sakura's

      Упрямство у моря — тоже вид спорта.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Пляж напоминал картины Зинаиды Серебряковой: солнце, разноцветные зонтики, смех учеников и полная неразбериха под присмотром преподавателей. На горизонте блестело спокойное море, а на берегу вовсю кипела программная школьная поездка — тот самый обязательный пляжный день, без которого не обходится ни одно весёлое лето.       Сенсеи рассредоточились кто где: кто в тени зонтов, а кто уже втянут в водные игры учеников, кто-то предлагал закопать Сабито по шею в песок.       Ренгоку-сенсей, сияющий как на рекламе зубной пасты, командовал. Он жарил что-то так рьяно, словно проводил урок по «огненной кулинарии». Каждые пару минут над пляжем громыхало его фирменное «Вкусно!», а некоторые учителя прикрывали ушки: на свежем воздухе голос Кёджуро был ещё оглушительнее, чем обычно.       Чуть поодаль Тенген Узуй, самопровозглашённый «бог фестивалей», устроил из чужих полотенец целое шоу. Его яркие плавки с блёстками и широкополая шляпа привлекали столько же внимания, сколько и гигантские надувные круги, которые он раздавал детям. Каждый его жест был театрален: он даже размахивал солнцезащитным кремом, будто это булава ниндзя. Когда кто-то из учеников робко попросил у Узуй-сенсея мороженое, тот воскликнул:       — Мороженое? Ха! Лишь если феерично его украсить зонтиком и фейерверком, юноша!       В результате через пять минут половина класса уже ходила с рожками, из которых торчали бумажные зонтики и пара конфет — «от учителя искусства, с любовью, пока не сфоткаю — не есть».       Под зенитным солнцем неминуемо нашёлся и тот, кто ворчал. Шинадзугава сидел под своим зонтом как под крепостью. Намазав плечи толстым слоем солнцезащитного крема (под бдительным оком Канаэ, которая пригрозила ему раком кожи, если не послушается), Санеми-сенсей бурчал на каждого пробегающего ученика:       — Не бегать! Песок в глаза летит, чёрт вас дери!       Его брови хмурились, солнце лично оскорбило его своим существованием. Однако стоило Канаэ-сенсей пройти мимо в своём лёгком летнем платье, как тот мгновенно делал вид, что вовсе не страдает от жары, а сосредоточенно читает какой-то отчёт. «Я не краснею, это проблемы с кровообращением» — прорычал он однажды, когда Сабито подколол его насчёт багроватых ушей.       Ну, и Нори, вечно заменяющий, разлёгся на шезлонге, надвинув на глазки соломенную шляпу. На щеке блестел неизменный пластырь, во рту перекатывалась леденцовая палочка. Казалось, он дремлет, но стоило чему-то интересному произойти, как один его глаз приоткрывался. Рядом на маленьком столике покоился его знаменитый блокнот «Социальное дно Академии: пляжное издание». Время от времени он делал там пометки, наблюдая за коллегами, его личными героями реалити-шоу. В данный момент его внимание привлекла фигурка у кромки воды — небольшая, но приметная.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Кочо-младшая стояла у самой линии прибоя, опустив руки и глядя на волны.       Обычно её вид в школьной форме вызывал трепет у самых смелых, но сейчас на ней был лишь скромный купальник тёмно-фиолетового цвета и лёгкая белая рубашка поверх него. Она играла краем рукава, задумчиво наблюдая, как вода накатывает на песок и убегает обратно. В другое время Шинобу радовалась бы возможности отдохнуть, но сегодня у неё на душе скребли кошки. Точнее, один конкретный кот, хмурый и бесчувственный, по совместительству — учитель физкультуры.       Стоило подумать о Томиоке-сенсее, как взгляд сам нашёл его на пляже.       Гию находился чуть левее, ближе к группке купающихся учеников. Его обязанности в этот день были просты: следить, чтобы никто не утонул, не подвернул ногу, не умер проще говоря. Он исполнял их с привычной суровой сосредоточенностью, будто охранял государственную границу, а не ораву старшеклассников в воде. Томиока-сенсей даже на пляже умудрялся выглядеть как на построении: спина прямая, лицо серьёзное. Разве что вместо обычного спортивного костюма на нём теперь были чёрные плавательные шорты до колена и майка, демонстрирующая рельефные мышцы рук.       Да, это случилось: молчаливый учитель физкультуры разделся до купального минимума.       И эффект не заставил себя ждать. Шинобу сразу заметила, как две молоденькие учительницы из другой группы краснеют, перешёптываясь и поглядывая на фигуру Томиоки. Несколько старшеклассниц неподалёку тоже захихикали, из-под ладошек рассматривая своего хладнокровного сенсея в новом свете. Даже Тенген Узуй, ловя общий настрой, хлопнул Гию по спине сияющей ладонью (от чего тот слегка дёрнулся) и провозгласил на весь пляж:       — Охо! Томиока, да ты в отличной форме!       Тот ничего не ответил на шуточки коллеги, лишь отошёл на пару шагов, продолжая наблюдать за плавающими учениками. Но его уши едва заметно покраснели. Узуй-сенсей, удовлетворённый такой реакцией, подмигнул девчонкам, которые тут же прыснули со смеху.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Шинобу почувствовала неприятное покалывание где-то под рёбрами. То ли морской бриз, то ли… ревность? Она прикусила губу.       «Тоже мне, нашёлся герой любовник…» — подумала она сердито. Стоило ей признаться себе, что взгляды окружающих на Томиоку раздражают её больше нормы, как внутренняя Кочо тут же выдала защитную реакцию: сарказм.       — Осторожнее, Томиока-сенсей, — достаточно громко произнесла Шинобу с наигранной учтивостью, чтобы он услышал.       — Ещё чуть-чуть, и вас придётся спасать от поклонниц. Может быть, стоит надеть хиджаб, а то некоторые тут уже теряют рассудок.       Гию медленно повернул голову, его синие глазки остановились на ней. В них отразился пляжный солнечный свет — или это блеснуло мгновенное непонимание? Шинобу не дрогнула, встретив его взгляд самой сладкой из своих ядовитых улыбочек. Вокруг на секунду притихли: ближние ученики и учителя затаили дыхание, предвкушая очередную мини-драму от любимой парочки «бабочка и эльза».       — Я смотрю за порядком, — спокойно ответил он, переводя взгляд обратно на воду. — А советов по стилю я не даю и не получаю.       Та аж подпрыгнула внутренне от такого. Он что, ахренел?       — Ну конечно, — проворковала она, делая шаг ближе и складывая руки на груди. — Вы же такой занятый. Весь пляж только и делает, что смотрит на вас… Ах, простите, отвлекаю своими глупостями.       На последнем слове её голос невинно капнул мёдом. Пара учителей за спиной тихо охнула: Кочо-младшая и Томиока снова за свое. Сабито с шезлонга довольно ухмыльнулся, не поднимая шляпы. Он уже записывал что-то вроде «Кочо vs Томиока, раунд n-на пляже» в свой блокнот. Он планировал продать его на аукционе. Цена возросла после добавления главы «прикольные слова, которые вырывались у Кочо во время их ссор».       Гию же наконец полностью обернулся к ней.       Посмотрел спокойно, с лёгкой тенью усталости в глазах — будто перед ним не колкая старшеклассница, а шумная чайка, которая мешает слушать прибой.       — Кочо, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Если не умеешь плавать, держись ближе к берегу.       Шинобу опешила. На долю секунды слова не нашлись — это он так перевёл тему? И откуда знает про плавание? Она нервно вздёрнула подбородок:       — С чего вы взяли, что я не умею?       Томиока-сенсей едва заметно пожал плечами.       — В журнале медосмотра есть графа. Не отмечено, что умеешь.       Она вспыхнула, сначала от смущения.       «Не хватало ещё, чтобы он публично говорил о таких деталях!» — гнев и стыдоба. Какая разница, умеет или нет? Да, в детстве Шинобу пару раз тонула и с тех пор воду немножко недолюбливает. Ну и что? Обязательно было сейчас, при всех, тыкать её носом в это? Будто она — ребёнок, а он тут главный спасатель. И герой любовник, конечно.       В груди поднялась волна упрямства, способная поспорить с океанской. Шинобу решительно развернулась на каблучках (вернее, на босых пятках по песку) и шагнула к воде.       — Кочо? — прозвучал у неё за спиной хмурый голос.       Но она уже зашла по щиколотку в воду, зная, что он смотрит. Шинобу оглянулась через плечо, стряхивая с лица выбившуюся прядь:       — Раз уж мы на пляже, сенсей, грех не поплавать, верно? Вы же не против? Я буду держаться «ближе к берегу», — последнее она произнесла с насмешкой. — Обещаю.       Не дожидаясь ответа, Шинобу смело зашла глубже. Холодная вода обхватила икры, колени, бёдра… Она ловко перешла через первую прибрежную волну, вздрогнув от внезапной прохлады. В ушах ещё звучал собственный сердитый пульс.       «Не умеешь плавать… тоже мне, рыба нашлась».

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Конечно, она соврала самой себе: плавать она действительно не умела. Но гордость сейчас перевешивала инстинкты самосохранения.       Позади слышались голоса: Каната, Мурата, одноклассники Шинобу, звали её поиграть в волейбол, Канаэ кричала «осторожнее!», учителя перешептывались. Кто-то — наверняка Сабито — заключил пари на метраж, на котором «бабочка» захлебнётся (примерно такие же пари по поводу каната).       Шинобу упрямо игнорировала всех. Она двигалась вперёд, пока вода не дошла до талии. Дальше — глубже, но она прикинула, что если станет на носочки, то ещё достанет до дна. Волны легонько покачивали её тело. Издали это могло даже выглядеть как плавание… почти.       «Главное — не смотреть обратно на берег. И не думать, что он там стоит и буравит затылок взглядом».       Пока ругала мысленно Томиоку — не заметила как ушла очень-очень далеко от берега.       Кочо сделала вдох и попыталась изобразить хоть какое-то движение вперёд. Может, плыть по-собачьи? Она оттолкнулась ногами от песчаного дна — и тут же почувствовала, как паника подступает к горлу. Голова ушла ниже уровня воды, ноги потеряли опору. Шинобу всплеснула руками, судорожно втянула воздух. Солёная вода брызнула в лицо.       — Чёрт! — вырвалось у неё.       Волна, совсем небольшая, ударила в грудь и накрыла с головой. Шинобу мгновенно дезориентировалась: в нос хлынула вода, солнце пропало из виду, в ушах зашумело. Её тело в панике взбрыкнуло ногами, пытаясь нащупать дно.       «Где берег? Право?.. Лево?..».       Она вынырнула на секунду, хватая ртом воздух и кашляя. Море показалось вдруг огромным и страшным, хотя до берега было метров десять.       — Кочо! — донёсся приглушённый крик.       Вода снова захлестнула её с головой, солёная горечь ударила в горло. Она пыталась крикнуть, но вместо голоса вышел только пузырь. В этот миг панический ужас затопил её сознание сильнее волны.       «Тону… Нет, только не… Сейчас… Помогите… Погибну!»

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Неожиданно сильная рука под водой обхватила её талию и руку. Рывок — и Шинобу почувствовала поддержку под спиной. Её голова вынырнула, она закашлялась, хватая драгоценный воздух. Мир вокруг плыл, но она осознала: её удерживают над водой.       Приподняв затуманенный взгляд, она различила черты лица над собой — мокрые тёмные волосы прилипли ко лбу, серьёзные синие глаза полны беспокойства.       Томиока-сенсей.       Он держал её крепко: одной рукой под её спиной, другой — под бёдрами, фактически подняв Шинобу на руки. Он быстро вёл её к берегу большими шагами, вода бурлила вокруг их силуэтов. Шинобу откашливалась, чувствовала, как горят от стыда её щёки вперемешку с солёной водой.       Она чуть приоткрыла глазки: на берегу уже собралась толпа — ученики, учителя. Кто-то даже захлопал в ладоши, когда Томиока вынес её из воды.       «Аплодисменты?! Боже, да они что, фильм тут смотрят?».       — Осторожно… Полегче… — донеслись разные голоса. — Кочо-семпай, ты как?       Гию опустил её на песок неподалёку от воды. Шинобу попыталась встать на ноги, но они дрожали как кисель. Она рухнула на колени, и тут же чьи-то руки (то ли Канаэ, подбежавшей со спасательным кругом, то ли Аой) попытались её поддержать. Но Томиока-сенсей уже опустился рядом, придерживая Шинобу за плечи. Она закашлялась сильнее, выдавливая из лёгких оставшуюся воду.       — Не толпитесь, отойдите, — раздался строгий голос Санеми-сенсея. — Дайте ей воздуха, чёрт возьми!       Толпа слегка отхлынула. Шинобу подняла глаза. Кружилась голова. Перед ней на коленях был Гию, совершенно мокрый, с прядями волос, липнущими к скулам. Его обычно бесстрастное лицо сейчас выражало лёгкую тревогу. Он аккуратно коснулся её спины между лопатками, чуть наклоняя её вперёд.       — Кочо, дыши, — мягко и без привычной холодности произнёс он.       Шинобу, послушно или по привычке, сделала вдох. И тут же снова закашлялась, выплёвывая воду. Томиока-сенсей, по-прежнему придерживая её, кивнул кому-то:       — Аптечку… и полотенце, — коротко бросил он через плечо.       Ренгоку-сенсей метнулся выполнять поручение быстрее, чем успел что-то выкрикнуть о геройстве. Узуй подскочил с полотенцем, его лицо сияло:       — Томиока! Друг мой, ты спас её!       — Ура! — вторили несколько учеников, и опять захлопали (кринж).       Шинобу хотела провалиться сквозь землю. Она сидела на песке, мокрая, жалкая, в окружении оваций, как неумелая русалка, которой потребовался принц-спаситель. Она чувствовала, что если сейчас откроет рот, то либо разрыдается от унижения, либо начнёт орать на всех, чтобы заткнулись. Ни то ни другое не подходило перспективной красавице Кочо. Поэтому она лишь зажмурилась, продолжая кашлять.       — Всё хорошо, — раздался низкий голос рядом. Не Санеми — Гию. Он говорил тихо, только ей. — Дыши ровно. Уже всё хорошо.       Его ладонь, тёплая и крепкая, всё ещё лежала у неё на спине, поддерживая. Другой рукой он убрал мокрую прядь со лба Шинобу, открыл её лицо. От этого бережного жеста у неё внутри всё перевернулось. Шинобу распахнула глаза — и встретилась с его взглядом на близком расстоянии. Совсем близком: Томиока придвинулся, чтобы расслышать дыхание. Грудь Шинобу сдавило не от воды, а от ощущения, что вокруг никого нет, только он. На краткий миг шум пляжа стал далёким фоном.       — Ты в порядке?       Она не знала, что ответить. Сердце грохотало где-то в горле. Она кивнула чуть-чуть, но, видимо, неубедительно. Гию нахмурился, склонившись ещё ближе, его лицо почти касалось её.       — Тебе помогло искусственное дыхание? — кто-то спросил…       Господи. Она залилась краской до самых ушек. Сердце пропустило удар, а потом рванулось вскачь. В голове пронеслось тысяча мыслей разом, и ни одна приличная.       — Э-э… Кочо? — донёсся осторожный голос Сабито откуда-то сбоку. — Что такое с ней?       Она взглянула вокруг: десятки глазок пялились на неё с ожиданием. Некоторые — с откровенным любопытством. Аой прикрыла рот, но, казалось, вот-вот хихикнет, Узуй сиял, явно уже сочиняя байку о «поцелуе жизни», Ренгоку выжидательно замер, будто надеялся на красивую концовку сцены.       Что ж, если спектакль вышел публичным, значит, и финал должен быть громким. Шинобу почувствовала, что сейчас взорвётся — от чувств, от стыда, от возмущения, от всего вместе. Она рывком отстранилась от Гию, вырываясь из его рук. Сделала это резко, хотя голова тут же закружилась. Томиока-сенсей от неожиданности отпустил её, и та вскочила на ноги, покачнувшись.       — Кочо, осторожнее. — он тоже поднялся.       Она отпрянула, вскипая. Её щеки пылали огнём, глаза блестели. Вокруг снова воцарилась тишина — все ждали развязки. Шинобу сжала кулаки и выпалила на одном дыхании, настолько громко, что слышали даже чайки над головой:       — Не трогайте меня, извращенец!