Звери и людишки

— Тох, а это что? Еще часик и начнётся ночь. Среди растений спряталась целая свалка человеческих машин, приборов, даже обувь валялась среди железных листков. — Звери в джунглях любят гоняться за быстрыми машинами. Для них это что-то типо гонки. Чаще всего они потом их разбирают на болтики и скидывают сюда в качестве трофея. — А вон там целая есть! — Рома отодвинул лиану, что лезла в лицо, и побежал к знакомым инструментам. Он всегда любил машинки. Автомобиль был старого производства, не такой бронированный. С оторванной крышей и расцарапанным покрытием, но колеса, двигатель и другое было в сохранности. Только красная стрелка бензина медленно ползла с десятки до нуля, — Видимо эта машина была недостаточно быстрая для веселья. — Видимо, раз её оставили, — Антон улыбнулся, смотря как его друг ходит вокруг непонятной железной катящейся штуки. Тоша забрался в салон, садясь на переднее сиденье поперек и спустил ноги через открытую дверь, — Давай пока побудем здесь. — Я не против! — только успел сказать Пятифанов, как вдруг его схватили и посадили к себе на колени, — А? Антон уткнулся ему в затылок, обнимая сзади. Ему так нравилось, когда Десертик вздрагивал от его прикосновений. Он обнял его крепко-крепко, сжимая талию, из-за чего тот прижимался спиной к нему. — Тох, сломаешь, чёрт ты эдакий, — Рома зашипел. Зайчик тут же ослабил хватку. — Извини. Мне нравится твой запах. — Ахренеть, спасибо. Как я рад то, — Рома заерзал, но от этого еще хуже стало. Класс, теперь он сидит на чужих бедрах. Судя по всему, Тоха сарказма не понял. Ромка сильно вздрогнул, когда холодные руки пробрались под рубашку, — Тоха! Ты че вытворяешь?! — А что? — непонимающе прошептал Зайчик, проводя рукой по шраму парня. Тот, очевидно, дёрнулся от непривычных ощущений. Нет, больно не было. Но место ранения всё равно стало уязвимым для внешних раздражителей. Тоша не останавливался, забравшись выше. Это уже походило на откровенное лапанье. А лапал Антон неосознанно жадно. — Ты… — Рома даже не смог сообразить как именно обозвать оборотня. Он двинулся, чтоб встать, но Зайчик быстро положил руки ему на тазовые кости, заставляя сесть на себя обратно. Ромка поперхнулся воздухом. Уж больно странный этот жест. На секунду он почувствовал клыки на своей шеи. Сердце ушло в пятки, — Тох, не надо… — Да. Да. Я понимаю, не буду кусать, — клыки заменились на губы, которыми Зайчик слегка оттянул чувствительную кожу, пробуя на вкус. Пятифанов сжал кулаки, поджав губы. Тактильность Тоши перерастала границы, но ему это даже нравилось. Только с Тошей. Да, ему нравилось, что Антон такой безбашенный и не пытается скрывать это за постоянной улыбкой. Улыбку его он обожает всем сердцем, но правда хочется, чтоб Зайчик был собой, ничего не скрывал. Зайчик оставляет отметины на его теле, снова задирает рубашку до самой груди и прижимает к себе. А сердце Пятифанова бешено ударяется о грудную клетку, приливая кровь к лицу. Дыхание моментально сбивается. Подобная поза смущает и Рома тоже забирается под свою же одежду, накрывая чужие руки ладонями. И насрать, что это по-пидорски. Их отношения слишком необычные, чтоб ставить какие-то рамки. Пусть делает что хочет. И плевать, что раньше его тошнило просто от того, что его кто-то трогал с подобными целями: он испытывал резкую нужду смыть чужие прикосновения водой, да хоть кислотой, и пусть саму кожу она тоже разъедает. Тоха особенный. Его касания наоборот хотелось запечатлеть на себе, как драгоценный трофей. Антон заметил каждое подрагивание и посчитал все моменты когда Десертик заёрзал и слегка приподнял колени, согнулся в спине или сжался в плечах. Не прослушал ни одного выдоха горячего воздуха изо рта. Не просмотрел как тот покусывал губы если холодные руки задевали чувствительные места. Блондин гладил по слегка выпирающим костяшкам рёбер, эта особенность человеческого тела показалась ему очень привлекательной. Зато талия и торс были мягкими и более чувственными. А вот у самого Антона тело на ощупь было твердое, словно он изящно выкованная скульптура из льда. Поэтому эта мягкость Десертика для него и милая. Он всё ещё не верил, что это прекрасное тело так легко пометить, сделать своим. А для того, чтоб поверить метил снова и снова. Всё равно на время отодвинутый воротник рубашки всё прикроет. Зайчик перевел руку на спину парня, чуть-чуть отодвигая от себя. Одними подушечками пальцев провел по твердому позвоночнику сверху вниз, внимательно наблюдая, как Десертик изгибается вслед за пальцами, отодвигая плечи назад. Это было слишком неповторимо изящно для гопника. — Мм, — Ромка прикусил собственный язык. Пальцы остановились у края брюк и Рома снова выпрямился, громко вздохнув. Будто сам не понял что это с ним только что было. А Антон снова прижал его к себе ближе. На этот раз объятия были желанными для обоих. Антон усмехнулся, когда Десертик сам открыл ему шею, целуя уже слегка посиневшие засосы. Он положил ладонь на торс брюнета, проводя вниз по животу, даже слегка забираясь под брюки. А торс у него был мягкий, но спортивный; не слишком накаченный, самое то для подростка, с фирменной стройностью, приятный на ощупь. А Рома вдруг заерзал сильнее, вызывая легкое трение. Приятно, да, но так непривычно. Зайчик провел по его бокам, сжав его ноги. И эти брюки неимоверно шли Десертику. Он правда выглядел аппетитно, особенно для школьника. Брюнет повернул голову, посмотрев на Зайчика через плечо. Показалось, что янтарь в глазах Тохи светился так ярко, что окрашивал белые ресницы в жёлтый. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил снежный мальчик. — Вообще-то всё не так, — Ромка на секунду отвёл глаза, вспоминая собственные мысли, — Хватит… — Но тебе же тоже нравится, — Антон погладил его по ногам, медленно пробираясь вверх, исследуя интересное для него тело полностью, но теперь не задирая одежду, — Я, честно, очень люблю твою реакцию на меня. От этого заявления Пятифанов раскраснелся еще сильнее. Стыдоба и гейство. — Всё равно немного перебор, Тох. — Почему? Тебе больно? — Нет, ты же… Серьезно? — Ромка замер. Только вот не говорите, что всё, что он сейчас делал, Антоша считает простыми прикосновениями. Такими как объятия. Так и хотелось спросить от чего оборотни тогда возбуждаются, если для них такое — норма?! Какая к черту норма?! Да у Ромы чувство словно он какой-то последний извращенец из дешевых фильмов про взрослых. — Десертик, что не так? — Антона забеспокоило, что тот возмущенно фыркнул. — Эй, я понимаю что тебе типа нравится моя чувствительность, но для меня это… — Роме даже говорить это было сложно. Стыдно было, — Это как высшая степень доверия. Так что не лезь так сразу. Зайчика словно молнией пробило. А во рту влажно стало, как от голода. Кажется он понял о чем брюнет ему говорил и это так взбудоражило. Точно, Рома же не любит лишние прикосновения. Не любит прикосновения всех, кроме него. Антон снова забыл это, опьянённый этим сладким вкусом. Но, кажется, теперь никого не забудет. Будет вспоминать каждый раз, когда они будут соприкасаться. — Тох, солнце почти село, — Рома мысленно прикинул, что стрелка часов уже вышла за 23:00. К сожалению, ни часов ни телефона у него не было. А рюкзак потерялся где-то в пустыне, как и его ножик… — Десертик, я хотел попросить тебя остаться здесь, ты не обидишься? — Я че пятилетка, чтоб обижаться? Ладно, — Пятифанов слегка отвел взгляд. Да, очень хотелось увидеть всю свору оборотней и то, как Тоха с ними дерётся. Но он там только мешаться будет, а еще хуже, если пострадает еще сильнее. — Спасибо, — Зайчик снова уткнулся в его шею, как будто успокаиваясь и набираясь моральных сил. — Ты только аккуратнее, не помри там, — Ромка всё-таки заёрзал на чужих коленях, поворачиваясь и садясь боком, поперёк. Только для того, чтоб посмотреть прямо в белоснежное лицо. — Я? Помру? — Антон самодовольно усмехнулся, намекая, что это невозможно. Но Рома всё равно волновался. — Я серьёзно. Твоя подруга сказала, что там целая свора будет. Да и твой отец же тоже когда-то попал под такое… — Я сильнее его. И я отомщу всем, — Антон снова мягко улыбнулся, но навряд ли волновался так сильно, как Десертик, — Я обещаю, ты мне веришь? — Верю, — брюнет кивнул и вдруг сам обнял его, — Ты со всем справишься. Зайчик почувствовал как что-то в груди кольнуло, ресницы дрогнули. Иногда Десертик верил в него даже больше, чем он в себя. /у логова Волчика/ — Он не придёт! К чему всё это?! Скоро Праздник, а мы тор-рр-чим здесь! Чертов Заяц, — Волчик сломал уже все, что только можно было сломать. Еще пол часа и начнётся веселье, которое так любят звери. — Он идёт! — крикнул кто-то из слуг. Вожаки посмотрели в даль. Зайчик весело улыбался, направляясь к ним с легкой припрыжкой, словно танцуя. А в руке вертел свою излюбленное оружие в виде палки. — Почему он один? — удивлённо, а точнее мастерски наиграно, спросила Лиса. — Он всё знает! Поэтому и пр-рр-ишёл во время праздника, скотина, — Волчик растоптал землю, как копытное, и кинулся на снежного, плюнув на план. — Тоже веселье, — почти уснувший Медвежутка громкими шагами потопал к месту будущего сражения, обращаясь ко всем остальным оборотням, — Эй, вы все, раскромсайте предателя! Звери, что оказались возле Зайчика быстрее всех, выпрыгнув из кустов, вдруг оказались на льду. Непревыкшие к скользкой поверхности, они затормозили, за что поплатились жизнями. Зайчик облизнулся, смотря на две оторванные головы, что насадил на ледяную палку. А потом стянул их и кинул прямо в ноги Волчику. Тоша звонко засмеялся, смотря на это взвешенное лицо. Они надеялись на веселье, но его получит никто иной как жертва облавы. Постепенно Тоша смеялся всё громче и громче, даже не смотря на цирк уродцев, что собрался вокруг. Небо окрасилось в красный, облака почернели. Послышались взрывы: в алый небосвод взлетели искры, разлетаясь многочисленными фейерверками. Сама земля тоже сменила цвета, отражая огоньки, сыпящиеся сверху. Красный свет идеально посыпался на Антона, окрашивая белый в кровавый, в янтарных глазах зеркалились небесные взрывы. Даже тени пропали от столь яркой ночи. Праздник начался. Танец тоже. Звери разных происхождения и роста приближались к снежному. Лёд под ногами Зайчика покрывался кровью и остатками костей, что не успели раздробиться. Зайчик ступал прямо по ним, из-за чего ступни покрылись алой слойкой насилия. Легкие круговые движения, напоминающие танец падающей снежинки. И быстрые убийства, замораживающие тела, что вскоре рассыпятся на маленькие льдинки. Льдинки растают, оставляя лишь изящную мелко нарезанную расчленёнку. Сцена выступления всё увеличивалась и всё больше кровоточила. Медвежутка никак не мог попасть по быстрому Зайчику, а постоянные стычки с Волчиком заканчивались смехом со стороны блондина. — Еще немного и он перебьёт всех. Псих, — Сова нервно стучал пальцами по дереву, разговаривая сам с собой. И вдруг его осенило, — А где второй? Не мог же он его потерять. Хмф. Пернатый вдруг усмехнулся, взлетая в воздух, но направляясь совсем не к кровавой сцене. Яркие взрывы мешали разглядеть нужного ему человека. — Какой город разрушился? — спросила лисица у своего слуги. — Пустынный, госпожа. — Хм, — Алиса приложила руку к лицу. Зверей в пустыне почти не осталось благодаря Зайчику. А людям знатно повезло. Но в любом случае рано или поздно звери из других лесов придут в гости, — И как отреагировал Сова? — Мы не можем найти его, госпожа. — Что значит не можете найти? — Алиса нахмурилась. Чутьё трезвонило о тревоге. /в пустынном городе/ Тихонов посмотрел на небо, стоя под стенами. Такой красоты он еще никогда не видел. Люди под куполом не видят этого чуда, мирно спят. Вот только не чудо это вовсе. Земля вдруг затряслась. Но через мгновение успокоилась. Послышался треск, словно в горах сейчас произойдёт камнепад. Дежурные на стенах что-то кричали в панике. Смотреть наверх было страшно, но пришлось. Огромная трещина распространялась по всей стене. Люди на улицах смотрели на него, не отрывая взгляд. Это казалось сном. Просто плохим сном. Но это была реальность. Трещина хрустнула и стены посыпались каменными опадками, что падали вниз. В городе завопила тревога. Купол начал осыпаться и давить все, что было под ним: людей, машины, дома. Слава Богу, что в каждом доме существовали подземные ходы по мерам безопасности. Стены же начали сыпаться прямо на Костю. И, казалось, раздавили бы. Если б не один птенец, что схватил его, поднимая вверх. — А! Ахренеть! Я просто летел, летел, мимо летел. Смотрю: а у вас всё руши, на, — не менее ошарашенно скороговорками говорил Бяша, что отлетел на далекое расстояние, — Я не знал, что Праздник сегодня. — Какой к чёрту праздник? — Тихонов смотрел издалека как рушится дом, что он на протяжении многих лет защищал. К удивлению, уже знакомого Орла он не воспринимал как опасность. Да он ему жизнью обязан. — Ну. Название такое, — Бяша нервно теребил пальцами. Ему было крайне неловко рядом с человеком. Пусть он и сильнее, свирепее, но страшно. От города исходил дым, как от огромного пожара, что будет трагедией всего гражданства. Сколько людей погибнет? Сотни? Тысячи? А как им защищаться теперь от зверей? Тихонов забрался рукой в волосы. Мозг отказывался переваривать всё происходящее. Разве они заслужили очередное испытание? — А я, в общем, — Бяша всё пытался обратить на себя внимание, — Я не думал что именно наш город разрушится, на. Но, это самое, уже давно искал место, куда люди могли бы спрятаться. Орёл расширил глаза до предела, когда Тихонов вдруг обернулся на него. — Почему ты помогаешь людям? — Да я это… Ради Ромки, на. Он же мой самый первый друг. — Он как там вообще? Живой еще? — Константин вздохнул. Он знал, что ребенок тот особенный, но чтоб из-за него оборотни еду свою спасали, это что-то с чем-то. — Да, он с Зайчиком сейчас. Я их найти хотел, но пока что времени не было, на, — Бяша почесал затылок. — А как же голод? Ты разве не голоден? — Нет! — птенец замахал руками. Немного приятно, что за него переживают, хотя наверное это больше страх, что он сожрать их хочет, — Я нашел способ не есть человечину. Я нашел вулкан, где плазма (ионизированный газ) отчего-то становится твердой, даже слегка жидкой. Конечно, там не только плазма, но она очень схожа с плазмой человеческой крови. Ну, в общем… Эээ. Тихонов не мог понять: этот птенец гений, но выглядит как настоящий дурачок. — Я тебя понял. Уверен, найдутся учёные, которые заинтересуются этим. Однако это лишь заменитель крови, а как же кровь? — Ой, ну… С этим сложнее, на. Но я пока не особо взрослый, мне многого надо. — Ты большой молодец. Не каждый бы решился пойти против всех. Особенно против своей природы. — Я покажу вам где новое укрытие. Но, чур, близко ко мне люди подходить не будут, — Бяша опустил взгляд, краснея ушами. /возле свалки в джунглях/ Ромка обошёл кладбище машин уже несколько раз. Надо сказать, тут были даже полезные вещи. Те, которые помогли бы завести автомобиль снова. В очередной раз залюбовавшись небом, каре-зеленые глаза заметили силуэт птицы. Совы… Ромка тихо сматерился, ища хоть какое-то место, куда можно спрятаться. Уж куда, а с вожаком он драться не хочет — он же не совсем долбоеб. — Что он здесь делает? — спросил он сам у себя, заползая под первую попавшуюся машину. Вожак приземлился громко, совсем рядом. Мальчик закрыл рот рукой, чтоб пыль, поднятая крыльями, не заставила его чихнуть. Он видел только ноги, закрытые перьями. Пахло бензином: он тек с капота машины на сухую землю. Рома смотрел на капли, переливающиеся на фоне фейерверков. — Ты точно где-то здесь, ух-у. Вылазь, мальчик, — с каким-то уродливым весельем пропел оборотень, переворачивая железный мусор одним пинком. Ещё немного и он подойдёт совсем близко. Рома заметил подшипник. Пока Сова не видел, протянул к нему руку, забирая к себе. Оборотень оглядывал всю территорию. Был бы это его лес, ему б и искать не пришлось. Вдруг что-то круглое укатилось в сторону леса. Сова подошел поближе к вещичке — бесполезная железяка. Со злости он вдавил её в землю, а потом обернулся, высматривая места, откуда это могло прикатиться. Сделав несколько медленных шагов, он перевернул и так раздолбанную тачку. Но там уже никого не было. Оборотень заскрипел зубами. Рома перебежал в другую часть свалки, постоянно прячась. Сердце панически билось. Он сжимал кулон Антона, висевший на шее. Только это успокаивало. Мальчик осматривался куда лучше свалить, но случайно обо что-то споткнулся. Железяка перевернулась с трезвоном. — Твою ж! — Пятифанов обернулся, уже замечая летящего на него оборотня. Играться Сова явно не собирался, обнажив огромные когти на птичьих ногах. Ромка снова забрался под железо, пробираясь как можно глубже в кучу хлама. Совы опустился и вцепился в огромный толстый брусок металла, что мешал добраться до жертвы. Мальчик в легком шоке наблюдал как когти птицы сжимают один из самых крепких материалов словно тряпку. Ну вот и всё. Дальше прятаться некуда, а убегать никак. Сова хищно усмехнулся, довольствуясь своей властью над чужой судьбой. И эта усмешка Рому так взбесила. — Зайчик и покруче может! Сова скривился в лице, будто ему сломали нос. Схватил человека за горло, поднимая над землёй. Пятифанов схватился за его руку. Нечем дышать. Хватка оборотня была почти такой же сильной как у Антона. — Что такое? Теперь не можешь ничего сказать, человечишка? Теперь, когда ты у меня, твой Зайчик ничего нам не сделает, ух-у. А лишь будет умолять чтоб тебя не тронули, — Вожак оскалился, замечая жгучую ненависть и колющую обиду в человеческих глазах, — Что такое -ух-у? Обидно, что ты ничего не можешь сделать? Ты всегда будешь лишь бесполезной обузой, потому что ты родился человеком! Ух-у! Сова громко засмеялся, задевая самое больное. Рома дёрнул ресницами, мечтая просто исчезнуть отсюда, лишь бы снова не сломать планы Тохи. А потом увидел уже знакомый черный силуэт за спиной птицы. Сову резко ударили. Да так, что тот грохнулся наземь, уронив Пятифанова. — Ты никогда не дрался с теми, кто равен тебе по силе, — Алиса вдавила птичью голову в железку подошкой сапог, — Жалкий трус. Да будь ты человеком, ты бы из дому выйти боялся. — Сволочь! — медленно прошипел оборотень сквозь зубы. Из его носа уже текла тёмная кровь, — Я убью тебя, а потом и этого мальчишку! Ух-у! Ромка шелохнулся, когда в него чуть что-то не прилетело. Он еще не успел подняться, а они уже дерутся. Ему приходилось прижиматься к земле, молясь, чтоб его не задело, и медленно отходить в сторону. Он даже не мог понять кто из них кто: они какие-то чересчур быстрые. Еще и черные тени откуда-то. Вот здорово! Он как-то оказался между двух дерущихся вожаков. Стоило ему отбежать подальше, Сова нападал на него, а Алиса отбивала атаку. — Пиздец, — кареглазый зажал голову, снова пригинаясь. За спиной буквально что-то взорвалось. Он всё ещё в шоке, что его не задело. Наконец подгадав момент, он убежал, затерявшись среди железа. — Знаешь в чём твоя слабость, Алиса? — лукаво пропел имя девушки Сова. — Не называй моё имя, дрянь, — она зарычала на него. Мальчишка умудрился скрыться и теперь у неё было меньше хлопот. — Ты всегда повторяла за тем Лосем. И теперь повторяешь его же ошибку, — Птица зарылась в землю, пуская пыль в глаза Лисицы, — Какие могут быть честь и уважение в нашем мире, ух-у? Алиса зажмурилась и вдруг почувствовала резкую боль. Девушка закрыла глаза, прижимая ладонь к кровоточащей ране в груди возле сердца. Смех птицы, перемешанный с совиным свистом, слышался всё тише. Тело окутала усталость и Алиса опёрлась рукой о дерево, отойдя в тень леса. Она всегда хотела веселиться, играть и смеяться. Она мечтала найти само олицетворение счастья. Тогда, впервые увидев Зайчика со своим другом, она заметила новое, невиданное прежде, счастье, исходящее от них. Наверное, именно этого она на самом деле хотела: не титул правой руки Хозяина, а путешествовать по миру с кем-то близким. — Ну вот и всё! Пропадёт вся твоя слава! Никто даже не узнает, что это я тебя убил! Ух-у! И мальчишку ты тщетно защищала. Он всё равно далеко убежать не сможет! Скажи, зачем всё это? Ради чего ты решила потерять всё? — Я обещала Антону, — прошептала Алиса. Сдерживать текущую волнами кровь становилось невозможно. Венозная темная и артериальная светлая перемешались в одну массу, — И Борису. — Отправляйся вслед за своим кумиром, ух-у, — Сова протянул руку к пострадавшей. Рёв мотора заглушил взрывы фейерверков. Колеса завертелись, спотыкаясь о железяки на земле. Вожак пустыни непонимающе повернул голову, смотря на светящиеся фары, что приближались с огромной скоростью. Его огромные глаза уставились и ничего не хотели предпринимать, загипнотизированные светом. Капот врезался в тело, продолжая движение. Стук поломанных костей прозвучал лишь на мгновение, заменившись на болезненное кряхтение. Задние лапы Совы попали под колеса с шипами, что неспеша раздробили коленные чашечки. Оборотень расцарапал поверхность капота, злобно зарычав. Он пытался забраться, протягивая когти к стеклу. Но машина наткнулась на преграды, подпрыгнув. Сова упал наземь, а колеса автомобиля приземлились на его лицо. Крутящиеся резиновые круги стянули кожу и ткань за пару мгновений. Перья завертелись в воздухе, а само тело, точнее оставшееся от него месиво, обездвиженно валялось в грязи Рома нажал на тормоза, выпрыгнув из машины. Немного вздрогнул, увидав труп в перьях, и поспешил к Лисице. — Ты живая? Пошли, я тебя к Тохе отведу, он должен помочь, — мальчик ошарашенно осмотрел небольшую дыру в её груди. Да человек бы давно улетел к Богу в объятия. Пятифанов приобнял её, подхватив под руку. — Не надо. Оставь меня здесь. Мне уже ничего не нужно. — Чагось? Ты че несёшь то? Нельзя тебе помирать от рук этого придурка, — Пятифанов усадил девушку на переднее сиденье Алиса помолчала, что-то обдумывая, а потом тихо улыбнулась. — Да, ты прав. — Извини заранее, если поездка будет не самая мягкая, — Рома обернулся на неё. Та, кажется, отключилась. В медицине Пятифанов был гвоздём, но дыхание проверил. Вроде дышит, — Пиздец, надеюсь Тоха не сильно занят. /в логове Волчика/ Праздник стих, оставив чудесное представление позади. Зайчик слизнул кровь с пальцев, прекратив танец. Земля снова покрылась красным, но уже не от отражения взрывов в небе. Мертвая тишина воцарилась здесь и это так успокаивало. Антон вдохнул пропахнувший кровью воздух полной грудью, повертев в руке два клыка обоих вожаков — единственное, что он оставил в память о них. — Жалкие отбросы. Вы правда надеялись хотя бы навредить мне? — Антон склонился над останками на льду. Безумная улыбка и веселье не покидали его, в очередной раз пробивая на смех. Уши уловили звуки мотора. Антон дёрнулся, выкидывая своё самолюбование в дальнюю полку. Нельзя, чтоб Десертик увидел то, что он здесь натворил. А Антон был уверен, что это точно он. Рома еле успел затормозить перед резко появившимся Зайчиком, тут же выбежав из машины. Он уже хотел что-то сказать, но его вдруг прижали к двери. — А…- единственное, что он смог выдавить, уставившись на красные потоки на белоснежных одеяний его друга. А кровь то явно чужая. Жутковатое зрелище. Рома выглянул изо плеча Зайчика, чтоб посмотреть что за беспредел остался позади него там, на горизонте. Но Антон двинулся в сторону, снова перекрывая не самую приятную сцену. Спустя несколько попыток Ромка сдался, — Там это… Алисе плохо. Антон перевел взгляд янтарный блеск на разбитое окно салона. — Что с ней? — Не знаю. Сова что-то сделал. Она мне помогала. Антон слегка недоверчиво прищурился, глядя на неё, но потом повёл Десертика с собой к ней, вытаскивая девушку. Лёд, что недавно убил сотни оборотней, начал покрывать её раны, не давая умереть. — Ты сам в порядке? — В полном! — радостно воскликнул Ромка, а после слегка задрал голову, — Я, кстати, Сову сам замочил! Могу даже труп показать. Тоха удивлённо вскинул брови, оставляя пострадавшую отдыхать и подходя близко-близко к Десертику. — Правда? — он ласково улыбнулся. Эта милая улыбочка не вязалась к образу убийцы, но пора бы уже привыкнуть. — Честно-честно! — Рома неловко спрятал руки за спину, улыбнувшись. — Я тобой горжусь, Десертик! — Зайчик засмеялся, положив руку тому на личико. Кареглазый неровно вдохнул, прижимаясь к нему в объятия. — Десертик, я же весь в крови. — Мне всё равно. Я так тебя обожаю! — Брюнет обнял его еще крепче. Зайчик положил ладонь ему на спину, утыкаясь в макушку. Сердце встрепенулось, как только что проснувшаяся бабочка. — Больше всего в жизни обожаю, честно-честно! — словно оправдываясь повторял Рома, не контролируя собственный язык. — Ого, — Тоша покраснел, удивляясь такому неожиданному порыву любви в свою сторону. — Слишком сопливо звучит, да? — Рома смущённо кашлянул себе в кулак. — Прекрасно звучит, — улыбнулся блондин, снова целуя его лицо и руки, которые уже успели измазаться в крови от одежды оборотня. /на следующий день/ Алиса открыла тяжелые ресницы. Во рту всё пересохло. Она присела. Теплое солнышко светило в лицо. Птички весело щебетали на веточках, на которых начали распускаться почки и цветы. Она повернула голову, замечая рядом еще двоих. Словами не описать как она рада, что оба целы. Ромка улегся на плечо Антона, а второй приобнимал его во сне. Идиллия. Лисица еще пару минут вглядывалась в эти умиротворённые сонные мордашки. Больно уже не было: ни физически ни душевно. Она лишь улыбнулась, тихо поднимаясь на ноги. Жёлтые глаза приоткрылись, наблюдая как Лисица медленно исчезает в тени, оставляя мальчиков наедине. Птицы запели громче, взлетев в воздух. Среди облаков показались знакомые крылья. Антон приложил палец к губам, намекая приземлившемуся Бяше не шуметь и не будить спящего. Бяша как можно тише присел рядом. — Слышал, что пустынный город разрушен. Рома рассказывал, что ему понравился там один человек, — шёпотом начал разговор Зайчик. — Он жив. Они переселились в другой город неподалёку, на. Я им показал дорогу, — еще тише ответил орлёнок. — Какой? — Не знаю. Он заброшен, на. Но брешь в стене маленькая, они уже ее заделали. В той стороне. Там еще купол такой фиолетовый, необычный. — Мм, — Зайчик усмехнулся, понимая что речь идет о городе, на который когда-то напал он. Антон слегка потормошил спящего, — Десертик, просыпайся. Тот лишь недовольно закрыл лицо от слепящего солнца. Возмущениям не было предела. Ну неужели так сложно дать поспать? — Доброе утро, на, — Бяша слегка неловко улыбнулся, демонстрируя два выбитых зуба. — Бяша! — Ромка моментально проснулся, налетая на пернатого с объятиями. Антон даже засмеялся от такого резкого пробуждения и бурной реакции, — Как я рад тебя видеть! Ромка по-дружески толкнул его в плечо. — Знаешь что? А он спас целый город, — вдруг сказал Тоша. — Чего? Это как? — Рома уставился на него, выжидая объяснений. — Ну не то чтоб спас, — Бяша неловко почесал затылок, — Просто отвел их в новый город, где они поселились. Кстати, дядя Костя живой, на. — Да ты прям герой, — Пятифанов широко улыбнулся, а Бяша закрыл лицо крылом, не привыкший к похвале. — Да какой там герой то, на? — Герой! Ты самый крутой после Тохи, — не унимался кареглазый. — Да-да, держи, — Зайчик улыбнулся и кинул птенцу два клыка, что вырвал из пастей вожаков. Бяша широко раскрыл глаза, поняв чьи это клыки. — Я буду хранить! — Бяша встал в стойку смирно. А Антон и Рома засмеялись. — Десертик, ты наверное домой хочешь? — Антон снова улыбнулся, смотря на любимого. — Не, не хочу, — наотрез отказал Ромка, покачав головой. — А как же твоя семья? — Ты-моя семья, — сказал он и тут же покраснел, — Да и им без меня проще будет. Давай лучше к дяде Косте заглянем! — Хорошо, Десертик, — Зайчик произносил его прозвище с трепетом в груди и с не сдержанной улыбкой. — Только тебя отмыть от крови надо, на, — Бяша понял, что прервал их любования друг другом, — Ой, извините. Я отвернусь, вы можете целоваться, на. Птенец отвернулся, закрыв глаза крылом. Антон снова засмеялся и вдруг начал приближаться к лицу Десертика. — Неа! — крикнул Рома, отодвигая чужое лицо и краснея еще сильнее.