sakura's

      У нас флирт элитный.

°❀⋆.ೃ࿔*: ･

      В Академии Кимецу наступило затишье. Соревнования отгремели, медали разошлись, голос Тенгена, наконец, умолк, и даже Иноске перестал бегать с флагом победителя (после того, как Канаэ угрожающе сняла с него баллы за поведение). Шинобу сидела в учительской, разбирая документы под ленивый шелест вентилятора. Было непривычно тихо. А может, слишком.       Дверь отворилась с лёгким скрипом. Томиока. Как всегда: без стука, без слов, с лицом, будто только что проиграл в шахматы (в другие не играл).       — Хотите что-нибудь сказать — или просто решили попортить мне атмосферу? — не поднимая глаз, спросила Кочо.       — Работа, — ответил он спокойно, присаживаясь на край соседнего стола.       — Вам, видимо, непривычно, когда я молчу, — пробормотала она, откидываясь на спинку стула. — Хоть кто-то в этом кабинете должен создавать напряжение.       — Ты умеешь делать это даже без слов.       Она посмотрела на него. Он смотрел в ответ. Это был не спор. Не разминка. Просто… момент.       — Вы льстите мне, Томиока-сенсей.       — Это не лесть, это диагноз.       И она вдруг усмехнулась, слегка склонив голову.       — Знаете, иногда мне кажется, что вы со мной разговариваете не голосом. А взглядами.       Паузы вместо слов, полуповороты вместо комплиментов.       — А ты всё равно что-то слышишь, — тихо сказал он. — Постоянно болтаешь.       — Я — профессионал, — ответила она. — Фейковый флирт с барьерами — моё второе образование. Первое, кстати, было по специальности «терпение к молчаливым мужчинам».       — Преподаватель, полагаю, сбежал после первой пары? — спокойно парировал Гию, склонив голову.       — Нет. Просто я стала лучше него. — она чуть улыбнулась. — Хотя вы тоже неплохой экзаменатор.       Он кивнул, соглашаясь. Кратко. Несколько секунд между ними была тишина, но не неловкая — скорее, как пауза в пьесе, где зритель затаил дыхание, потому что на сцене что-то назревает.       — Знаешь, — сказал он. — Если бы ты тратила столько же энергии на отдых, сколько на шпильки в мой адрес, ты бы уже выспалась за весь учебный год.       — И потеряла бы форму? Ни за что. Над кем бы вы тогда тренировались в мысленном дзюдо?       — Ты и в реальности вполне опасна, — сказал он тихо, почти не глядя. — Ты держишь дистанцию, чтобы никто не понял, как тебе на самом деле не всё равно.       Шинобу замерла, на одно дыхание. Потом наклонилась чуть вперёд, локтями опираясь о стол:       — А вы… держите её, чтобы никто не понял, что вам уже всё равно. Просто… не знаете, как это сказать мне.       Он посмотрел на неё.       — Ты ошибаешься, — сказал он наконец.       — Насчёт чего?       — Насчёт «всё равно».       Пауза, антракт.

°❀⋆.ೃ࿔*: ･

      «Не всё равно».       Он сказал это тихо, в своей покойной мере, почти лениво. А у неё в голове — кто-то швырнул камень в зеркало, и всё треснуло от центра наружу.       «Что значит — не всё равно? Не всё равно что? Меня? Мои подколки? Моё существование?».       Она чувствовала, как внутри начинают бегать мысли, как напуганные птицы, разбивающиеся о стекло. Её логика — остро отточенная, структурированная, блестящая — начала разваливаться, как карточный домик под ветром его взгляда.       «Он так просто сказал это. Говорить такое своей ученице… Как будто для него это не катастрофа и не профессиональный скандал».       А для неё — да. Потому что если ему не всё равно…       «Если правда не всё равно… Тогда мне нужно признать, что мне — тоже. А это значит… конец? Кто выиграл?»       Конец её контроля. Конец её линии обороны, выстроенной из иронии, шпилек и саркастических улыбок.       «Не всё равно… Боги. Как же глупо это звучит. Ещё глупее, что я тревожусь по этому поводу и думаю. Мне страшно додумать». Она села обратно, сделала вид, что смотрит в телефон, а на самом деле просто уставилась в одну точку, как будто в ней был ответ.

°❀⋆.ೃ࿔*: ･

      Кочо взяла курс на разведку. Она появилась на утреннем собрании раньше всех, и когда Гию зашёл в учительскую, она уже сидела на его стуле. Нога за ногу, чашка чая, прищур.       — Удобно, знаете ли. Ваша энергетика, наверное, впитывается в мебель. Молчит, не отвечает и осуждает, как вы. Кстати, раз вы такой не осуждающий, я хочу у вас кое-что узнать, сугубо толерантно-душевно-личное.       Он только прошёл мимо, ни слова. Но она заметила — рука на подлокотнике задержалась на долю секунды.       На перемене она подошла к нему в коридоре, протянула лист с расписанием.       — О, сенсей, у вас снова физкультура с «Фиалкой». Думаю, вам будет особенно… интересно.       — Почему? — всё так же спокойно.       — Там я. А вы сказали вчера, что вам «не всё равно». Так вот я и проверяю. Сравниваем: всё же, что именно вам не всё равно?       Он взял расписание и ушёл.       После обеда она зашла в спортзал без формы — в аккуратной школьной кофте и юбке.       — Я сегодня без формы. Представляете, как это нарушает ваш внутренний устав. Не по правилам, не по закону «Томиоки-сенсея».       — Тогда выходи, — сказал он, не поднимая взгляда.       — Значит, немного всё-таки не всё равно, — ответила она, и взгляд её был почти победным.       На последнем уроке она перекинулась с Сабито парой реплик.       — Представьте, если бы Томиока-сенсей был героем с романтической линией.       — А разве он не…       — Нет. Он — загадка, которую нельзя трогать руками. Только взглядом.       Гию молчал. Но рука с журналом замерла на секунду — Сабито заметил. И усмехнулся.       Когда же день закончился, она снова оказалась в спортзале одна. Он пришёл позже — совершенно случайно.       — Опять одна? — спросил.       — А вы всё ещё не ответили мне. — На что?       Она подошла ближе.       — На что вам «не всё равно». Я спрашиваю весь день. Спасибо, что заметили. Он посмотрел на неё, без защиты.       — Зачем тебе?       Шинобу чуть нахмурилась.       — Потому что вы всё время молчите, — резко сказала она. — Такие признания для вас неестественны. Они возможны, но только под угрозой жизни. Если без шуток, мне правда интересно, что вы имели в виду.       Он чуть повернул голову, всматриваясь в неё.       — Зачем придавать такое повышенное внимание? Я сказал это, потому что мне не плевать на любого ученика.       — Это я понимаю, но у вас не со всеми лёгкие гонки интересов. Можно же почувствовать себя особенной? Ну давайте, расскажите.       — Ты слишком требовательна.       — А вы слишком равнодушны.       — Спокойный. Это не одно и то же.       Кочо резко выдохнула и шагнула ближе, намеренно вторгаясь в его пространство:       — Я целый день вас провоцирую. Целый день. А вы — ни полуслова. Ни малейшей эмоции, как будто я — прозрачна. Знаете, это хоть и обычная ситуация, но не менее неприятна. Гию медленно перевёл на неё взгляд.       — А ты разве не к этому стремишься? Быть невесомой, ядовитой, но лёгкой. Чтобы задела — и исчезла. Я поддерживаю твой драгоценный статус. Она замерла.       — Что вы сейчас сказали?       Он чуть склонил голову.       — То, что ты умеешь делать неприятно тоже — и делаешь.       — Это… — Кочо-младшая нахмурилась снова. — Это была попытка психологического анализа или вы сейчас пытались со мной флиртовать?       — А ты как услышала?       Она открыла рот, потом закрыла, быстро моргнула.       — Я… я не знаю. Это вообще… Это сейчас вы… вы?       — Да.       — Вот так… просто? Это только мой стиль — чёткие неприятные диагнозы, около флирта.       — Раз в год могу себе позволить, — отозвался он сухо. — Считай, это был сезонный выпуск.       — Вы ненормальный, — прошептала она, почему-то отводя взгляд. — Сначала месяцами молчать, потом вот это.       — Ты же хотела, чтобы я заговорил.       — Я хотела ясности, а не… подковырки с привкусом намёка!       — Извини. Это максимум из того, что я умею.       — Да вас нельзя оставлять одного!       — Но ты всё равно остаёшься. Шинобу резко обернулась. Он не улыбался, и нет, не смеялся над ней. Просто стоял спокойно.       — Это было… — она покачала головой. — Ужасно. И дерзко.       — И?       — И… я вернусь завтра. А сейчас я домой. Он кивнул.

°❀⋆.ೃ࿔*: ･

      И она ушла, вся в рваных мыслях, в злости, в непонятном жаре в груди — и с каким-то глупым ощущением, что впервые за долгое время ей не хватило словарного запаса.