Проклятие ангела

      В центре творится полный хаос. Насилие, грабежи, драки и избиения были сплошь и рядом. Пираты не жалели и не щадили никого, совершенно. Задавали всего один вопрос: «где сын Пака?» — и, если ответа не получали, им безжалостно горло шпагой перерезали. Более отважные альфы, в основном офицеры, смело вступали в бой с пиратами, чтобы защитить свой родной край, своих детей и своих омег. Пираты — люди, разбойники, 24 на 7 находящиеся в плаваниях, ступавшие на сушу раз в год, если не реже, от того альфья сущность выбивается из них, овладевает нутром, разумом. Но не нам их судить, и не нам оправдывать.       12 новых участников вступило в земли бойни, принимая вызов, не боясь никого, ибо единственные, кого здесь нужно боятся это исключительно только их.       — Делимся на группы по три-четыре человека. Сокджин идет со мной. Если кто-то быстрее его найдет — без замедления на корабль, ударите в колокол три раза и мы все соберемся там. Пака защищать. Если узнаю, что хоть волос с головы его упал — пальцы оторву вместе с руками, — на ходу раздавал приказания Юнги, входя в город все глубже и ничуть не удивляясь увиденному. И не такое видел, привык уже. На острове пиратов творятся вещи похуже, чем здесь.       На судне осталось пара человек, на шлюпках вместе с капитаном в порт приплыли 12, и все они тут же начали делиться и стали разбредаться по сторонам. С Юнги в группе был, как и было приказано, Сокджин — тот самый единственный омега, — штурман Джон и Джунхо. Остальные команды разбрелись по другим сторонам. Одна во главе с боцманом Триском, а другая со старпомом Чжухоном.       Три разные группы, три разные стороны, не считая стороны позади них.       — Где сын Пака? — неожиданно раздался грозный голос позади, а потом на плечо Юнги легла чья-то грубая ладонь, сжимая кожу на ней до побеления. Мин не стал с ним церемонится: ловким и быстрым движением руки достал из ножны свою острую шпагу и с крутого разворота перерезал глотку несчастному так, что он ничего не успел понять, потому что был в уверенности о том, что застал своего соперника врасплох. Как бы не так. Тот упал безвольной куклой и больше уже не вставал, лишь сиплые вздохи с присвистом вырывались с его перерезанной шеи.       — Все намного хуже, чем мы предполагали, — омега присел на корточки рядом с уже убитым и стал всматриваться в его лицо, а затем перевел взгляд на сосредоточенного и немного раздраженного Юнги, шпага и рубашка которого уже была измазана красной густой жидкостью.       — Надо спешить, он все еще может быть где-то здесь. Этот порт не такой большой, бесследно тут ничего не исчезает. Джин, — Мин перевел взгляд на смотрящего на него помощника и глазами сказал, что нужно сделать. Тот встал и подошел к капитану вплотную, из-под рубашки его доставая подвешенное золото и сжимая в ладони изо всех сил. Слишком острые края золотого треугольника стали больно прорезать кожу и впиваться в образованные раны, но Сокджин был сосредоточен на своем деле, — здесь должно сработать, если его еще не увезли.       Омега кивнул, закрывая свои глаза и чувствуя, как кровь стекает по его ладони и капает на сырую уплотненную землю. Стараясь не думать о своей боли, Джин сосредотачивался на своих видениях и, резко открыв глаза через пару секунд, отпрянул от капитана и стал слышать четкий запах.       — Старший соврал, — выдал настороженно Ким, ожидая реакции от Мина. Тот решительно ничего не понял, но продолжал слушать, надеясь, что ему все-таки дадут хоть какое-то объяснение. — Он воспользовался тем, что у детей до 16 лет…наружу не вырывается сущность: нет ни запаха, ни определенного пола, ни природных физических потребностей, связанных как раз таки с полом.       — Омега? — прервал разговор Джунхо, удивленно уставившись на Сокджина, а потом переводя свой взгляд на Юнги, в глазах которого что-то зарождалось и это было искреннее удивление. Они все эти 15 лет думали, что сын Пака — альфа, ведь старший убедил их всех в этом.       — Черт, — ругнулся Мин, отворачиваясь от подчиненных и сжимая свои зубы от злости. — Вперед. Джин, веди.       Напрягая свое обоняние, омега прошел немного вперед, сначала не будучи уверенным в своих догадках, но потом уже быстро-быстро стал шагать в противоположную от корабельных стоянок сторону, все вглубь города, но и там не было того, кого они искали. А Джин все идет, не останавливается, глаза у него решительные, походка уверенная и грациозная, гусиное перо на его треуголке полностью склонилось назад от скорости его хода и от ветра, ударяемого неприятно в лицо.       Навстречу попадалось много пиратов и все они, один за другим, умирали от шпаг людей капитана Мина и от него самого. Юнги повезло отхватить такую команду, всех лучших и крепких с острова пиратов он успел забрать к себе под опеку.       По дороге на рыдающих и голых омег, на плачущих от потери родителей детей они не обращали совершенно никакого внимания. Чужие проблемы — не их дело. Такова сущность пиратов. А на судне Юнги своя отдельная жизнь, отдельные требования и отдельные законы, которые всем по нраву.       Со временем город остался позади и перед мужчинами показался бескрайний лес. Но, лишь пройдя пару десятков метров вперед, Юнги с остальными увидели море. Море пиратский кораблей. Они воспользовались эффектом неожиданности.       Сокджин последний раз сделал глубокий-глубокий вдох, и лишь после этого с левой стороны послышались звуки бойни. Звяканье шпаг, вздохи от каждого нанесенного удара били неприятно по слуху, хотя они должны были привыкнуть уже. Теперь они направились туда, но долго шагать им не пришлось. Уже через метра три, неподалеку среди деревьев они увидели троих пиратов, которые сражались против одного.       — Он? — нахмурился Юнги, всматриваясь на человека, который дерется один против троих пиратов, крепко-накрепко холодное оружие в руках держа.       — Он, — подтвердил Джин, уже собираясь вмешаться, но стоило ему крепче сжать в руках шпагу и сделать шаг, как Мин остановил его одним движением руки, ладонью прислонившись к его груди и заслонив так проход.       — Впечатляет. Главное, чтобы это не обернулось против нас, — сказал капитан и усмехнулся, во все глаза наблюдая за происходящим.       Омега там, сын Пака, дрался отважно, ловко уворачиваясь от мечей противников и делая точные взмахи. Он словно кружился в танце, от того его действия были столь точны, как будто отработаны очень много раз. Но продлилось это не долго, к огромному сожалению. Парень потерял свою бдительность, настроив свое внимание лишь на одного, и меч с рук ускользнул от него не без помощи одного из разбойников, резко вставший сзади и сделавший размах.       — Не рыпайся, сучка. Будь послушным, — рявкнул один из альф, крепко держа Пака за руку и не ослабляя хватки, как бы тот не старался выбраться из плена.       Омега явно хотел что-то сказать колкое, как тут же ему прилетела хлесткая пощечина. От силы удара пиратской руки, парень упал глухо на землю, сжав свои зубы, чтобы не пискнуть от боли.       — На корабль его, — отдал приказ тот же мужик, поднимая омегу на ноги и снова занося руку над ним. Тот зажмурился готовясь принять очередной болезненный удар на ту же щеку, горевшая адским пламенем, и уже принять слезное поражение.       — Джон, — тихо произнес Юнги, чтобы услышал только он, следя за развитием событий. Отдал немой приказ.       Штурман понял все и без приказа и, занеся над плечом свой командор, метнул его в сторону пирата, четко попадая по его ладони. От силы броска, мерзкого пирата рукой припечатало к ближайшему сзади него дереву. На Паке хватка ослабла, из-за чего тот дернулся и посмотрел в сторону Юнги, а затем и споткнулся, снова оказавшись на земле, пытаясь медленно попятится назад.       — Омег бить нехорошо, — буквально подлетая к пострадавшему альфе, Мин вытащил с его ладони нож и бережно отдал обратно хозяину. Пират упал на землю, но не надолго. Капитан взял его за шкирку, словно котенка, развернул и прижал к своей груди спиной, шпагу прижимая к его глотке. Остальные двое немного дернулись, отшатываясь назад, но там их настигли Джон и Джунхо, без раздумий со спины втыкая в них шпагу насквозь и вытаскивая, давая крови вытечь наружу.       — Кто ты такой? — рыкнул раненный пират, не шевелясь и не делая попыток как-то спастись. Юнги держит шпагу так, что если этот проклятый шевельнется — тут же сдохнет. И соперник знает об этом, от того не шевелится.       Мин усмехнулся, немного забавляясь.       — Твоя смерть. Ты посмел тронуть мою добычу. Знаешь, что за такое бывает? — шепнул на ухо Мин с ехидной и самодовольной усмешкой. Он успел. Как тут не радоваться то? — Я капитан Мин Юнги, сын самого морского черта, и я не люблю, когда что-то идет не так, как я хочу.       Обычно Юнги не любит хвастаться такими вещами и не говорит то, кто он таков на самом деле. Отвечает на вопрос «кто ты», если только этому смельчаку суждено умереть от рук его или его подчиненных. Пираты не боятся смерти, но как же это, черт возьми, приятно видеть страх перед тем, как ты убьешь эту мразоту. Появляется ощущение власти над всеми.       Пират застыл с испуганным выражением лица от услышанного, а Юнги время решил зря не терять и всунул свою шпагу точно тому в голову, от чего тот упал на землю.       Тем временем Пака удерживали по две стороны двое альф, пока Джин изо всех сил его пытался успокоить и дать понять, что ему ничего не сделают. Ким хотел подойти к нему еще тогда, когда он сидел на земле и испуганно наблюдал за тем, что творит Юнги, но парень спохватился, схватил свой упавший меч и занес над Сокджином, пытаясь нанести свой первый и последний удар, но штурман и Джунхо вовремя подоспели.       — Так-так-так, брыкаемся, красавчик? — улыбнулся Юнги, пряча свою шпагу обратно в ножны, скептическим взглядом пробегаясь по внешности уставшего омеги и перешагивая через труп с прорезанной головой. — Не старайся, все равно от меня никуда не денешься.       Молодой парень пару раз всхлипнул, но это не было слезами, а потом глазами полной решительности посмотрел на капитана.       — Что вам всем от меня нужно? Отпустите меня! Почему все так резко на меня накинулись? И почему все такие уроды? — шикнул Пак, злобным взглядом пронзая альфу напротив и явно питая к нему негативные чувства, от того хотелось поскорее высвободиться и убить его к чертям собачьим.       Улыбка немного погасла на лице капитана и он вплотную подошел к омеге, грубо хватая его за щеки и сжимая их, от чего парень начал болезненно мычать. Правую щеку все еще жгло от пощечины, это делало еще больнее.       — Детка, мы искали тебя 15 лет. При этом были убеждены, что ты альфа, но тебе повезло, что это не так. Знаешь, почему? — загадочно проговорил тихо Юнги, приближаясь к лицу омеги и почти сталкиваясь с его сжатыми губами от давления своих же пальцев. — Я омег не бью, — произнес альфа и также грубо отпустил лицо Пака с хватки.       Немного размяв свое лицо широкими движениями рта, Пак произнес:       — С чего я должен вам верить? — устало склоняя свою голову, почти из последних сил спросил омега.       Капитан ничего на это не ответил, лишь достал тот самый золотой кулон из-под рубашки и демонстративно поднял перед глазами Пака, от чего тот удивленно расширил свои глаза, но потом прикусил свою губу, пытаясь себя убедить в том, что этот кулон не имеет значения, и доверие от него никак не зависит.       — Ты устал, детка. Не хочешь на моих руках покататься? — вызывая усмешку у других альф, произнес лукаво Юнги, протягивая младшему свою руку, но тот никак не мог за нее схватиться, ведь его удерживали. Да и не схватился бы никогда по своей воле, если только сделать какой-нибудь маневр и выкинуть этого мерзкого альфу от себя подальше.       — Не хочу. Соглашусь, если только донесешь на этих руках до моего дома, — скривился Пак.       — А придется. Твой дом — море, детка, — глазами дав сигнал отпустить, капитан сразу же схватил омегу за ноги и закинул себе на плечо, получая слабые уставшие удары по своей спине с криками отпустить. — Еще раз рыпнешься и я тебя вырублю, — серьезно и грубо проговорил Мин, подкидывая омегу на плече, устраивая его поудобнее для себя.       — Ты омег не бьешь, — возразил громко парень, переставая бить пирата, но делая последний сильный удар кулаком по позвоночнику, от которого Мин даже не изменился в лице. В боях со шпагой хорош, а вот ручки у него предельно нежные, от чего и бьет слишком слабо. От этих мыслей Юнги почти улыбнулся, но сдержал свою улыбку, чтобы сохранить свой устрашающий вид.       — Для тебя сделаю великое исключение.