Карточные домики

      Долгожданный автобус должен был появиться с минуты на минуту. До боли в глазах ребята вглядывались в даль. Фоном звучало бурчание Никиты, будто бы его односторонние препирательства с начинающимся дождем могли бы к чему-то привести.       — Уймись уже, — машинально бросила Алекс. — Ты его пристыдить пытаешься?       — Пусть так. Мне вот на его месте было бы стыдно.       Девушка удостоила друга самым скептическим взглядом, на который была способна.       — Тебе то? Ты знаешь значение этого слова?       — От кого слышу. Ни ты ли как-то на спор играла что-то из русского рока под дверью учительской? — беззлобно осведомился Ник.       — Зато я никогда не засыпала на уроках, в отличие от некоторых. И почему только учителя тебя никогда не трогают?       — Производить впечатление настолько задолбанного человека тоже искусство.       — Быть при этом хорошистом — вот настоящее искусство.       Тима хранил молчание, лишь краем уха прислушиваясь к шуточной перебранке друзей. Все его существо тянулось к призрачному автобусу. Он никогда и никого так не ждал. Мысли сплошной массой шелестели тихо и отдаленно. Иногда одной из них удавалось обрести формы. Так, например, всплыл вопрос: допустимо ли обнять подругу или лучше ограничиться словами?       Никита поежился, сильнее засовывая руки в карманы толстовки. Спиной он удобно прислонился к изрисованной стенке остановки. Парень не производил впечатление тянущегося к общению человека. Уж скорее наоборот. Почему же он пошел встречать Женю? Задай ему кто-нибудь этот вопрос, он бы ответил просто: она была добра ко мне. Других способов ответить той же монетой парень не знал. Как Алекс не хватало лучшей подруги, а Тиме милой и легкой девушки, так и Никите не хватало доброго и жизнерадостного человека.       — Едет! — воскликнул Тима, прерывая очередную ленивую перебранку.       Зеленый автобус одиноко полз по разбитой дороге. Стук капель по крыше остановки увеличивался обратно пропорционально разделяющим друзей метрам. Алекс начала жалеть, что не предала должного внимания предупреждению о дожде. А ведь Павел уговаривал взять хотя бы зонтик, коль уж они решили встретить путешественницу сами…       Безэмоциональное лицо Жени в окне стремительно сменилось удивленным, когда она заметила ребят. Вслед за тем губы тронула умиленная улыбка. Девушка быстро выскочила из автобуса и кинулась обнимать всех, не обращая ни малейшего внимания на разошедшийся дождь. Даже Никита оказался окольцован тонкими руками. Последовали бурные, но не продолжительные приветствия. Как бы ни хотелось растянуть момент, погода явно была против. Пришлось нехотя прощаться и бежать по домам.       Ник, в отличие от остальных, жил в другой части города. И был уже изрядно подмокшим. Тима мгновенно сообразил, что к чему.       — Пойдем ко мне? Подсушим одежду и подождем, пока дождь пройдет.       Разумеется, он согласился. Когда это Никита отказывался от возможности отсрочить возвращение в так называемый дом?       По приходе их можно было выжимать. Коврик в прихожей явно не справлялся с нагрузкой.       — Чувствую себя мокрой псиной.       Ржавые волосы прилипли к недовольному лицу, толстовка неумолимо тянула к земле, а под убитыми кроссовками растекалась грязноватая лужа.       — Я найду сухую одежду.       — Слова истинного героя!       Спохватившись, парень добавил:       — Можно мне что-нибудь с рукавом?       — Конечно, — бросил Тима, поднимаясь по лестнице.       Вернулся он уже в домашнем, с накинутой поверх бежевой рубашкой и невысокой стопкой в руках. Где находиться ванная напоминать было не нужно, поэтому, снабдив друга всем необходимым, парень отправился творить на кухню.       — Можно развесить мокрые вещи на ванне? — Ник выглянул из-за колонны, вытирая полотенцем возвращающиеся в свое привычное безумство патлы.       — Конечно.       Тима был настолько увлечен своими поисками, что не обернулся, даже когда друг вернулся на кухню уже с концами.       — У тебя кроме рубашек одежда-то есть? — послышалось из-за спины.       — Рубашки — это не просто одежда, это состояние души.       — Вот мы и выяснили, что она у тебя есть.       — А были сомнения? — рассеянно осведомился парень.       — У меня — нет.       «Только в том, человек ли ты или возникшая от голодухи галлюцинация».       Миричев бегло взглянул на друга и не сдержал мимолетной улыбки.       — Чего это ты так смотришь? — недоверчиво сощурил глаза Поляков.       — Неплохо смотришься в моей одежде.       — Иди к черту, — смутился Ник.       Мягкость бледно-синей рубашки в клетку обожгла кожу. Наверное, не это он должен был сказать человеку в благодарность. Просто комплименты — первое, в длинном списке «успел отвыкнуть».       — И… ну… спасибо, что приютил.       — Да брось. Какао с зефирками будешь?       — Ты святой?! — воскликнул Никита. Теперь стало ясно, что же друг так усердно искал.       Не будь воспоминание о леденящем кожу взгляде и режуще спокойном голосе так живы, Поляков бы в очередной раз усомнился в реальности друга. Но Тима идеальным не был, а значит, был на самом деле. Непривычно встретить человека, который прячет себя не за резкостью и неумелой жестокостью, а наоборот — за приторной вежливостью и раздражающим самообладанием.       — Давай я хоть помогу чем…       — Не надо. Уж с этим то я справлюсь.       — Как с тем еловым чаем?       — Вы мне до конца жизни его припоминать будете? — невесело усмехнулся Тима.       — А ты думал? Я покушения на свою жизнь не забываю.       — По тебе и не скажешь, что ты ей сильно дорожишь.       Тима завис с полной ложкой какао и отчетливой мыслью: «Сказал лишнего».       — Я-то, может, и дорожу, вот только она мной не особо.       Парень облегченно опустил плечи. Шоколадный порошок проследовал в чашку.       — Какие у вас нездоровые отношения.       Всего минута волшебства и Тима обернулся с двумя кружками в руках и предложением, от которого невозможно было отказаться:       — Пойдем, будем залечивать твои раны.              От перепадов температуры Ника здорово разморило. То ли голова совсем поплыла, то ли парень давно плевков в душу не получал — когда речь зашла о музыке, он с чего-то вдруг решил дать послушать своих любимых исполнителей. Плеера, к счастью отнюдь не водонепроницаемой техники, при себе не оказалось. Тима без вопросов дал другу порыться в интернете на своем телефоне.       Рискованный поступок Полякова оказался более чем оправдан: Тима проникся. Когда это стало очевидно, у Ника будто камень с души упал. Он включил удовлетворивший его многочисленным требованиям плейлист и полностью расслабился. В нужной мере сладкое, а главное горячее, какао только способствовало процессу. Ник откинул голову на спинку дивана, вытянул ноги и обхватил ладонями теплую кружку.       «Блаженство», — заключил Никита.       «Я обязательно сыграю ему», — мысленно пообещал тронутый таким доверием Тима.       Трети плейлиста хватило, чтобы произошло неминуемое: Никита задремал. Тима аккуратно забрал у него из рук пустую чашку и хотел было накрыть подвернувшимся под руку пледом, когда заметил одну странность. Он тихо присел рядом с диваном, чтобы получше рассмотреть руку парня. Рукав немного закатился, обнажая запястье. Сквозь тусклые свет, Тиме удалось разглядеть смутившее его метки. «Это же раны, — по спине пробежался холодок. -Укусы, порезы…» Он резко встал, не позволяя себе более рассматривать руку. Его захлестнул тошнотворно знакомый страх. Нет, дело было не в ранах. Тима вдруг понял, что узнал то, что не должен был.