Звери и людишки

Зайчик уже искусал все свои губы. Рома всё продолжать говорить о этой кошке, светясь как только родившийся щеночек. Антон уже перестал его слушать. Ему скучно и не весело. Он хотел играть с Десертиком, а тот пол дня просидел с незнакомкой. Еще и его с собой к ней в гости поволок. Зайчик отказался присутствовать в беседе, сидя в веранде за домом. А сейчас кошка куда-то отошла и Пятифанов прибежал к нему на эмоциях. — Представляешь? — Рома уставился на него, явно ожидая хоть какой-то реакции. Антон моргнул, поняв, что всё прослушал. — Погоди, правда чтоль? — Зайчик сыграл в русскую рулетку, которая, к счастью, улыбнулась ему лицом. -Да. Честно-честно. Полиной зовут. Какое имя красивое, ей так подходит, — улыбался кареглазый. А, так она ему своё имя сказала. — А ещё! Антон потёр виски, это напоминало ему как Оля рассказывала про то, что видела деда Мороза, которым был переодетый брат. Такая же наивность и глупость. Но теперь ему откровенно не хотелось это слушать. — Да, я слушаю. — Она сказала, что ей со мной интересно. И позвала погулять. Антон засмотрелся на розоватые щеки брюнета, который так глупо улыбался. Как-то тоскливо стало. Как будто мама в очередной раз играла только с Олей, совсем забыв, что её сын тоже ещё ребенок. Где-то в глуши заледеневшей души поселился страх, что с ним станут проводить меньше времени и он останется один. А там уже и сумасшествие. А потом и что-то ужасное. Безусловно, он был рад, что Рома счастлив и нашёл новые знакомства. Полина правда была красива и мила. Но не слишком ли всё быстро? Рома же говорил, что он недоверчивый. Или на девчонок это не работало? Антон слышал, что у людей есть какой-то пацанский закон, что девушек нужно любить и баловать. И что-то там ещё. Вот только в лесах женские особи зачастую бывают опаснее мужских. Антону было плевать кем они с Ромой будут: любовниками, парой, друзьями, товарищами, да хоть врагами. Десертика он никому забрать не позволит. — Так получается у вас свидание будет! Дай угадаю, это твоё первое? — Антон уже давно освоил актерскую игру. Нужно было просто добавить колкостей, чтоб человек засмущался и из-за этого не заметил подвоха в намерениях друга. — Свидание? Мы ж всего-ничего знакомы! — Ромка сильно покраснел, пряча лицо в воротнике уже успевшей помяться рубашки. А Антон слегка скривил губы. Так и хотелось сказать «Да ладно, неужели ты наконец это вспомнил? Может ты тогда со мной поиграешь, а не с ней о всякой неинтересной для тебя чертовщине лялякать будешь?». Но он придерживался плану. — Когда она вернётся? — Не знаю, — Рома пожал плечами, — Девочки же вроде долго собираются. Антон прыснул в кулак. Ему даже интересно стало где он такое вычитал. Как минимум, звери не красились макияжем. — Ну и что ты собираешься делать? — Антон сузил зрачки, уставившись на него с издёвкой в светящихся глазах. А в руке вертел какую-то травинку. Рому этот вопрос совсем в тупик поставил. Откуда ж он знал что девушкам-зверям нравится то? Не мог же он дать себя сожрать! Да и вообще, чего Антон к нему прицепился?! — Тох… Антон усмехнулся. Вот оно: то, чего он ждал. — Поможешь? — Ромка нервно теребил пальцами, отведя взгляд в сторону. Зайчик на мгновение отвернулся, чтоб Десертик не увидел, как он облизнулся. А повернулся уже с игривой улыбкой. — Не медли. Дождись момента и целуй. — Чего?! Вот так сразу?.. — Конечно. Ну чего ты так краснеешь? — Тоша усмехнулся еще глумливее, — Не умеешь, да? — Не издевайся надо мной! — Пятифанов вскинул руками. Он бы врезал этой наглой белоснежной мордашке, но обожал его слишком. Поэтому развернулся. Уйти ему не дали, схватил за запястье и притянув ближе. — Не сердись, Десертик. Давай научим тебя целоваться, вот и всё, — Тоха улыбнулся уже по-привычному нежно, глядя в неуверенно моргающие глаза напротив. — Как? — Потренируйся на мне. — Ну нет! Это уже край пидорства! Фу! — Ромка уже снова собирался свалить, не понимая почему Тоха стал его дразнить. — Да подожди ты, — Антон снова прижал его к себе обеими руками, не давая вырваться. И смеялся так весело, как от очередной игры, — Мы же это ради девочки делать будем. — Всё равно как-то по гейски, Тох. — Хочешь опозориться? Пятифанов нервно дернул плечом, отворачиваясь от пристального взгляда желтых глаз. Ну и с чего Тоха вообще взял, что они с Полькой в первый день целоваться будут? Однако опозориться он боялся больше, чем смерти — Тошка на нужное место надавил. — А ты сам то умеешь? — тихо спросил он, понимая что дал слабину и Тоха теперь не отстанет. Настолько ебанутой идеи тот еще не предлагал. — Не, — расслабленно пропел блондин, за что чуть не получил затрещину. — Ты предлагаешь мне учиться на тебе, хотя ты сам нихера не умеешь, долбаеб? — Хоть какой-то опыт, — мило улыбнулся Зайчик, с весельем наблюдая как брюнет краснеет всё больше и больше. Только уже от злости. А Тоша обиженно надулся, — Да не боись ты так, не съем же я тебя, ну Десертик! Я ж помочь хочу! — Да я же… — Рома хотел сказать, что еще даже не уверен, что хочет с Полинкой знакомиться поближе, а точнее он был не уверен, что Полине он нужен. Но посчитал, что будет выглядеть неуверенной мямлей и сказал, не подумав, — Ладно! — Ура! — Зайчик засмеялся так, словно с ним наконец согласились поиграть в снежки. — И что делать? — Ромка почувствовал наступающее отчаяние. Как он на это подписался то?! Ладно, ладно, это же Тоха, правильно? Ему он доверяет. Антон плюхнулся на выступ рядом с лестницей, спуская ноги вниз, и поманил Десертик к себе рукой. Роме еще более неловко стало от подобного жеста. Тоха вроде говорил, что оборотни любят доминировать, а он пока не был готов к таким приоритетам. Но, блин, прекрасно понимал, что даже без травмы бы уступил Зайчику, который, чёрт такой, раньше всю свою силу скрывал. Брюнет сел рядом с ним, стараясь не приближаться слишком близко. Почему-то именно сейчас расстояние его смущало. Тоша придвинулся к нему сам. Его улыбка успокаивала, как обычно. Их колени прижались друг к другу, Антон положил руку поверх его ладони и сердце уже тревожно залепетало. Лицо блондина становилось всё ближе. Рома вдруг понял, что совсем к такому не готов, сразу отворачиваясь и краснея как помидор. — Я не могу! Ты совсем не похож на Полину, Тох. Это не сработает, — лицо горело, а сердечные сосуды взрывались. На секунду ему даже показалось, что они правда порвались и кровь растеклась по всей его груди изнутри. — Ох, — слегка огорчённо вздохнул Петров, — У меня есть идея! — Какая? — Пятифанов повернулся к нему, подозревая, что ему ничего адекватного тот не предложит. Антон вдруг стянул свой пояс с пальто и повязал его на глаза Десертику. Темно. — Так лучше? — Наверное, — взволнованно прошептал брюнет. С одной стороны правда стало легче, но с другой стороны появилось еще более странное чувство в животе. Из-за отсутствия зрения навострилось всё остальное: он отчетливо слышал холодное дыхание и почему-то был уверен, что Тоха улыбается. И от этой же картинки в голове и успокаивался. Антон чувствовал себя крайне странно. Как будто снова проголодался. Рома ведь даже не подозревал насколько они близко. Зайчик положил пальцы на его лицо, поглаживая теплую кожу и покрасневшие щеки парня. Почему-то самому действовать не хотелось. Он перевёл пальцы на чужой подбородок, подвигая любимое лицо к своему. Рома коснулся его губ на миллиметр. Почти незаметно. Пятифанов вдохнул полной грудью, вцепившись в плечи Антона и отталкивая его от себя. В голове что-то не переставало взрываться. Они сейчас реально коснулись губами?! — Десертик, ты чего делаешь? — ошеломлённо спросил Антон, но на самом деле улыбнулся, краснея не меньше чем Десертик, — Не отталкивай. Будь увереннее. — Ага. Да. Да. Я случайно, руки как-то сами двинулись, — Рома говорил до предела тихо. Губы горели даже от такой мелочи. — Давай я возьму их? — А? Ладно, давай. Антон обхватил оба запястья парня, прижимая их своей груди. Ой как ему это нравилось — это чувство очередной проказной интриги и совсем не детской жадности. Рома поджал губы. Он и не подумал, что всё обернётся так. Сердечко защемило от вновь появившейся беспомощности. Даже руками не двинуть. Но Антон же не будет делать ничего странного? Точно не будет! Он ему верит и позволяет снова прикоснуться к своим устам. Прикосновение легкое, прохладное. Словно снежинка упала и тут же растаяла от тепла, исходящего от тела. А вот само положение не совсем милое: словно его в подвал похитили, повязали и теперь ласку проявляют. От этого Пятифанов сбился в мыслях, забыв что это он должен тренировать навыки целовашек. — Тох, — Рома хотел попросить прекратить, но резко понял, что сказал это прямо в чужой рот. Всё тело загорелось, поднялась температура. Антон хихикнул так незаконно близко. А потом прижался к теплым губам плотнее, ощущая каждую складочку. Ему нравилась эта фактура обветренных губ. Нравилось, что они такие горячие и живые. А еще слегка мягкие. И вкус странноватый. Одновременно сладкий, как десерт, одновременно горький, как сигарета. Он сходил с ума просто от факта, что сейчас делит и забирает первый поцелуй, как самое драгоценное блюдо. Сходил с ума от того, что они теперь действительно делят один воздух. Его трясло от осознания как близко его подпустили. От осознания, что Десертик особо то и не сопротивляется. А Рома ощущал лишь эти чертовы импульсы, поступающие в голову. В отличии от Антона, это было одно из его самых чувствительных мест. По шее бегали мурашки от каждого касания. Тонкая кожа на устах делала их уязвимыми. Все нервные рецепторы завопили. Прохлада от Зайчика смешивалась с тем, что после взаимодействия с чем-то посторонним, губы жгло. Из-за поступающего в мозг дофамина, окситоцинна и эндорфина, что спелись в одну песню, накрывала легкая эйфория. Тело сдавалось, расслаблялось, из-за чего зажатые запястья и закрытые глаза вызывали всё больше дрожи. Из-за этого, пусть поцелуй и был детским, невинным, бабочки в животе скрутились в один крепкий узел, что уже стало невыносимо. Невыносимо сдерживаться. Рома совсем тихо и слегка томно вздохнул в поцелуй. А Антон не сразу и понял подобную реакцию, как и не понимал почему тот так вздрагивает и слегка сжимается в плечах. Его лишь позже пробило, когда постанывание повторилось. Ледяные пальцы аж задрожали от предвкушения. То, что люди чувствительны — чистая правда. Антону было жутко интересно что сейчас чувствует его друг. Зайчик вдруг заметил Полину, стоящую в стороне и смотрящую на них. Антон хищно прищурился и надавил на губы Ромки напористей, слегка оттягивая нижнюю, тут же услышал тихий вздох, по звучанию схожий с «Ах». Зайчик показал кошке средний палец — ему хватало и одной руки, чтоб держать оба запястья Ромки, ведь тот особо не дёргался. Пантера скривилась в лице. Она не знала что это за жест, но почувствовала самое настоящее унижение от проигрыша и поспешила ретироваться. Она должна была рассорить их, но не учла факта их ориентации. Антон отодвинулся от покрасневшего лица, замечая, что губы парня тоже заметно покраснели, пусть ничего особо страстного они не сотворяли. У оборотней же вкусовые рецепторы включались только от свежего человеческого мяса, так что не были столь чувствительные. А у Антона и этого уже не было. Но это не помешало ему содрогнуться от блаженства. Тоша только сейчас подумал, что это правда как-то слишком не натурально. Он поспешил отпустить чужие руки и снять импровизированную повязку с глаз Десертика. А когда снял, на секунду побывал в небесах. Но тут же тряхнул головой, улыбаясь растерянному лицу. Рома же смотреть на него не хотел, просто физически не мог. И не мог сейчас как Антон воспринимать происходящее так спокойно, словно ничего такого и не было. Брюнет прикрыл свой рот пальцами, всё еще чувствуя странное жжение на губах. Брюнет покраснел от своих же мыслей и убежал в дом к своей подруге. Почему-то после такого он перестал считать её кем-то прекрасным, словно с него спали какие-то чары. Он посмотрел на неё и она показалась… Скучной. Нет, она заслуживала уважения, он не хотел её ранить. Но… Одно огромное «НО» всё перевернуло и не возвращало в норму. Зайчик корябал землю своей палкой, смотря в одну точку. Ну и в чём смысл мести, если Десертик всё равно убежал к кошке? Чей-то голос снова заговорил с ним. Шептал, что его кинут, променяют, забудут. Он перестанет быть интересным в конце то концов! Он в принципе перестанет быть. Антон стал кусать свои пальцы. Боль от содранной кожи успокаивала и голос в подсознании становился тише, стираясь в порошок. И тут снова послышались знакомые шаги. Ромка сначала посмотрел на него осуждающе, а потом заметил что блондин сделал со своими руками и перепугался. — Тох, — Пятифанов сел рядом с ним, взяв его руки. Страшно смотреть. — Ты почему вернулся? Ты же с Полиной хотел погулять, — тихо хмыкнул Антон, отворачиваясь. Прошло минут пять, и то максимум, а настроение вдруг резко грохнулось с небес к самому ядру Земли. — Тох, — Рома не сразу решился спросить, — Ты зачем этот спектакль устроил то с поцелуем? Я вижу что тебе что-то не нравится, а ты не хочешь рассказывать. Я честно не втупляю, объясни. Кажется Полина ему рассказала весь подвох тренировок губами. — Меня просто выбесило, — жёлтые глаза вдруг засветились, но тень вокруг них становилась всё темнее. Зайчик перехватил руки парня, крепко сжимая, — То, что ты веселишься с кем-то другим. Другой. — Что-то типо дружеской ревности? — всё еще не понимал Пятифанов. — Нет, мне просто хочется убить её за то, что она посмела к тебе прикасаться. Ты не представляешь насколько сильно я хочу оторвать ей руки и все части тела, которыми она тебя тронула. — Что? — Рома слегка приутих. Упоминания про оторванные руки смущали, ведь сейчас то оборотень держал его запястья, а не кошки. Опять этот морозяший взгляд. Опять это чувство, словно все ткани и нервы его тела остывают и покрываются коркой льда. Рома вздрогнул от холода. Это глупое, по настоящему идиотское «Что?» — единственное, что он смог выговорить. Хотя хотелось спросить «Какого хуя?». Еще несколько минут назад Тоха сам сподвигал его идти на свиданку, хотя, между прочим, Рома особо об этом и не думал изначально. -Бесит всё, — рыкнул Зайчик, вставая на ноги. Ромку аж молнией пробило от мысли, что он правда Полину сейчас убивать пойдет, поэтому он схватил его и усадил обратно, — Чего тебе?! Рома вздрогнул. Тоха сейчас закричал на него? Что-то внутри панически закрутилось, завертелось, а в глазах что-то сломалось. Хотелось врезать этому белоснежному лицу, а потом сразу же расплакаться как пятилетка, а потом корить себя за такую повышенную эмоциональность. Антон тоже замолчал, но смотрел всё также раздражительно, запрятав куда-то всю свою нежность. Или это уже сам Ромка себя накручивал? Пятифанов повернулся к блондину спиной, услышав достаточно громкое «тц». Рома слегка ударил себя по щекам, собираясь с мыслями. И только потом обернулся обратно. — Тош, — он обратился к нему ласково, положив ладонь тому на щеку. Не всегда же только Тохе быть нежным, — Давай не будем ссориться. Антон нахмурился, словно его ударили ножом в грудь. Он тихо вдохнул, тоже решаясь наконец спросить вопрос, что вывел его на гнев. — Ты меня не бросишь? — Тох, ну чё за вопросы тупые? Я уже твёрдо сказал, что без тебя не смогу. Чувство выше, чем любовь, помнишь? — Извини, — Антон вдруг почувствовал укол вины, — Я просто так сильно разозлился. А ведь я сам просил тебя доверять мне, а теперь… — Ну бля, не разводи нюней. Я на бесплатную пьесу мелодрамы не записывался. Не надо извиняться за свои эмоции. Ну позлился, сорвался. Можно подумать я тебе не каждый день мозги чищу, — Рома закатил глаза — Да нет, со мной ты душка, Десертик. Только со мной, — Антон заигрывающе улыбнулся, а Ромка от неожиданно сменившейся темы покраснел. — Замолчи, реально уже ведешь себя как педик. Еще раз попросишь что-то типа поцелуя и я тебя тресну. — Ну а что поделать если ты такой прекрасный? — Антон звонко засмеялся, а Пятифанов залился алой краской от злости и смущения в перемешку. — Я так посмотрю ты уже не злишься, — недовольно хмурился брюнет. — Да, спасибо. Даже убивать расхотелось, эх. — Что за «эх»? — Да так, — Антон вдруг прижал друга в объятия. И уже приблизился к нижней части лица ошарашенного и не успевшего среагировать парня, почти возобновляя поцелуй, но вовремя повернул голову, утыкаясь губами в чужую шею. Это тоже не особо помогло: Ромка слегка вздрогнул от холода, отдирая блондина от себя. — Ну попросил же. Пошли отсюда, пока ты никого не убил и меня не сожрал заодно, — Рома снова нахмурился. Антон хитро ударился челюстями, кусая воздух. Это было до жути громко: насколько у него клыки крепкие то? Рома зачем-то представил что будет, если эти клыки побывают в его теле. Внутри аж всё передёрнулось. Это было больно даже в фантазиях. — А Полина? — промурчал Антон. — А с Полиной мы попрощаемся, — Ромку и самого это раздражать начинало. Надо было реально свалить отсюда поскорее от греха подальше. Детишки сбежали обратно к берегу, а дальше пошли следом за горными реками в самый центр леса. Нужно было встретиться с Волчиком. Так, просто «поговорить». Антона волновало лишь куда Ромку деть. Если того второй раз ранят он точно сожрёт весь мир к чертям. Ветер словно стал тише. У него было очень плохое предчувствие. Зайчик вдруг остановил брюнета, спрятав его за свою спину. Зрачки его сузились, выискивая третьего лишнего. И, будь это обычный оборотень, он бы и пальцем не шевельнул. Но он учуял запах смерти. Ромка удивлённо захлопал ресницами. Лично он никого постороннего не видел, не слышал и не чувствовал. — Ай да Зайчик. Уже научился меня замечать? — чёрный-чёрный силуэт вышел из такой же черной тени. Лиса. — Алиса, — Антон процедил её имя сквозь стиснутые зубы, нахмурился и заметно напрягся. — И даже имя моё вспомнил. Молодец, Антоша, — лисица прищурилась. С её появлением так неуютно стало. — Хочешь первой испытать судьбу? — голос Тоши звучал как сирена, что кричала о угрозе. — Облава, — только и ответила она. — Облава? — Не ходи к Волчику. Все тебя только там и ждут, — уже серьёзнее предупредила Алиса. — О, да неужели? Решили задействовать старый добрый метод. Вы ведь так же и с отцом моим поступили? И ты тоже, — Антон правда вспомнил сестрицу Алису. Сестрицей он называл её в далеком детстве, когда она только стала вожаком и приходила к его отцу за советом. Сейчас лисица самый приближённый зверь к Хозяину. А ведь им так нравилось играть в снежки вместе. — Я предупреждаю тебя в первый и последний раз, Зайчик. Если пойдёшь туда, придётся грызться со всеми сразу, — Алиса назвала его Зайчиком уже более официальным тоном, словно ей стало неловко, — Сегодня ночью начнётся Праздник. — Если так сильно хочешь мне помочь, лучше присмотри за Ромой, — раздраженно фыркнул Антон, — И не лезь в наши танцы. Иначе и тебя «случайно» задену. — Ты безумец, — Алиса тряхнула своей шубой, развернулась и исчезла. Буквально испарилась за секунду, словно была иллюзией. — Мы пойдем туда? — Рома спросил это с интонацией «не зассышь?». Они перестали идти вперед, задумавшись над словами неожиданно решившей им помочь. — Точно пойдем, — усмехнулся Антон. — А про какой Праздник она говорила? — Праздник для оборотней, несчастье для людей. Хозяин лесов устраивает хаос и уничтожает стены одного из городов, чтоб его «дети» наконец наелись от души. — А какой именно город пострадает? — Рома волновался за родителей. А вдруг он нападет на город в снежном лесу? — Это станет известно только когда стены разрушатся. Оборотни всех лесов будут ждать и надеяться что удача выпадет именно им. — А почему я раньше о таком не слышал? — Это бывает редко. Да и в принципе было бы не лучшей идеей рассказывать о таком людям: это бы посеяло панику. — То есть, ты тоже сожрал целый город, только в одиночку. Значит ли это, что ты тоже своего рода Хозяин? — Откуда ты знаешь, что я в одиночку напал на город?.. — А, так мне уже давно рассказали про Зайчика, что каким-то образом попал в город и ел всех кого попало. Я потом сам догадался, что про тебя речь. — И ты… Не боишься? — Если честно, первое время я в это не верил. Ну и думал что ты какой-то другой Зайчик. А если еще честнее: не прошло и дня когда Рома не думал о том, что его лучший друг — монстр. — Ты не ответил на вопрос: ты боишься меня? Считаешь ужасным? — Да хоть весь мир убей, только меня не бросай, — повторился брюнет. Насколько же сильно он обожает этого снежного мальчика, раз всё время выбирает его? На весах равновесия Антон перевешивает весь мир. Зайчик улыбнулся, вдруг целуя его в щёчку. А потом засмеялся, как ребёнок, получивший игрушку, что выпрашивал у мамы на день рождения. Рома смущённо прикрыл расцелованную кожу ладонью. — Тох, а давай мы к ним ночью придем, прям во время Праздника? Такой хаос будет. А заодно, получается, и отвлекаем их. Они наверняка хотели разобраться с нами, а потом пойти поужинать. Вот мы им облом устроим! — Мне нравится ход твоих мыслей, Десертик.