Часть 1
20 июля 2023 г., 02:51
Он почти не слышал монотонной речи пристава. Это было слишком скучное, невыносимо затянувшееся заседание по вопросу бракоразводного процесса между парой унылых фабричных работников. Госпожа Фурина уже давно мирно посапывала в своём кресле; унылый процесс утомил её настолько, что она отдалась во власть сладкой дрёмы прямо в зале заседания. Никто не решался её разбудить – так было только спокойнее. Нёвиллет и сам уже лишь краем уха слушал происходящие в зале прения. И дело было вовсе не в том, что сам процесс был весьма тривиальным и до смерти скучным. Его снова беспокоил дискомфорт ниже пояса. И как он мог согласиться на эту безумную авантюру?
Они оба были пьяны, когда этот неотёсанный тюремщик предложил блистательную, как их хмельным умам тогда показалось, идею: на протяжении всего дня внутри Нёвиллета была маленькая игрушка, размером лишь чуть больше обычной анальной пробки. По какой-то новой технологии, а может быть и благодаря элементальной энергии, – этого Нёвиллет не уточнял, – игрушка дистанционно подключалась к другому маленькому устройству, похожему на пульт. С помощью этого пульта игрушку можно было приводить в действие, заставляя её тихонько вибрировать внутри.
Нёвиллет был теперь уверен – эту игрушку разработали в качестве орудия для пыток, потому что вместо обещанного наслаждения весь день она приносила ему только дискомфорт. Вся её конструкция была такова, что она могла лишь периодически и весьма поверхностно давить на простату. Таким образом обещанное удовольствие ощущалось скорее как измученная щекотка; игрушка не могла стимулировать заветную точку достаточно сильно для того, чтобы довести её обладателя до разрядки.
Нёвиллет никогда бы не согласился претворить эту безумную затею в жизнь, если бы рабочий день не обещал быть таким, каким он и был – абсолютно тривиальным, непривычно свободным, а также не несущим в себе никаких важных встреч и неотложных дел. Для Верховного судьи работа всегда стояла на первом месте. Он знал, что сегодня игрушка не отвлечёт его от действительно важной работы, и всё же ходить с ней весь день оказалось не так просто. Иногда он почти забывал о ней, но стоило ему не так встать или не так сесть, неудачно поставить ноги, как игрушка снова напоминала о себе издевательским дискомфортом.
Не стоило идти на поводу у этого наглого тюремщика. Он обещал Нёвиллету неземное наслаждение, а взамен обрёк его на одно сплошное неудобство. За одно Нёвиллет был благодарен – зона действия пульта была небольшой, а подводная тюрьма находилась достаточно далеко. Ризли не было по близости, а значит он не мог заставить...
Нёвиллет вдруг вздрогнул и резко выдохнул от неожиданного ощущения внутри. Десятки пар глаз находившихся в зале суда людей устремили свой взор прямиком на него.
– Ваша честь, вы в порядке? – обеспокоенно спросил пристав.
– Да-да, я... – Нёвиллет почувствовал, как ощущение повторилось; до этого весь день безжизненно покоящаяся в нём игрушка вдруг снова дрогнула в лёгкой вибрации. – Я в порядке, продолжайте, – Нёвиллет сделал максимально невозмутимое лицо, благо носить маски деловой холодности было у него в крови, и искреннее постарался сосредоточиться на речи пристава. Но маленький предмет внутри него не дал ему это сделать. Ещё несколько раз коротко дрогнув, игрушка вдруг начала хоть и тихо, но непрерывно вибрировать внутри него. Нёвиллет рефлекторно сжал мышцы и с трудом сдержал резкий вздох, когда вибрация от игрушки вдруг ударилась в простату. Не может быть. Какого чёрта он здесь забыл?!
Нёвиллет, почти успешно маскируя внутреннюю панику, внимательно оглядел зал суда. Но растрёпанной чёрно-серой макушки нигде не было видно. Бессовестный тюремщик припёрся к нему на работу со своим чёртовым пультом! И посмел воспользоваться им, когда у Нёвиллета было заседа...
Нёвиллет не смог не вздрогнуть, когда вибрация внутри вдруг усилилась. Давление на его простату теперь возросло, но всё же было недостаточным для того, чтобы причинять ему одно только удовольствие. Приятные ощущения теперь смешивались с дискомфортом, только сильнее подчёркивая его. Невозможность притронуться к себе, поправить эту вибро-пробку для пыток или вытащить её к чёртовой матери вызвала у Нёвиллета ещё один тихий недовольный вздох.
Он стиснул зубы, вновь стараясь придать своему лицу невозмутимый вид. К своему стыду, он даже не был уверен, что у него это получилось. От вибрации внутри было уже почти тяжело сидеть. Попытки изменить положение ног только усугубили положение. Нёвиллет уже давно не слышал речи пристава. Его концентрация была разрезана между дразняще-мучительными ощущениями внутри и попытками держать лицо. Он чувствовал, как жар подступал к его бледному лицу, грозясь пробиться румянцем сквозь толстый слой косметики. Всё его тело начинало гореть, и сквозь дымку перед глазами он замечал косые и вопрошающие взгляды людей из зала. Чёрт. Он убьёт этого бесстыжего наглеца.
– Суд удаляется на перерыв на пятнадцать минут, – Нёвиллет почти грозно стукнул молотком, перебив чью-то монотонную речь, он уже даже не знал, чью именно, кажется, это был нерадивый муж. Избегая взглядов толпы, Нёвиллет резко поднялся с судейского кресла и направился к выходу из зала, по пути с ужасом обнаруживая, что игрушка сместилась внутри него, и теперь смесь дискомфорта и пыточного наслаждения стала почти невыносимой.
– Ваша честь, – остановил его пристав, – вам плохо? Позвать врача?
– Давление подскочило, – отмахнулся Нёвиллет, даже не поворачиваясь в сторону пристава. – Тут очень душно, откройте окна. Я буду в порядке.
– Но что делать с госпожой Фуриной? – Нёвиллет бросил взгляд на всё ещё мирно сопящую в своём кресле девушку. Во сне она выглядела совершенно безобидно.
– Не будите её. Если она проснётся, не паникуйте. Сразу зовите меня. Отвлеките её каким-нибудь рассказом о средневековых пытках. Главное, не замолкайте ни на минуту, чтобы ей снова не стало скучно. Не мне вас учить, – Нёвиллет с трудом сдержал себя, чтобы не выбежать из зала суда. На почти что ватных ногах он медленно вышел, параллельно пытаясь отдышаться.
Немного переведя дыхание, он сфокусировал взгляд на растрёпанной макушке и вульгарно торчащем чёрном мехе в конце коридора. Ризли стоял к нему спиной, прислонившись к стене. Игнорируя мучительно зудящую внутри него игрушку, Нёвиллет быстрыми и размашистыми шагами приблизился к тюремщику.
– Ай, – только и успел пискнуть Ризли, чуть не выронив пульт из рук, когда Нёвиллет схватил его за ухо, как мальчишку, и потянул за угол коридора подальше от посторонних взглядов.
– Какого чёрта ты делаешь? – прошипел Нёвиллет, отпуская покрасневшее ухо.
– Тебе нравится? – без капли стыда усмехнулся Ризли. Его глаза нагло прищурились.
– Мы так не догова... – Нёвиллет резко облокотился о стену, почувствовав, как игрушка внутри него завибрировала с ещё большей силой. – Отдай сюда! – бледная рука метнулась в сторону Ризли в попытке выхватить пульт, но промахнулась, когда тот ловко увернулся и завёл руку с пультом за спину.
– Уговор есть уговор, – Ризли пожал плечами, нахально улыбнувшись.
– Мы не в Ли Юэ. Я с тобой никаких контрактов не заключал. Сейчас же п-прекрати...
– Вы можете просто вытащить её из себя, если захотите, Ваша честь, – вкрадчиво прошептал Ризли. – Вообще-то, вы могли вытащить её ещё раньше, когда угодно сегодня днём. Но вы этого не сделали, – Ризли многозначительно склонил голову.
Нёвиллет хотел было что-то сказать, но осёкся, почувствовав внезапное облегчение – игрушка внутри него наконец перестала вибрировать. Видимо, Ризли нажал на кнопку на пульте позади себя. Облегчение не было освобождающим – от мучительной пытки Нёвиллет вернулся обратно к тянущему дискомфорту, ведь игрушка внутри него никуда не делась. Он злобно нахмурился, глядя Ризли прямо в глаза, но тот беззаботно продолжил:
– Разве ты так просто сдашься, Нёвиллет? Не всё же тебе тестировать меня. У судей тоже должна быть железная выдержка, – Ризли весело подмигнул ему.
Нёвиллет вдруг на секунду задумался, отыскивая нужное воспоминание, после чего понимающе усмехнулся. Он всё ещё хотел убить его, но Ризли был прав. В конце концов, Нёвиллет сам согласился на это.
– Просто не приходи ко мне больше в рабочие часы. Встречаемся после заката, как договаривались, и не минутой раньше. Мне ещё нужно развести двух простофиль, пока леди Фурина не проснулась. Если она проснётся и осознает, насколько скучным был процесс, эта игрушка окажется у тебя в глотке.
Ризли поднял руки вверх в примиряющем жесте; в одной из них всё ещё был зажат пульт. Театрально поклонившись на прощание, Ризли наконец развернулся и зашагал в сторону выхода из здания. Нёвиллет уже почти вздохнул с облегчением, как Ризли вдруг снова настиг его и быстро поцеловал его покрасневшую щёку.
Отпрянув в панике, Нёвиллет нервозно оглянулся в поиске случайных свидетелей. Но к счастью, вокруг них никого не было. Паника вмиг сменилась гневом, и Нёвиллет уже приготовился прочитать самую яростную нотацию этому несносному болвану, но того уже и след простыл. Нёвиллет неловко перемнулся с ноги на ногу, тщетно пытаясь изменить положение дьявольской игрушки внутри себя, и, приняв нейтральное выражение на лице, отправился к залу заседания.
На протяжении дня его ещё не раз посещали мысли избавиться от назойливого предмета. Но идея о том, что всё это было испытанием, которое Нёвиллету нужно было выдержать, подбадривала его и добавляла азарта. Он ловил себя на том, что всё чаще сжимал мышцы так, чтобы игрушка надавливала на простату. В такие моменты он уже почти не ощущал дискомфорта; тот перекрывался волной наслаждения. Но невозможность довести дело до конца продолжала мучать его. Ему хотелось большего.
Он ловил себя на том, что вспоминал утренний визит Ризли и прокручивал его в голове раз за разом. Внизу его живота теперь стыдно и сладко тянуло от мысли о том, как Ризли вновь нажимает на пульт, заставляя игрушку вибрировать внутри его. Его мысли улетали ещё дальше, и он представлял, как сильные руки вытаскивают из него это изобретение дьявола, как образовавшаяся внутри пустота заполняется твёрдой, венозной длиной, как крупный, длинный и толстый член толкается в его влажный вход, как этот член спускает внутрь него своё семя, заполняя его до краёв. Красочные картины в его голове грозили свести его с ума. Он отмахивал их, как назойливых мух, но они возвращались с новой силой.
По уговору Нёвиллет не должен был вытаскивать игрушку из себя. Когда они обдумывали эту сумасшедшую авантюру, они даже не обговорили возможность прикасаться к себе иначе, так как были слишком пьяны. Так что формально, думал Нёвиллет, ему не запрещалось трогать свой член. Он бы мог разрешить напряжение иным способом, но почему-то это всё равно ощущалось как мошенничество. И Нёвиллет стойко держал себя в руках, не переставая, впрочем, проклинать Ризли и самого себя за то, что согласился на это безумие.
Он старался отвлечься на скучную, бесполезную работу. Ближе к вечеру он всё чаще поглядывал на часы, чувствуя, как его сердце начинало биться быстрее, а внизу живота покалывало в ожидании. Это был непростой день.
***
Было уже немного за полночь, когда Ризли пробирался к кабинету Верховного судьи, ловко прошмыгнув мимо охранника. Его сердце колотилось в предвкушении, и от одной только мысли о предстоящей ночи его член уже начинал твердеть в плотных штанах. Весь день он думал, представлял и фантазировал. Несколько раз он так сильно возбуждался, просто глядя на пульт, что его рука невольно тянулась к паху. Он останавливал её с мыслью о том, что Нёвиллет, вероятнее всего, играл по правилам. И со стороны Ризли было бы нечестно облегчать себе ношу. В каком-то смысле, это было испытание и для него самого. Ранее утром он нашёл какой-то не очень убедительный повод, чтобы покинуть тюрьму и заявиться к Нёвиллету на работу. Соблазн привести игрушку в действие был слишком велик, и Ризли не устоял. Но сейчас он думал лишь об одном. Он хотел его. Он хотел взять всё. Он хотел взять его в его офисе. Поравнявшись со входом в кабинет судьи, Ризли вдруг остановился. Из щели между дверью и полом горел свет. Нёвиллет был там – он итак знал это, но сейчас на него как будто обрушилось осознание реальности происходящего. Дрожащими руками Ризли нащупал в кармане пульт и нажал заветную кнопку. Прикрыв глаза, он представил, как чужие мышцы рефлекторно напряглись от резкой стимуляции, а чужой раскрасневшийся анус нервно сжался вокруг торчащей из него пробки. Не сдержав шумного выдоха, Ризли резко опёрся о стену, чувствуя, как моментально натянулась ткань его собственных брюк. Немного придя в себя, он открыл глаза и, вновь нащупав пульт, прибавил мощности на игрушке. Сделав глубокий вдох, Ризли наконец занёс руку над дверью в намерении постучать, как вдруг услышал шаги с той стороны кабинета. Через несколько мгновений замок двери издал характерный щелчок. Нёвиллет открыл ему дверь, и Ризли столкнулся с ним взглядом. Нёвиллет уже дышал немного сбивчиво; на его бледных щеках розовел лёгкий румянец, на нём самом не было ни судейской мантии, ни даже жилетки – только белая, слегка расстёгнутая рубашка и узкие штаны. И как он ходил с пробкой в таких узких штанах? Ризли не помнил, как захлопнул дверь позади себя, резко ворвавшись в кабинет. В его висках стучало лишь бешеное желание, когда он припечатал Нёвиллета к стене. Почти в беспамятстве он толкнулся своей растущей твёрдостью в чужую эрекцию. Его руки нетерпеливо скользнули под белый хлопок рубашки, сжимая нежную кожу на фарфорово-белых боках, пока его язык проник в чужой рот. Он впился в Нёвиллета жадным, горячим поцелуем, и чужие пухловатые губы мгновенно раскрылись ему навстречу. Их голодные языки переплелись; их бёдра толкнулись навстречу друг другу в зверином желании. Протолкнув своё колено между чужих ног, Ризли раздвинул их в стороны. Он почувствовал, как тонкие пальцы скользнули ему под пряжку ремня. В это же мгновение он почти что прорычал в поцелуй и, оторвав свои руки от тонкой талии, в одно движение разорвал ширинку на чужих брюках. Нёвиллет первым прервал поцелуй в попытке отдышаться, но, не давая ему времени на передышку, Ризли резко оторвал его от стены. Одним бешеным рывком он спустил его штаны вместе с трусами до колен и, развернув его спиной к себе, снова прижал его к стене. Руками впившись в упругие ягодицы, Ризли оттянул их в разные стороны, и его горящий взгляд тут же упал на торчащую из влажной, покрасневшей от стимуляции дырочки пробку, всё ещё вибрирующую внутри. В пьяном исступлении Ризли коснулся нагревшегося материала пробки и вдруг протолкнул её поглубже внутрь. Нёвиллет издал непроизвольный звук, похожий на стон; его бёдра невольно дрогнули. Ризли шумно выдохнул; пламя внутри него вспыхнуло с новой силой. Бездумно он толкнулся выступом брюк в вибрирующую пробку и увидел, как стройные ноги Нёвиллета бессильно задрожали. Желание засадить ему по самые яйца прямо здесь почти затмило его разум, как вдруг Ризли услышал чужой дрожащий голос: – Дверь... Это слово будто немного отрезвило их обоих. Игнорируя каменный стояк, больно выпирающий сквозь брюки, Ризли одурманено отстранился от Нёвиллета и, потянувшись к двери, запер её на защёлку. Всё его тело горело, как будто у него была температура. Повернувшись обратно, он увидел, как Нёвиллет в полуспущенных штанах неуклюже опустился на кресло для посетителей, дрожащими руками пытаясь стянуть ботинки. Ризли сделал глубокий вдох и медленный выдох. Его сердце всё так же бешено стучалось о грудь, а на его щеках всё так же сильно пылал жар. Его желание было таким же сильным, как и минуту назад, но в его слегка прояснившейся голове вдруг проскользнула слишком отчётливая и весьма опасная мысль. Трахнуть его прямо здесь, трахнуть его быстро, спустить копившееся весь день напряжение – вот что твердил ему животный, бездумный инстинкт, но поверх него Ризли вдруг ощутил гораздо более осознанное желание. Он не мог его так быстро отпустить. Он не мог позволить этой горячей симфонии так быстро закончиться. Даже если ему придётся за это поплатиться. Он думал об этом и раньше, поэтому прихватил с собой кое-что запретное на свой страх и риск. Но Ризли и сам не ожидал, что ему хватит выдержки и смелости претворить это в жизнь. Потянувшись рукой в карман брюк, Ризли нащупал пульт и выключил игрушку. Он перехватил чужой почти благодарный взгляд. Нёвиллет наконец вздохнул с облегчением; его изящные руки, однако, всё ещё не слушались его, когда он пытался расшнуровать свой туго зашнурованный ботинок. Выбравшись из собственных ботинок и оставив их у порога, Ризли приблизился к Нёвиллету и, опустившись рядом с ним, помог ему стянуть обувь, а за ней и полуспущенные штаны с трусами. Он нежно коснулся белоснежной, уже разгоряченной кожи, и принялся аккуратно расстёгивать пуговицы чужой рубашки, сам стоя на карачках рядом с креслом, в котором устроился Нёвиллет. Нёвиллет теперь сидел почти напрямую на пробке, и хоть она больше не вибрировала внутри него, он некомфортно ёжился в кресле, параллельно помогая Ризли стягивать с себя рубашку. Наконец, Нёвиллет был полностью обнажён и освобождён от одежды. Теперь единственным чужеродным объектом на его теле оставалась торчащая из его задницы чёрного цвета игрушка. Медленно и неторопливо избавляясь от собственного верха, Ризли столкнулся с недоверчивым взглядом лиловых глаз. – Что ты задумал? – спросил Нёвиллет, неуклюже поднимаясь со стула и морщась от сместившейся внутри него пробки. Ризли лишь оглядел прекрасное тело с головы до пят, немного задержавшись на влажном от смазки, гордо стоящем члене, и молча продолжил избавляться от своей одежды. – Что ты задумал? – повторил Нёвиллет, делая шаг к нему и хмурясь в недоверии. – Я не знаю, о чём ты говоришь, – Ризли отбросил свою рубашку в кучу одежды на полу. Теперь на нём оставались только его брюки с утяжелёнными по обе стороны карманами. В одном из них находился злополучный пульт. – Я тебя знаю, – Нёвиллет сказал почти с презрением. – Это на тебя не похоже. Ты как-то... подозрительно замедлился. – Ты тоже. – Не переводи стрелки. Я – не ты. Зная тебя... Я думаю, ты бы уже трахнул меня у стены с распахнутой дверью как нетерпеливое животное. Ризли красноречиво усмехнулся. – Разве я не доказал свою выдержку однажды? – Учитывая, что ты в конце концов проиграл – нет. – Расслабься, Нёви, я просто не хочу торопить события. Мы оба ждали этого весь день. Да, я знаю, что ты тоже этого ждал. Будет как-то глупо и обидно, если всё так быстро закончится, не правда ли? Нёвиллет только хмыкнул и неопределённо пожал плечами. Ризли прошёл мимо него обратно к креслу для посетителей. – Я уже устал от этой... от этой пробки, – чужие щёки налились румянцем как у благородной девицы, впервые сказавшей запретное слово, как будто Нёвиллет не носил в себе эту пробку весь день. – Весь день она причиняла мне один сплошной... – Нёвиллет осёкся, бросив взгляд на Ризли. Не снимая штанов с выпирающим из-под плотной ткани стояком, Ризли устроился в кресле. Он широко расставил ноги и приглашающе похлопал рукой по своему колену. – Иди сюда, – прохрипел Ризли, улыбаясь в ответ на оскорблённое лицо Нёвиллета. Ризли не был уверен, что выйдет сегодня из кабинета Верховного судьи живым после того, что он вздумал сделать, но его это почти не волновало. Кончики острых ушей загорелись то ли от возмущения, то ли от стыда, и Нёвиллет, возможно, хотел что-то сказать, но сдержался и, приблизившись к Ризли, послушно уселся к нему на колени. Оседлав его, он свесил ноги по обе стороны от узкого кресла. Ризли притянул его за талию ещё ближе к себе, и теперь уже влажноватый от смазки выступ на его штанах упёрся прямо в пошло выступающую из задницы пробку. – Почему бы тебе не подвигаться? – Ризли не узнал собственный голос, он прозвучал глубже и ниже, чем обычно. – Ты ещё не снял штаны... – сказал Нёвиллет, однако его тело податливо дёрнулось в поступательном движении. Прижавшись к Ризли сильнее, он начал плавно двигаться, извиваясь как кошка с каждым подъёмом. Обтянутый тканью брюк член задевал пробку, торчащую из его покрасневшей и припухшей от целого дня стимуляций дырки, и Нёвиллет тихо, почти измождённо постанывал. Его собственная обнажённая эрекция упиралась Ризли в живот. Одной рукой придерживая упругую задницу, Ризли провёл другой рукой вдоль по спине, нежно отмечая пальцами косточки на позвоночнике. Длинные белые волосы немного защекотали его кожу. Он сместил свои руки к стройной талии. Прижимая к себе это прекрасное тело, Ризли заворожённо смотрел на бледное лицо Нёвиллета со слегка закатывающимися на каждом движении глазами. Его тушь уже успела слегка подтечь от жара раскалённой кожи. Его стрелки немного смазались, смешавшись с потом. Его покрасневшие губы были ещё немного влажными от поцелуя и оставались такими же влажными от постоянных лёгких, непроизвольных покусываний. Незаметно для Нёвиллета, Ризли потянулся одной рукой в карман и нажал на кнопку. Нёвиллет вмиг остановился, содрогнувшись от резкой стимуляции. Ризли и сам шумно выдохнул, почувствовав вибрацию пробки, отдавшуюся по его члену. – Я-я так больше не могу... Д-давай к делу... – Нёвиллет затрясся всем телом, Ризли аккуратно приобнял его, крепче прижимая к себе. – Ты можешь. Продолжай, – мягко и утешающе произнёс Ризли, и Нёвиллет нехотя возобновил свои движения. Всего через пару неуверенных, неуклюжих подъёмов он снова остановился и, в бессилии уткнувшись лбом в покрытое шрамами плечо, закрыл свои уже влажные глаза. – Нет, не могу... – измученно всхлипнул он. Ризли понял, что это был его шанс, и хоть это было немного жестоко, он решил идти до конца. В одно мгновение он вырвал из своего второго, не занятого пультом кармана пару наручников и, быстро заведя чужие руки назад, ловким, выверенным многолетним опытом движением застегнул наручники на тонких запястьях. Нёвиллет резко распахнул глаза. Шок на его лице за секунду сменился гневом. Он дёрнулся на коленях Ризли, лязгая цепью наручников. Ризли со смесью искреннего страха и животного наслаждения оглядел чужое нахмурившееся лицо. – Ты же понимаешь, что я могу просто разорвать их на себе и потом этими же руками свернуть тебе шею? – сквозь зубы прошипел Нёвиллет, и он был прав – Ризли знал это, для древнего бессмертного существа ничего не стоило просто разорвать хлипкую по сравнению с его силой цепь в мгновение ока. – Да, ты можешь это сделать, – почти спокойно ответил Ризли, хотя от собственной смелости его сердце почти перестало биться, – но ты этого не сделаешь. Нёвиллет набрал в лёгкие воздуха, чтобы что-то возразить, но Ризли опередил его: – Ты этого не сделаешь, потому что тебя это заводит, так же, как и меня, – Ризли не чувствовал собственного сердца, а его руки заледенели от страха, но он продолжил почти невозмутимо: – Потому что ты весь день носил в своей заднице вибро-пробку и потому что ты хочешь, чтобы тебя разложили и поимели как шлюху в твоём собственном офисе. Каким-то чудом Ризли удалось произнести это довольно спокойно и уверенно, но его сердце замерло, и на мгновение ему стало по-настоящему страшно за свою жизнь. На его коленях сидело существо, в тысячи раз превышающее его по силе. И если в этот раз он переборщил – это мог быть его последний раз. Между ними повисла тишина, прерываемая только тихой, еле слышной вибрацией внутри Нёвиллета. Казалось, Нёвиллет больше не обращал на неё внимания. Ризли опасливо вгляделся в его лицо. Выражение чужого лица сначала показалось ему нечитаемым. Как будто Нёвиллет ещё не в полной мере осознал, что сказал Ризли. Как будто внутри него проходила тщательно скрываемая борьба, и он решал судьбу Ризли прямо сейчас. Но вдруг в прекрасных глазах наконец мелькнули эмоции – одна за другой: изумление, возмущение, оскорбление, гнев и похоть. Последняя эмоция, проскользнувшая лишь на доли секунд, вывела Ризли из иступлённого транса, и вновь осмелев, он решил идти до конца. Прежде чем Нёвиллет успел сформировать свои мысли в слова, Ризли вдруг поднял его со своих колен и опустил его на пол между своих ног. – Я не думаю, что мы можем приступить к делу. Мой член ещё недостаточно готов, – его голос был хриплым, низким, раньше он казался Ризли не своим, но, возможно, он просто недостаточно хорошо знал себя. Коснувшись рукой белой макушки, он потянул чужую голову к своей ширинке. – Он не выглядит неготовым, – тихо и хрипло ответил Нёвиллет, не поднимая на Ризли взгляда. Сердце Ризли пропустило пару ударов, когда он осознал, что Нёвиллет не собирался убивать его, по крайней мере не сейчас. Невиданная даже ему самому нахальная смелость пробудилась в нём с новой силой. – Боюсь, что он всё ещё не готов, – Ризли нащупал в кармане пульт и прибавил мощности на игрушке. Нёвиллет содрогнулся с непроизвольным стоном. – Я н-не могу... О-одновременно... Это отвлекает... – Ты можешь, – Ризли погладил его по голове. – Или тебе придётся искать кого-то другого, кто трахнет твою дырку, – он нежно заправил несколько выбившихся прядей ему за ушко. – Что... что если... я просто откушу его? – Кто тогда поимеет тебя, Нёви? Нёвиллет молча и неуклюже, всё ещё избегая зрительного контакта с Ризли, подполз к нему ближе и почти что уткнулся носом в его пах. Его руки были беспомощно скованы за спиной. Ризли ожидал, что Нёвиллет наконец поднимет на него вопрошающий взгляд, но тот лишь молча вцепился зубами в ширинку, высвобождая пуговицу, после чего всё так же, зубами, спустил молнию на ширинке вниз. Ризли ощутил, как горячая, первобытная страсть скрутилась в узел внизу его живота, и на мгновение его вновь захватило желание просто вставить ему уже наконец и покончить с этим, но он сдержался. Он слишком далеко зашёл, чтобы отступать. Зубами приспустив резинку уже влажных трусов, Нёвиллет высвободил окаменевший от возбуждения член. Он вдруг беспомощно поморщился, когда вибрирующая в нём игрушка вновь немного сместилась, после чего наконец открыл рот и высунул язык. От этого зрелища Ризли показалось, что его яйца сделались тяжелее стали. Волна невыносимой похоти прошлась по всему его телу и ударила в пах. Его член невольно дрогнул. Усилием воли Ризли сдержал порыв засадить Нёвиллету глубоко в глотку, позволяя ему самостоятельно обхватить член ртом. Сосать вот так, с закованными руками и постоянными вибрациями внутри, оказалось не так просто. Нёвиллет неуклюже насаживался ртом на сочащийся смазкой член. Его стройное тело немного подрагивало. Периодически он всхлипывал и мычал прямо с членом во рту, когда игрушка внутри него вновь доставляла ему то ли дискомфорт, то ли наслаждение, а может, и то, и другое вместе. Всё тело Ризли было в огне. Одна только развернувшаяся перед ним картина могла заставить его кончить. Прекрасный, бледный, невиданной красоты блондин с фарфорово-белой кожей и раскрасневшимся лицом стоял перед ним на коленях, беспомощно мыча в его член, пока его руки были скованы наручниками за его спиной, а из его измученной задницы торчала вибрирующая пробка. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, – Ризли аккуратно приподнял чужую голову вверх, не вынимая свой член из прекрасного рта. Нёвиллет наконец взглянул на него. В его лиловых глазах трудно было разглядеть конкретную эмоцию из-за накативших на них слёз. Ризли вытащил член из чужого рта и немного похлопал им по алеющим губам, с наслаждением размазывая по ним свою смазку. – Я больше не могу... – еле слышно прошептал Нёвиллет. – Ты себя недооцениваешь. Расслабь горло. Нёвиллет успел только беспомощно хмыкнуть, прежде чем Ризли грубо толкнулся членом в его глотку. Ризли тут же шумно выдохнул; удовольствие пронеслось тысячами искр по всему его телу. Он сделал ещё один грубый и глубокий толчок. Нёвиллет поперхнулся и закашлялся, слёзы размыли его макияж. Ризли вытащил член, и Нёвиллет прохрипел почти отчаянно: – Если ты не трахнешь меня, я скормлю тебя акулам. Это специальные, дрессированные акулы, смерть будет не быстрой... Нёвиллет облегчённо выдохнул, когда Ризли наконец отключил вибрирующую игрушку и помог ему подняться с пола. Он усадил его обратно к себе на колени, на этот раз спиной к себе, и поднёс руку к измученному входу. Нёвиллет обессиленно повалился на него спиной и вздохнул с небывалым облегчением, когда Ризли наконец вырвал ненавистную игрушку из его задницы. Ризли задумался о том, что Нёвиллет добавил смазку только с утра, когда поместил в себя игрушку, и вряд ли сейчас её там было достаточно, тем более, что прошёл весь день. Придерживая Нёвиллета за талию одной рукой, другой рукой он потянулся к ящику стеллажа позади них. Он достал оттуда небольшой флакон – однажды они уже трахались у Нёвиллета в офисе, так что Ризли помнил прошлое место расположения смазки. Она и в этот раз оказалась там. Выдавив немного смазки на член, он отбросил флакон обратно в ящик и, немного приподняв Нёвиллета на своих коленях, направил своё желание внутрь. Он насадил Нёвиллета на свой член довольно медленно, позволяя раскрасневшейся дырке аккуратно растянуться навстречу толстой головке. Ризли тут же ощутил приятно сжавший его обхват слегка растянутого, но всё ещё довольно тугого входа. Нёвиллет издал удовлетворённый стон, когда дискомфорт от игрушки сменился настоящей наполненностью от толстого члена. Этот стон не был похож на вымученное мычание; он был громким и открытым. Нёвиллет блаженно закатил глаза. Даже если ему было больно – а ему должно было быть немного больно, ведь член был толще пробки, – эта боль, должно быть, показалась ему освобождающей, а долгожданная наполненность внутри – сладостной. Ризли знал, что звукоизоляция в офисе Верховного судьи была идеальной, так что даже если кто-нибудь оказался бы ночью неподалёку от кабинета, он бы всё равно ничего не услышал. Ризли нестерпимо захотелось вырвать ещё пару громких и удовлетворённых стонов с чужих прекрасных губ; ему даже стало немного стыдно за то, что он так замучил Нёвиллета. Устроившись поудобнее, он начал размеренные толчки внутрь. Нёвиллет не открывал глаз; его длинные ресницы подрагивали, а поалевшие губы были немного приоткрыты. Не удержавшись, Ризли поднёс несколько пальцев к чужому рту, касаясь ещё влажных от смазки губ, и Нёвиллет, охотно взяв его пальцы себе в рот, принялся сладко посасывать их. Цепь наручников за его спиной звенела при каждом толчке. Он немного подмахивал бёдрами и двигался в пояснице, насаживаясь на толкающийся в него член в ответ. Внутри Нёвиллета было горячо и влажно; скользкие стенки сжимались вокруг тяжёлой длины, лаская каждую набухшую венку. Ризли практически сразу попал по простате, и Нёвиллет постанывал теперь сладко и довольно. Сколько бы Ризли не трахал его, он не мог привыкнуть к его манящей глубине, его плотным и шелковистым стенкам, его тугому колечку мышц, сладостно сжимающему его каменный член. Каждый раз это ощущалось как в первый и каждый раз это было прекрасно. Раскрывать его заново, растягивать, проникать глубоко внутрь... Это было прекрасно. – Ты так хорош на моём члене. Ты так хорошо принимаешь меня, – прошептал Ризли. Нёвиллет откинул голову назад, когда новая волна блаженства настигла его, стоило толстому члену надавить на его простату. Ризли медленно выдохнул и вдруг остановил толчки. Он аккуратно снял Нёвиллета с себя и опустил его на пол. После чего он наконец стянул с себя пропотевшие штаны с трусами и, отбросив их в сторону, опустился рядом с Нёвиллетом. Нёвиллет мгновенно прогнулся в спине и выпятил свою задницу вверх. Ризли медленно приблизился к нему. Краем сознания он понимал, что в каком-то смысле мучил их обоих, но он не мог остановиться. Он был будто околдован пьяным дурманом. Даже звенящие невыносимой тяжестью яйца и собственный изнывающий член не могли помешать ему. На секунду Ризли прижался пахом к оттопыренной заднице, и Нёвиллет нетерпеливо вильнул бёдрами. Ризли сделал несколько рваных, практически издевательских толчков членом между упругих ягодиц. Игнорируя чужие жар и дрожь и контролируя свои собственные, Ризли немного отстранился и поднёс руки к белоснежной коже. Он развёл молочно-белые ягодицы в стороны, касаясь большим пальцем нервно сжимающейся, распухшей и влажной дырочки, ярко-красной от всех предыдущих стимуляций, очерчивая её растянутые, припухшие края. Не удержавшись, он протолкнул сразу два пальца внутрь и вырвал у Нёвиллета недовольный стон. Как в бреду Ризли развёл пальцы в стороны, широко раскрывая чужой анус, завороженно наблюдая за тем, как розовые, блестящие от смазки мышцы послушно растянулись под давлением его пальцев. Нёвиллет уже больше не хмыкал и не угрожал, смирившись со своей судьбой и лишь тяжело дыша. Он нередко обвинял Ризли в нетерпеливости и даже животном поведении, однако и сам становился весьма нетерпелив, когда дело доходило до секса. С другой стороны, в этот раз дело было не только в простом нетерпении – он всё-таки проносил в себе эту чёртову игрушку весь день. Нёвиллет справился с этим испытанием. Продолжая держать дырочку раскрытой двумя разведёнными пальцами, Ризли поднёс свой член ко входу и похлопал по нему головкой с пошлым звуком. Он услышал, как Нёвиллет шумно выдохнул. Всё это было так горячо, так грязно и так потрясающе. Нёвиллет был для Ризли богом, и он брал его как шлюху. Ризли с трудом пропихнул головку члена внутрь между своих пальцев, и Нёвиллет вскрикнул, когда растяжение стало сильнее. Ризли быстро выдернул пальцы, и анус схлопнулся вокруг его головки. – Двигайся, – прошептал Нёвиллет в полувсхлипе, нетерпеливо дёрнув скованными руками. Ризли сделал глубокий вдох и, железной хваткой вцепившись в молочные ягодицы, со всей силы толкнулся внутрь, вырывая с чужих губ громкий, бесстыжий стон. Нёвиллет практически заскулил, когда Ризли начал двигаться в нём быстро и резко, с каждым толчком усиливая напор. Его яйца ударили о нежную кожу с неприличным шлепком, когда Ризли наконец одним рывком загнал весь свой член по самые яйца внутрь. Стоны Нёвиллета теперь перебивались его всхлипами, а всхлипы превращались в отчаянный скулёж, когда он ещё шире раздвигал ноги и подмахивал задницей навстречу желанному члену. Ризли наконец дал себе волю. Он трахал его самозабвенно и размашисто, вбиваясь грубыми толчками в его распухший вход. Теплота и теснота, мягкость и тугость, приятное, пьянящее, потрясающее сжатие на его члене отдавалось электричеством по всему его телу, пока в его паху горели звёзды. Сквозь звонкие шлепки кожи о кожу, лязг металла от цепи наручников, бешенный стук собственного сердца, и громкие, заливистые стоны самого Нёвиллета, Ризли практически не слышал собственных стонов, непроизвольно вырывающихся у него с губ вперемешку с почти что звериным рыком. Долгожданная, вымученная разрядка приближалась к нему с каждым толчком. Ему оставалось совсем немного. Осознав это, Ризли резко остановился, и Нёвиллет чуть не завыл от возмущения. Но сегодня они играли по правилам Ризли, и так или иначе, Нёвиллет это позволял. Ризли вышел из Нёвиллета и, сначала сам поднявшись на немного дрожащие ноги, поднял бледное, дрожащее тело себе на руки. Он взглянул в прекрасное лицо. Теперь уже вся косметика Верховного судьи потекла, и на его лице красовались размазанные, чёрные и синие подтеки от туши и подводки. Несколько прядей волос налипли на его кожу; с его лба стекали капельки пота, а по щекам струились слёзы. Его губы были искусаны в кровь – Ризли никогда не видел такого раньше. Нёвиллет всегда прикусывал губы во время секса, но теперь его губы были натурально истерзаны. Отчаянная похоть застилала его лиловые глаза; его необычные зрачки были расширены и смотрели, казалось, прямо Ризли в душу. – Я ненавижу тебя, – прошептал Нёвиллет. Ризли положил его на стол – благо Нёвиллет всегда содержал свой рабочий стол в порядке, на нём не было ни единого документа, практически ничего, кроме стойки для пера. Руки Нёвиллета, скованные наручниками за спиной, теперь неудобно упёрлись ему в копчик. Ризли потянулся подвинуть его поближе к краю стола, как вдруг услышал громкий лязг металла. В одно мгновение Нёвиллет резко разорвал цепь наручников на себе и, схватив освобождёнными руками свои широко расставленные ноги под коленями, задрал их максимально вверх. – Закончи это, – Нёвиллет произнёс это как нечто среднее между приказом и мольбой. Немного опешивший, Ризли мотнул головой, приводя себя в чувство. Он приблизился к Нёвиллету, и на мгновение их члены соприкоснулись. Не удержавшись, он обхватил их члены одной рукой и совершил всего несколько небольших движений, сжимая их вместе. После чего Ризли отстранился и, вцепившись в молочные бёдра, вновь толкнулся внутрь, вгоняя свой член до основания. – Риз-ли, – услышал он своё имя, расколотое надвое задыхающимся голосом его возлюбленного. Он двигался почти в бреду, не видя ничего из-за туманной дымки перед глазами. Ему казалось, что их тела соединились. Они плавились вместе. С каждым размашистым, рваным, грубым и глубоким толчком, с каждым стоном, и всхлипом, и судорожным вдохом, с каждым шлепком кожи о кожу, с каждым движением он уже не понимал, где заканчивалось его тело и начиналось чужое. Вместе они горели в безмерной, безудержной, неутолимой страсти, и вся их усталость перекрывалась чистым, отчаянным блаженством. Их измученным телам требовалось немного. Ризли услышал громкий, лихорадочный стон, вырвавшийся из чужого горла, прежде чем всё его тело задрожало в унисон с телом под ним. Они кончили практически одновременно; горячая сперма заполнила Нёвиллета до краёв, в то время как его собственная сперма забрызгала их животы и грудь. Ризли вышел из Нёвиллета, наблюдая, как его семя вырвалось из распухшего ануса. В пьяном экстазе он несколько раз снова толкнулся в измученную дырку, проталкивая собственную сперму поглубже внутрь. Наконец отстранившись от бледного тела, Ризли попытался перевести дыхание. Он бросил взгляд на подрагивающего Нёвиллета и, протянув ему руки, помог ему спуститься со стола. Несколько секунд Нёвиллет тяжело дышал, держась за его руки. После чего он поднял на Ризли нахмуренный взгляд, и вдруг вцепился всё ещё закованной в наручник рукой в его горло. Острые ногти быстро проникли под тонкую кожу, оставляя на ней кровавые следы. Его хватка оказалась действительно сильной, так что Ризли почти потерял способность нормально дышать. – То, что ты сделал сегодня. То, что ты делал сегодня. Ты перешёл все границы дозволенного, – злобно прошипел Нёвиллет. Ризли схватился рукой за его бледное запястье. – Нет... Не... Не перешёл... – с трудом прохрипел задыхающийся Ризли. Нёвиллет немного ослабил хватку, позволяя Ризли сделать судорожный вдох и продолжить: – Я не переходил границы дозволенного... Всё, что сегодня произошло, ты позволил. Если б ты хотел, ты бы меня уже убил. Нёвиллет медленно отпустил его шею, отстраняясь. Ризли немного закашлялся, получив доступ к воздуху, после чего сделал шаг навстречу Нёвиллету. – Ты не будешь сворачивать мне шею? – Не сегодня, – Нёвиллет рассеянно отвернулся от него, но Ризли перехватил его бледное плечо и повернул его обратно к себе. Он медленно приблизился к нему и позволил их лбам соприкоснуться, после чего легко, почти невесомо коснулся его губ. Отстранившись, Ризли смиренно опустил голову и по-щенячьи уткнулся лбом в чужое плечо. «Я так сильно тебя люблю» – прошептал он лишь в своих мыслях; несмотря на сегодняшнюю смелость, он оставался таким же трусом; вслух он произнёс лишь: – Ты правда меня ненавидишь? Через несколько секунд пугающей тишины Ризли почувствовал, как тонкие пальцы зарылись в его растрёпанные волосы. Он сильнее зарылся носом в чужую шею, вдыхая любимый запах. – Нет, – ответил Нёвиллет.
