MADAKOHA WEEK

Кохаку без понятия, как её гордость позволила ей оказаться в таком положении. Она никогда не любила эксперименты, но ещё больше она не любила заниматься всякими… непотребствами. Для Кохаку сексуальное влечение всегда было чем-то далёким да и, честно говоря, глупым. Она за всю свою юную жизнь не посмотрела ни одного порно-фильма и никогда не испытывала навязчивого желания прикоснуться к своей груди или… кхм, там. Ей это было просто неинтересно. Ну есть у неё половые органы, и что с того? Разве обязательно туда постоянно пихать руки для каких-то непонятных целей? А грудь для чего сжимать? У неё она и без того не больше единички, так зачем ей ещё сильнее мучить бедные молочные железы? Вопросов было много, а сексуального желания — ноль. Может быть, она иногда и хотела попробовать, но слишком логичный вопрос «зачем?» отбивал у неё всякое желание. Наверное, именно из-за таких вопросов судьба подкинула ей Мадару Микеджиму — девушку, которую, кажется, слово «логика» обходит стороной за добрый километр. — Ну же, Кохаку-сан, — проворковала старшая, осторожно прикасаясь большим пальцем к покрасневшему клитору партнёрши. — Не нужно терпеть. Если тебе неприятно, то так и скажи — я выну пальцы. Стоило последним словам прозвучать, как Кохаку тут же схватила Мадару за руку, так и говоря: только посмей. Сначала эта коварная женщина играет с её возбуждением как вздумается, а теперь предлагает прекратить? Нет уж, Оукава не для того мучилась почти целый час с выбором нижнего белья, чтобы сейчас дать заднюю и сбежать. — Ещё, — тихо возразила Кохаку, чувствуя мелку дрожь во всём теле из-за пальцев внутри неё. — Мы только начали. Отстранишься — я буду кидать тебя через прогиб до тех пор, пока ты не станешь похожа на помятую булочку. — Ха-ха, звучишь прямо как Куро-сан, — легко захихикала Мадара, поудобнее устраиваясь на кровати и пододвигая бёдра Кохаку к себе. — Приму «булочку» за комплимент, — пропела она, возвращаясь к клитору девушки, пока не решаясь начать двигать средним и указательным пальцами. Кохаку даже не знает, с чем сравнить эти ощущения. Пока что она ни разу не почувствовала и половины от того кайфа, о котором ей постоянно рассказывала Ринне, но что-то в этом… определённо есть. Сам факт того, что она вот так «раскрыта» перед другим человеком уже достаточно смущает и… волнует. А особенно сильно её волнует взгляд аквамариновых глаз. Мадара нисколько не шутила, когда говорила, что ей доставляет удовольствие просто наблюдать за своей партнёршей. Кохаку за всё это время ни разу не видела, чтобы девушка отводила взгляд в сторону от её тела или неожиданно теряла интерес к происходящему. Кохаку сглотнула и отпустила чужую руку. Вместо неё она ухватилась за собственный подол темно-зелёной юбки, которая нещадно мешала процессу и одновременно с этим делала его гораздо приятнее (если верить словам Мадары). Ей бы ещё поправить чулки, но если она сейчас поднимется, то кто знает, до куда смогут достать длинные пальцы пианистки, а главное — какой на это будет реакция её организма. Если Оукаву от одного клитора бросает в дрожь, то что будет с какой-то там точкой G? Она превратится в плавленый сыр и утечёт с кровати? — Ха-ха, Кохаку-сан, ты говоришь продолжить, но сама выглядишь так, словно готова сломать мне руку, — конечно же, Микеджима, опытная и зрелая, прекрасно видит всё смущение и неловкость Кохаку, в особенности её взгляд, постоянно падающий на чулки. Именно поэтому, долго не думая, Мадара подхватила одно из колен партнёрши свободной рукой и зубами ухватилась за край скользкой ткани, чтобы дотянуть его до бедра. Кохаку накрыла глаза тыльной стороной ладони и укусила внутреннюю сторону щеки. Святая Ринне Амаги, почему судьба должна была подарить ей настолько горячую девушку? Начиная от пышной груди, продолжая шикарной талией и заканчивая развязным поведением в постели — всё в Мадаре заставляет сердце Кохаку сжиматься и биться в несколько раз быстрее, словно Микеджима — это новая разновидность астмы, которую ей повезло подхватить совершенно случайно, где-то в тёмном переулке, недалеко от концертного зала. — Ха-ха, ну зачем ты от меня прячешься? Кохаку-сан, — снова засмеялась Мадара, убирая руку Оукавы с её лица, чтобы притянуть ту… к собственной груди. Кохаку стоило один раз сжать мягкую округлость, чтобы понять — у девушки под рубашкой нет ничего и близко похожего на лифчик. И когда она успела его снять…? — Ну же, трогай, сколько душе угодно, — на лице Мадары промелькнуло смущение, но уверенность в действиях она не теряла. — Не мне же одной тут баловаться, правильно? Кохаку покраснела ещё гуще. Идея стереть самодовольное выражение лица с физиономии девушки не покидала её головы, поэтому, преодолев себя, Оукава нашла в себе силы сесть и практически лицом упереться в грудь Мадары. Пальцы таким образом естественным путём вошли глубже, но, к счастью для Кохаку, не попали ни в какую «точку Графенберга» (ну что за дикое название…), а всего лишь доставили небольшой дискомфорт. Сморгнув влагу с глаз, Кохаку обхватила руками талию Мадары и ухватилась за края её рубашки, чтобы поднять их вверх и обнажить загорелую кожу. — Хах, вот это боевой настрой… — попыталась съязвить Микеджима, но влажный язык на её соске предательски сбил ровное дыхание. Она положила ладонь на плечо Кохаку, поиграла с лямкой её кружевного лифчика, а после сжала бледную кожу, оставляя после себя красную полоску. И ещё одну. И ещё… Оукава даже не поморщилась, полностью удовлетворённая результатом. Мадара редко даёт послушать свой голос, поэтому все следы от её ногтей Кохаку воспринимает за награду. Кто бы знал, что простого сжатия сосков Микеджиме достаточно, чтобы сразу стать тихой и пассивной девушкой… Стоило Кохаку об этом подумать, как пальцы внутри неё пришли в движение. Осторожное, плавное, не слишком резкое, но всё же движение, из-за которого её колени и бёдра подверглись мурашечной атаке, а клитор заныл от желания вновь почувствовать на себе мягкие подушечки пальцев. В итоге их взаимные ласки превратились в игру «кто прогнётся первой». Будь Кохаку поувереннее в себе, она бы без проблем просунула руку под спортивное бельё Мадары да закончила эту игру своей безоговорочной победой, но это всё, к сожалению, только мысли. В их паре, к ещё большему сожалению, «смелой» пока является только Микеджима. И она, видимо чувствуя свой приближающийся проигрыш, решила поменять угол входа во влажное отверстие. Пары попыток оказалось достаточно, чтобы заставить Кохаку укусить кожу на груди партнёрши и простонать. Оукава даже не сразу поняла, что произошло, но вот ещё пара толчков — и она отчётливо начала ощущать этот до странного приятный комок нервов внутри себя. — Нечестно, — сипло возразила Кохаку, кусая губы и хватаясь за чужую спину. — Всё честно, Кохаку-сан, — навеселе ответила Мадара, заваливая девушку обратно на подушку. — На войне все средства хороши. Особенно когда эта война происходит в постели, ха-ха, — свободной рукой она опустила свою рубашку вниз, чтобы спокойно расстегнуть добрую половину пуговиц. Вид для Кохаку открылся просто незабываемый (конечно, забудешь тут, когда твоя девушка светит перед тобой обнажённой грудью почти каждый день без капли стеснения…). Как же всё-таки красиво выглядит её партнёрша в рубашках… …а без них, по не скромному мнению Оукавы, ещё лучше. — Не боишься, что я начну использовать твои методы против тебя? — спросила Кохаку, бросая низ зелёной юбки на живот, чтобы больше ничего не загораживало обзора на её промежность и не мешало двигать рукой. — Ха-ха, наоборот, я жду не дождусь, когда это случится, — Мадара наклонилась к губам Кохаку и легко оставила на них поцелуй, а после лизнула их, желая заставить красное личико Оукавы запылать ещё сильнее. Микеджима начала задавать темп пальцами, стараясь не терять точку, которую совсем недавно нашла. Кохаку держалась за края подушки и не знала, чего хочет больше: насесть бёдрами глубже или накрыть себя тонким одеялом, чтобы скрыться от жадного взгляда. А когда Мадара решила добавить к процессу долгожданную (ох, ну что за стыд…) ласку клитора, то голос уже было крайне проблематично контролировать… Конец застал её неожиданно яркими красками. Кохаку даже не сразу сообразила, что кончила, и только дрожь во всём теле и остановившаяся рука партнёрши дала ей понять, что всё — это конец, можно выдохнуть и перестать сжимать чужие пальцы. — Если братья узнают об этом, то ни за что не поверят… — бросила комментарий Оукава, выпрямляясь и одёргивая юбку вниз. Мадара хихикнула и потянулась, разминая затёкшие конечности. — Не поверят, что у их милой сестрёнки девушка появилась раньше, чем у них? — Кохаку как чувствовала — без шутки не обойдётся. — Не поверят, что я занялась сексом с кем-то, — спокойно парировала Оукава, садясь рядом с Мадарой. Та, и секунды не думая, обняла её. — Ну, гипотетически мы ещё сексом не занимались. Это всё так — лёгкие прелюдии, — она уткнулась носом в пучок розовых волос, а руки без стеснения положила Кохаку на грудь. — Да и, так как мы обе девушки, секс в нормальном его понимании для нас закрыт. Но я могу в следующий раз кое-что принести, чтобы… — решение сжать всё ещё обнажённый сосок Микеджимы пришло само по себе. А желание повалить старшую на мягкую подушку и нависнуть над ней сверху пришло неожиданно резко, но метко, если судить по густому румянцу последней.