Звери и людишки

— Какие у тебя пёрышки пушистые, — Рома укрылся под крылом орла от палящего солнца. Оборотень бы давно улетел к чертям, если б не обнявший его за локоть Зайчик, которому важно, чтоб его Десертик повеселился. Поэтому приходилось быть своеобразным зонтиком. -Ну отпустите, ну пожалуйста, я больше вообще даже рядом не пролечу, на, — скрывать свой испуг он даже не пытался, — Я вообще даже не хотел трогать его. У меня вообще страх крови, я бы ничего-ничего не сделал. Птенец всегда считал себя глуповатым и даже сейчас не понимал зачем вожак возится с человеком. Но милая улыбка на снежном лице так и говорила «скажешь лишнего и ты — труп». — В смысле? У оборотня страх крови? — Антон звонко засмеялся, — Впервые такое слышу. Как тебя еще из стаи не выгнали? — Да каждый день угрожают, — пернатый понуро опустил голову. -Ууу, а с первого взгляда крутой Орёл, — просвистел Рома, всё также прячась под крылышком, стараясь не обращать внимания, что голова начинает трещать, как будто по вискам бьют молотки. Привыкшему к зиме круглый год ребенку очень трудно даётся на жаре, но ему так надоело быть слабым рядом с этими зверятами. — А я что сделать могу, на? Они меня каждый день обзывают, а еще хуже если летать запрещают. А я летать очень люблю! — орёл всё-таки укрыл человека поудобнее и улыбнулся так глуповато и мечтательно, смотря на небо. — Какой романтик, — хихикнул Антон, улыбаясь Роме. Тот тоже посмеялся, прикрывая рот рукой. — Ну хотя бы вы не смейтесь надо мной, — захныкал птенец. -А как тебя зовут? — спросил брюнет. — Эээ, ты еще и имя моё спрашиваешь? — В смысле? — Оборотни говорят свое имя только самому близкому, кому доверяют всем сердцем! А вас я знаю минут десять. -Серьёзно? — Рома удивлённо посмотрел на Антона, который сказал ему имя в первый же день знакомства. Тот нежно улыбнулся и кивнул. Рома почувствовал как щекам стало еще жарче, из-за того, что к ним прилила кровь. Бяша смотрел на переглядывающих между ним парней и уже начал подозревать что этот человек не просто игрушка Вожака, как он подумал изначально. — Тогда буду звать тебя… — Ромка задумался, прикусив палец. Мозги не соображали, — Бяша! Меня Ромой зовут и мы можем говорить имя кому угодно. — Рома? — Бяша не понимал почему этот парень ему так широко улыбается, если он оборотень. На самом деле у птиц до совершеннолетия родители кормят птенцов, так что он начал охотиться только недавно. — Ты чего так скукожился, Бях? Эээй, ты чего ревешь?! — Так я же… Ты на меня так добро смотришь, а я чуть не убил недавно человека. — Чуть? — Рома удивлённо заморгал, а Зайчик замолк. — Я не смог его убить, но поранил. Он так напуганно на меня смотрел, — Бяша вдруг зарыдал навзрыд, — Он назвал меня монстром. Я не хочу быть монстром! — Ты отпустил его? — почти шепотом спросил кареглазый. — Да, он убежал. -Ого, я не думал что такое бывает, — Рома снова широко улыбнулся, — Не похож ты на монстра. Бяша шмыгнул носом, смотря на него блестящими глазами. Его впервые не обвиняют какой он «не такой». Приятное чувство. Теперь он волновался что с этим человеком хочет сделать Вожак, раз таскает с собой. — Кстати, у тебя всё точно нормально? А то ощущение, что сейчас в обморок грохнешься, — Орёл вспомнил объяснения родителей, что именно в таком состоянии людей проще всего поймать. — Тебе плохо? — Антон сразу побледнел в лице. — Нет! Со мной всё нормально! — Рома замахал руками, выдавливая из себя слишком очевидную ложь. — Ты почему сразу не сказал? — осуждающе прошипел Тоша, положив руку на его лицо. Да оно всё горело, — Ты же знаешь, я вообще не разбираюсь в этом! Я же не замечу пока не скажешь! — Да я же… — Рома поднял уголки бровей. Антон впервые на него сердится, — Я не хотел тебя отвлекать. Опять… Антон глубоко вздохнул от такого признания. Сердце сжалось, как изюм. Если Десертику станет хуже, то оно вообще не выдержит. Но с тем, что Рома считает, что мешает ему, надо было что-то срочно делать. — Десертик, больше так не делай. Ты же не виноват, что природа дала тебе тело слабее, чем у меня. Давай в следующий раз, если появится какая-то проблема, то мы решим её сразу, чтоб потом весело играть на полную катушку! — Ладно, — брюнет поджал губы, а потом искренне улыбнулся, не скрывая заигравшие в глазах блики света. Теперь в них была взаимная нежность, от которой Антон на секунду перестал дышать. Бяша молча стоял, боясь пошевелиться и прервать такой волнующий момент. Этот было так мило, что он снова всплакнул. — Давайте я покажу место, где тень и не так жарко? — вдруг сказал он, обращая на себя внимание. — Показывай, — скомандовал Зайчик. Рома удивлённо посмотрел на Тошу. Каким-то слишком приказным тоном он вычеркнул каждую букву. Да и его обнял как-то слишком крепко, словно забирая к себе. Бяша послушно отошёл и взлетел. Антон накинул на Пятифанова свой снежный плащ. Стало так приятно от прохлады. — Пойдем, — и снова милая улыбка. Рома вдруг задумался что так улыбается Зайчик только ему. Болтая со змеёй он выглядел хитрым и скрывающим презрение за дружелюбием. На Бяшу смотрел суровым, как погода в Сибири, взглядом, словно показывая кто тут главный на районе. Бяша не обманул и привел в тёмное место, рядом с которым даже был небольшой оазис. Рома залез на Тоху, который уселся в своей любимой позе йоги. От снежного мальчика веяло родным холодом. Антон погладил его по волосам, укладывая его голову к себе на плечо. Пятифанов прикрыл глаза, в полной мере ощущая, что его чуть ли не тошнит от солнечного удара. Он был уверен, что не сможет успокоиться и просто старался не думать, чтоб мозги не трещали. Веки стали тяжёлыми. Ромка обещал, что через пару минут отдохнет и скажет, что ему лучше. Но тело не было согласно с таким конченым планом, а прикосновения Тоши были такими мягкими. Уснуть он не мог, находясь в полубреду, где разум вырисовывал какие-то странные картинки с не менее странными сюжетами. Он тихо сопел на шею улыбающегося и любующегося парня. — А ты выглядишь не таким безбашенным когда спишь, — Тоша уткнулся ему в макушку. В последнее время он стал замечать резкие перемены в настроении человека. Это беспокоило. Но еще больше беспокоило, что он так невзлюбил нового друга Ромы. Один голос в голове успокаивал, что Бяша не такой уж подозрительный и был бы отличным другом для Десертика, ведь не был жестоким и рядом с ним не было б страшно. И так далее… Но другой голос кричал о первенстве. Утверждал, что он обязан быть первым, ведь он сильнее, красивее, умнее. Это сто процентов не было проявлением чего-то здорового. Антон решил утихомирить второй голос, но и игнорировать не стал. — Можешь лететь, — спокойно сказал он пернатому, стараясь улыбаться без притворства. — Х. Хорошо! — тот сразу вспархнул и исчез в облаках. Кажется всё равно перепугался. Зайчик продумывал как будет разговаривать с Совой. Он был уверен, что тот давно за ними наблюдает и сильно возмущается. Зайчик точно вырвет ему все перья во время допроса, но нельзя, чтоб Рома этого увидел. Возможно правда стоило оставить орла и приказать присматривать за человеком, но тот был труслив, пусть и добр. — Солнышко моё, — Антон решил воспользоваться моментом, пока Рома спит, чтоб вызволить всё желание затискать своего друга, поглаживая того по волосам и мягким щекам. Ему так нравилось тепло, исходящее от него, что хотелось в нём утопиться. Он обнимал его около часа, пока тот слегка хмурился во сне. Рома открыл глаза неожиданно, тут же их потирая и пытаясь понять правда ли он проснулся. Сердце быстро колотилось. Точная картинка была смыта пробуждением, как бы сильно он не старался её вспомнить. Он вспомнил лишь то, что там, во сне, точно был Антон. И то, что он почему-то испугался его до побеления. — Ты как, Десертик? — Антон улыбнулся, помогая протирать глазки. Такая сентиментальность слегка притормозила действие мозга, выдавая лишь вопрос «че происходит?». Но Рома как всегда забил, уже привыкнув к излишней нежности со стороны блондина. — Сколько я спал? — Ромка потёр приятно затекшие плечи. После отдыха он чувствовал себя странно, но очевидно лучше. — Немного, — соврал блондин, протягивая ему воду. Рома приложил бутылку к губам, доверчиво всматриваясь в желтые глаза. Зайчик дал тому немного времени, чтоб окончательно проснуться и помог подняться, не отпустив руку. — Если снова станет плохо, то сразу говори, — он снова накинул на макушку и плечи парня свой плащ. — Угум, я понял уже. — Обещаешь? — Обещаю, — Роме было неловко, что Тоша так сильно волновался и испугался за него, — Давай снова в догонялки поиграем, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — Давай, — Тоша широко улыбнулся, крепко и на эмоциях обняв его перед тем как побежать вперед. Логово птиц находилось на высоком корявом дереве, походило на огромный скворечник. Рому вдруг неожиданно осенило, что они сейчас буквально идут к одному из сильнейших чудищ этого мира. Антон вёл его за руку, с улыбкой проходя мимо сидящих птиц, неотрывно смотрящих на них. Где-то вдали от всех Рома приметил знакомую макушку Бяши. Уже хотел помахать ему, но вовремя одумался. Он же не идиот подставлять его, да? Судя по всему, у птиц наверху проходили какие-то разборки. Оборотням связывали крылья и скидывали с верхушки дерева. Возле корней уже везде лежали трупы. — Что происходит? — Рома старался обходить их, в то время как Антон шёл прямо по ним. — Излюбленное наказание Совы. Лишь единицы выживают. Но лучше разбиться насмерть, чем лежать и дёргаться в агонии от переломанного тела, — он говорил это с таким обыденным спокойствием, что у Ромы по спине прошли мурашки, — Не волнуйся. Снова веселая улыбка. Вот только теперь это детское озорство совсем не вписывалось под ситуацию. Это и была часть Кровавых игр? Рядом с Антоном они не казались страшными. Пока что Рома боялся только самого Антона. Тоха снова взял его за руку, поднимая их двоих на самый верх. Своеобразный эскалатор с помощью ветра. Сова был пугающим. Внешность его была обычная, за исключением огромных глаз, а вот аура от него исходила неприятная. Словно нож подставили со спины. — Ром, можешь постоять в сторонке? — вдруг попросил блондин. Почему-то на этот раз он не скрывал свой настоящий цвет глаз. Брюнет быстро закивал головой, — Ты точно справишься? — Обижаешь! Точно-точно. Иди, чини свои разборки, — Пятифанов поспешил отбежать подальше. Деревянное построение было полно столбов, за одним из который он слегка спрятался, чтоб не попасть под раздачу и самую настоящую бурю. Быстро стучащее сердце билось в интригующей тревоге. Неужели он наконец увидит злого Тоху? Он обо что-то случайно поцарапал ладошку. Это опечалило, словно было плохим знаком на будущее. — Чертов псих-ух, ух-у! — слова Совы было сложно разобрать из-за своеобразного и раздражающего говора, — Как ты посмел прийти су-ух-да! Голова птицы вертелась в разные стороны, как карусель. Рома иногда брезгливо жмурился, когда слышал легкий хруст чужих суставов, а остальным походу уже было пофиг. — Я убью тебя-ух! Ты же в курсе что тебя все уже ненави-ух-дят? — Ну-ну, не горячись, — Антон улыбнулся всеми своими ровными белыми клыками, — Я же просто пришёл поговорить. Хозяин птичьего гнезда вдруг засмеялся. — Ты всё время притво-ух-ряешься, но свою истинную сущность не спрятать даже в самом глубоком каньоне, ух-у! Из-за кого ты так смягчился? — он был больше похож на шепчущего на плече Адама змея искусителя, чем сама Королева змей Рома пару раз моргнул ресницами. Антон всегда притворяется? Тоша вздохнул, словно успокаивая себя и правда не желая пробудить что-то жутко чужое и прелестно родное одновременно. — Тебе просто нужно будет ответить на пару вопросов и ничего плохого не произойдёт, — он мягко, но так фальшиво улыбнулся. — Может тогда сначала предоставишь подарок, что так бережно тащил сюда? — Сова вдруг снова резко повернул голову, уставившись круглыми глазами на Ромку. Роме стало как-то не по себе. На него не в первый раз смотрели как на еду, но сейчас этот взгляд правда заставил дернуться. Он посильнее прижался к столбу, показывая пернатому средний палец — всё равно они не знали что значит этот жест. Должны были не знать… За одну быструю секунду Антон достал свою палку, сбивая Сову с ног и наступил на его голову, вдавливая в пол. Все, кто это видели, издали громкий удивленный вдох. — Не зазнавайся, дрянь, — Зайчик заскрипел зубами, потирая и царапая пульсирующие вены на шее, — Если хоть кто-то здесь его тронет, я вырву ваши внутренности и сожру прямо на ваших глазах. На этих словах он оглядел всех присутствующих. Почти все из них в ту же секунду исчезли, улетая как можно быстрее. Рома взгляда не удосужился, но прекрасно помнил как на него смотрели желтые глаза после выяснения, что отец Зайчика возможно погиб от отравления. — Ты ответишь мне на всё, гребённая мусорка с перьями! — Антон скривился в лице, шепча с рвущим дыханием. Все вены сильно пульсировали и чесались. Мир словно окрашивался в красный. Безумие ласково обняло со спины, прилипая намертво и въедаясь в кожу. У Ромы тоже сбилось дыхание, он чувствовал насколько Зайчику больно, насколько он всё здесь ненавидит. Это создавало такую широкую пропасть контраста с той милой детской улыбкой, что всегда была на бледном лице. — Разнеси их! — совсем тихо прошептал он. И вдруг почувствовал колючую боль в ноге. Она медленно но верно расходилась по всему телу. Чьи-то когти впились в кожу. Как же… Больно! — Арх! — Рома упал на пол, стараясь вытащить когти из себя. Господи, это было невыносимо терпеть. Когти впились еще глубже. А сознание уже рисовало как его протыкают насквозь. Неприятные импульсы пронзали как тысяча иголок. Рома думал, что легко переносит боль, но от всё глубже впивающихся в ногу воображаемых иголок, которые протыкали не только рану, но и все нервы рядом, хотелось плакать, чтоб это поскорее закончилось. Разум панически крикнул достать поскорее нож, но его тело резко сдвинулось и снова оказалось над землей в воздухе. Птица, осмелившая подкрасться сзади, уволокла его с горизонтальной поверхности. Рома закричал во всё горло, ведь тащили его за рану, от чего она рвалась, превращаясь в ещё более жестокую пытку, словно он уже умер и проходил все круги ада. — Аааа! — острые иглы, как колтя, вонзились в бок, перед глазами всё заплыло белой пеленой. Взмахи крыльев были быстрыми. Голова снова закружилась, он вдруг почувствовал под собой песок, а потом снова взрыв боли и белый свет в глазах. Его скинули вниз, пусть и с низкой высоты. Несколько мгновений он боролся за то, чтоб не потерять сознание. Антон дёрнулся от услышанного крика. — Ты будешь задыхаться от мучений, — прохрапел Сова, сплевывая кровь на деревянный пол и усмехнулся. Антон сузил зрачки, не замечая знакомую потрепанную макушку рядом. Мир снова остановился, как намертво замёрзшие часы. Вопль застыл в горле. Он сделал шаг к краю и спрыгнул вниз. Дыхание перестало слушать хозяина. — Если кто-то… хоть что-то… — он задыхался в собственных словах, уже содрав кожу со своих ладоней. Глаза зацепились за знакомый силуэт, лежащий поодаль. Антон перестал здраво мыслить, словно заранее сходя с ума. Язык отказывался говорить, будто это помогло бы замедлить происходящее. — Ром… Ты в порядке? — Кха, — Ромка приподнялся, услышав знакомый голос рядом, а потом стал подниматься, — Да я в нор- Он не смог договорить из-за резко появившейся во рту крови. Ее было так много, что невозможно было сдержать. Кареглазый неверяще смотрел на выплюнутую им же ярко-алую жидкость. Тело подкосилось, тут же падая обратно на песок. Рома не мог понять почему в определённой части тела мог чувствовать лишь колючие ожоги на плоти, пока не посмотрел на себя же. Вся футболка с каждой секундой окрашивалась в инородный цвет, становилась липкой. Он дотронулся дрожащей рукой до источника крови, тут же скрючившись и закричав. Уже не так громко, ведь в горле снова застрял ком с отвратительным металлическим вкусом. Под одеждой чувствовался слишком глубокий след от укуса где-то рядом с почками. — Ром, Господи, Ромочка, — Антон упал перед ним на колени, прижимая к себе и с ужасом смотря на рану, из которой выливалось всё больше и больше крови, — Рома? Рома, ты слышишь?! — Б. Больно, — человек снова закричал, стоило Петрову дотронуться до раны. Тот вздрогнул, но всё равно приложил ладонь, начав медленно замораживать рану, останавливая кровавые потёки, — Тоша, мне больно… Я не могу дышать… — Всё будет хорошо, посмотри на меня, солнышко, Десертик, — Зайчик нервно гладил его по лицу, тоже задыхаясь когда тот закрывал глаза. Лёд постепенно покрывал рану, но это словно не имело никакого эффекта: изо рта брюнета снова вылилась алая жидкость, окрашивая губы и подбородок в красный. Каре-зеленые заплаканные глаза на секунду жутко закатились, оставляя лишь белок, — Рома! РОМА! — Я. Я не… — голос становился всё тише, а слёз было всё больше, — Я больше не могу! Тоша, убери это. Мне больно. За этими словами последовал очередной хриплый кашель. Кровавое чавканье из раны постепенно стихало. Разорванные артерии переставали пульсировать. Циркуляция замедлялась, как и дыхание парня. Сердце сделало несколько резких ударов от сбившегося переливания и потери чего-то столь важного для жизни. — Ром, — Антон перестал сдерживать удушающую панику. Он не знал как это предотвратить, но так хотел. Такое большое количество вытекающей темной воды цветом вина пугало. Измазанные губы стали терять оттенок, становясь по-мертвому синими. Рома замолчал, резко бледнея. Подсознательно он уже понимал чем это кончится и резко нахлынувшая усталость уволокла в объятия, заставляя сдаться и расслабиться. Зрение попрощалось с ним уже минуту назад, а теперь он не чувствовал и не слышал вообще ничего, кроме гула в висках. Сначала темнота была неприятной, со странными рисунками, потом от неё уже невозможно было избавиться. Страшно, что он ничего не мог сделать и уже не понимал что происходит. — Эй…? — тише колыхающего ветра спросил Антон. Рома расслабился прямо у него на руках, склоняя голову на бок. Красная струйка все так же медленно капала с его губ на шипящий песок, но глаза уже были полузакрытыми и не смотрели на него, наполненные солью. Осознание ударило сильнее молнии и обожгло горячее пожара: его друг уже не чувствовал боли. — Почему ты молчишь? — тихо спросил Зайчик. Почему-то он тоже перестал что-либо чувствовать, зачем-то оглядываясь по сторонам и ища ответы на миллионы вопросов, — Почему не двигаешь? Антон ждал ответа ещё несколько секунд. Ждал пока тот хотя бы шелохнётся, но, так и не дождавшись, засмеялся. Засмеялся безудержно, поглаживая лицо друга, как делал это всегда. Он взял его руки, как перед всеми их играми или когда тот успокаивал его в плохом настроении. — Десертик, — ласково улыбнулся он, корявя губы. — Десертик…- улыбка слезла, а глаза затрескались и перестали моргать в отчаянии. — Десертик! — крик расцарапал горло. Он кричал его прозвище пока в легких не кончался воздух, а потом начинал кричать снова уже храпящим голосом. — Десертик…- Зайчик ничего не видел сквозь слезы, схватился за собственную шею, сдирая когтями свою кожу. — Де…- разум вдруг перестал работать, сломавшись и забыв что вообще происходит. Он замер на месте. Он вслушался в стук собственного сердца. Оно куда-то его звало. Куда-то вело. Зубы снова расплылись в кривой усмешке искусных губ. — Нена. Нен.Ненавижу… — Ветер стал холоднее, хотя до ночи еще было время. Какое-то ужасное предчувствие тревожило душу. Бяша еще никогда не был так напуган, как сегодня. Он не просто не чувствовал ног, он не мог шевельнуться даже пальцем. Что-то жуткое летало вместе с этим ветром, чужим для этих краёв. Бяша глубоко вдыхал и выдыхал воздух, стараясь успокоить дрожь в конечностях. Он всё собирался с силами, чтоб полететь и узнать что происходит на дереве вожака, от которого он трусливо улетел. Он хотел проверить в порядке ли Рома и снежный вожак. Но он так сильно трусил. Орлы всегда славились своей гордостью, но ему её словно недодали. Некоторые сородичи почему-то в панике вылетали на окраину леса, чуть ли не сбивая друг друга. — Нет, я так больше не могу! Хватит всего бояться! — Бяша взлетел в воздух. Не смотря на то, что его все называли непутёвым, он был одним из лучших летунов. Он летал напротив потока паникующих зверей, уворачиваясь от них. Небо словно услышало его молитвы, даруя необъяснимую уверенность в правильности его действий. За километр с главным деревом уже не было видно ничего живого: только абсолютно красный песок. Сердце оборотня сделало кульбит. На деревьях висели жидкие остатки, а пустыня походила на огромную тарелку с недоеденным ужином. Он заметил знакомое тело, одиноко лежащее на песке. Перед глазами на секунду потемнело и Бяша вспомнил яркую улыбку Ромы, что был первым, кто отнесся к нему не как к посмешищю. Запах крови вызвал тошноту вместо голода. Бяшу триггерело от ее вида, особенно на человеке. Казалось бы, он только нашёл что-то важное для него, но в этот же день рисковал потерять. Всё в этом мире когда-либо кончится. Бяша всхлипнул, протягивая руку к неподвижному телу, с ужасом замечая, что оно почти полностью покрылось коркой льда. До ладони донеслось еле заметное дыхание. Бяша подскочил, ловя очередной приступ паники. Он постоянно оглядывался, больше всего на свете боясь увидеть ярко желтые глаза рядом. Руки уже неосознанно подняли человеческое тело. Он держал его как можно аккуратнее. Словно от этого ребенка зависела жизнь всей планеты. Он летел как можно быстрее, лишь на половине пути поняв куда именно направлялся. Стены города закрывали палящее солнце своей высокой тенью. Но не туда он спешил, облетая вокруг. Наконец заметив нужного ему человека, что всегда караулил вход в город, он спустился вниз. — Помогите, — дрожащий голос заставил мужчину обернуться и опешить от увиденного, — Он умирает. Мужчина в шоке смотрел то на оборотня: он хорошо его запомнил, ведь тот сохранил ему жизнь однажды; то на полумертвого ребенка у него на руках. Времени обдумывать не было, он забрал мальчишку из когтистых лап, напоследок взглянув на вытирающего слезы орла, и побежал в город. Бяша ходил на том месте из стороны в сторону. Сердце бешено стучало. Сколько часов уже прошло? Или еще только несколько минут проползли в его жизни? Птенцу приходилось постоянно вытирать слёзы. Его уже не волновало, что его могли заметить другие люди. Он бил себя по груди, заставляя себя дышать глубже. Когда мужчина вернулся из города, то он за секунду оказался рядом с ним. — Он живой? Живой? Живой же? — Живой… — все еще ошарашенно проговорил человек. — Аааа! — Бяша схватился за голову и вдруг улетел также неожиданно, как и появился. Что-то сильно перевернулось в мировоззрении одного взрослого. Он никогда в жизни не забудет людоеда, который плакал, спасая жизнь ребенку другой расы. И никогда не забудет как лед, застывший на ране мальчика в больнице смог спасти маленькую, но такую важную жизнь. Ветер становился всё холоднее. Казалось еще немного и в горячей пустыни выпадет снег. Бяша летел еще быстрее, чем в город, почему-то не замечая ни одного летящего брата над лесом. Песок стал совершенно красным. Каждая песчинка была перепачкана в чьих-то останках. Мороз долбил по органам. Громкое чавканье и мимолётные крики. Даже трупный запах отсутствовал — трупов попросту не было. Деревья испуганно сгорбились, словно прося о пощаде. Аромат металла и раздробленных костей. Лишь изредка валяющиеся перья рядом с уже не так быстро испаряющимися под солнцем лужами. Зайчик надвисал над очередной жертвой, запихивая в себя куски мяса. Не пережёвывая, глотая огромными частями. Он уже не воспринимал ничего кроме первобытной задачи «сожрать». Давился перьями, рвал очередную ткань с мертвеца, засовывая плоть вместе с частью ребра в рот. Не останавливаясь, тут же оторвал еще больший кусок клыками. Плоть почти падала из пасти, но с каждой секундой от трупа оставалось все меньше. Мало мало мало мало мало мало. Он голоден. Он запихивал к себе в желудок чужие органы обеими руками, пропихивая её глубже в горло. Хватило и минуты, чтоб очередной оборотень перестал существовать, а Зайчик снова стал выискивать новую жертву. Ему мало. Белая одежда уже давно окрасилась в красный. Не может быть, чтобы больше никого не осталось. Антон укусил собственный пальцы, теребя воткнутыми в них клыками и рыча. Дыра внутри живота снова начинала гнить, требовательно вызывая адские спазмы. Послышался взмах крыльев и безумие снова взяло контроль, бросившись на будущую жертву со всей скорости. Он просто хотел есть, ему было плевать кого. Пусть это и оказался знакомый орёл, ему было настолько хреново и голодно, что это последнее о чем он думал. — А! — Бяша заорал как резаный и сразу выпалил, — Он живой! Он еще живой! Не убивай! Антон так и замер с открытой пастью, первое время пытаясь вспомнить о чем тот мелит. А потом пытаясь понять почему давно превратившееся в ледышку сердце снова забилось. — Рома?.. — в безумных глазах промелькнул свет. Но он всё еще не мог понять чьё именно имя всплыло у него в памяти. Кто такой Рома? — Да! Он жив! Он в больнице в городе! — Десертик, — наконец сознание Зайчика прояснилось. Он отпустил несчастного Орла, исчезнув в направлении к местному городу. Бяша упал в обморок.