Проклятие ангела

      — Ким Сокджин, я все сказал, отъебись уже от меня, — раздраженно громко говорит капитан, строго смотря на Джина, останавливаясь на одном месте. До этого он нервно ходил туда-сюда по своей каюте, не зная, куда деть свое волнение, свои чувства, которые бьют из него ключом.       Ему тяжело. Прощаться было тяжело и морально и физически, Ким это видит прекрасно, и, пока они еще не отплыли от порта-Коррон, он тщетно пытался вставить мозги капитана на место. Не получалось. Где-то в глубине души Джин знал, что раз Юнги что-то пришло в голову — он не откажется от своей идеи. Но попробовать стоило.       Сильвер сидит на диване, обреченно потирая ладонью свой лоб. Он тоже устал слушать все это. Они с Джином ругались на протяжении получаса, словно играя в игру, чьи чувства победят, чей голос окажется громче и чье мнение будет правильнее.       Победил, очевидно, Юнги.       — Ты пожалеешь об этом, капитан, — уже тише сказал Сокджин, готовясь выйти из каюты и приближаясь к двери.       — А это уже тебя не касается. Я сказал поднимайте якорь, мы сматываемся от сюда.       Капитан «Проклятия ангела» Мин Юнги дал себе слово. И как бы ни было тяжело, как бы ни было больно, он сдержит его. Он придерживается радикального мнения о том, что самый священный долг каждого человека, пришедший жить жизнь в этот беспощадный адовый мир — это долг перед самим собой.       Мин Юнги ненавидит быть слабым, а он чертовски сильная личность.

***

      Чимин открывает слипшиеся от слез глаза с неимоверным трудом, как будто веки были под двадцатитонным грузом. Белый свет ударил в глаза такой яркой вспышкой, что он минуты две не мог разлепить глаз и сфокусироваться на чем-то конкретном, но он четко ощутил тепло, свежий воздух, мягкую постель и вкусный запах домашней выпечки.       — Чимин~ни, хороший мой, ты очнулся! — раздался совсем рядом плаксивый женский голос, державший до этого нежно омегу за руку. На плече тут же почувствовалась чья-то тяжелая голова и всхлипы.       Еле как открыв глаза, сфокусировав тяжелое зрение, Пак перевел взгляд на женщину.       — Мама.? — неверяще шепнул Чимин, сразу же набираясь сил и пытаясь привстать со своей кровати. Телом он был все еще слаб, но лежать не хотелось. Как он оказался дома?       — Чимин~ни, сынок, не вставай, — тут же рядом оказался граф Ли, аккуратно двумя ладонями надавив на плечи сына и заставив его лечь обратно.       — Где Юнги? — тяжело дыша и прикрыв жалостливо глаза, пробормотал Чимин. Но его не услышали и переспросили, вопрос пришлось повторить снова.       — Вам лучше сейчас не волноваться, вы итак пережили огромнейший стресс, — послышался еще один голос с другой стороны комнаты. Врач уже закончил свою работу и складывал все вещи в огромную сумку. — Рану на ладони необходимо промывать чистой теплой водой примерно каждые два-три часа, а затем, чтобы не попала инфекция, мазать мазью из календулы и шалфея. Я оставлю вам банку, на первое время должно хватить.       Чимин отдаленно слушал все то, что обсуждалось в комнате, ему это не особо было интересно. Он посмотрел на свою ладонь, которой сжимал кулон тредеокронского золота. Увидел вместо раненной руки обвязанную бинтом ладонь, на которой уже виднелись капли крови.       — Где Юнги? — в третий раз повторил вопрос ослабший омега, грозно смотря на родителей из-за нехватки терпения от их молчания.       — Это тот мальчик, который принес его? — спросил Чонмин у своей жены тихо-тихо.       — Чимин~ни, мы обязательно тебе все расскажем, обещаю, но не сейчас. Попозже, хорошо?       — Почему? — нахмурился парень.       — Ты еще слишком слаб, не оправился еще от стресса, ты только очнулся после трех дней бессознательного состояния.       — Трех дней…?       — Да, и вам сейчас меньше всего можно волноваться обо всяких мелочах, чтобы не навредить плоду, — продолжил вместо родителей еще неушедший врач.       — Плоду?       — Вы беременны, господин Пак.

***

      Уже окрепший организмом, Чимин стоял на берегу моря, у заброшенного порта, в котором когда-то, в день, когда его забрали, оторвали от родного дома, рассказали правду, встретил капитана Мин. Который бросил его. Бросил одного, влюбив в себя, подарив опору, защиту. Подарив Чимину ясное представление того, как должен выглядеть, как вести себя и что должен делать настоящий мужчина. Настоящий альфа.       Злится ли Чимин? Еще как. Но больше он злится на себя, чем на Юнги. Потому что у него был выбор, он мог не влюбляться, он мог оттолкнуть Юнги, но в большинстве случаев он и был инициатором всего происходящего. Ему просто было сложно справляться с этим одному, ему было страшно. А от капитана исходила невероятная сила. Сила духа, характера, даже взгляда.       Пак стоял, смотря вдаль, на горизонт. Он себе в этом не признается, но уже который день мечтает увидеть там паруса знакомого до боли пиратского корабля с черным флагом. Несмотря на всю обиду и всю злость, Чимин бы не стал из-за этого ругаться и как-то игнорировать капитана. Он жутко скучает. Но Селеста предупреждала его с самого начала. Для того, чтобы он начал новую жизнь и приобрел новое счастье — нужно чем-то пожертвовать. И судьба предпочла разлучить его с альфой.       — Так вот каков ты, Пак Чану, — грустно улыбнулся омега, поглаживая еще совсем не видный живот, а затем развернулся и пошел в сторону дома.       Вот она, истинная и бескорыстная взаимная любовь.

Конец…?