Bite me

Волосы Джонхана должны быть вне закона… да и сам Юн Джонхан, в целом, тоже. Сынчоль не может объяснить, откуда у него появилась эта мысль, но, глядя в отражении зеркала на пушистого и кудрявого, как облако, Юна, в её правильности он не сомневается ни на секунду. Потому что это ненормально. Ненормально то, как после стольких окрашиваний его волосы всё равно выглядят, словно шевелюра модели из рекламы дорогущего шампуня. Ненормально то, как от одной дурацкой химзавивки они стали настолько кудрявыми, что теперь напоминают овечью шёрстку. Ненормально то, как Джонхан сдувает со лба непослушные локоны и улыбается при этом ярко-ярко — будто ребёнок, своими глазами увидевший Санту Клауса. Санты, конечно же, не существует, но вот счастье у Джонхана вполне себе реальное и такое неподдельно и непосредственно детское, что у Сынчоля сводит челюсть. А ведь он сам купил ему этот идиотский Дайсон. Отвалил на это хренову тучу денег, но даже бровью не повёл, ведь если Джонхан чего-то хочет, то Сынчоль лучше расшибётся в лепёшку, чем не достанет ему этого. Потому что видеть, как в чужих глазах предательски сверкают искорки грусти и разочарования, выше его сил. Так отчего же ему тогда хочется надеть Джонхану на голову самую нелепую шапку, какую он только сможет найти, лишь бы не наблюдать смешные каштановые кудри, и спрятать его от чужих глаз куда подальше? И почему в груди так колет и больно пульсирует, когда он видит, как другие люди хвалят такую смену имиджа Джонхана и шутят об этом? Сынчоль вспоминает бесконечные комментарии Каратов в ленте Твиттера и Виверса, с восторгами обсуждающие новую причёску младшего, и раздражённо толкает язык за щёку. То, что он сидит онлайн 24/7 и на 100% в курсе, что происходит в фандоме, ни для кого не секрет. Но то, что он в тот вечер сломал мышку, — так сильно сжимал кулаки — не знает, наверное, вообще никто. Да и сам Сынчоль предпочитает делать вид, что такого никогда не было. В конце концов, игнорировать то, что уже не первый год терзает тебе сердце и душу, куда проще, чем признаться в этом самому себе, верно?.. И нет, Сынчоль ни разу не трус. Просто он не может себе позволить такую слабость, как чувства. Особенно когда на нём лежит ответственность за 12 других человек, особенно когда они находятся в середине промоушена нового альбома, и особенно когда эти чувства недвусмысленно относятся к кому-то из его мемберов. Визажистка просит его расслабить щёки, чтобы она могла спокойно выровнять тон, и Сынчолю приходится наскоро извиниться, вернув лицу привычное хладнокровное выражение. Но глаз от Джонхана в зеркале, который с улыбкой рассказывает что-то своему стилисту, заплетающему его пушистые волосы в хвостики, он всё равно не отводит. И продолжает думать, что Джонхан, такой невозможный, добрый и красивый, сколько бы времени ни прошло, определённо должен быть вне закона.