Звери и людишки

Два подростка отошли от холма, но всё еще слышали поползновения в кустах рядом. — Ты прям сейчас хочешь идти? — Ромка слегка приподнял уголки бровей, формируя «домик». — Ну да, а что? — Мы целый день шлялись, я есть хочу и заманался, честное слово. Антон задумчиво перевел взгляд куда-то в небо. — Напомни, что вы там едите? — он все еще держал его руку. — Всё, что съедобно. — Вы всеядные? Даже траву есть можете? — Ну… Типо. Не всю, конечно. — Ого. А что еще можете есть? Расскажи-расскажи! — Нууууу, — Рома стал загибать пальцы на руках, но их не хватило, — Некоторые травы, овощи: корнеплоды и клубнеплоды, луковичные и паслёновые и так далее; фрукты, ягоды, экзотику, сухофрукты, бобы, семена, грибы, крупы, злаки, орехи, молочку, рыбу и мясо… Что там еще? — А… Ничего себе. Это так круто, -Антон задумался. Если б оборотни были всеядные, то и голодать не пришлось бы. Он впервые стал завидовать людям. — Че правда чтоль? Ну ладно. — Давай искать что-нибудь, Десертик. В поисках они прошли какую-никакую экскурсию по гигантскому лесу. Повидали множество гигантских монстров, даже гниющих. — Что это с ним? Он выглядит так противно. — Твои глаза тебя не обманывают: он гниёт заживо. Это от голода. Большим зверям и есть больше нужно. И умирают они дольше и мучительнее. — Оу, — Рома несколько раз моргнул ресницами, — А змеюки как еду достают? — Все змеи женского рода и обладают магией соблазнения. Могут заманивать красотой или пением. — Как сирены и русалки? — Кто? — Это такие полулюди-полурыбы из мифов. Гипнотизируют рыбаков пением или еще чем-то, чтоб те сами спрыгнули к ним в воду. Вроде. Я не любитель сказок. — А, такие тоже есть. Но они не славятся красотой. Просто утаскивают под воду и топят. Другие звери их терпеть не могут. — Почему? — Люди в воду редко суются. Зачастую они нападают на сухопутных зверей, вскрывают им брюху и едят не до конца переваренную человечину. Кстати я слышал что вы еду очень быстро перевариваете. У нас это может неделю и больше проходить. — Весело, однако. У нас за несколько часов, смотря что именно сьели. — У вас такой интересный организм. Смотри, там на деревьях что-то вроде фруктов. — Вижу, — Рома присмотрелся наверх. Где-то там на далекой вершине висели синеватые сливы. Правда Рома был не уверен, что сможет наесться ими на весь день. Антон постучал кулачком по коре, принюхавшись. Такие действия вызвали непонимание со стороны человека. Зайчик улыбнулся, повертев палкой и слегка стукнув ей по огромному стволу шириной в 6-7 метров. Дерево зашаталось и начало падать. Рома ошарашенно смотрел то на падающую громадину, то на своего друга. Серьёзно? Да эта махина не почувствовала бы даже если поезд в нее врезался со всей скорости, а Тоше одного легкого «тук» хватило? — Летят. Чем ниже падали фрукты, тем больше они казались. Ромка даже сначала подумал, что у него глюки, но когда фрукт размером с колесо машины вдруг свалился прямо ему на голову, думать он перестал. От темноты в глазах. Неожиданно откуда-то появились звездочки, которые летали по тихой бескрайней тьме. — Рома! — слышалось откуда-то, — Рома! Рома! Пятифанов еле как открыл глаза, мир всё еще плыл и кружился. — Ааа, — Рома положил руку на голову, — Что за…? Ахахах, это что такое? Антон, который чуть не словил несколько тысяч инфарктов и уже хотел делать харакири от того, что его друг ненадолго потерял сознание, удивленно смотрел как тот, пошатываясь, подошёл к тому, что недавно упало на него. — Ну нихрена себе она большая, — Рома нервно засмеялся, потирая виски. Иронично, что он чуть не помер из-за сливы, — Последние мозги выбить решила. — Всё в порядке? — Тоша быстро подошёл к нему, положив руки тому на голову. — Да лан, на меня как-то машина упала, так что это еще нормально. — Машина?! Ты ничего не сломал тогда? -Да не. Антон посмотрел на него, выискивая ложь в чужих глазах. Но, судя по всему, тот правда был очень везучим. Ну как везучий — от сливы его удача не спасла. Около часа у Романа еще болела голова, но он все равно тащил Антона искать еще больше громадной еды. То ли он правда был пипец голодный, то ли всё еще удивлялся насколько тут всё удивительное. — О неет, только не лимон, — брюнет скорчил рожицу, когда Тоша протянул ему диковину. Зайчик всё удивлялся, что его друг может запихивать в свой живот столько всего. А тут вдруг отказался. — Что? Почему? — Антон посмотрел на него, не понимая. — А ты вообще ни разу не пробовал ничего, кроме мяса? — в каре-зеленых с синими уголками глазках, которые были похожи на землю с высоты космического полета, заблестел интерес. — Ну да. Может быть другие и пробовали, но я нет. — Мм, понятно, — сказал брюнет, все-таки забирая цитрус из его рук. Стоило тому отодрать желтую кожурку, как в глаза обоим бросилась кислота. Следующие пять минут они вытирали выступающие слезы. — Да как вы это едите? Я не понимаю, — Антон внимательно наблюдал, как Десертик зажмурился, сунув дольку в рот. — Ты даже не представляешь насколько он кислый, — Ромка почувствовал как мир снова закружился от кислинки, но она была даже вкусной. Парень потряс липкими руками, не зная что с ними теперь делать, ведь воды поблизости не находилось. Антон вдруг взял его руку, слизывая прилипший сок с чужих пальцев, а заодно и пробуя на вкус. Рома прыснул: складывалось впечатление, что у него появился личный зверёк. — И вправду кисло, — Антон облизнул свои губы. Ему стало не по себе от того, что как он не старался сконцентрироваться на соке, не мог перестать думать какой человек вкусный. Это коробило и царапало душу, пусть мыслей съесть его не было, — Я, кстати, видел еще кое-что. Сейчас принесу. Я быстро, не бойся. — Ага, — а Рома и не боялся. Как-то он быстро привык к огромным чудовищам, ходящим неподалеку, топот которых был таким же громким, как взрывы пушек или, еще хуже, храп бати. Хотя, признать честно, они были раза в три страшнее снежных по внешнему виду. — Привет, малыш, — ласково прошипели ему на ушко. — Твою! — Ромка вздрогнул, отпрыгнув в сторону. — Не бойся, я не буду кусаться, — змея, что на холме ухаживала за королевой, махая веером, наклонилась к нему ближе, сползая с дерева и оглядывая с ног до головы, — Не хочешь поразвлекаться? Девушка-оборотень была крайне красива, как и все её подруги, с нежно-розовым хвостом и русыми волосами. Миловидное личико и сладкий голосок правда могли обмануть и совратить. — Че? Отвали, — Рома нахмурился, словно увидел что-то кислее лимона. — Не дуйся, — змея соблазняла своим гибким по природе телом, — Твоего занудного серьёзного дружка рядом нет, мы можем и повеселиться. — Ты кого занудой назвала, мымра? Да ты и плевка его не стоишь. — А не слишком ли ты дерзкий для человека-малолетки?! — гадюка вдруг обнажила два острых змеиных клыка, которые были размером с запястье мальчика. Как быстро у неё поменялось настроение. — Иди ты нахуй, — Рома сжал покрепче нож-бабочку в кармане, специально выводя оборотня. Два острых зрачка вдруг ярко заблестели. Что-то похожее на яд брызнуло в лицо. — А! — мальчик потёр глаза, которые сильно зашипели. А когда открыл их, то перед ним уже открылась огромная пасть, что была готова проглотить его во весь рост: рот девушки расширился, разорвав свою бледную нежную кожу на уголках губ до мясных тканей. Острые зубы покрывали каждый миллиметр даже её горла. От милого образа не осталось и следа, — Твою мать! Рома четырехнулся, втыкая лезвие куда попало и тут же отошёл от взвывшей от боли змеюки, язык которой проткнули насквозь. — Э! Это моё! — Рома вцепился в рукоять ножа, который остался в пасти оборотня. Но из-за этого перестал чувствовать землю под ногами: змеюка вскинула голову и вытянулась в полный рост. Парень, не понимающий что вообще произошло и как он оказался в воздухе, полетел вниз прямо в глотку оборотня. Пятифанов неосознанно моргнул и открыл глаза только тогда, когда его поймали уже по-родному прохладные руки. Они находились в пару метрах от места нападения. — Держи, — Антон с мягкой улыбкой протянул ему потерянный ножик в черноватой крови. — А. Что? А где…? — брюнет, взяв свою вещь, посмотрел за спину другу. Нападающая как будто исчезла, только почему-то трава и кора дерева были темно-красные. Антон ничего не ответил, лишь немного посмеявшись, словно ребенок. Покрутил парня на руках, незаметно утаскивая подальше. — Эй, подожди, там… Змея была. Постой, ты всё видел? — Конечно, — весело пропел Зайчик, дернув ухом. — Интересно было наблюдать? — Ромка слегка нахмурился, но долго злиться не смог. — Не то слово! А как ты её послал то красиво, — Тоша засмеялся еще сильнее, замечая легкий румянец на щеках друга, — Кажется ты им понравился, Десертик. — Я так вкусно выгляжу? — Рома закатил глаза. — Не совсем в этом плане, хах. — А в каком? -Ром, ну тебе же не пять годиков, должен понимать, — Антон слегка изогнул бровь, когда на него продолжили смотреть выжидая обьяснений, — В сексуальном плане. Ваши тела чувствительнее наших, поэтому во время процесса оборотни наслаждаются своей доминантностью и вседозволенностью. И возраст их не волнует. — В. В смысле? — Десертик посмотрел на него, не желая понимать и принимать о чём тот говорит. Антон прикусил язык, понимая, что сказанул лишнего. В глазах напротив появилась моральная боль, которую он хотел видеть там в последнюю очередь — Вы насилуете людей перед тем как съесть? — Рома слегка сбился в словах. Это не укладывалось в голове и сильно давило на грудь, заставляя задыхаться, — Или прямо… Прямо во время этого их едите, да? — Я… — Антон замер. Ему вдруг самому стало тошно от того, что это правда. И стыдно от того, что раньше воспринимал подобное как обычное развлечение взрослых оборотней. Теперь, имея близкого человека, он полностью понимал почему отец запрещал мучить жертв, — Не все. Я никогда даже не думал о таком. Зайчик наконец опустил ошарашенного парня на ноги и положил ладони на его щеки. Роме вдруг стало так больно и обидно, представляя насколько это унизительно. Теперь он тоже понимал почему отец так горько плакал, если кто-то из его знакомых не возвращался из стен: фантазия оборотней в истязании людей не имела предела. Рома отвернулся, закрывая зашипевшие глаза. Понятно сейчас и что с ним хотела та змеюка. Это становилось еще противнее в совмещение с его личной ненавистью к тактильности. — Ром, — Зайчик взволнованно задержал дыхание. Он винил себя за то, что только сейчас вспомнил о повышенной брезгливости друга. В груди поселился горький страх, что тот больше не захочет его видеть, — Я не позволю никому тебя тронуть. — Да я сам их убью, пусть только попробуют, — слегка дрожащим, но сердитым голосом сказал Рома, посмотрев прямо в глаза оборотня. Петров не удержался и обнял его, прижимая к себе. Как же радостно было от того, что человек не дёрнулся в отвращении, а прижался в ответ. Он почувствовал взвалившуюся на плечи ответственность. Пусть Пятифанов редко проявлял слабость, но это не меняло того, что в этом мире он является тем, кого нужно защищать и относиться бережно. В последнее время Петров стал ненавидеть эту жестокость между двумя рассами, из-за которой он не мог просто веселиться со своим лучиком солнца. Они простояли так около пяти минут. — Десертик, нам нужно будет взять для тебя воды и прочее. В пустыне такое будет сложно найти. — Так а че мы тут стоим? Пошли давай. Они направились к воде. Правда долго думали как и куда всё сложить. Рюкзак то у Ромки остался, в нем все ещё лежали инструменты для экспертиз, несколько стеклянных пробирок правда уже точно разбились. Но плоды в лесу были большие, а вода не везде была чистой. Повезло еще, что у Пятифанова каким-то образом оказалась бутылка из-под коньяка. Не повезло, что Тоша откуда-то знал, что алкашка вредная и запрещена для детей. — Выглядит чистой, — Рома присел перед родником, который они искали около часа. Зайчик набрал водицу в ладонь и выпил. Кивнул, подтверждая что ее можно пить. — Кстати, — кареглазый заинтересованно уставился на него, — А вы пьете? Антон сначала подумал, что тот предлагает напиться, но потом понял суть вопроса. — Да, оборотни пьют воду. Лично мне это не обязательно: у меня во рту всегда прохладно и очень редко высыхает. Но так как мы будем на жаре, лучше предостеречься. — Я не уверен, что нам хватит одной бутылки. Да и вообще, Тох, ты так сильно отличаешься от остальных зверей. — Думаю, ты прав. — А у тебя есть хвост? Ну как у зайцев, пушистый такой, маленький, — Рома сделал из своих рук круг, объясняя каким хвост должен быть. И поймал на себе удивлённый взгляд блондина. Наверное это было что-то личное, — А что? Мы же друзья, нам скрывать нечего. — Хм, думаю ты прав, Десертик, — уже более дразняще повторил свою фразу Зайчик, — Сейчас всё сам увидишь. -Ась? — Ромка захлопал глазами, когда его друг стал раздеваться. — Купаться пошли, дурачок, — засмеялся Тоша. — А чего дурачок сразу? — обиженно проворчал он и тоже начал стаскивать с себя одежду. Счастью не было предела: хвостик у Тоши правда был. И довольно милый. Рома несдержанно смеялся с этого, за что его чуть не утопили. Когда они были вместе, время летало как-то слишком быстро, особенно во время игр. Их смех, хотя нет, самый настоящий ржач услышал даже Медвежутка. Но веселье всё же пришлось отложить. Антон снова нацепил белую футболку, серовато-голубые штаны, заправленные почти до колена и выкроенный из снежинок тонкий плащ, подранный внизу и блестящий на солнце, как новогодний снег. Надо сказать, у оборотней одежда всегда отличалась натуральностью тканей. Синтетики у них в лесах не найти. Он выжидающе наблюдал за другом, успевшим надеть только спортивные штаны и натягивающим черные кеды с белой подошвой. И как он их еще не испачкал? — А почему ты всегда босой? — вдруг спросил темноволосый, чувствуя на себе взгляд желтых глаз. — Не люблю обувь, — блондин смотрел как чужие тонкие ловкие пальцы завязывают шнурки, — Да и мне не бывает холодно. Последнее Пятифанов и сам давно заметил: на Зайчике не было ничего теплого или сделанного из шкур животных. А обычно оборотни носили шкуры животных, которые их означали. Лисицы — лисью шубу и так далее. Рома наконец натянул футболку, которая сразу неприятно намокла. Он вдруг подумал насколько плохо ему будет в пустыне: в одной футболке он зажарится заживо, а кожанка была зимняя. Тохе он об этом не сказал. — Пошли уже, че ты пялишься? — Просто у тебя очень интересное тело, Десертик. — Ты говоришь как педик. — А это кто? — Ну пацан который по другим пацанам. -По другим что? — Антон наклонил уши в бок. — Ну тот, кто влюбляется в свой же пол. Мужчина, спящий с мужчиной. Боже, какого хрена я вообще объясняю что-то подобное? Бе. — Аааа, это, — Антон взял его за руку, ведя на восток, где находился Пустынный лес, — У нас тоже подобное не всеми приветствуется. Но в основном все презирают пары где звери из разных лесов. Их считают предателями, в большинстве случаев убивают. — У нас убивать нельзя. — Вы не убиваете друг друга? — Есть некоторые убийцы, но их сажают в тюрьму. Это такое место изоляции от общества. — Ого. А у нас убивают ради забавы, — тоскливо усмехнулся Зайчик, — Ты открываешь мне другой мир. — Только не думай, что все люди святые. — Не думаю, что что-то сравнится с кровавыми играми. — Кровавыми играми? — Так у нас называют кодекс зверей. Чем ужаснее и эффективнее способ убийства, тем ты выше остальных по статусу. Рома посмотрел в затылок друга. Если он распространен на всех, то и на Антона тоже. Что-то подсказывало, что от него что-то тщательно скрывают: настоящую силу или сущность. Возможно Тохе просто нужно время и он расскажет ему сам. Солнце стало заметно печь на макушку. Ромка закинул кожанку к себе на голову, держась поближе к снежному мальчику. А это они еще даже до песков не дошли. Сквозь потресканную от засухи землю торчали коричневые травинки. Деревьев становилось всё меньше: тонкие стволы горбатились, чернели, а листвы уже почти не виднелось. Зато было много пыли. Рома уже устал чихать и предвкушал долгие мучения, но на вопросы Антона отвечал, что всё хорошо. Им нужно было встретиться с Совой, чтоб поставить все точки. — Тох, а почему половина пустыни красная? — карие глаза всматривались в даль. На этот раз любоваться не особо получалось. — Это от крови, — спокойно и даже серьёзно ответил Зайчик. Но потом снова весело улыбнулся, побежав вместе с ним в тенёк от тучи, — Давай перебегать из тенька в тенёк? Рома улыбнулся, тут же кивая. Да, было жарко, но он не понимал почему все книги и фильмы так этим пугали. Максимум песок в глаза попадал. Или он просто самовнушался, что не настолько чувствителен. Они спотыкались и катались по песочным горкам, смеясь и дразнясь когда кто-то из них не успевал забежать в тень, что частенько передвигалась очень быстро. Иногда Ромка замечал, что красный песок был мокрый и совсем свежий, но тут же забывал об этом, слыша звонкий смех Зайчонка. Пока вдруг не услышал взмах крыльев совсем рядом. Он обернулся, но увидел лишь очередную лужу на песке, которой еще секунду назад не было. Как будто чье-то тело расплющило, даже косточки раздробились в порошок, стало самой настоящей склизкой лужей. Кровь и еле выделяемые из нее остатки быстро испарялись на солнце. Его вдруг осенило: тень была не от тучи вовсе, а от кружащихся на небосводе стай птиц-оборотней. Рома быстро обернулся на Зайчика. Тот всё также мило улыбался. Так на них всё это время нападали?! — Ты почему мне не сказал? — Это бы испортило всю игру. — Да ну? А по-моему убегать от жары и птиц вместе гораздо экстремальнее. Антон снова раскрыл глаза пошире, не понимая сарказм это был или тому правда нравилось когда его безуспешно пытаются убить. — Ну хорошо, — Зайчик усмехнулся, — Тогда больше не буду их убивать. Поиграем в догонялки, где они ляпают. Рома недовольно поджал губы. Ему так хотелось увидеть блондина когда тот убивает кого-то. Так… Безжалостно, с весёлой улыбкой. Может даже с холодным равнодушием? Или с тем самым пугающим взглядом? Рома поёрзал в плечах, вспоминая его. Гигантские чудовища и близко не стояли рядом с желтыми безумными глазами злого Зайчика. Они ему в кошмарах потом сниться будут: эти черные как дыра зрачки, чувство холода, из-за которого не можешь двинуться. Мальчики взялись за руки, теперь уклоняясь от птиц, что пытались их укусить или сцапать, чтоб поднять в воздух. Антон вдруг отпустил его руку и зловеще посмеялся. Рома вопросительно на него посмотрел, как вдруг его схватили за ноги, пару секунд волокли по песку и наконец резко подняли в воздух вверх ногами. — Аааа! Тоха, ты! Гандон! Арх, — кожанка с ножом в кармане упала с плеч, так как была просто накинута. Ветер от взмаха крыльев неприятно врезался в лицо, из-за чего челка лезла прямо в глаза, хоть и не была сильно длинной. Кровь прилила к мозгам — наверное поэтому они и стали работать, выплевывая бредовые идеи как выкручиваться из данной ситуации. — Слышь, курица мохнатая, — Рома крикнул это достаточно громко рядом летящей черной птице, напоминающей орла. Тот с хрустом резко повернул шею на 180 градусов. Ромке от этого чуть плохо не стало, — Ох ты ж… Да че вы все какие-то чокнутые то? Есть в мире хоть один нормальный оборотень, а? Кароче! Я хочу чтоб ты меня съел, забирай, уродец. Че пялишь? Зассал? Орёл громко закричал от злости. Выпустил острые когти из ног и вцепился в птицу, что тащила ребенка. Та всполошилась и в конечном итоге выпустила человека. — Аа! — сопротивление воздуха стало еще неприятнее. Когда Рома прыгал со стены города внизу хотя б Тоха его ловил, а тут… Антон присвистнул, наблюдая за этим со стороны. Его друг снова оказался удачлив, приземлившись на спину птицы, что пыталась поймать падающего, вцепился за перья. Хотя это сам орёл допустил ошибку. Судя по всему, переволновался. — Обалдеть! — глаза Ромки расширились как пять русских рублей, когда он вместе со своим транспортом снова стали набирать высоту. Таких американских горок он еще не посещал. Сначала подумал, что его вырвет от выкрутасов в воздухе, но потом даже воодушевленно засмеялся. — Ты совсем сумасшедший, пацан?! — наконец заговорил крылатый. — Че ты орёшь на меня, спускай меня на землю! — Я откушу тебе твою бошку! — Придумай угрозу пооригинальнее. — Тебе вообще не страшно, на?! — Орёл совсем опешил, поджав крылья. Они стали снижаться со стремительной скоростью. — Ааа! Помедленнее! — Рома сжал его шею со всей силы, чтоб его не сдуло. — Не души меня, чокнутый! — перепуганно завопил оборотень. Он затормозил в последнюю секунду и они грохнулись в песок. — Кха! — брюнет закашлял, сплевывая неприятный вкус с языка, — Ты! Парень с крыльями только встал на ноги, как вдруг его треснули по лицу. Два передних зуба в красивом полете упали наземь. — Ты совсем безбашенный, на?! — щепеляво завопил орёл. Судя по голосу, ещё молодой. — Ну да, а че? — Ромка снова замахнулся, тот отпрыгнул от него. Кареглазый странно на него покосился: с каких это пор оборотни боятся его, а не он их? Со стороны послышался знакомый громкий смех. — Тоха! А ну иди сюда! Я тебе тоже сейчас зубы выбью! Это так ты с меня пылинки сдуваешь? — Ну вроде в полете вся пыль и сдулась, — Антон схватился за живот, всё еще не в силах сдержать смех, — Да и тебе самому весело было. А Орёл в шоке наблюдал как маленький человек тряс за плечи, матеря незнакомыми словами, самого настоящего вожака снежного леса. А он был уверен, что это вожак...