Спаси мою душу

Глава 2. Я осталась одна. В пустой квартире. С уходом Рона она стала для меня слишком большой. Раньше я думала, что одинока. Но нет. Вот теперь я действительно одна. Даже на нервы действовать некому. Это невыносимо. Хочется кричать от бессилия. Хочется, чтобы тебя заметили. Но всем плевать. Таковы реалии нашего мира. В этом смысле мы не отличаемся от маггловского. Снова пытаюсь забыться с помощью сигарет и бокала огневиски. Я начинаю ненавидеть себя за это. Еще я ненавижу этот мир, в котором мне давно нет места. Раньше у меня были цели. Сначала отличная учеба, потом – победа в войне, борьба за жизнь. А сейчас нет никаких устремлений, нет никаких желаний. Пустота. Тело существует. Оно живое. А вот душа… душа, кажется, погибла вместе с остальными. Там, на обломках Хогвартса. Только вот школа подлежит восстановлению в отличие от моего внутреннего состояния. В детстве, когда у меня что-то случалось, я писала в дневник. Дневник… Мои руки мгновенно схватили перо и с неимоверной скоростью начали выводить корявые буквы. - Малфой, я помогу тебе. - Я знал. Надеюсь, все получится. И… спасибо, Грейнджер. – Меня поблагодарил Малфой. Даже не думала, что он таких слов-то знает. А уж «Спасибо» и «Грейнджер» в одном предложении для меня были чем-то немысленным. - Пока не за что. Перейдем к делу? - О, конечно. Тебе нужно найти одну книгу. Она называется Arcana Immortalitatis. Сможешь попасть в дом Снейпа и поискать там? - Смогу. - Отлично. Бросай курить, Грейнджер. Как маггла какая-то. - Кто это говорит? Забыл, как называл меня все школьные годы грязнокровкой? Молчание. А вот мое возмущение достигало своего предела. Мою эмоциональную изоляцию нарушил Малфой. Докатились. И вообще, какого черта он учит меня? Абсолютно безразличный мне человек, но не упускает подобной возможности. А ведь не он один... В последнее время все чаще слышу лишь упреки в свой адрес. Как будто незнакомым людям есть до меня какое-то дело. Нет, чтобы жить своей жизнью, они лезут в мою. Вспомнились сразу скандальные заголовки «Пророка» авторства Скитер о моей злосчастной персоне. - Почему молчишь? Предался ностальгическим воспоминаниям о счастливом детстве? - Оно не было счастливым. - Разве? А, по-моему, у тебя было все, для того, чтобы быть счастливым. - Ты стала так цинична или глупа, Грейнджер? Мое детство никак нельзя назвать счастливым. Если для тебя счастье лишь в деньгах, то я очень ошибся в тебе. Да, меня окружала роскошь. Я ни в чем не нуждался. Но кое-чего у меня не было. Такого важного и совершенно не материального. Это любовь, Грейнджер. Банальная родительская любовь. Твои магглы-родители, я думаю, души в тебе не чаяли. А я был для родителей просто продолжателем рода, наследником, а также будущим слугой Волан-де-Морта. - Что? Теперь ты предалась ностальгическим воспоминаниям? - Нет, я просто размышляю, почему ты мне это рассказываешь. - Может, потому что мне больше нечего бояться. - А чего ты боялся? Родителей? - Оо, нет, родителей я не боялся. - Волан-де-Морта? - Почти. Я боялся стать не достойным моей фамилии. А сейчас мне уже ничего не страшно. Хотя… нет, знаешь. Я до сих пор боюсь. Только теперь я боюсь, что ты не сможешь мне помочь и я останусь так навечно. Трус я Грейнджер. Так-то. Никогда не понимал, как гриффиндорцы живут. Вы лезли в самые отчаянные переделки с первого курса. Вы не боялись подставить себя и свой факультет, родителей. Вы не боялись исключения из школы. Вы не боялись смерти. Вы никогда ничего не боялись. А, знаешь, Грейнджер, я завидовал вашей храбрости, доведенной до отчаяния. Таким я никогда не мог быть. - Ты ошибаешься. Мы тоже боимся. Боимся до одури. Только страхи у нас не о фамильной чести или же собственной смерти. Мы боимся потерять близких, боимся, что есть такие ублюдки, как Реддл. Но есть менее важные страхи. Рон, например, до безумия боится пауков. А я в детстве трусила при виде Филча. Мы такие же люди, как и вы. У нас тоже есть фобии. - Но я никогда не видел, чтобы вы боялись. - Поэтому мы гриффиндорцы. Закрывая дневник, я осознавала, что эти хрупкие страницы слово за словом разрушают стену непонимания и страхов между нами. Насколько же надо бояться нарушить закоренелые и глупые предрассудки, что стать собой остается возможность лишь после смерти. У нас есть целая жизнь. А это не мало. Но мы её тратим впустую, теряя драгоценные мгновения, на верность своим страхам. Тем временем я решила посетить бывшую обитель самого мрачного и угрюмого преподавателя в истории Хогвартса. Прошло несколько минут, и я уже стояла рядом с коттеджом Снейпа. Унылый, серый дом. Если бы наши чувства могли бы быть людьми, я бы сказала, что здесь живет отчаяние, пустота и тоска. Грустные воспоминания навевает это место. Как и его бывший обитатель. Перешагнув за калитку, я сразу почувствовала чье-то присутствие и наложила на себя заклинания невидимости. А когда я зашла в дом, до меня донеслись глухие голоса и звуки опрокидываемой мебели. - Ищи внимательно! Нам нужно её найти! - Да я знаю, знаю! Не надо на меня орать. О, знакомые голоса. Неужели эти псы еще живы и находятся на свободе? - Люциус нас прикончит! – Воскликнул Нотт. - Пусть прикончит. Я что, маггл, какой, вручную все искать? - А ты что, хотел, чтобы тебе по акцио прилетало? Бывшие соратники Реддла еще долго рыскали по дому Северуса, а я в это время стояла в углу противоположной комнаты и боялась даже пошевелиться. Спустя несколько минут, а может и часов, эти ублюдки оставили дом угрюмого декана. Теперь же в нем царил хаос. Сотни книг валялись на полу. Колбы для зелий разбиты вдребезги. Но среди этого беспорядка я нашла обыкновенную маггловскую фотографию юной рыжеволосой девушки. Лили. Лили Поттер. Эта старая помятая карточка словно возвышалась среди прочего. Ни одной царапинки, ни одного пятнышка. Словно время над ней не властно. Счастливая. Как Снейп мог любить магглу? Слизеринцы на это способны? Никогда не могла понять это человека. Да, Грейнджер что-то может и не понимать. Вот она жизнь – не страницы учебников, не рецепты сложнейших зелий и формулы смертельных заклинаний. Такая простая и сложная одновременно. Один человек, вроде ничем не примечательный, таит в себе такие секреты, которые никто и никогда не сможет понять и до конца раскрыть.