12.
25 июля 2023 г., 14:29
Некоторые считаю, что ничего хорошего не происходит после полуночи. Другие — после двух. Все они правы ровно настолько, насколько ошибаются. Крепости падают под натиском чудовищ с заходом солнца.
Павел встретил девушек накрытым столом и широкой улыбкой. Несмотря на усталость, которую выдавали тени под глазами и мягкий взгляд, мужчина не поленился приготовить ужин. Дела были тут же отложены на потом и все собрались за столом. Конечно, без вопросов не обошлось. Женя отвечала неохотно и в общих чертах, из чего мужчина сделал вывод: не стоит мучить человека с дороги расспросами. Молчание и тихий звон вилок о тарелки в достаточной степени создавали идиллию. Необязательно сотрясать воздух словами, чтобы чувствовать себя уютно. Расползлись по комнатам все ближе к полуночи.
Сидя на кровати, Алекс от скуки решала экзаменационный задачки. Спать отчего-то совсем не хотелось. Из света горела только прикроватная лампа. Белые лучи скользили по серым стенам, едва касаясь полированного дерева гитары в одном направлении, а в другом убегая в кромешную тьму коридора. Неожиданно они нашли в ней преграду. Алекс вздернула голову, уловив движение за приоткрытой дверью. На пороге замер прекрасный призрак и молча облокотился виском о косяк, избегая встречаться глазами.
«Ну же. Сделай хоть шаг, хоть полшага мне на встречу. Только покажи, что тебе это нужно», — взмолилась Алекс. Она смотрела на разбитое грустью родное лицо и легкие заливало бетоном.
Женя все стояла. Стояла и молчала, и пространство вот-вот грозилось пойти трещинами от возрастающего напряжения. Воздух стал плотнее, тяжелее и тонкие руки из последних сил приподнялись ладонями вверх. Глаза Алекс округлились. Только теперь она заметила: кисти пробивала крупная дрожь. Призрак исчез в следующую же секунду. Откинув тетрадь, Алекс отправилась в погоню. Один крошечный сигнал — именно то, что ей было нужно.
Замок с растениями в горшках, коллажами из фотографий и местами неряшливо разбросанных вещей сейчас заливала тьма. Женя царствовала среди нее в отливающем лунным серебром одеяле. Алекс заняла место по соседству. Стена неприятно холодила спину, простыня смялась, из окна сквозило. Алекс не торопила. Прождала треть лета — подождет еще пять минут.
— Помнишь, мы с Викой вечно ссорились, особенно в детстве.
Алекс кивнула. Она была наслышана. Старшая Риневская обладала поистине взрывным характером, с годами уменьшился лишь радиус поражения.
— То спорили, то ругались. Из-за каких-то совершенных мелочей осложняли друг другу жизнь!
Девушка устало вздохнула и судорожно усмехнулась на выдохе.
— Какая же я глупая, — она уронила голову на острые колени подруги. — Самой тошно. Меня окружают прекрасные люди… я так люблю тебя, Вику, родителей, Пашу и так боюсь этого. Я… не хочу испытывать тоже самое, не хочу никем дорожить.
Перефразировать, чтобы звучало не так эгоистично
Говоря обобщенно, она все равно имела в виду Алекс. Сама того не ведая, Женя пыталась обмануть себя. Заставить поверить, что дорогой человек для нее ничего не значит, в порыве спасительного эгоизма вонзая мечи в родную спину. А подруга подставлялась изо дня в день. Ведь Фровой всегда было плевать на шрамы.
— Давай-ка с самого начала.
***
Весна в этом году выдалась дождливой. Женя пыталась удерживать привычную жизнерадостность, но непрекращающиеся капли методично ее смывали. Растения на подоконнике чахли. Все одноклассники ходили, как пришибленные, из последних сил таская свое тело в школу. Ничуть не лучше была и сама девушка, но Риневская старалась не унывать. Иногда ей удавалось заразить кого-нибудь деланой бодростью — тогда она чувствовала, что не все потеряно. При отсутствии солнечных, Женя заряжалась лучами, отраженными от других. Вику она не видела уже вторую неделю. Девушка пряталась от подкрадывающейся сессии и, как результат, от всего мира. У родителей на работе не происходило ничего интересного. Унылые будни грозились утопить в себе всю семью Риневских. Нужно было срочно что-то предпринимать. Первой из болота Женя решила вытаскивать Вику. Себя за волосы и ее, только более нежно. Подходящий случай подвернулся довольно быстро. Не первый месяц Женя вынашивала идею одной фотосессии. Нужно было немногое: модель, лес и туман. В тот день карты сложились. Вероятно, Вику подкупил энтузиазм сестры — согласилась девушка необычно быстро. Получив разрешение на аренду родительской машины и сотню предостережений, они поехали за город. По дороге во всю наслаждались общением: спорили, ругались и мерились, как в старые добрые. Фотографу было сложно угодить: то слишком много деревьев, то тени слишком густые, то «это сразу нет, тут даже объяснять нечего». Наконец-то удовлетворяющий всем условиям подлесок нашелся. Женя захватила внушительных размеров сумку и уверенно зашагала в мир детских сказок. Или взрослых кошмаров. Признаться, Вика было здорово удивлена: она рассчитывала на что-то таинственно-мрачное, с привкусом ведьминских зелий и страха (последнее, к слову, оказалось пророчески правдивым). Но Женя превзошла все ее ожидания. — И что ты собираешься со всем этим делать? — недоумевала Вика, разглядывая разложенные на пледе вещи. Тут были листы, исписанные вдоль и поперек формулами, внушительные учебники, старенький ноутбук и, как вишенка на торте, огромная домашняя кружка цвета подмороженной рябины. — Веселиться! Не только же учебе над нами потешаться, можно и нам немного. А на контрасте с дикой природой выйдут стоящие кадры. Полный сюр! — И на что я подписалась… В успешности предприятия Вика не была уверенна от слова совсем. Однако, стоило работе начаться, как улыбки полезли сами собой, точно грибы после дождя. Сидеть на ветке дерева с ноутбуком на коленях и делать вид, будто ты что-то понимаешь в чернильных каракулях просто невозможно с серьезным лицом. — Хватит смеяться! Это нарушает атмосферу! На это Вика лишь задорно высунула язык. Потому что прекрасно понимала, что именно такого результата младшая и добивалась. Да и Жене с трудом удавалось строить сосредоточенное лицо. Через объектив девушка видела по-настоящему счастливого человека. Через него же она увидела причину своих будущих кошмаров. Все произошло настолько внезапно, что Женя и осознать ничего не успела. Щелчок — Вика деловито стоит с кружкой в одной руке и учебником в другой. Щелчок — силуэт валится на расстеленный плед. «Что случилось? Что произошло?» — Вика! — кинулась к сестре девушка. — Вика, что с тобой? Очнись! «Почему она не открывает глаза? Почему не отвечает?» — Кто-нибудь! Помогите! Боже мой, Вика! Тишина. Ее раздирает лишь стук сердца. Они абсолютно одни.***
— Что было дальше? — еле скрывала дрожь в голосе Алекс. — Пожалуйста, расскажи. А дальше был только животный ужас. Нужно было дотащить Вику до дороги, найти помощь. Что могла Женя, у которой нет ни прав, ни точного понимания где они? У нее даже сил толком нет. Ее трясло, как проклятую. Вика была такой тяжелой, тело не слушалось, мысли путались. «Тащить-тащить-тащить, только бы дотащить…» Все знакомые с детства молитвы сменились единственной мантрой. Реактивная тяга не сравниться с волевой, которая двигала в тот момент Женей. Редкие машины не останавливались. Девушка начала кидаться под колеса. В первые раз ее чуть не сбили — в последний момент водитель вырулил, осыпая Женю проклятиями. Видимо, это возымело ровно противоположный эффект — следующая же машина съехала к ним на обочину. Что было дальше Женя помнила урывками. Она очнулась только в больнице, обнаружив себя в кресле рядом с больничной койкой. Заснула Вика или не просыпалась вовсе, девушка сказать не могла. За окном, выходящим в больничный коридор, родители напряженно слушали монолог врача. Женя подскочила и, игнорируя легкое головокружение, ринулась к ним. Когда дверь распахнулась, до нее долетели обрывки слов врача: «…вы должны понимать, опухоль злокачественная, нам уже вряд ли удастся что-то сделать. Конечно, мы…» Заметив Женю, он резко замолчал. Весь остаток дня девушка проревела на ступеньках самой безлюдной лестницы. Потом вернулась в палату, рухнула в кресло и вырубилась. Тогда-то она и обзавелась верным спутником — тремором. Который сейчас чужие глаза различали под толстым одеялом. Это было невыносимо. Женя тонула в себе на глазах у подруги. Медленно погибала на руках, которые были не силах что-либо сделать. Алекс успокаивающе поглаживала подругу по пшеничным волосам, а у самой сердце разрывалось от сострадания. Риневская продолжала затягивать петлю. — Когда Вика очнулась, врач озвучил диагноз. Мы все были с ней. В тот момент и, по возможности, после. Первую неделю Женя не отходила от сестры. Родители, работавшие в той же больнице, постоянно крутились где-то рядом. Потом девушку отправили в школу. Доучивалась она исключительно на везении и удаче, а все остальное время Женя проводила в больнице. Когда ее силком выгоняли, она возвращалась домой и брала на выгул Викиного пса — старенького золотистого ретривера по кличке Мимоза. Они бродили по улицам с грустными глазами, опущенными лицами и поджатыми хвостами. Возвращаться в опустевший дом не хотелось. Онкология в семье врачей самая отвратительная шутка судьбы. — Почему ты не осталась с ней на лето? — Я пыталась. В моих планах было не вылезать из Викиной палаты. — Так почему ты здесь? — Родители настояли. Сказали, что мне нужно отвлечься и пожить нормальной жизнью. Я была против, но мне не хотелось… мне не хотелось мучить их еще больше. Условие было одно — не меньше месяца я проведу с Викой. Отсчет пошел. — Папа мне ни слова не сказал. — Он толком не знал ничего. А то, что знал, мы просили его не рассказывать. Больно было обеим. Кончились вопросы, кончились силы. Тишина перестала резала нервы. В ту ночь они не сказали больше ни слова. Новость медленно и мучительно приживалась в сознании. На смену требованиям души постепенно приходили требования тела. Женю окутал тревожный сон. Взгляд Фровой бесприютно бродил по рассыпанным на коленях прядям. «И что теперь?»
