Проклятие ангела

      — Ну и зачем я вам, кто-нибудь мне сегодня объяснит? Может, лучше отпустите меня? — Пак сидел у борта на корабле Юнги и судорожно вздыхал, пытаясь ртом поймать как можно больше воздуха, ведь он снова пытался безуспешно брыкаться и попытаться сбежать, когда увидел шлюпки, на которые его затащить пытались. Из-за этого, кстати говоря, омегу пришлось связать.       — Джу, дай сигнал остальным, пускай возвращаются. Валить отсюда пора, — игнорируя слова младшего, сказал капитан, посмотрев на свои наручные почти неработающие часы и отсчитывая для себя время.       Пак от изумления приоткрыл свой рот, а потом возмущенно выдал:       — Слышь, главарь. Отпусти меня, скотина. Или объясни, зачем я тебе нужен.       — Какой он прыткий, — из трюма вышел большой мужчина. В прямом смысле большой, словно шкаф, с огромными бицепсами и широкими ляжками. Этот альфа сначала внимательно осмотрел сидящего на полу Пака, вгоняя того в страх и неловкость от его устрашающего вида, а потом подошел к другому омеге и встал позади него, обнимая со спины. Даже так его голову было видно полностью и от его взгляда спрятаться пленнику никак не удалось.       Раздались три длинных удара в колокол, после судно погрузилось в тишину. Многие устремили свой взгляд вдаль, выискивая и ожидая остальных из команды, вот только Чимин не собирался сидеть тихо.       — Эй, мачо, с кем я разговариваю вообще?       — Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — вновь усмехнулся капитан, поворачиваясь лицом к омеге, усаживаясь перед ним на корточки и максимально приблизившись к его лицу.       — Скажешь тоже. Отпусти, — угрожающим взглядом Чимин посмотрел на него, тоже не отставая, беря пример с Юнги и тоже свое приближаясь к его лицу. Их губы очередной раз вот-вот столкнуться, только вот омега этого не допустит, даже если Мин попытается.       — Встань, — совершенно просто сказал капитан, а Пак, без особых раздумий сделал то, что ему сказали, еле-еле встав на ноги, ведь руками своими воспользоваться он не мог: они были связаны со спины. — Джон, освободи его.       Юнги был уверен полностью своих действиях. Они от берега достаточно далеко. Конечно, здесь есть мелководье, но они стоят на фарватере, от того уверенность альфы действительно зашкаливала. Омега никуда от него не денется и никуда не сбежит, просто потому что некуда.       Штурман немного посмеялся, смотря на серьезного и с усмешкой смотрящего на него Чимина, в котором кипела уверенность в том, что его действительно оставят в покое, подошел к нему и срезал веревки. Те с глухим стуком упали на деревянный пол.       Пак стал растирать свои запястье с ожиданием смотря на капитана, который вслед за ним еще вставал с корточек.       — Значит, хочешь, чтобы я тебя отпустил? — еще раз спросил Юнги, улыбаясь.       Пак уверенно кивнул, а капитан стал громко смеяться с этого.       — Ну что ж, попутного ветра! — крикнул альфа, дотрагиваясь грубо своей ладонью до плеча омеги и сталкивая его за борт.       Чимин неожиданно пискнул громко и с громким всплеском упал в воду, сразу же начиная идти ко дну. В парне начала развиваться паника, от того, что тот не умел плавать. Чем быстрее и сильнее Пак дергался, махал руками и ногами, тщетно пытаясь всплыть, тем быстрее он шел ко дну, особо не замечая этого, ведь глаза его были закрыты.       Юнги закрыл свои глаза, вновь всем нутром своим чувствуя сердцебиение Чимина и сильный толчок, который был вызван тем, что его медальон с тредеокронским золотом коснулся моря.       Джин, стоявший до этого в объятиях альфы, подбежал к борту и схватился за него, смотря вниз. Посмотрев пару секунд на вспененные от плеска воду и не увидев, что Чимин всплыл, Сокджин повернулся к неприкосновенному Юнги, которого уже вообще ничего не волновало и возмущенно выдал:       — Капитан, он, кажется, совсем не умеет плавать.       — Он сам хотел свободы. Пусть плывет к себе домой, если живым останется, — возразил Юнги и улыбнулся, вздыхая и тоже кидая быстрый взгляд вниз, на воду.       — Юнги, — предупреждающе рыкнул омега, вставая прямо перед капитаном и бесстрашно смотря тому в глаза, — надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь.       — За кого ты меня принимаешь, Ким? Конечно, знаю. Тем более, он же бессмертный, все равно не умрет, даже если постарается, — улыбаясь пробормотал Мин и в следующую секунду без особых усилий и без задумчивости тоже оказался за бортом, ныряя в морскую воду и глазами сразу же начиная отыскивать своего горе-пленника.       Глубина в месте их остановки была не столь огромна, от чего паренька Юнги смог отыскать довольно быстро, несмотря на то, что тот уже лежал на дне, почти неживой. Мин крепко взяв за его вытянутую руку, потянул на себя и обхватил уже двумя руками все его тело, ногами начиная активно работать, чтобы всплыть.       Как только они вдвоем всплыли и Юнги стал уверенно держаться на одном месте, при этом не идя вниз, капитан, одной рукой крепко удерживая бессознательного Чимина за талию, второй тем временем стал бить того по щекам, думая, что тот притворяется, но поняв, что нет, он этой же рукой совершенно спокойно надавил на грудь парня изо всех сил, а потом своими губами прижался к его, языком раздвигая губы, открывая рот младшего и начиная давать ему свой воздух.       Пак тут же раскрыл свои глаза, оттолкнул от своего лица наглого ухмыляющегося пирата и стал откашливаться, выплевывая всю воду, которая резко с носа ко рту закатила.       — Слушай, детка, — грозно начал Юнги, снимая с губ усмешку добродетеля, но потом решил ничего колкого не говорить, — будь аккуратнее в своих желаниях, — с издевкой сказал Мин и еще раз, дабы поиздеваться, наклонился поближе к лицу своего пленника, чтобы поцеловать, признаться, симпатичного омегу, но тот оказался неподступным и зарядил пощечину альфе.       — Грязный пират, — шикнул Пак, но отплыть не мог, крепко держась за капитана, чтобы снова не улечь на дно.       — Был бы я грязным, я бы тебя трахнул, но вот видишь не задача какая, у меня жизненный принцип: не трогать безоружного и того, кто намного слабее тебя. Вира помалу! — переключив свое внимание на корабль, крикнул Юнги, крепко хватаясь за канат, который был уже выброшен за борт для того, чтобы пират и омега поднялись спокойно.       Стоило Мину крикнуть, как его сразу же начали потихоньку поднимать наверх. Капитан изо всех сил прижимал к себе охреневшего от жизни Чимина за талию, пока тот переваривал только что сказанные слова и крепко сжимал плечи альфы, немного носом водя и улавливая его запах, от которого глаза расширялись только сильнее.       — Морской бриз? Натуральный? — перевел тему Пак, стараясь забыть о прошлых словах Юнги.       — Натуральнее некуда. А что, понравился? — усмехнулся Юнги, еще крепче ухватывая Чимина и перекидывая его на палубу пиратского судна.       — Мне нравится запах моря, — болезненно простонав от сильного удара об пол, поспешил возразить Пак.       — Поднять якорь! Чжухон, держим курс на Асненский остров, уже оттуда поедем в Тредеокронские острова, встань за штурвал! — ловко перепрыгнув через борт и выпрямившись, немного разминая свою спину, стал раздавать приказания Юнги, а потом вновь обратил внимание на своего пленника. — Конечно, тебе нравится море. Твой отец ведь был пиратом. Только вот умение плавать от него тебе явно не передалось.       — Кто? — крикнул Чимин, вставая с пола.       Мозг омеги стал закипать от количества неперевариваемой информации лишь за сегодняшний день. Вопросов было слишком много и они все требовали незамедлительного ответа. И эти ответы, желательно правдивые, хотелось бы услышать от этого пирата, который повернулся к нему спиной и стал с присвистом направляться в свою каюту, как ни в чем не бывало.       — Мой отец не пират! Папа — граф Ли Чонмин. Самый уважаемый человек порта-Коррон, умен, словно Эйнштейн, а на органе играет круче Иоганна Баха!       Юнги обреченно выдохнул, понимая, что омега не верит в его слова и в принципе понять его можно. Мало кто из успешных семей хотел бы связать свою жизнь с пиратами и нескончаемыми морями.       Повернувшись обратно в сторону Чимина, альфа подошел к нему и, расстегнув три верхние пуговицы на его грязной и насквозь мокрой до нитки рубашке, достал тот же кулон, что висел у него на шее и показал хозяину.       — А это тогда у тебя откуда? — победно спросил Юнги.       Пак замолк, вглядываясь в свою золотую подвеску на руках пирата. Не хотелось вспоминать то, что у него было перед глазами сегодня так, словно это произошло вчера, а на деле это было долгих 15 лет назад, но Чимину есть, что сказать, потому что его отец — не пират.       — Мой родной отец не пират. Да, он подарил мне этот кулон перед тем, как корабль затонул. Но он был капитаном. Он плавал на китобойных суднах, у него был китобойный промысел, он за год приносил три тысячи бочек, наполненных китовым жиром и его за это посыпали золотом. Не говори того, чего ты не знаешь! — кричал Пак, начиная рукавом мокрой рубашки утирать вытекающие слезы.       — Это он тебе так сказал? Наивный. Это золото, которым его «посыпали за три тысячи бочек китового жира», на самом деле он крал, как и все пираты. Так вот знай. Вот это кулон из тредеокронского золота, — Юнги тряс медальоном перед глазами растрогавшегося Пака, рассказывая все, — и оно есть только у пиратов. И знаешь, какого его предназначение? Защищать хозяина от проклятий и дарование бессмертия. Вот, почему ты не умер в тот день, когда твой отец — капитан «Немого командора», помер вместе со своим кораблем и командой только из-за того, что хотел застрелить одним выстрелом двух зайцев: и тебя спасти, и себя эгоистично от тредеокрона уберечь, будучи уже бессмертным. Как видишь, ты сейчас передо мной стоишь живой здоровый, а твой славный папаша, предавший и обманувший меня тогда, отбывает заслуженное наказание в небытие. Вечное.       За время своего рассказа Юнги успел засунуть обратно золотой кулон и схватить ошеломленного Пака за руку, грубо притянув к себе и впившись решительным взглядом в его лицо.       Пару секунд посмотрев еще на плачущего омегу, Мин отпустил парня и ушел быстрым шагом в свою каюту, громко захлопнув перед этим дверь. А Чимин, будто прирос к полу, не веря в услышанное. Отказываясь в такое верить.       Сокджин жалостливо посмотрел на омегу и подошел к нему сзади, ставя свою ладонь на его плечо, пытаясь подбодрить.       — Пойдем, я провожу тебя в твою каюту, — сказал Ким и, не дожидаясь разрешения, повел младшего в сторону лестницы, ведущую на среднюю часть судна, где и спала вся команда расположившись на матрацах и гамаках, находящиеся между пушками. Единственную маленькую каюту, которая была тут, Юнги оставил еще давно на этого парня.       Всю недолгую дорогу Чимин молчал, пытаясь переварить полученную информацию, а потом, когда его довели до его комнаты и усадили на жесткий диван, Сокджин присел рядом с ним, положил свои ладони поверх его сложенных и стал смотреть в глаза, видя в них боль, частичку разочарования, неверия.       — Он сказал правду? — тихонько спросил Пак, прикусывая свою нижнюю губу, которая была итак искусана от нервов. Живого места на них вообще не осталось.       Сокджин опустил свою голову, сильнее руки Чимина в своих сжимая.       — Да. Он сказал правду. Мы всей командой лично наблюдали за тем, как «Немой командор» идет ко дну, горя в адском пламене пожара из-за взрыва.       — И вы ничего не сделали? — слезно спросил младший, переводя жалобный взгляд на Джина и требуя немедленно всех ответов.       — Для нас всех он был и остается предателем. Чимин, как бы то ни было, из-за него сейчас страдаем все мы. Накосячил он, а наказание перешло на нас всех. Морской дьявол забрал душу твоего отца, а на всех пиратов навалилось страшное заклятие, которое можешь снять с нас только ты, потому что…       — Потому что я его сын, — поджал губы Пак, договаривая предложение, начатое Сокджином и тем самым перебивая его и сбивая с мыслей, но делая правильные выводы.       — Да, и вы с Юнги единственные, у кого цепь с тредеокронским золотом добыта путем, полностью подчиняющийся пиратскому кодексу. Твоему отцу передал морской дьявол, точно также, как и нашему капитану, а отец твой передал его тебе, перед этим прочитав заклинание, чтобы подтвердить нового владельца.       — Так вот, почему все те чертовы разбойники на меня накинулись посреди покойной ночи, — догадался Чимин, немного уже улыбаясь, но в этой улыбке не было ни единой ноты радости, лишь грусть и бесконечная тоска. — Это просто безумие! Но как я выжил?       — Тебя защитил твой кулон, сделав тебя бессмертным. Ты будешь расти до 25 лет, и затем твое развитие остановится и ты навсегда останешься таким, точно также, как и капитан, — сказал Сокджин, уже намереваясь закончить, встать и уйти, но перед уходом он решил еще выдать. — Чимин, мне ты можешь доверять. Я такой же омега, как и ты. Поэтому, думаю, этого достаточно.       Ким встал перед Чимином и, отдернув черный платок от своей шеи, продемонстрировал красную огромную метку альфы, показывающую принадлежность.       Пак уже который раз за сегодня впадает в ступор. Омега-пират? Это что-то новенькое. Что же еще ему нужно будет узнать, будучи здесь?       — Ты омега? Но почему? Я всегда думал, что таким, как мы, вообще не место на пиратском судне.       — Я тоже так думал. Но все переменилось. Я был сыном герцога из Скандинавии. Был. Несмотря ни на что меня отец велел казнить за связь с пиратом. Ведь таким, как я, нельзя водиться с альфами, я должен беречь себя для будущего мужа. Нечистого и неверного, тронутого другим меня просто не возьмут. А когда отец узнал, что я альфу ублажаю, так еще и пирата, он так озверел, что не видел никого вокруг, кроме своей злобы и мысли о том, что репутация нашей честивой семьи разрушена навсегда. Сильвер умолял тогда Юнги помочь ему вытащить меня. И они в последний момент успели. Мою голову насадили на гильотину и уже готовились спустить рычаг. Но они не успели. Я сбежал вместе с пиратами и с тех пор всегда плаваю с ними. А Юнги, как капитан этого судна, обручил нас с ним, — улыбнулся Джин, погружаясь в свои воспоминания и снова садясь рядом с внимательно слушавшим Чимином.       — И тебя остальные альфы не трогали? Я в книгах, из отцовского архива брал читать книги про пиратов, читал, что пираты очень жестоки, убивают без раздумий всех подряд, а омег без единой жалости подкладывают под себя.       — Юнги любит вести себя, как жестокий, но еще более он любит чувствовать себя добродетелем. За всю его жизнь у него была лишь одна омега, которую он любил. Именно после расставания с ней, на наш корабль распространились много новых законов типа «безоружного не бить». Так что не волнуйся, если кто-то здесь хоть пальцем тебя или меня тронет — головы им не сносить.       — А почему…? — Чимин хотел что-то спросить, но его грубо перебили:       — Если капитан захочет, то сам тебе расскажет. Я и так уже рассказал слишком многое, — Сокджин на сей раз окончательно встал с дивана и пошел в сторону выхода из каюты, открыл дверь, но перед уходом сказал. — И кстати, добро пожаловать на «Проклятие ангела», Пак-младший.