Короткометражный герой

      Мэйв наблюдала за отцом Джона, как за диковинным зверем. Было темно — они специально выждали время, чтобы не попадаться на камеры, и теперь они обследовали местность вокруг той самой водонапорной башни, старой, как сам штат. Вокруг было пустынно, ни тени деревьев, и это невольно напрягало. Мэйв успела свыкнуться со своей смертью в глазах общественности и в случаях вроде этого остро осознавала, что хочет оставить козырь за собой.       Они пересекали поле, то и дело попадая ногами в кротовые норы. Она не устала, это вообще было чужеродным словом в лексиконе супера, но ей не нравилось вот так тратить время. На миссиях с Джоном все было быстро: полет, нечеловеческая скорость. Поэтому она спросила:       — Ты не летаешь?       — Нет. Я ненавижу летать.       — И у тебя нет сверхчеловеческой скорости?       Бен продолжал идти с ней бок о бок ровно с той же скоростью. Не быстро, но тяжело, словно танк.       — Сравниваешь меня с сыном, м-м? — она услышала тепло в его голосе, и это было неожиданно приятно. — Я старый прототип, куколка. Тебе досталась моя улучшенная версия.       — Ну, я тоже не отличаюсь скоростью и презрением к гравитации.       — Зато сиськи у тебя что надо.       — Жаль, что это не влияет на оптимизацию.       У них ушла ночь, чтобы утоптать поле вокруг башни и потом поехать по окрестностям. Никто и не предполагал, что Эдгар будет ждать их у трассы с сигарой наперевес, но сутки в пути и часы ожидания немного пошатнули терпение Мэйв. Она составила план, ограничив на карте сектора, которые они должны были прочесать за ночь в четком порядке, чтобы не тратить время зря. А вот Бен не роптал, и, когда они съезжали с шоссе, сказал ей:       — Если мы найдем его за два часа — хорошо. За день — неплохо. За неделю — тоже сойдет, — сказал он спокойно и скупо, словно ему было плевать. Но Мэйв показалось, что именно так сказал бы умудренный опытом отец своему нетерпеливому ребенку. А потом он продолжил, и тон его переменился, а взгляд словно почернел: — Я планировал убить его с восемьдесят третьего. Дни уже ничего не решают.       Они снова пошли осматривать местность. Сектор за сектором. Час за часом. Слух Мэйв был не таким чутким, как у Джона, но все же лучше, чем у обычного человека. И ближе к утру, в шести милях на север, она услышала… гул. Рядом не было ничего, кроме маленькой заправки, которую они обошли стороной, и ничто не могло шуметь так. Словно десятки генераторов, а под ними — резонанс воздуха в металлических шахтах.       — Слышишь? — спросил Бен, и Мэйв поняла, что чувствам можно доверять. Она спиной ощутила присутствие Эдгара и всех мощностей Воут, так что пришлось действовать еще более осторожно.       Впереди была открытая местность, поэтому они решили пока не высовываться и не надеяться на слабый утренний свет. Прождали еще день в мотеле, куда они оба заявились в восемь утра в кепках и солнцезащитных очках, как будто убегали от похмелья, и представились парой. Клерк был уставшим и не задавал лишних вопросов, но на то и был весь расчет.       День прошел спокойно и без неловкости, которую Мэйв ожидала от старого солдафона. Никаких больше шуток, никаких пустых разговоров. Бен просто отрубился на половину дня — не потому что хотел, а потому что мог себе позволить такую роскошь. Мэйв думала, как переубедить старика насчет стирания сил — а он был стариком ментально, черт возьми, упертым, не признававшим свои ошибки, непробиваемым! И… кажется, он правда любил Джона. Любил настолько, что не мог причинить вред ей, Мэйв.       Может быть, он был прав. По своему. С оговорками. Частично прав. И не без оснований.       Но Мэйв уже все решила.       Они выехали, как только село солнце, и вскоре вернулись к тому месту. Съехали с шоссе раньше и оставили машину подальше, чтобы не светить, и снова услышали этот обнадеживающий гул. Они шли, и он становился все ближе и ближе. Недолго думая, Бен свернул в кусты, и Мэйв пошла за ним. Послышался треск веток, угрюмое ворчание, проклятия, и Бен почти пропал из вида.       — Люк в кустах, кто бы мог подумать, — Бен вышел из зарослей, довольно ухмыляясь. Он весь был в колючках и листьях.       — Ты уверен?       — А ты часто видишь такую херню в глухом пригороде? К тому же, — Бен шумно втянул воздух, словно гончая, — тут просто воняет Оро Бланко. Так что звони Джону, куколка.

***

      Джон ждал новостей несколько дней. Как только позвонила Мэйв, а это было в полночь, он сорвался с места.       То, что отняло бы у других людей несколько суток, у него заняло не более получаса. За это время вся известная сыворотка Ви оказалась в одном месте, на одном единственном складе, и теперь Северная Дакота могла считаться негласной колыбелью всех будущих супергероев. Скоро и Роберт Сингер, и Стэн Эдгар отреагируют — они не могли не узнать, такие крупные махинации были криком в тишине. Времени было мало, Джон знал это, поэтому уже к концу получаса он парил над местом, где должен был находиться бункер Эдгара. Отца и Мэйв не было на месте, их уже ждал Бутчер.       Джон вслушивался и понял, что отец не ошибся с местом. Бункер был далеко от цивилизации, но повсюду гудели генераторы и вентиляционные системы. Джон парил над землей, чтобы видеть как можно больше, и всматривался в землю. В один миг его лицо и исказила невольная усмешка. Бункер окружал монолитный цинковый экран, который закрывал все содержимое. Джон видел лишь огромный непроницаемый гроб глубоко в земле, но Эдгар не учел, что к этому гробу подходили трубы. Множество, множество труб, которые было невозможно замаскировать.       Этот бункер был как организм: трубы — кровеносные сосуды, генераторы — сердце, вентиляция — легкие. Никто, даже Стэн Эдгар, не мог спрятать нечто настолько живое от Джона.       Времени на раздумья не было. Джон нырнул в землю, словно снаряд, и она поддалась, расступаясь.       Он ворвался в бункер с грохотом, сминая толстые стены и скрежеща металлом. Как тогда, в Башне. Тогда он тоже искал Эдгара и был в отчаянии, но теперь у него наконец была уверенность, что поиски окончены. Он слышал ровное сердце этого мудака и следовал за этим звуком, словно гончая, учуявшая добычу.       Джон быстро прошел по комнатам, обставленным не менее роскошно, чем какой-нибудь пентхаус, и увидел его. Эдгар, даже в изгнании носивший брюки и отглаженные рубашки, быстро набирал код на дверях и даже не оборачивался.       — Ты не убежишь.       Эдгар застыл, но не обернулся. Он знал. Конечно, знал. Джон подошел и обхватил пальцами его шею.       — Выбирай: либо мы выбираемся через основной вход, либо я выхожу так же, как и зашел, но твое лицо будет вместо лопаты.       Он наконец обернулся, но не отступил от дверей ни на шаг.       — Смешно, Джон, — Эдгар нажал на кнопку, и двери открылись. — А теперь разожми пальцы.       Джон так и сделал. Просто из остатков уважения — и потому что знал, что Эдгар уже не ускользнет.       Они прошли к лифтам и поднялись на поверхность. Еще до того, как двери полностью открыли, Джон увидел, что там их ждала шайка фриков в суперкостюмах. Джон только вздохнул. Он видел каждого из них как минимум единожды, помнил способности, но не утруждал себя именами. Один парень был скоростным. Один, массивный и высокий мужчина, иронично не отличался силой, но мог создавать гравитационные поля (кажется, у него было какое-то помпезное имя — Гравитон?). И последняя, девчонка, умела летать. Удивительно, но ни за кем из них он не мог припомнить того особого идиотизма, который обычно ценили в Воут. Эти были не шутами, а профессионалами. Но Джон не знал их, а они не знали его — наверное, поэтому и рискнули явиться.       — Это твой набор отчаяния, Эдгар? — Джон устало усмехнулся, а потом снова посмотрел на эту великолепную тройку. — Он не оплатит вам новые головы. Уходите.       Он не повышал голос и все еще не чувствовал необходимости схватить главу Воут даже для вида. Он мог бы взмыть с Эдгаром в воздух за долю секунды, но бегство его больше не устраивало.       Эта шайка не выглядела как самоубийцы, и Джон понял, что они вряд ли полезут на рожон. Думают, что смогут увести Эдгара и избежать последствий. Он вздохнул. Ему было жаль тратить на них время.       Джон не успел сделать даже шаг, когда вдруг почувствовал ощутимый удар в лицо. Он остолбенел на секунду — никто из этой тройки даже не шевельнулся, когда это произошло. Какого хрена?       Пока он был в замешательстве, один скоростной парень словно испарился, и Джон тут же почувствовал его присутствие рядом. В этот раз Джон успел среагировать: схватил его за шкирку и отбросил на землю сразу на десяток футов. Эдгар воспользовался заминкой и нырнул Джону за спину, к лифту, но Джон резко ударил кулаком по стене рядом с рукой Эдгара. Спасительной кнопки больше не было.       Летающая девчонка попыталась юркнуть к Эдгару, и Джон почти успел схватить ее, но в тот же момент ему помешало гравитационное поле. Джон немного пошатнулся, как от удара, и девчонка успела подхватить босса и взмыть с ним в небо.       Джон смирился, что придется дать им фору, и пошел вперед сквозь гравитационное поле, решив разобраться с самой очевидной проблемой. Его отбрасывал импульс за импульсом, но он упрямо наступал на Гравитона. Тот не уступал, но это давалось ему дорогой ценой, и его лицо напрягалось в концентрации все более и более отчетливо по мере приближения Джона. Каждую секунду Джона будто одолевали порывы ураганного ветра.       Шутки закончились. Он ускорился, рванул вперед и повалил Гравитона. Уперев колено в его солнечное сплетение, схватил его за горло и несколько раз ударил о землю, а потом отполировал кулаком результат на потерянном, ошарашенном лице. Джон быстро бросил мордобой, помня, что все это был отвлекающий маневр.       Он взмыл в небо и полетел вслед за девчонкой, которая спасала Эдгара. Она поднажала, будто почувствовав его приближение, но Джон все равно был быстрее — он летел без груза. Догнав ее, он схватил край ее плаща и потащил на землю. Пришлось приземлять их так, чтобы Эдгар пережил падение, и инерция потерялась. Но, как только Эдгар благополучно встал на ноги, Джон повалил его спасительницу на землю. Она жестко приземлилась на спину и выгнулась, воздух с хрипом вылетел из ее легких, и тогда Джон поставил ногу на ее грудную клетку.       Девчонка смотрела на него снизу вверх запуганными, влажными глазами. Джон надавил чуть сильнее, и она зажмурилась. Он не поднимал глаз, но чувствовал на себе взгляд двух пар глаз — никто не решался прийти на помощь. Они были слабее. Они были медленнее. И они знали это. Джон на миг прикрыл глаза.       — Я устал. Но я повторю еще раз: проваливайте.       Несколько секунд он просто смотрел на них, ожидая реакции. Или прилива здравого смысла. Потом — резкий удар в бок. Джон пошатнулся, но не отпустил девчонку. В этот раз рефлексы сработали молниеносно, и рука Джона метнулась в ту сторону, откуда пришелся удар, и схватилась за чью-то невидимую конечность — видимо, руку: сухую, крепкую, перевитую напряженными мышцами. В подбородок прилетело нечто — кажется, это было колено, — и челюсти щелкнули, но Джон тут же воспользовался неустойчивой позицией противника, чтобы подсечь опорную ногу и повалить на землю. Получилось, хотя целился он с большой поправкой на промах.       Девчонка быстро вывернулась и вскочила на ноги, но она уже не имела значения, ведь Джон поймал главного извращенца Семерки. Он даже не сомневался, кто мог вот так напасть на него исподтишка.       — Прозрачный, — прошипел он. — Может, покажешься?       — Я не одет, — попытался отшутиться он, но Джон вслепую нашарил его грудную клетку, где так громко билось сердце, и надавил кончиками пальцев прямо под мечевидный отросток. Воздух вокруг извивающегося тела зарябил.       Прозрачный появился. Он лежал на земле абсолютно голый, напуганный и униженный. Джон поднял голову и увидел, что у его невольных друзей попадали челюсти. Может, они не задумывались, что невидимки ходили в чем мать родила, чтобы «магия» работала?       — Передайте, чтобы никто не следовал за мной. Стэн Эдгар — больше не ваша забота, — проговорил он четко, следя, чтобы никто не сводил с него глаз.       В этот раз они его послушали.       Девчонка подхватила побитого Гравитона и, тяжело оттолкнувшись, взлетела. Скоростной парень убежал, взметнув облако пыли.       — А я? — как-то даже обиженно спросил Прозрачный. Он пытался сделать вид, что не боится, но Джон слышал его сердце. Джон чувствовал его ужас. И его рука не сдвинулась ни на миллиметр, упираясь ему под самые ребра.       Он не любил Прозрачного так же, как и Глубину, с той лишь разницей, что у Прозрачного был какой-то ум. Извращенный, направленный только на выживание и мимолетные удовольствия ум.       Этот придурок прятался нагишом в женских раздевалках, подслушивал, шпионил для Эдгара. Он опасался Джона, потому что знал, что Джон услышит его сердце, как бы он ни скрывался.       — Ты знаешь меня, Шехт. И все равно явился.       Джон надавил сильнее. Прозрачный заскулил.       — Ты думал, что спрячешься за чужими спинами? Думал, я тебя не замечу?       — Нет, нет! — вскрикнул он. — Пожалуйста, отпусти. У меня сын. Помнишь его?       — Я никогда даже не видел его лица! Ты вколол ему эту дрянь, и теперь он вырастет таким же прозрачным извращенцем, как ты! Может, ему лучше вообще без отца, чем с таким убожеством?       Теперь Прозрачный заметался, вцепился в его руки, а Джон давил и давил. Когда Прозрачный начал рыдать и весь сжался, едва дыша, Джон убрал руку и резко встал. Отвернулся от ничтожного обнаженного мужика, которого только что превратил в презрительный сопливый комок. Ему хотелось брезгливо вытереть руку, но он сдержался.       Он пришел сюда не за этим ничтожеством, а за Стэном Эдгаром. И теперь он не убежит.

***

      Отец и Мэйв уже должны были ждать его на складе. Эдгар шел впереди него, и шаги у него были такие же медленные, как и стук его сердца. Пока они шли вдоль ящиков с сывороткой, запечатанных, обклеенных очень однозначными наклейками про биологическую угрозу, бывший босс Джона не проронил ни слова, будто он уже планировал заказать фуры и вывезти это все завтра. Он ведь понимал, что будет дальше, он все понимал, но не боялся и не молил!       Джон с отвращением осознал, что его это… бесило. Если бы Эдгар признался в ошибках, это принесло бы хоть какое-то утешение. Ничего бы не изменилось, жизнь осталась бы такой же, но часть Джона, изуродованная, страдающая, человеческая часть, может быть, упокоилась бы с миром. И он бы ее отпустил.       Отец сидел на контейнере, Мэйв стояла рядом. Они выглядели так, будто выползли с обложки альбома рок-группы — с растрепанными волосами, в мятой одежде. Когда они увидели Эдгара, их лица мгновенно прояснились и вся усталость прошедших дней отошла на второй план. Отец медленно встал и сделал шаг вперед. Он какое-то время молчал, словно не мог подобрать слов. А потом вдруг его лицо прояснилось, и отец ухмыльнулся.       — Давно не виделись, сукин сын.       Эдгар удостоил его сдержанной улыбкой.       — Ты вернулся благодаря мне, Бенджамин.       — Или благодаря ублюдку, который просто наебал тебя.       — Это тонкости. Факт остается фактом: ты пропал благодаря мне — и вернулся благодаря мне.       Джон взглянул на отца. Он выглядел так, словно мог раздуть эту тираду до небес, а потом в порыве ярости просто убить Стэна. Вряд ли Джон его остановит. Вряд ли даже захочет. Но Джону не нравилось, что Стэн был так спокоен, что он говорил вовсе не с позиции жертвы. Стэн ведь не мог игнорировать очевидную истину: он умрет здесь сегодня. И все-таки, что-то не давало Джону покоя, что-то тревожно скреблось под ребрами, словно их ждала ловушка.       Но отец, видимо, считал иначе. Кажется, заноза в заднице по имени Стэн Эдгар болела у него куда сильнее и дольше.       Он подошел и схватил Эдгара за плечи и потащил за собой в соседнюю комнату, и вот тогда Эдгар хотя бы поморщился от боли.       — Надо дать твоему отцу время, — Мэйв подошла к Джону и сжала его ладонь, переплетая пальцы.       Он видел, что она напряжена и постоянно смотрит в том направлении, куда ушел отец, будто боялась пропустить что-то очень важное. Джон решил, что она просто не доверяет Эдгару.       — Думаешь, он еще выкинет что-нибудь?       Мэйв устало улыбнулась и привалилась к ящику.       — А есть сомнения?       Бен толкнул Эдгара в маленькое складское помещение и хлопнул тяжелой железной дверью, а потом выдернул длинные нажимные ручки и скрутил между собой. Когда он обернулся к Стэну, тот смотрел на него своими нечитаемыми совиными глазками. Потом потянул руку в карман брюк и достал сигару и зажигалку.       — Да ты издеваешься! Ты пролетел на шее у Джона половину штата и не выронил эту херню?       — Носить их в кармане брюк не по-джентльменски, однако я решил, что перед смертью выбирать не приходится.       — А ты реалист, Эдгар.       — Я взрослый человек, Бен, — он затянулся и выпустил облако дыма. — Я знаю цену времени, думаю о смерти не в первый раз. А вот ты так и не вырос.       — Ты таскал мне кокаин, а потом подставил меня. Пытался убить чужими руками. Это, по-твоему, рост, которым стоит гордиться?       — О, нет. Ты не самый амбициозный проект в моей карьере, — Эдгар едва заметно улыбнулся. — Джон — другое дело.       Бен сжал кулаки.       — Ты нихера не сделал для моего сына. Я вытащил его из лаборатории, в которой на нем ставили опыты! Я вытирал ему сопли, я катал его на плечах, я учил летать!       — Ты знал его одиннадцать лет, а я — двадцать, — спокойно осадил его Эдгар. — Ты воспитал милого мальчишку, совершенно не пригодного к жизни. Он не знал потолок своих возможностей. Не реализовал даже один процент от того, что мог.       — Он не был убийцей.       — Он не был и золотым активом, — Эдгар сощурился. — Мы можем говорить с тобой начистоту. Ты знаешь правду про этот мир: ты либо на вершине, либо на дне. Джон без сил не был бы никому не нужен. Он винит меня в том, что из-за наших юристов им пришлось убить сына, но ты сам в это веришь? Разве я отправил их в клинику? О нет, я лишь запретил им уходить из Воут, потому что у них есть контрактные обязательства. Думаешь, я запретил им жить обычной жизнью? Нет, они сами не могут ужиться с собой в собственной шкуре, не могут без Геройгазмов и адреналина, хотя и ненавидят это. Гениальность — это бремя, которое они не могут вынести, вот и все. Но если они станут обычными людьми, без меня, без Воут, без денег — что поменяется? Они не уйдут от собственной тени, ты это знаешь! Поэтому ты сейчас говоришь со мной. В глубине души ты знаешь, что я прав. Что они просто слабые, бунтующие подростки в теле богов.       Бен слушал его с легким удивлением, с призраком дрожащей на губах усмешки. Он будто видел перед глазами собственного папашу. Такого же богатого, вечно недовольного ублюдка, который хотел сделать сына солдатом своей веры. Бен горестно рассмеялся.       — Ты цитируешь моего отца.       — Он сделал тебя вечно молодым супергероем. Это стоило баснословных денег, но зато ты и сам стал богат и знаменит. Скажешь, что он просчитался?       — Он сделал меня супер-мудаком, — тихо ответил Бен. — Он не был способен ни на что другое. Как и ты. Вы — два гребаных трупа в теле живых людей, с ампутированной совестью и сломанным моральным компасом.       Бен сделал шаг вперед и схватил Эдгара за горло. В нем клокотала ярость, и от нее дрожало все тело. Бен больше не говорил — боялся, что голос ему изменит. Он чувствовал, как из его груди поднимается свечение — жар, который должен был стереть Эдгара в порошок. Эдгар выронил сигару на пол, но краем глаза Бен увидел, что он принялся искать что-то в кармане. Тщетно, вот что он подумал — ведь перцовый баллончик или нож его точно не спасут.       Но вдруг что-то поменялось. Воздух прорезал резкий и высокий звон, который будто ввинчивался в черепную коробку. Бен застонал и рухнул на пол, сгибаясь напополам. Эдгар попытался вывернуться, но Бен схватил его и потащил за собой.       Джон и Мэйв одновременно услышали это, и боль едва не пригнула их к полу. Мэйв закричала и закрыла уши, но это не помогло: звон все равно резал черепную коробку, входил в уши подобно раскаленным гвоздям. Джон потащил ее вперед, туда, где был отец. Дверь не поддалась, и Джон выбил ее. Он сразу увидел, что отец тоже сдался под натиском звука, но ему было хуже всего — его грудную клетку распирало свечение, словно внутри, под ребрами и сосудами, была ядерная бомба, готовая взорваться.       Мэйв рванула вперед на шатких ногах, но Джон резко дернул ее, чтобы она не смела лезть под луч. В тот же момент хватка отца на Эдгаре ослабла — он больше не мог концентрироваться. А Эдгар, этот тщедушный, хлипкий человек, будто не слышал этот душераздирающий звон. Он поднялся на ноги и торжествующе смотрел на то, как Джон и Мэйв едва разгибаются и теряют зрение от боли.       Мэйв пошла ему наперерез и крепко схватила, держа на месте, прямо перед отцом. Свечение разгоралось все ярче и ярче.       — Уйди! — закричал отец.       — Не сдерживайся! Ты должен разнести тут все, иначе от этой штуки у нас треснут головы!       Отец хотел возразить. Наверняка хотел. Но его лицо исказилось такой болью, которую могло приносить только гребаное солнце, плавившее ребра. И когда свечение стало настолько ярким, что Мэйв пришлось немного прикрыть глаза, Джон увидел на ее лице облегчение. А потом она взглянула на него. У него едва не остановилось сердце.       Она не просто держала Стэна Эдгара. Она не собиралась уходить. Она хотела этого.       Время замедлилось, будто в последний миг перед смертью, и Джон вспомнил все те разговоры об обычной жизни. Вспомнил, как тогда теплел ее взгляд. Сейчас она смотрела точно так же, и он понял, что не остановит ее.       И он просто… шагнул к ней.       Но отец этого уже не увидел.

***

      Бутчер, Энни и Хьюи стояли на возвышенности — достаточно близко, чтобы не пропустить ничего важного, и достаточно высоко, чтобы не попасть под удар. Они видели, как склад прорезал столп света, словно внутри взорвалась сверхновая. Потом его объяло пламя, и в небо устремился черный коптящий дым. По окрестностям уже начало разливаться едкое химическое зловоние. Энни вдруг стало горестно, что именно эту вонючую субстанцию люди еще недавно считали божьим благословением и вкалывали младенцам.       — Охуительно, — протянул Бутчер. — Вот теперь доставай телефон и начинай прямой эфир.       Энни зашла в инстаграм — не на левый аккаунт, а на официальный, привязанный к Воут — и отдала телефон Хьюи, который настолько засмотрелся, что чуть не выронил его от неожиданности.       — Патриот и Мэйв не должны попасть в кадр, — напомнила она, и Хьюи кивнул. Руки перестали дрожать, как только он начал трансляцию.       Она сразу же прикинула шансы выжить в таком страшном и стремительном пожаре и поняла, что помощь может пригодиться. Пока Хьюи фиксировал факт катастрофы, она побежала к зданию с другой стороны.       Солдатик вышел с черного хода, неся на своих плечах и Патриота, и Мэйв. Энни подлетела к нему и перехватила Мэйв, которая казалась удивительно легкой для человека, не контролировавшего свое тело.       Они прошли десятки метров до ближайших деревьев (всего-то штук пять, не лесополоса, а шутка), волоча Патриота и Мэйв на своих плечах, а потом прислонили их к стволу дерева. Они оба были без сознания, с закрытыми глазами и расслабленными лицами, их одежда опалена, а под почерневшими обожженными краями — запекшаяся кровь. Солдатик выглядел немногим лучше: весь покрытый сажей, одежда на груди истлела, но кожа была цела.       — Что с ними?       — Эдгар включил какую-то систему безопасности против суперов, и я потерял контроль. Спалил и его, и его ебучую систему. А эти два идиота сами встали под луч, — голос Солдатика звучал так, словно он был на панихиде. Энни не сразу поняла — он увидел замешательство и тут же разозлился. — Потеряли сознание. И силы. И десятки лет жизни. Так яснее?       Солдатик отошел, упер кулаки в бока. Опустил голову, и Энни увидела, как заиграли желваки. Она подумала, что ему нужно время и тишина, и отвернулась — но тут же подпрыгнула, когда он вдруг с ревом ударил дерево. Ствол надломился и треснул, а вечный супер так и стоял, смотря на него, словно это дерево сломало ему жизнь.       — Они теперь люди, блять.       Энни поперхнулась воздухом и закашлялась. Люди! Вот почему Мэйв показалась такой удивительно легкой.       — Они выживут?       Солдатик посмотрел на нее, как на полоумную.       — Я похож на человеческого доктора, Барби?       — Им нужно в больницу, — сказала Энни и тут же усомнилась в собственной правоте. Больницы опасны для тех, кому нужно залечь на дно.       Через несколько минут подошли и Бутчер, и Хьюи, и они выглядели диаметрально противоположно: Бутчер был маниакально доволен, а Хьюи — насторожен.       — Эй, — Солдатик окликнул Бутчера. — Ты точно знаешь где их могут подлатать.       Бутчер скривился.       — Патриот пообещал мне выжженную землю. Я бы там его и закопал.       — Ты обещал помочь, — Бен подошел и уже собирался встряхнуть его, но Бутчер увернулся и вытянул перед собой ладонь.       — Я не обещал спасать никого из них. Даже если они теперь люди.       Бен зарычал.       — Я знаю нескольких врачей, которые не спросят лишнего, — вклинился Хьюи.       — Слава Иисусу, блять, — невольно вырвалось у него. — А свидетельства о смерти они подделают?       Хьюи пожал плечами, но ничего лучше им не оставалось.