М/Орфей

- Андрюша, - улыбаясь, пьяно шептал Миха, - такой хороший текст принёс, Андрюш, задорный такой. Напишем сегодня, давай, а? Андрей. Миха тянул к Андрею слабую руку, хватал непослушными пальцами за рукав, бормотал бессвязную чушь – Андрей уже года три не приносил ему ни единого текста. Да и те, что приносил раньше, сейчас Миша безжалостно поносил в любом удобном и нет случае. - Мих, я за рулём. Андрей осторожно высвобождался из слабого захвата мягких пальцев, отводя Мишину руку в сторону. Та безвольно падала на колени, чтобы, набравшись сил, через несколько минут предпринять новую попытку добраться до цели, вцепиться в Андрея, как в спасательный круг. Всю дорогу Миха провёл в полубреду, не осознавая реальности, но цепляясь за Андрея то рукой, то взглядом расфокусированных глаз. Лишь на подъезде к деревне заторможено присмотрелся к дороге. Спросил изумлённо: - Зачем нам в Голубково? - На ноги тебя, идиота, ставить, - резко ответил Андрей, удивившись этому давно забытому «мы», проскочившему так знакомо в Мишиной речи. - Андрей? – в голосе Миши мелькнул испуг. Видно, спадает сладкий дурман. - Я. Живой. Поживее тебя, во всяком случае. Миша огляделся. Заднее сидение сплошь уставлено пакетами. Андрей перехватил его взгляд и с удовольствием уточнил: - Еда, вода, фармакология. Ты за этот мешок колёс должен мне крыло боинга. Миша откинулся на спинку кресла, равнодушно уставившись на дорогу. Нега выветривалась из его головы, оставляя лишь слабость, сожаления, да зудящее чувство пустоты под ложечкой. - Мих, слышишь? Что принимал? - Ты зачем приехал? Андрей промолчал. Совсем не подходящее время для конфронтации. Можно и позже обсудить, как они друг другу поднасрали. - Я спрашиваю: что принимал? Миша помедлил, но ответил тихо: - Морфий. Андрей глянул на него поражённо, но, спохватившись, тут же уставился на дорогу. - Как Матвей, да? Хотел, чтобы Морфей подарил тебе вечный сон? Охуеть, как поэтично, Миха. Миша закрыл глаза и до самого дома не подавал больше голоса. Пока Андрей в два захода перетаскивал сумки с провизией и лекарствами в дом, Миша украдкой старался выбраться из машины самостоятельно. Тело не слушалось, тело предавало. Андрей, вернувшись к авто, наткнулся на затравленный Михин взгляд. Вздохнул, наклонился к пассажирскому сиденью и со всем тактом уточнил: - Мих, ты, конечно, не серчай, но, кажется, ты сейчас не в лучшей форме. Позволишь помочь? Миха, прикусывая губы, пялился на Андрея с тяжёлым сомнением. Уточнил вполголоса: - Жалеешь или насмешничаешь? - Хочу помочь лучшему другу. На это требуется особая причина? Миша нехотя кивнул и Андрей, накинув его слабую руку себе на плечо, повёл медленно в дом. Усадил в гостиной в мягкое кресло перед камином. Поймал вопросительный взгляд и пояснил: - В последние годы перестраивал бабушкин дом. Деревню люблю всем сердцем, сам знаешь, но я уже не в том возрасте, чтобы таскать на горбу эти клятые фляги с колонки, да в дырку срать. Короче, пробурили скважину, поставили септик, бойлер, живи – не хочу! - Мне нравились фляги. От этой короткой фразы накатила щемящая ностальгия. В прошлый их приезд сюда два пышущих здоровьем юных лба устраивали соревнования по национальной деревенской дисциплине «кто быстрей дотащит сорокалитровую флягу до бабушкиного дома». Андрей смотрел на чахлое тело Михи, такое же тщедушное, как в юности, и не мог поверить, что видит того же человека. Буркнул: - Я за колёсами. И ванну наберу. - Не хочу, - тут же отозвался Миша. - Мих, ты извини, но ты буквально смердишь мертвечиной. Не обсуждается. И покинул комнату под едва слышное: «А такое не отмоешь, Андрей». Добравшись до кухни, Андрей позволил себе кратковременно расклеиться. У него перехватило дыхание от жалости. Он тяжело облокотился о стол, и шумно выдохнул, смаргивая непрошенные слёзы. Скрежетал зубами, пытаясь справиться с этим новым для себя чувством по отношению к Михе. Миха всегда был сильным, всегда, даже в самые тёмные времена не позволял обнажить свои слабости. Или это Андрею не хотелось замечать, что его лучший друг – гроза всех панков, повелитель сцены, властитель дум, да, при желании, хоть укротитель молний, - как и все, просто живой человек. Сам себе впивается в горло, мучаясь с зависимостью. Борется со своими демонами, порой проигрывая битву, но пока выигрывая войну. И ничем Андрей, на самом деле, не лучше тех крыс, что окружали Миху в последние годы – они все лишь стая кровопийц, присосавшихся к его таланту. Пора научиться относится друг к другу по-людски, чай, не дети уже. И не посторонние. Морок идолопоклонства, навязанный харизмой Михи ещё в детские годы, давно спал с глаз Андрея. Стоя над раковиной, он пообещал себе быть мягким и не провоцировать «пациента» на глупости, грубости и, тем паче, конкуренцию, которые этому призраку прежнего Михи сейчас никак уж не вывезти. Андрей спустился в цокольный этаж, открыл кран, бдительно проконтролировал температуру, макнув локоть в струю, словно бы для младенца. Вернулся на кухню, прихватил препараты и щедро плеснул в стакан воды. Миша в гостиной потухшим взором уставился в камин. Андрей пообещал себе после ванны непременно развести огонь. Может, это как-то Мишу взбодрит. Он щёлкнул блистером, вынимая таблетки, бесцеремонно сунул пару штук Михе в рот, пристроил стакан воды к его пересохшим губам. Пока Миша жадно пил, сообщил между делом: - Я говорил с Захаром, наркологом и твоим кардиологом. Всё нужное у нас есть. Расписание приёма колёс тоже. Наебать меня у тебя не получится. Будем сидеть здесь, пока не одыбаешь достаточно, понял? - У нас концерт через два дня. - Ебал я в рот твои концерты, веришь? - А твои? – Миша цепко всмотрелся в реакцию Андрея, желая заметить фальшь, сожаление, обиду – что угодно, но Андрей честно и с чувством припечатал: - И мои тоже. Перед ванной Андрей осторожно расплёл мелкие косички в спутанных Михиных волосах. Тот скосив глаза, сосредоточенно наблюдал за ловкими движениями пальцев. Скрепя сердце, Миша снова позволил Андрею стать себе опорой при спуске в цоколь. Тяжело осел в горячую воду, откинулся на бортик ванны, прикрыл глаза. - Сам сможешь помыться? – спокойно уточнил Андрей. Миша тут же сполз по дну ванны, из воды показались угловатые колени, голова же стремительно погружалась. Андрей, сунув руки в ванну по локти, подцепил Мишу подмышки и подтянул вверх. - Понял, доходчиво. Он неспеша выдавил шампунь и, для начала, промыл спутанные лохмы. Миша жмурился, боясь то ли попадания шампуня в глаза, то ли смотреть на Андрея, пока тот деловито моет его. Андрей же, нимало не смущаясь, промыл волосы под душевой лейкой и потянулся за бальзамом, заслужив одобрительный Мишин кивок. После подхватил с полочки грубую сизалевую мочалку, и, щедро сдобрив её ароматным гелем для душа, выхватил из воды тощую руку. - Твоя мочалка? - Брезгуешь? - Куда мне, - усмехнулся Миша, снова откинув голову. С нечитаемым выражением он наблюдал за осторожными, но твёрдыми движениями Андрея. Тот тщательно протёр все конечности, грудь и плечи Миши. Аккуратно отклонил того от бортика и, придерживая впалую грудь одной рукой, прошёлся по спине. - Дюш. Я люблю тебя. Андрей поднял на Миху изумлённые глаза. Тот смотрел с досадой и злостью. - Я коньки отброшу со дня на день, сам знаешь. Я люблю тебя. - Даже не начинай, конькобежец. Справимся как-нибудь. Открыл клапан сливного отверстия. С сомнением глянул на ещё не тронутую мочалкой плоть. - Я сам, - неловко попросил Миша, перехватывая мочалку, - отвернись. - Серьёзно? – Андрей вскинул брови, но, поймав смущённый взгляд, отвернулся, попросив, - пожалуйста, не пытайся сдохнуть в ближайшие минуты. Вода порядком спала, и Миша без проблем закончил натирания, пройдясь по паху ослабевшей рукой. - Готово. Андрей повернулся, включил воду и тщательно смыл пену и бальзам с волос. Помог Мише подняться и укутал того в свой махровый халат. Они молча поднялись обратно в гостиную и Андрей, не мешкая, разжёг камин. - Голоден? Миша отрицательно качнул головой. - Когда… начнётся? - Дня через три. Налоксон ты же вколол? Андрей кивнул. - Значит, четыре. Телефон? - Перебьёшься. - А твой? - Перебьюсь. - И хер ли мы тут делать будем, ё-моё? Андрей вышел из комнаты и вернулся через пару минут, с гордостью продемонстрировав Мише обширную библиотеку потрёпанного Kindle: - Буду тебе вслух читать, хочешь? Миша изумлённо разглядывал список любимых произведений. Гоголь, Лавкрафт, Толкиен, даже Кропоткин и Бакунин мелькнули в списке. Он поднял глаза на Андрея и честно признал: - Круто! Когда успел? Андрей помедлил. Ему страшно не хотелось признавать, что таким затейливым образом он выражал свою тоску по другу, оставшемуся далеко в прошлом, - чтением его любимых текстов. К счастью, в этот момент Миша выхватил название, от которого возмущённо цыкнул: - Серьёзно, Андрюш? «Бесы»?! Андрей закатил глаза: - Либо выберешь ты, либо выберу я. И тогда это точно будут «Бесы». Миша недовольно ткнул в «Вечера на хуторе близ Диканьки». Андрей грузно опустился в соседнее кресло и, под аккомпанемент тихого треска поленьев в камине, погрузился в чтение, с выражением отыгрывая персонажей на разные лады. Миша вскоре подтянул в кресло ноги, обхватив колени, уставился на Андрея с восхищением, отражая в глубоких глазах мерную пляску огня в камине. С заминкой, но всё же хихикал в нужных местах текста, и даже благодарно кряхтел на особо удачных отыгрышах Андрея. В окна уставилась растущая луна. Безоблачное небо пестрило звёздами, каких не увидишь среди светового загрязнения города. Поленья в камине почти прогорели, тлея последними остатками тепла. Мишу давно сморил сон, но Андрей прилежно дочитал «Майскую ночь или утопленницу», прежде чем устало отключить электронную книгу и откинуться на спинку кресла. Предстояло отправить Мишу спать, и как подойти к этому вопросу Андрей решительно не знал. Будить не хотелось, оставлять как есть – он и так на ладан дышит, не стоит добавлять в этот коктейль затёкшие конечности от неудобной позы. Андрей вздохнул и, подошёл к Михе, как к снаряду. В одно движение подхватил измождённое тело на руки. Порядком удивившись, без проблем его поднял. Кажется, штанги в зале он потяжелее тягает. До чего же Миха себя довёл… В гостевой спальне Андрей бережно пристроил Мишу к стене, осторожно снял халат, запоздало припомнив, что не выдал Михе белья. Бережно накрыл одеялом и, не удержавшись, подоткнул. Сам тихонько вышел из комнаты и припустился в цоколь. На весь вечерний туалет, включая быстрый душ, Андрею хватило двенадцати минут, в ходе которых он про себя тревожно умолял Мишу спокойно спать и ничего не учудить. Добравшись наконец до спальни, Андрей облегчённо выдохнул. Миша перевернулся на бок, лицом к стене и спокойно сопел. Андрей в свежем белье забрался в постель, возводя своим телом стену между Михой и его возможными безумствами. Усталость и нервное напряжение сыграли злую шутку, и Андрей с досадой понял, что сон не идёт. Под боком слабо трепыхнулся Миша и неожиданно на грани слышимости попросил: - Обними меня. Андрей секунду помедлил, но всё же нерешительно повернулся к Михиной тощей спине. Осторожно накрыл его плечо своей ладонью. Миша всем телом дёрнулся Андрею навстречу, впечатавшись в его грудь. Андрей на автомате, будто с Агатой, нырнул левой рукой под Михину голову, подхватив поперёк груди, правой накрыл талию и рёбра. Такого ошеломляющего контакта Андрей в их долгой дружбе точно не припоминал. - Миш, - неуверенно позвал он, - а ты чего это?.. - Да перед смертью уже не так страшно, Андрюх. Андрея кольнула злость. Пока он честно пытается вернуть это безвольное туловище в какое-никакое функциональное состояние, тот даже и не пытается задержаться на этом свете. Андрей покрепче сжал Михино костлявое тело, чтобы даже смерть не смогла вырвать его из объятий и прошептал зло в самое Мишино ухо: - Не в мою смену, сукин сын.

***

Утро начинается не с кофе, а с капельницы, деловито воткнутой в бледную вену хмурого Михи. - Не припомню таких медицинских навыков. Завёл себе другого наркомана? Андрей хмыкнул, шебурша многочисленными таблетками: - Прошёл курсы на всякий… Давно уже. Миша, покраснев, отвернулся. Без пререканий заглотнул предложенные колёса. Андрей преувеличенно бодро заметил: - Ща мы тебе ещё супчик сообразим, быстро встанешь на ноги. Миша, делая паузы за каждым словом, с трудом попросил: - Дюш. Помоги спуститься. Пожалуйста. А про туалет Андрей как-то и не подумал. Бедолага, сколько же терпит-то… Он сноровисто вытащил иглу, прижав к ранке марлевый диск и бегло замотал многострадальный локтевой сустав двумя слоями бинта. Подтянул Миху в привычную позицию и помог добраться до цоколя. Деликатно оставил друга одного, добравшись до середины лестницы и попутно соображая, не соберётся ли Миха утопиться, лишь бы избежать предстоящей ломки. К счастью, минут через восемь Миша подошёл сам, с трудом переставляя ослабевшие ноги и опираясь на стену всем телом. Андрей мгновенно перехватил его. - Позвать-то не мог, балбес? - Я болен. Не ругайся. Андрей закатил глаза. Ну, конечно. Как торчать – так это мы в первых рядах, а как последствия разгребать – он, видите ли, болен. - А то я не знаю, что ты больной на всю голову. Андрей, продолжая ворчать, довёл Миху до кухни и усадил на стул. Сунул в руки Kindle и пододвинул очки для чтения. - Твоя очередь. Я кашеварю, ты читаешь. Миша с готовностью кивнул и ещё раз изучил предложенный ассортимент книг. - Шекли будешь? - Давай только покороче, рассказы, не роман. - Вкуса у тебя нет, ё-моё, - буркнул Миха, но прилежно открыл сборник рассказов. Миша читал совсем иначе, да и жанр был другой. Он тоже прилежно отыгрывал рассказчика и персонажей, окунувшись в это дело с головой. И, если у Андрея выходило задорно и смешливо, то Миха, конечно, напирал на драму, играя голосом на все лады, то спускаясь к нарепетированному в театре различимому шёпоту, то наполняя всю кухню громогласным баритоном. Предложенную позже овсянку Миша ковырял без аппетита, пока Андрей, сжалившись, не сдобрил кашу великодушной порцией малинового джема. Дело пошло веселее. - А разве ты умеешь готовить? - А разве есть другие варианты, Мих? Жуй, что дают. - Да я же… Очень сносно, говорю. - Получше «Акустического»? – внезапно подначил Андрей старой шуткой. - Всё получше «Акустического», - привычно парировал Миша. После еды Миху немного разморило. Уложив его спать и бдительно проконтролировав, что тот в самом деле сипло посапывает, Андрей воровато прокрался из дома в припаркованный автомобиль. Бросая на окно спальни зоркие взгляды, Андрей осторожно выудил с самого дна бардачка телефон и включил его. Быстро отчитавшись перед Татьяной Ивановной и Агатой, проверил почту и новостную ленту. Их пропажу, разумеется, уже заметили. Родственников и друзей уже осаждали беспринципные журналисты. Андрей мысленно извинился перед всеми причастными. В ворохе смсок от страждущих наткнулся на сообщение от Ренегата. СМС содержало всего два слова, зато заглавными буквами: «КАКОГО ХУЯ». Андрей какое-то время полюбовался на сообщения, в уме выстраивая ответы, сплошь состоящие из витиеватых оскорблений. Быстро пришёл к выводу, что такому уроду, разумеется, много чести, и с лёгким сердцем заблокировал контакт. Миха очухался после полудня. Андрей быстро прошёлся по базовым потребностям: нет, не голоден, пить не хочет, в туалет не нужно, других пожеланий нет. Страшно было видеть Миху таким апатичным. Он же всегда на взводе, всегда в движении. Строго говоря, он вообще с трудом принимает форму недвижимости – хоть стоя, хоть лёжа – Миша всегда в движении, движение проходит сквозь его нейроны, начинаясь в пальцах и сшибая, в итоге, всё тело. Андрею было страшно, очень страшно. Он смотрел на незнакомого человека с Михиным лицом, будто кто-то чужой забрался в тело самого близкого человека. Как было с тех самых пор, когда два года назад Андрей предпочёл уйти, чем видеть этого кадавра. Но два дня назад, в ужасе наблюдая за издевательской пародией на Миху на очередном бесчеловечном интервью, он просто пообещал себе убедиться. Проверить, найти какие-то доказательства. Потому что вдруг, ну, правда, вдруг его Миха запечатан где-то в этом теле? Где-то внутри этих бессвязных бормотаний, нелепых кривляний и истерик? Вдруг Миха заперт в отражении?

***

Они добрались до гостиной, устроившись в облюбованных креслах. - Гитару будешь? Миша стыдливо посмотрел на дрожащие руки: - Не удержу… Может, комп найдётся? Мышку удержу. - Обломишься. Миша трагически вздохнул, вперив взгляд в потолок. - Кто знает, что я здесь? - Татьяна Ивановна, Ольга, Агата. Я бы не рассчитывал, что они ломанутся тебя вызволять. - А парни? - Лесом идут твои парни. Сраные соучастники… Миша удивлённо уставился на Андрея. Тот, не на шутку вскипев, играл желваками. - Они просто выбрали себя. Как и ты, Андрюх. Сам знаешь, никто меня не выдержит такого. Миша не свойственно себе виновато улыбнулся, на секунду превратившись в того неуклюжего долговязого парня со смущённой лыбой на старых фотографиях. - И что? Не будет скандалов? Не будет истерик? «Ты бросил меня ты бросил меня, когда ты ушёл я осталась одна»? Миша помолчал. В его голове стучало Агатино: «Ты же не думал, что Андрей вечно будет под тебя стелиться?» - Андрюх, зачем я здесь? - Переломаться, очевидно же. Миша насупился. Вот это вот вечное Князевское: «Перефразируй»! Знает же, о чём речь. - Зачем ты приехал, ё-моё? - А ты, что, отлично справлялся сам? - Андрей, блядь. - Что ты хочешь от меня, Мих? Увидел очередное интервью с живым трупом лучшего друга. Особо не думал, сразу помчал. Ты там… Короче, убедился, что дышишь и… похитил, получается. Миша раскрытой ладонью сильно потёр лицо и уставился на Андрея покрасневшими глазами. Андрей вздохнул: - Я твоё мнение по этому поводу прекрасно знаю. Просто помогать не хочу. Миша смотрел с укоризной. - Да знаю, - отмахнулся Андрей на безмолвный вопрос, - может, ты прямо отсюда и стартанёшь в ближайший притон. А может быть и нет. Ты же знаешь, я – дурачок, всё время верю в лучшее. Да и ты в этот раз долго держался. И ещё раз справишься. - И правда, дурачок, - слабо улыбнулся Миша, - тащи гитару. Ты играешь, я пою. Вечер провели, горланя на два голоса то Цоя, то Летова, то АУ. Только свои песни молчаливо договорились не трогать. Не бередить и без того открытые раны. Спать упали затемно. Миша, достаточно окрепнув, дёрганным шагом добрался до постели, безропотно заглотнул все предложенные колёса и пристроился у стенки, уткнувшись спиной в прохладный кирпич. Андрей упал рядом на спину. Повернулся к Михе и встретился с напряжённым взглядом: - Что? Миша осторожно протянул дрожащую ладонь к голой груди Князя: - Можно? - Да? – толком не поняв вопроса, полуспросил Андрей. Миша осторожно положил свою руку в середину грудной клетки Андрея. Решительно и одним движением, словно в прорубь ныряя, подтянулся к своей ладони, юркнув Князю подмышку и пристроив седую голову на могучее плечо. Андрей растеряно обнял Мишу за плечи, скорее на автомате, чем давая себе отчёт. - Всё нормально, Мих? – спросил шёпотом, целясь куда-то между оторопелым: «Мих, ты что имеешь в виду, вообще?» и требовательным: «Перефразируй, блядь!». Миша лишь сладко зевнул, прислушиваясь к мерному стуку сердца, явно отказавшись от всех комментариев.