Нас разделяет бездна

      Кэйа, по обыкновению, направлялся к Джинн. Одетый в капитанский мундир, он лёгким шагом мерил городскую брусчатку. От предвкушения встречи на его лице застыла хитрая, но совсем не злая улыбочка: ему нравилось навещать Гуннхильдр почти каждое утро. Чаще всего их встречи происходили исключительно по рабочим причинам, но не редко Кэйа заходил просто так, чтобы поболтать. Девушка, в свою очередь, никогда не была против этого, хотя всегда делала серьёзный вид и недовольно бурчала что-то в роде «работа себя не поработает». Формальность, не больше.       На улице стояла привычная свежесть, теплота и приятный запах цветов, продаваемых каждый день на площади у фонтана. Их обычно собирали старики и старушки, чтобы дарить жителям Мондштадта хорошее настроение; влюблённым парочкам — повод для радости, а себе — парочку монеток моры. И пусть палящее солнце вечно высилось над городом, букеты чудным образом никогда не вяли, словно в здешнем воздухе витала сама Жизнь.       Альберих проходил мимо всех этих прилавков с широкой и искренней улыбкой, а каждому знакомому — гражданскому или коллеге — мягко пропевал «Доброе утро». Те радость и любовь, которые излучал Кэйа, были так заразительны, что никто ещё в его присутствии не унывал, точно он, как его и называют, является той самой «Надеждой» Монда. Глупое, несколько раздражающее прозвище, которое, впрочем, сам Кэйа никак не комментировал. Только любезно улыбался в ответ.       Своей широкой походкой капитан добрался до штаба очень быстро. На входе стояли два стражника, судя по моложавым лицам, едва вступившие в должность, и мило о чём-то беседовали. Ровно до тех пор, пока они не заметили Кэйу. Их разговор резко прекратился, а стражники встали в стойку «смирно», замерев, подобно статуям — настолько они боялись наказания за неподобающее несение службы.       — Доброго Вам утра, Сэр Кэйа! — в унисон отчеканили стражники.       — Доброго, — кратко ответил Альберих, мягко улыбнувшись. — Вы только на глаза Джинн не попадитесь, — засмеялся капитан, заходя в здание. Юноши же отмерли и как-то даже успокоились: они провинились перед самим Капитаном, а их не отругали!       Плохой пример Кэйа подаёт своим подчинённым… Но ведь должен быть в противовес кнуту и пряник? Пусть кнутом будет Джинн, а Кэйа — этим самым пряником, который поощряет мелкие оплошности и мимолётное легкомыслие.       Едва Альберих зашёл в помещение, как из кабинета магистра вышел плечистый мужчина с длинными алыми волосами, неряшливо разбросанными по плечам, в штанах и вольной льняной рубашке. Взглянешь — и подумаешь, что это очередной гражданин, приходивший сюда за заполнением каких-нибудь документов. Однако же любой житель Мондштадта быстро подметит — это Дилюк Рагнвиндр, бывший рыцарь Ордо Фавониус и нынешний хозяин крупнейший винокурни, самый настоящий богач и интеллигент, каких поискать.       — Господин Дилюк, какая встреча! Доброго утра, — промурлыкал Кэйа, отвесив лёгкий поклон.       — Отвали, — отрезает он, бросая презрительный взгляд, и проходит мимо, словно его собеседника здесь не существует.       — У Вас плохой день? Могу ли я чем-то помочь? — поинтересовался Альберих, разворачиваясь к «брату». Их с Дилюком связывает запутанное прошлое, теперь уже почти полностью пропитанное ненавистью, так что теперь они лишь «братья».       — Рот закрой, — одной головой обернулся Рагнвиндр и процедил сквозь зубы. — Тошно даже видеть тебя.       — Извините, — снова поклонился Альберих. — Надеюсь, Вы в плохом настроении не из-за Джинн.       Дилюк, услышав это, до боли сжал зубы и, развернувшись одним резким движением, с грозным рёвом бросился на Кэйу, хватая его за грудки. А тот словно бы и никак не отреагировал на это — лишь глядел своим стеклянным взглядом, прямо как тогда, и этим лишь сильнее распалял бушующее пламя ненависти.       — Сраный ублюдок! Как только совести хватает! — ещё немного, и форма капитана точно была бы подпалена силой глаза бога Дилюка. Если бы только из кабинета не выбежала Джинн, и, увидев эту картину, тут же бы не отвела Рагнвиндра в сторону.       Уже через минуту в зале стало оглушительно тихо.       — Прости, — извинилась Гуннхильдр перед Кэйей.       — Я привык, — улыбнулся он и, впрочем, не соврал: встречи с «братом» почти всегда превращаются в драку (обычно одностороннюю). Кэйа, отнюдь, ведёт себя так издевательски ненамеренно, словно у него под кожей вшит такой образ действий. Возможно, осадок прошлого.       — Ладно. Пойдём, нужно кое-что обсудить, — выдохнула Джинн и зашла обратно в кабинет, пропуская Альбериха вперёд.       Внутри было очень уютно. Большое количество книжных полок и шкафов, занимавших почти все стены, то и дело было украшено различными памятными фотографиями или растениями. Среди всех этих книг можно найти как что-нибудь об истории города или культуре других регионов, так и лёгкие романы, предназначенные скорее для разгрузки напряжённого, вечно работающего мозга Джинн. Всё это разнообразие — пусть и ограниченное — предоставляла Лиза, местная библиотекарша. Она как раз и сидела возле одного из двух столов, того, что напротив окна. Это рабочее место магистра, где находятся документы, требующие рассмотрения в ближайшее время, письменные доклады стражников и прочее. Всё это было разложено очень аккуратно и трепетно. Второй же стол, почти у входа, гораздо меньше по своему размеру, с красивой антикварной резьбой какого-то сюжета из Ли Юэ на столешнице, являлся чем-то вроде «личного уголка». На нём лежала книга с закладкой внутри, сувениры из Монда и других регионов, рисунки Беннета, бережно сложенные в стопку на краю стола и прочие памятные для Джинн вещи.       — Привет, дорогой, — проворковала Лиза, сидящая вполоборота на стуле. Было видно, что её настроение заметно поднялось, когда в кабинет зашёл Кэйа, и она это совсем не утаивала. Скорее… наоборот.       — Светлого утра, Лиза. Ты всё так же прекрасна, — подойдя к девушке и, элегантно перед ней поклонившись, Альберих поцеловал руку девушки.       — О-ох! Ну какой же ты милашка! — Лиза хихикнула, после чего легонько провела ладонью по щеке Кэйи.       За время этого короткого диалога Джинн уже уселась за «рабочий» стол, сложила руки на нём, выпрямила спину и взглянула на капитана холодными, совершенно деловыми глазами — так бывает достаточно редко. Вероятно, сегодняшняя просьба окажется не очередным проходным заданием. Уловив эту серьёзность, Кэйа и Лиза мигом сменили свою кокетливость строгостью.       — Как ты помнишь, в последнее время Орден Бездны активизировался и всё чаще в округе стали появляться Маги, ведущие за собой хиличурлов. До сих пор не было ничего, что могло бы указать на наличие у них какой-то определённой цели, к тому же их отряды не становились для нас какой-то серьёзной угрозой. Но… — Гуннхильдр поморщилась, поставила локти на стол и, сложив ладони в замок, уткнулась в них. Затем, кратко кивнув, она указала на большую доску, висящую вдоль стены. На ней была расположена карта региона, различные заметки и, в случае наличия каких-то важных дел, на доске могли быть улики.       Но сейчас это были вовсе не улики.       Вся доска была в страшных изображениях тощих тварей, кажется, размером чуть больше человеческого. И их телосложение напоминало людей. Только кожа была угольного цвета, в широчайшей пасти вместо зубов — острые хищные клыки, обезумевшие глаза и узловатые длинные пальцы со звериными когтями, которые, очевидно, предназначены для того, чтобы рвать плоть.       — Недавно начали замечать их. Они совсем не похожи на то, с чем мы раньше имели дело: ни внешним видом, ни своим поведением, — внезапно продолжила Джинн       — Поведением? — поинтересовался Кэйа, рассматривая каждый рисунок, не поворачиваясь к остальным лицом.       — Они… Предпочитают не волноваться о скрытности и нападают в лоб. В случае с хиличурлами это облегчило бы работу, но эти твари… они очень ловкие и, кажется, созданы именно для того, чтобы убивать. Те раны, с которыми от них уходили наши рыцари — ужасающие, — Джинн тяжело об этом говорить, и она практически давится словами, но, как магистр, она обязана доложить Кэйе всё в подробностях.       — И всё же эти твари как-то связаны с Орденом Бездны? — поинтересовался Кэйа, сконцентрировав своё внимание на одном из рисунков.       Гуннхильдр кивнула Лизе, чтобы она могла рассказать ту часть информации, которую знала сама. Взяв со стола совсем небольшую, но, очевидно, безумно старую книгу, принадлежность которой нельзя привязать ни к одному из регионов, библиотекарша откашлялась и начала говорить.       — Так как я не могу находиться на передовой, Джинн поручила мне попробовать отыскать что-нибудь в книгах. Это, — приподнимает Лиза старую книжонку, — попало нам в руки достаточно давно и называется «Сказания о подземном Солнце».       Кэйа, услышав название книги, на мгновение застыл, но продолжил невозмутимо рассматривать доску.       — И что же ты там нашла? — глухо отозвался капитан.       — Я бы сказала, что это древняя сказка, быть может, даже легенда. Если кратко и к сути, то в ней говорится о том, что тысячелетия назад люди дали «Клятву», связавшую их души воедино, и так люди стали жить, подобно единому разуму. Тогда же, когда зависть одного из людей пожрёт сердце его, и явится он, дабы «Пророком» стать, померкнет «Подземное Солнце», и проберутся в этот мир чёрные, как смоль, существа. Это описание больше всего подходит под наш случай. Увы, многое из этой книги не поддаётся переводу, потому как подавляющая часть глав написана на неизвестном нам языке. Из прочего, что я перевела, могу сделать вывод: эти труды принадлежат Каэнри`ах.       — И всё же Джинн упомянула Орден Бездны, — совсем тихо уточнил мужчина, поражённый последней фразой Лизы, так метко кольнувшей в сердце.       — Да… Всё потому, что эти твари сражаются бок о бок с Орденом, — подтвердила Магистр. — Кэйа, я не подключила тебя к этому делу раньше, так как у тебя и без того было много заданий…       — Кто нарисовал этот рисунок? — Альберих прервал Джинн, ткнув пальцем в самый красивый из всех рисунков. — Все изображения на этой доске сделаны едва ли аккуратно. Где-то от неумения, хотя здесь отмечены имена художников, даже наброски которых явно вышли бы лучше, но в основном — от страха. А этот… его сотворила и умелая, и спокойная рука, — объяснил капитан, наконец, развернувшись.       Джинн нахмурилась, а Лиза, кажется, немного восхитилась такой холодной решимостью Кэйи: трезвое мышление, такое быстрое построение логической цепочки и моментальное включение в работу над заданием.       — Альбедо, капитан следственной группы и главный алхимик, — с непониманием ответила Джинн.       — Капитан… Молодой, и приехал недавно… — под нос пробубнил Кэйа, и, развернувшись к доске, забрал с неё рисунок. — Я возьмусь за это дело.       Альберих сразу же покинул кабинет, не дав сказать магистру ни слова.

***

      Кэйа, одетый в гражданское: белоснежная свободная рубашка со строгими чёрными брюками и аккуратными туфлями, — раскинулся на скамейке, глядя на слепящее солнце через пальцы, будто бы от этого оно станет менее ярким.       С того момента, как капитан взял задание, прошло уже около месяца. Его тут же освободили от большинства его обыкновенных обязанностей, поручив полностью отдать себя этому делу, и Альберих этим воспользовался. Своё расследование он начал с того, что самостоятельно изучил переведённые Лизой тексты, рассмотрел отчёт каждого рыцаря, который встречался с теми тварями, и наказал дополнительно описать свои наблюдения относительно их поведения. Так, Кэйа смог выяснить о «Смольниках» — официальное название — чуть больше: например, то, что эти твари предпочитают «охотиться группами», редко появляясь поодиночке. Сами они никогда не нападают на отряды рыцарей, видимо, остерегаясь их и предпочитая им одиночных целей, но если ими руководит Маг, то ситуация меняется: Смольники, в отличие от Хиличурлов, смерти вовсе не боятся и смело бросаются на мечи, сметая всех на своём пути.       Откуда взялась эта зверская сила — можно только гадать, ведь даже та часть текстов, которую смогла перевести Лиза, описывает этих существ очень вскользь, и поэтому Кэйа быстро засомневался в том, что данная книга описывает именно Смольников. А даже если это и правда: что за «Пророк»? По каким признакам его можно опознать? Существует ли он вообще или это метафора на что-то?       Когда ответов стало не хватать, Альберих взял под своё командование небольшой отряд рыцарей и сам вышел на охоту. Он хотел отыскать один из отрядов Ордена, чтобы сразиться с ним и заживо схватить одного из Смольников ради изучения их строения. К сожалению, ничего хорошего из этого не вышло. Лишь чудом Кэйе удалось сохранить жизни всех рыцарей его отряда, пусть без ран и не обошлось. Тогда капитан решил, что не будет пытаться повторить свою вылазку и наказал всем рыцарям Ордо ни в коем случае не пытаться взять Смольников живьём. «Убейте эту тварей сразу, как только появится возможность», — строго откомандовал тогда Кэйа.       Сейчас, в свой особенно редкий выходной, Альберих всё равно продолжал думать о работе. Он не знал, с чего начать, ведь любые ниточки так или иначе вели к тугому запутавшемуся клубку бессмысленной информации. Целый месяц — и ничего.       Но одна непроверенная ниточка всё же была. В кармане штанов у мужчины лежал сложенный в несколько раз листок — это был тот самый рисунок Смольника, сделанный Альбедо. Кэйу никак не отпускала мысль, что рисунок слишком аккуратный и чёткий со множеством мелких деталей. Среди пострадавших, которые предоставили свои рисунки, были художники, но даже их изображения были далеко не идеальны и неаккуратны: от животного страха перед неизвестными тварями. Тем не менее, капитан знал Альбедо, так как часто общался с ним по работе, ведь нередко возникает необходимость исследовать то или иное вещество или, даже, тело. Впрочем, именно Альбедо, в случае успеха поимки Смольника, проводил бы на нём эксперименты и писал бы отчёты, ведь, как-никак, он один из лучших в своём деле, и с этим точно никто не поспорит.       — Господин Кэйа! Господин Кэйа! — юношеский крик издалека заставил Альбериха отвлечься от своих размышлений. Присмотревшись, увидел: это Беннет радостно бежит к скамейке. Капитан широко улыбнулся, поднявшись на ноги, и в ожидании сложил руки на груди, состроив из себя серьёзного взрослого.        — Доброе утро, Бен… — едва начал говорить Кэйа, и мальчишка споткнулся, падая прямо в выставленные руки капитана, тут же глубоко вздохнувшего. — Сколько я тебе говорил смотреть под ноги? — серьёзно спросил мужчина, выгнув левую бровь, но потом, когда Беннет сделался виноватым, снова улыбнулся. — Ну что, как ты?       — Дядь Кэ… Ой… То есть, Господин Кэ!..       — Я не на службе. Всё хорошо, — снова улыбнулся Альберих       — Так вот! Дядь Кэйа! Я папу ищу! Вы его, случайно, не видели? — поинтересовался юноша, энергично осматриваясь по сторонам, будто ему нужно было сказать что-то важное своему отцу. Важное не по-настоящему, а по-детски, но всё ещё важное, естественно.       — Он недавно выходил из Ордо в рабочем. Глянь в таверне, — хихикнул Кэйа, потрепав Беннета по его белым, неуклюже лежащим волосам. Тот нахмурился, конечно — не ребёнок же ведь уже! —, но перечить не стал. Уважал.       — Хорошо, Дядь Кэйа! Я побежал! До скорого! — Беннет тут же сорвался с места и ринулся в поисках наикратчайшей дорожки к таверне. Туда обычно не пускают подростков, но Беннет — исключение, так как его опекает сам Дилюк Рагнвиндр.       Вместе с Беннетом растворилась и мимолётная радость. Не притворная ли? Кэйа часто об этом задумывался. Вдруг он — патологический лжец, который уже перестал замечать, где он сам, а где — его любезная маска? Конечно, она нужна была. Но кому? Самому Кэйе или его репутации?       Впрочем, погружаться в эти мысли времени нет — нужно к Альбедо. Схватив рисунок в кармане, Альберих аккуратным, чётким шагом направился в алхимический магазин неподалёку, которым, вообще-то, управляли Тимей и Сахароза, но основателем всё ещё оставался Альбедо. Он же и позаботился о прекрасных светильниках на входе, созданных при помощи силы Глаза Бога и алхимии: вечный огонёк синего цвета внутри стеклянного шара. Это навевало воспоминаниями о Родине, но только немного, как бы на периферии сознания.       Внутри всё было не менее красиво и технологично: повсюду искусные резные прилавки из дерева, под стать антикварному магазину. Цена «выжжена» прямо рядом с товаром, однако её можно было поменять одним взмахом руки: естественно, если знать, как именно. Запах реагентов и трав, летающий в помещении, на удивление, совсем не смущал и не отвлекал от выбора товара. Наверняка это ещё какое-нибудь алхимическое приспособление или специальный сбор трав, сглаживающий едкий запах некоторых зелий, которыми, зачастую, мог пропахнуть весь дом.       Сахароза, находившаяся у входа, всё вертелась у прилавков, расставляя новые товары и меняя «ценники». Одна рука у неё была занята несколькими увесистыми книгами, однако ей это, по всей видимости, никак не мешало. Увидев Кэйу, девушка тут же метнулась к нему прямо с книгами в руках.       — Здравствуйте! Вы нечасто к нам заходите. Что-нибудь подсказать? — улыбнувшись, поинтересовалась Сахароза.       — Здравствуй, Сахароза, — мягко поприветствовал её Кэйа, любезно поклонившись. — Нет… То есть, да. Альбедо сегодня здесь?       — Да! В конце помещения, делает новую партию лечебных мазей на продажу       Кивнув, капитан направился вглубь помещения, сильнее сжимая листок в своём кармане. Сердце отчего-то трепетало, будто здесь может что-нибудь случиться… А ведь правда может? Вдруг Альбедо — тот самый «Пророк»? Вдруг он и является причиной всех несчастий, в одночасье нахлынувших на, вообще-то, спокойный и ленивый Мондштадт? Альбедо никогда не рассказывал о своём прошлом, о своей Родине, никогда не вдавался в подробности своего обучения искусству алхимии, да и вообще появился в городе относительно недавно, а эта звезда на его шее — она практически похожа на…       — Сэр Кэйа? Неожиданно видеть Вас тут в Ваш выходной, — приподнял брови Альбедо, не отвлекаясь от ступки с травами, маслами и чем-то, похожим на жир. Мысли Альбериха тут же оборвались, он испуганно вздохнув, словно к нему подобрались со спины и грубо положили руку на плечо, но это Кэйа виноват: он сам не заметил, как дошёл сюда.       — И правда. Обычно я захожу сюда только по работе, не правда ли? — нервно усмехнулся Кэйа, попытавшись себя не выдавать, но попытка выдалась скверная: Альбедо тоже усмехнулся, но как-то совсем недоверчиво. — Ну… впрочем, я снова по работе.       — Не нарушаешь традиций, я смотрю, — наконец, улыбнулся Альбедо и оторвался от своего занятия. — Ну?       Кэйа не сразу понял его «Ну?», но быстро нашёлся, достав из кармана тот самый рисунок и разворачивая его на столе, который стоял прямо перед Альбедо — его рабочее место. Собравшись с мыслями и вдохнув поглубже, Альберих начал задавать свои вопросы.       — Ты был одним из тех, кто встретил этих тварей. Конечно, не ты один такой и не ты единственный художник, на которого напали, но… ты запомнил гораздо больше деталей, чем кто-либо. Даже не так. Эти линии… безупречны, я бы сказал. Как? — повисло молчание. Лишь издалека раздавались голоса посетителей и тоненький трепет Сахарозы, с энтузиазмом рассказывающей о товарах на прилавках. Что случилось? Почему Альбедо так глубоко задумался? Возможно, он собирается прямо сейчас…       — Да, — оборвал тишину алхимик. — Я видел этих «тварей», — выделил он нарочно, — вживую и в последствии смог воссоздать их образ на бумаге. Я очень хороший художник, ты… Вы ведь знаете, так что нет ничего удивительного в том, что я смог предоставить детальное описание Смольников. Кстати, напомню: я тоже Капитан, вообще-то. Так что я не совсем понимаю, почему Вы пришли ко мне с такими странными вопросами.       — …Это имеет смысл, — Кэйа сразу же замолчал. Ему нечего было сказать. Да и на что он надеялся? Где-то там, в глубине своего сознания, Альберих уже давно понял, что через Альбедо он ни до чего не доберётся — он такой же житель Монда, как и остальные, поэтому подозревать его в каких-то грязных секретах, тем более связанных с чем-то деструктивным по отношению к Монду — непомерно глупо.       — Если вопрос исчерпан… то я продолжу? — аккуратно поинтересовался Альбедо, отдавая рисунок. — Берегите себя, Сэр Кэйа. Сами знаете: Смольники опасны.       — Да… Постараюсь. Было бы ужасно, погибни Капитан Ордо, — отшутился Кэйа и, забрав рисунок, развернулся в сторону выхода.       — И правда: ужасно, погибни надежда Ордо Фавониуса, — через пару секунд прошептал Альбедо. — Последняя надежда, — совсем тихо закончил он, чтобы услышал эти слова только один человек в этом помещении.       Кэйа тут же застыл на месте. Его дыхание в мгновение перехватило, Будто ему ударили под дых чем-то безумно тяжёлым, повалив наземь. Альбериху захотелось прямо сейчас упасть на колени и выблевать свои внутренности вместе с лёгкими, прямо здесь пропасть на всегда и никогда больше не появиться на свет. Мерзкое ощущение, не покидавшее Кэйу с самого начала, расползлось по телу и щекотало нервы, проникая всё глубже, в прошлое. И от этого тошнило ещё сильнее. Те времена прошли. У Кэйи отныне другая Родина. Другие друзья. Семья. Долг, в конце концов. Не смея развернуться лицом к Альбедо, капитан постарался выпытать из себя хотя бы несчастное «Что?», но не смог даже этого. Словно мозг переключил тело в режим выживания.       Лишь Сахароза развеяла эту мерзость своим появлением.       — Господин Альбедо, о чём болтаете? — мило поинтересовалась юная алхимица.       — О насущном. Сэр Кэйа настолько впечатлён моим ходом мыслей, что позвал меня на прогулку сразу после того, как я тут закончу, — улыбнулся Альбедо, очевидно, делая Альбериху намёк: «Ты не ошибся. Тебе не кажется. И если хочешь узнать больше — не смей доложить обо всём Джинн».       И Кэйа покорно послушался, оставшись у дверей магазина.

***

      Всё время, пока Кэйа ожидал Альбедо у магазина, он то и дело думал о том, что это вообще было. К чему была это фраза? Ведь алхимик мог ничего не говорить и этим никак себя не выдать. В таком случае, можно считать, что Альбедо не виноват? Или он сделал это специально, чтобы отвести от себя подозрения? Все эти мысли и великое множество других пронизывали сознание капитана каждую секунду, не позволяя расслабиться ни на секунду, ведь любой исход, как ни посмотри, ни к чему хорошему не приведёт. Если Альбедо в этом замешан — ему предстоит умереть. Если не замешан, но связан с Каэнри`ах, то его существование ставит под угрозу образ Кэйи. Вдруг это шпион, посланный его матерью, чтобы передать своё проклятое «наследство»? Думать об этом совершенно невыносимо и как-то даже больно.       Лишь к вечеру Альбедо вышел и, кивнув Кэйе, направился к выходу из Монда. Большая часть их «прогулки» выдалась пугающе тихой — никто не решался начать первым. Хотя, скорее, не решался Кэйа, потому что Альбедо уже знал, когда и о чём начнёт говорить. Переулок за переулком, человек за человеком — и они уже на мосту, уходят от города всё дальше, где людей нет, только они двое. Солнце понемногу скрывалось за горизонтом, а это значило, что Альбериху наверняка придётся возвращаться назад в темноте, но он об этом даже не думал — отдаст всё, лишь бы услышать объяснения.       — Каэнри`ах была прекрасной страной, — неожиданно начал Альбедо, продолжая идти. — Наше подземное небо со своими Звёздами и Солнцем были воистину прекрасны, а Свобода, дарованная нам… казалась выше всего остального. Разве не так?       Кэйа оказался в замешательстве. «Наше» подземное небо? И почему он говорит о Каэнри`ах, как о месте, где жил? Неужели он и правда связан с Родиной? Значит… он по-настоящему представляет опасность? Тем более, Альберих ни разу не видел этого человека раньше — поэтому всё становится ещё более странным.       — То есть ты… жил там? Тебя послали за мной? И почему «была»?       — Если ты думаешь, что происходящее вокруг — моя вина, то ты сильно ошибаешься, — спокойно протянул Альбедо, даже не посмотрев на своего собеседника. Холод, с которым алхимик это произнёс, удивил: как можно говорить об этом так спокойно?!       — …А чья же, изволь спросить? — перешёл Кэйа в нападение, вмиг остановившись на месте. Одну его руку окружила лёгкая крио-энергия, которая могла превратиться в смертоносное оружие, если это понадобится: вдруг Альбедо и правда является этим «Пророком»? Тогда придётся с ним сражаться, чтобы положить конец всему происходящему и даровать Монду прежнее спокойствие. В любом случае в округе никого нет, поэтому их никто не услышит, разве что… разве что Альбедо не может призвать себе на помощь этих мерзких Смольников.       — Твоя, — отчеканил алхимик, повернув голову к Альбериху и пронзив отсутствующим взглядом, что бы он ни значил, а затем продолжил идти.       Кэйу снова начало тошнить, прямо как в лавке несколькими часами ранее. Снова слабость охватила тело Альбериха, стараясь склонить к земле — что значит «Твоя»? Кэйа ведь ушёл… сбежал из Каэнри`ах, в какой-то момент и вовсе забыл, откуда родом. Он забыл о своей Родине и обо всём, что связывало его с ней. Он не может быть причастен к этому. Это просто… какой-то бред. И пусть сознание этого не принимает, Кэйа, сам того не ведая, пошёл за Альбедо.       — Ты должен был унаследовать Клятву, — вздохнув, продолжил Альбедо. — Но ты ушёл. Никто не знал, что произойдёт, однако вернулся твой братец и забрал её. Каэнри`ах больше нет. Её похоронили заживо. Именно с тех пор всё это и началось. Я лишь вовремя ушёл оттуда, и именно поэтому тебе кажется, что причиной всему здесь являюсь я. И всё же это именно ты, — закончил он       «Братец»?.. Но у Кэйи никогда не было брата. Мать и Отец говорили, что Кэйа — единственный, и всё говорили об его обязанности перенять Клятву. Если бы был брат, то необходимости третировать Кэйу тренировками и учёбой, а также вечными разговорами о «долге», вмиг отпала бы. Альбедо определённо врёт — иначе не может быть. Каэнри`ах не могла просто… пропасть. Эта великая, пусть и скрытая нация, всегда находила выход даже из самых ужасных ситуаций, которые грозили её сохранности. Как Клятва, призванная оберегать, смогла положить конец всему?       — Я не виню тебя, потому что никто не мог знать, что такое может случи…       — Прекрати, — выдавил Кэйа, едва ли не задыхаясь от кома в горле. — Мне надоело слушать этот бред.       — Бред?.. Впрочем, считай, как хочешь. Когда будешь готов к ответам — придёшь ко мне сам, — так же бесчувственно, как и до этого, пробормотал алхимик. — Сегодня я всё равно хотел показать тебе другое.       А ведь Альбедо лишь пару раз повернул голову назад, но идти так и не переставал. Заводит куда-то? Так тому и быть — чем дальше от людей, тем проще сражаться.       — Как же выжил ты? — грубо, с подозрением спросил Кэйа, стиснув зубы.       — Я не был связан Клятвой.       — Но как…?       — А вот и лаборатория. Проходи, — диалог тут же прекратился. Кэйа, очевидно, не сможет сейчас добиться от Альбедо больше, чем тот пожелает сказать сейчас. Он и правда готов поделиться всем, что знает о Каэнри`ах? Если так, то он, может, говорит правду? Но в таком случае то, что Кэйа называл когда-то Родиной, теперь не существует. А его матушка…       В лаборатории, откровенно говоря, царил практически полнейший беспорядок: повсюду различные чертежи, заметки, книги, бумаги с важной информацией… Ближе к рабочему месту нарастает концентрация склянок разных форм и всяческих ингредиентов от ароматных трав до слизи слаймов, собранной в большие вёдра. Очевидно, здесь проводилось огромное множество экспериментов, однако в остальном помещение выглядело подобно типичному дому из Монда.       И всё же капитану здесь явно нравилось. Он, зайдя в помещение, как-то успокоился, будто на него наложили какие-то чары, а на лице даже появилась слабая улыбка, когда он шёл вдоль письменного стола, легко проводя по нему своей рукой, затем — по старинной стене, на которой был вырезан орнамент, характерный Каэнри`ах; взгляд теперь направлен куда-то в другой конец помещения. Альберих мельком осматривает бумаги на столешницах, тумбах и стульях, заинтересованно вглядывается в названия книг, но не останавливается: его взгляд привлекла дверь с золотыми витиеватыми узорами из растительности, которые у дверной ручки сплетались в прекрасный бутон розы. Сомнения и волнения тут же рассеялись. В этом было… что-то отвратительно-родное. Хочется уйти, так как это — отголоски нежеланного прошлого, но и было же в нём что-то хорошее, что-то тёплое?       — То, над чем в последние годы работал Каэнри`ах, — вмешался Альбедо, останавливаясь рядом с Кэйей. — Это скорее открытие, нежели изобретение. Проход в другие миры.       У Альбериха тут же перехватило дыхание — он вернулся в ту реальность, где несколькими минутами ранее хотел провалиться сквозь землю, забрав с собой жизнь алхимика. Хотя сейчас, отчего-то, не хочется этого делать. Не прямо тут. Не сейчас.       — Я называю это Квантовым Морем. Безграничные просторы, вид которых нам ещё долго не понять. Это что-то, что выбивается из нашей картины мира, поэтому об этом и правда смешно говорить, и всё же… — Альбедо на секунду останавливается, делает шаг в сторону двери, едва касаясь её своими пальцами, и вздыхает. — Именно это место может стать ключом к будущему, — блондин замолкает. Он, опустив немного голову, устало проводит по золотистым узорам своей изящной ладонью, практически укладывая её на дверную ручку. — Как говорила Наставница… «Квантовое море — море возможностей!», — алхимик слабо улыбнулся впервые за прошедшие часы, но как-то совсем тоскливо. Теперь стало ясно — то был не холод, а подавленная грусть. — Я так же, как и ты, любил эту страну. Но сейчас… стоит просто смириться.       Кэйа ничего не ответил, но на подсознательном уровне, наконец, понял Альбедо. Он не угроза в чистом виде, он угроза лишь тем, что заставил Кэйу вспомнить о прошлом, но не более того. Альбедо тоже скучает по своей Родине, теперь стараясь её забыть, и наверняка знакомство с Альберихом точно так же заставило его испытать боль. Они оба в одинаковом положении.       Если задуматься, то Кэйе, всё же, более комфортно здесь, чем неприятно. Неприятно — из-за вскрывшейся правды. Но Альбедо оставался всё тем же неисправным алхимиком, который редко позволял себе эмоционально реагировать на что-то. Даже сейчас у него наверняка буря на душе, но он этого не покажет, только если немного, и то: тут же сменит тему. Альбедо остался одним из наиприятнейших коллег Кэйи.       — Прости, — глухо отозвался Альберих.       — Ничего.       Пронзающее своей тоской «ничего» вселило ещё большее чувство вины, чем до этого. За что? Знать бы. Наверное, за всё, что сегодня произошло, и всё, что Кэйа думал об Альбедо, едва ли не обвиняя его во всём происходящем вокруг, хотя, как оказалось, сам и является причиной бед Монда. От осознания этого факта становилось так же тошно, как и от всех прочих воспоминаний о прошлом, но Альберих, иронично, начинает привыкать к этой мерзости и старается принимать её как неотъемлемую часть себя. Возможно, это просто-напросто самообман, как и всё остальное, что капитан пытается себе внушить практически всю свою сознательную жизнь, но думать об этом не хочется — так проще.       Кэйа тяжёлым шагом поплёлся куда-то вглубь лаборатории, не сказав ни слова, словно бы он собирался прямо сейчас уйти — и Альбедо бы это понял и спокойно отпустил бы -, но вместо этого схватил два стула и вернулся. Едва ли смея посмотреть в глаза алхимику, Кэйа поставил стулья друг напротив друга и грузно уселся на один из них, устремив свой взгляд в пол, послушно приготовившись слушать всё то, что Альбедо хотел сказать, а он, непременно, хотел, иначе бы они не оказались здесь.       — Я хочу узнать всё, что знаешь ты. О Каэнри`ах, конечно. И не смей останавливать свой рассказ ни при каких условиях. Я обязан знать, что там произошло. Прошу, — тихим, хриплым голоском проговорил Альберих, сжав руки в крепкий замок. Впервые он позволяет кому-то увидеть настоящего себя: сломанного, лишённого надежды, тоскующего, разочарованного в себе и убегающего от прошлого. Кэйа не знает, правильно ли это и следует ли доверять своей интуиции, но хочется верить, что именно сейчас у него есть шанс открыться кому-нибудь и разделить с кем-то свою боль. И пусть этим кем-то станет Альбедо — совсем недавно просто очередной его коллега.       — Хорошо, — на выдохе произносит Альбедо, усаживаясь на стул напротив Кэйи. — В таком случае, старайся слушать меня внимательно.