Комфорт

      Когда он просыпается утром, появляется стойкое ощущение, что рядом чего-то не хватает. Вернее кого-то. Чхве приоткрывает глаза и убеждается в том, что Бомгю куда-то делся. Ни Ёнджуна, ни его внутреннего альфу это не устраивает, поэтому он нехотя встаёт с тёплой постели и идёт на поиски омеги.       На кухне он обнаруживает стикер, прикреплённый к холодильнику, запись на котором гласит: "Убежал за продуктами, почему ты не предупредил меня, что вся курица закончилась? В любом случае если ты уже встал, то я надеюсь, что твой гон ещё не начался. Иначе у меня будут небольшие неприятности в виде бешенного волчары со стояком"       Ёнджун хотел бы возмутиться такой наглости, но он уже возмущается. Вот что за беспредел?! Он, значит, как любой любящий бойфренд, хотел проснуться от поцелуя в лобик, поваляться в кровати пару часов – он человек в отношениях, в конце концов, или кто? – и вместо этой сладкой неги Ёнджун узнает, что его ненаглядный ушёл. Не подарив ему утренний поцелуй! Его альфа недовольно насупился от того, что заветного чмока в лобик он так и не получит.       Внезапно его привлекает приятный запах, витающий по кухне. Рамён. Ладно, его медвежонок знает, как искупить свою вину даже не присутствуя рядом.

☆

      Ёнджун моет посуду в тот момент, когда звонит телефон. И Чхве не понимает: кто посмел? Он предупредил всех знакомых, что мол, извините, в ближайшие три дня он будет занят.       Ему звонит Хюнин. И если у него достаточно весомая причина, то Ёнджун смилуется и не будет бухтеть.       – Хён! Это катастрофа! – по ушам сразу же бьёт отчаянный голос.       – Хюнин Камал Кай, у меня вот-вот начнётся гон и если ты ду-       – Тэхённи сказал, что хочет, чтобы наши отношения вышли на "особый" уровень. Что мне делать?!       – Кай, успокойся, пожалуйста, – он пытается не раздражаться, глубоко вздыхая, – если он так сказал, значит доверяет тебе. В конце концов это должно было когда-то произойти, вы встречаетесь уже месяца два.       – Мы не спали раньше!       – Кай, возьми себя в руки!       – Хён, а если ему не понравится, – хныкающий голос доносится из динамика.       Ёнджун тяжело вздыхает.       Тишина некоторое время звенит в комнате, прежде чем Кай нерешительно продолжает:       – Мне нужен твой совет, хён.       – Мм... – старший прикусывает губу, – что тебя интересует?       – Всё. У вас с Бомгю долгие прелюдии?       – Хюнин Камал Кай, я не буду тебе об этом рассказывать! – он чуть не давится от возмущения.       Шокированный вздох Кая вынуждает его продолжить:       – Я могу сказать только, что нужно просто довериться своим инстинктам, а там Тён тебя сам направит.       – Хорошо, спасибо, Ёнджун-хён.       – Да не за что, Кай-я. Но больше не звони мне, я скоро буду занят!       – Ох, ну да, – со смешком доносится из телефона.       Ёнджун знает, что Камал сейчас хитренько так улыбается, и наверняка скажет своему хёну сейчас какую-то гадость.       – Я на мгновение от волнения и забыл, что наш взрослый хён собирается заняться взрослыми делами с Бомгю, – игривый тон Кая начинает раздражать старшего, – Надеюсь, что в этот раз он не будет жаловаться Тэхённи на больную задницу-       – Кай!

☆

      С губ срывается рваный вздох.       Тягучее чувство внизу живота не даёт покоя.       Он судорожно толкается членом в полотенце, сложенное рулетиком, изо рта вырывается вздох. Движения становятся быстрее, чувствительная головка трётся о жёсткие ворсинки полотенца, заставляя парня тихонько всхлипывать от ощущений. В голове всплывает образ обнаженного Бомгю, обвивающего его спину ногами и сладко выстаныющего возбуждающее "хён, Джуни, Господи, не останавливайся! Мне хорошо, блять, так хорошо!"       От картины в своей голове он не замечает, как начинает совершать быстрые короткие толчки, стимулирующие почти что одну только головку, которая уже горит от того, как ворс больно-приятно натирает её при каждом поступающем движении. От ощущений Ёнджун начинает загнано дышать, стараясь не терять голову. Немного погодя он переводит дух и садится так, чтобы яички плотно упирались в полотенце и начинает покачивать бёдрами. Хриплый выдох срывается с губ, когда он чувствует, как чувствительные яйца сильно натирает ворсистая ткань. С каждым быстрым рваным толчком Ёнджун перестаёт контролировать свой голос, начиная стонать. Жар охватывает всё его тело. Он крупно вздрагивает от того, что нежная кожа стала сверхчувствительной из-за бешенной скорости и громкий скулёж наполняет комнату. Узел внизу живота неожиданно развязывается и семя пачкает полотенце. Ёнджун в беспамятстве опирается на руки, переживая оргазм. Он тяжело дышит и пытается прийти в себя, осторожно садясь на попу, пытаясь не задевать чувствительный член.       Когда он натягивает на себя широкие шорты, то в следующее мгновение чьи-то руки аккуратно ложатся на плечи Ёнджуна и начинают нежно поглаживать их. Чхве широко улыбается, когда говорит:       – Надо же, я не заметил твой запах, – и откидывает голову, любовно обводя взглядом лицо своего сокровища. Он видит хитринку в чужих карамельных глазах и нежность к человеку, начинающему разминать мышцы его плеч, возрастает.       – Ну-у. Ты был слишком увлечён кое-чем, – смешок, – и я не стал тебя отвлекать.       – Как, – Ёндужун смущённо тупит взгляд, чувствуя, как румянец расползается на щеках, – как долго ты здесь?       В ответ парень лишь пожимает плечами и отвечает, что он вернулся домой минут десять назад, на что Ёнджун прикрывает лицо руками и тихонечко кричит от смущения. Омега смеётся и молча ожидает, когда небольшая истерика альфы пройдёт.       А потом до Ёнджуна доходит.       У него гон. Любовь всей его жизни рядом с ним. Сидит рядышком на кровати, делает ему лёгкий массаж и улыбается так обворожительно. И запах. Аромат клубники витает совсем рядом с ним, от него голова кругом идёт. Ёнджун медленно разворачивается лицом к младшему и робко раскрывает руки.       – Бомгю, – в глазах счастливое ожидание.       Чхве широко улыбается на такой милый жест и забирается в объятия старшего, чувствуя, как чужие руки обхватывают его спину. Альфа утыкается носом в запаховую железу младшего и жадно вдыхает дурманящий аромат.       Неожиданно Ёнджун резко поднимается на ноги и Бомгю ойкает, хватаясь за шею своего парня, пока чувствует, как тот придерживает его попу ладонями. Он смотрит в тёмные глаза Ёнджуна, чтобы найти там любовь. И находит её.        Ёнджун начинает ходить по всей квартире с Бомгю на руках, выглядя при этом до ужаса довольным. Он улыбается, поглаживает парня по бёдрам и каждые тридцать секунд тянется за поцелуем.       – Это что-то новое, – отстраняясь от губ альфы говорит Чхве. В ответ ему лишь застенчиво улыбаются.

☆

      – Хён, как ты себя чувствуешь?       Лукавый взгляд обводит его тело, вновь начинающее возбуждаться. Жар постепенно усиливается из-за лёгких поглаживаний по торсу. Ёнджун прикусывает губу, чувствуя, как твердеет член в шортах.       – Всё хорошо, Бомгю, – он укладывает ладони на бёдра омеги, нежно поглаживая мягкую кожу, скорее неосознанно, по привычке, чем с целью вызвать реакцию на свои прикосновения.       В глазах напротив пляшут огни игривые. Язык обводит контур пухлой нижней губы и Бомгю видит, как чужой пристальный взор уловил его действие. Он дразняще улыбается, забирается руками под майку старшего и начинает медленно поглаживать чужую грудь. Движения плавные, совсем не настроенные вызвать у человека напротив возбуждение, однако хён прикрывает глаза и тихо выдыхает. Ухмылка расползается по губам и Бомгю как бы невзначай проводит пальчиками по соскам, сразу же переходя на лёгкий массаж грудных мышц. Ёнджун хмурится, прекрасно осознавая, что его провоцируют.       Омега стягивает с альфы майку и продолжает свои дразнения. Ладони его тёплые, аккуратные, с длинными тонкими пальцами и Ёнджун думает, что они идеально смотрятся на его обнажённой груди. От мягких прикосновений к эрогенной зоне соски набухают и призывно торчат, требуя к себе внимание. Младший видит это, намеренно водя самыми кончиками указательных пальчиков по околососковой зоне, не касаясь заветного места.       Ёнджун поджимает губы.       Игривый смех доносится до ушей и в следующую секунду чужие пухлые губы накрывают его собственные. Старший улыбается довольно в поцелуй, закидывает руки на спину омеги и тянет поближе к себе. Поцелуй совсем нежный, невинный, Ёнджуну такие до безумия нравятся. Он чувствует, как его мальчик в порыве любви на мгновение прижимается чуть сильнее, впечатываясь в губы. Правая ладошка младшего нащупывает сердцебиение Чхве и тепло патокой по груди разливается, когда Бомгю чувствует, как взволнованно-трепетно бьётся чужое сердце. Омега начинает умилённо улыбаться, поэтому они отстраняются друг от друга. Ёнджун смотрит на лицо возлюбленного и сам не может сдержать влюблённой улыбки.       – Знаешь, Гю-я.       Тёмные глазки, доселе завороженно смотревшие на свою ладонь, под которой учащённо билось сердце Ёна, наконец находят немного замыленный взгляд Ёнджуна. И хён смотрит так, что хочется повизжать в подушку.       – Выглядишь так правильно на моих бёдрах. Мой худенький плюшевый мишка, – альфа поглаживает парня по бокам.       – Звучишь слишком влюблённо, хён.       Потому что в голосе Ёнджуна слишком много обожания.       – Не скрываю очевидное.       Не зная, как реагировать, младший скрывает своё смущение в шее хёна, пока тот, посмеиваясь, похлопывает своего тонсена по попе.       – Ну-ну, не нужно смущаться, мой малышик, хён тебя очень любит, – Ёнджун улюлюкает. Он чувствует, как Бомгю жмётся к нему, словно маленький котёнок и улыбается. – Хён без ума от тебя, плюшевый мишка.       Разнеженный в руках старшего, он может только глупо улыбаться и по инерции поглаживать песочную кожу Ёнджуна.       То, что Ёнджун делает для него, что говорит ему, как заботится о нём и смотрит любяще своими невозможными глазами каждый день, заставляет Бомгю влюбляться в этого несносного хёна снова и снова.       Омега выпрямляется, взглядом изучает обнажённый торс альфы, акцентируя внимание на крепкой груди. А потом его взгляд падает на всё ещё торчащие соски.       – Стой, что за взгляд? Ты что задумал?       Бомгю тянет ручку к левому соску, одним пальчиком просто надавливает в самую серединку, а Ёнджун тем временем прикусывает губу. Аккуратный палец омеги начинает легонько поглаживать чувствительную бусинку.       Ёнджун неотрывно смотрит на Бомгю.       – Хочешь подразниться сегодня? – язык проходится по пухлым губам.       В ответ ему лишь невинно улыбаются и щипают сосок. Ёнджун от неожиданности вздрагивает. Бомгю выглядит так, будто своей выходкой горд и теперь уже теребит пальчиками обе бусинки, на его действия следует красноречивая реакция в виде тяжёлого дыхания и прикусаной губы. Ёнджун прикрывает глаза, наслаждаясь ощущениями. Горошины до раздражения приятно покалывают, а чужие умелые руки только подливают масло в огонь, приятно лаская их. Он чувствует, как они набухают сильнее, и, соответственно, становятся ещё чувствительнее. Ему так хочется, чтобы его мальчик полизал их своим мокрым язычком, увлажнил как следует, смаковал, словно конфету.       И, словно прочитав его мысли, он чувствует горячую влагу рта и выгибается в груди со стоном. Бомгю начинает неспешно обводить покрасневшую горошину языком, другой рукой тем временем продолжая потирать второй сосок. Ёнджун старается лежать ровно, но он не может не двигаться, когда Бомгю начинает посасывать его, периодически прикусывая. Альфа чувствует, как с головки члена выделилось немного смазки, он всхлипывает от ощущений и чувствует, как его малыш удовлетворённо хмыкает.       В голове младшего возникает идея и он тут же воплощает её в жизнь: дует на алую бусинку. Ёнджун выгибается и шипит. Омега вновь склоняется над его истерзанным сосочком и совсем легонько стимулирует самую серединку кончиком языка, срывая с губ альфы хнычущие стоны. Потому что хочется, чтобы не настолько нежно и дразняще. Хочется больше стимуляции.       – Бомгю, – жалостливый просящий тон, который младший успешно игнорирует, начиная целовать грудь Ёнджуна. Кожа у старшего мягкая, гладкая, и омега позволяет себе оставить пару засосов на ней. Он отстраняется, невесомо гладит грудную клетку альфы и видит, как тот в наслаждении прикрывает глаза.       – Так хорошо знаешь, как сделать своему хёну приятно, – старший мило морщится от приятных ощущений.       Омега немного заёрзал, пытаясь удобнее устроиться на бёдрах своего парня, задевая задницей член, от чего Ёнджун резко выдохнул. Бомгю приподнял бровь.       – Ох, Ёнджун, ты такой чувствительный здесь. Если я начну стимулировать твой чудесный член, он потечёт сильнее, не так ли? – Бомгю сразу замолкает, как только Ёнджун давится воздухом, услышав его слова. Что это было, твою мать?       Обычно именно Ён был тем, кто во время секса использует грязные разговоры, но сегодня, очевидно, всё будет по-другому. Потому что Чхве краснеет от чужих слов и его фантазия, будь она не ладна, сразу рисует картины того, что сказал младший. И. Это было горячо.       Бомгю, наблюдающий всё это время за реакцией Джуна, усмехается.       – Так понравилось то, что представил? – ответом на вопрос является хриплый скулёж альфы, потому что Гю медленно проехался попой по твёрдому стволу. – Давай-ка снимем твои шорты, м? По-моему они немного мешают нам.       Не дождавшись ответа омега спрыгивает с чужих бёдер и быстро стаскивает вышеупомянутую вещь с тела альфы, аккуратно складывая её на пол.       Взгляд старшего падает на полупрозрачную белую футболку. Ох, блять, как же он хочет вылизать этого несносного мальчишку. Мало того, что эта дрянная вещь просвечивает всё что можно и нельзя, так она ещё и с огромным вырезом. Ключицы младшего однозначно будут сниться ему во снах.       Бомгю устраивается между ног альфы, безотрывно смотря на возбужденый орган. Пальчиком собирает выделившуюся капельку смазки и поднимает взгляд на лицо парня. Ёнджун шипит от, казалось бы, простого касания.       – Бомгю-я, – канючит, – ну сделай уже что-нибудь.       – Ённи, – член дёргается от прозвища, а чужая рука тем временем начинает медленно двигаться вверх-вниз. Ёнджун откидывает голову, хныча. Бомгю дразнит, не увеличивает темп, всё так же размеренно двигая ладошкой. Старший Чхве в нетерпении вскидывает бёдра, но теплая ладонь сразу покидает его, от чего брюнет разочарованно скулит.       – У меня такими темпами член взорвётся, – шумно сглатывает.       – Не преувеличивай.       – Ты просто невыносимый мальчишка, Бомгю, снова дразнишь меня, – Ёнджун хмурится, глядя на весело улыбающегося юношу.       Бомгю возвращает руку на член, надрачивая его, Ёнджун напрягает живот и сводит брови на переносице. Потому что хочется большего. Движения становятся быстрее, как и дыхание Джуна.       – Просто ты злишься так мило, когда я не даю тебе то, чего ты хочешь, – вторая рука нежно поглаживает кожу живота, тогда как первая начинает двигается на твёрдом органе ещё быстрее. От такого контраста Ёнджун начинает задыхаться.       – Блять, медвежонок, – шепчет альфа, – не останавливайся.       Ладонь младшего быстро двигается на горячей плоти, размазывая природную смазку по всей длине; стоны Ёнджуна становятся всё громче, он в забытье что-то лепечет о том, как ему хорошо, впиваясь руками в бёдра омеги, сжимая их пальцами. Бомгю замечает, что яички парня поджались, стоны стали громче и обрывистее, поэтому он резко убирает руку, предотвращая оргазм. Ёнджун распахивает глаза, втягивая живот из-за прекращения стимуляции. Тёмный взгляд недоуменно уставился на омегу, изо рта вырывается хныканье.       Бомгю склоняется над животом альфы, начиная покрывать влажными поцелуями нежную кожу, старший Чхве зарывается пальцами в шелковистые волосы младшего, немного сжимая их. Он часто-часто произносит его имя, коротко толкается бёдрами в воздух, пытаясь привлечь внимание к своему стояку, но младший не обращает внимания, удерживает чужие бёдра руками, продолжая целовать пресс. Парень сверху недовольно мычит, но принимает свое положение, раслабляясь под чужими губами.       Через некоторое время Бомгю наконец отрывается от своего занятия и смотрит на грудь альфы.       – Твои соски так набухли, хён. Стоит ли мне поласкать их? – он склоняется над грудной клеткой Джуна, рассматривая красные горошины; Ёнджун от его внимательного взгляда краснеет. Бомгю тем временем на пробу проезжается языком по левой бусинке, выбивая из альфы стон.       – Только посмотри, какие они чувствительные сейчас, лисёнок. Сможешь ли ты кончить от одной только их стимуляции, м?       Член альфы дёргается на милое прозвище.       – Господи, Бомгю-я, – Ёнджун тяжело выдыхает, – я от тебя с ума схожу.       Мокрый язык вовсю издевается над налитым кровью соском, который от активной стимуляции, кажется, набухает ещё сильнее. Зубки совсем аккуратно прикусывают, потом сжимают чувствительную кожу чуть сильнее и разжимаются, Ёнджуна от таких манипуляций подбрасывает на кровати, а из головки выделяется крупная капля предэякулята. Он хватается за каштановые пряди, сжимает несильно, – знает, что Бомгю не любит грубости – шипит и зажмуривается, пытаясь не терять рассудок. Его природный запах усиливается, и омега довольно улыбается на миг, после продолжая измываться над грудью хёна. Он вбирает сосок в рот, посасывает старательно, на Ёнджуна поглядывает, который дышит часто и порывается потереться членом о чужой живот.       – Нет, Ённи, – выпускает бусинку изо рта, – нельзя.       В ответ только плаксивый стон.       Старший вздрагивает, когда на его влажный, обласканый сосок, дуют. Холодный воздух так сильно контрастирует с горячим ртом, который несколько мгновений назад полностью обволакивал алую горошину, член буквально течёт, и Ёнджун чувствует: он близко.       Бомгю гордо рассматривает проделанную собой работу и переключает внимание на второй сосок.       – Я совсем забыл про этого малыша, – омега теребит его пальчиком, не без удовольствия замечая, как бусинка стремительно краснеет и начинает торчать сильнее. – Лисёнок, твоя грудь действительно такая чувствительная.       Глаза старшего закатываются от того, как зудят сосочки, он выпячивает грудь вперёд, словно прося омегу сделать что-нибудь с этим. И он протяжно стонет, когда горячий мокрый язык поочерёдно ублажает его набухшие от возбуждения и укусов бусинки. Кончить хочется неимоверно, все тело горит, из головки густыми каплями выделяется смазка, которой уже так много,что она скатывается с живота по бокам прямо на простыни. Чужой обжигающий взгляд никак не помогал ситуации.       Бомгю с пошлым чмоком прерывается от своего занятия, чтобы полушёпотом сказать:       – Такой хороший альфа, Ёнджун-и, давай, лисёнок, тебе нужно кончить. Посмотри на свой измученный член, видишь, как он пульсирует, нужно облегчить его страдания, – он убирает мешающие каштановые прядки с лица, прежде чем вновь прильнуть к требующей внимания груди.       Ёнджун скулит плаксиво, извиваясь под чужими губами. Когда Бомгю произносит хриплое : "Умница, лисёнок, кончай", Джун стонет громко, выгибается весь, вжимая бёдра в кровать. Из головки толчками выходит сперма, пачкая ёнджунов живот.       Когда он приходит в себя, замечает, что Бомгю уже обтёр его влажным полотенцем и прибрал весь беспорядок, который они устроили. Щёки нещадно краснеют и он прикрывает лицо руками, пытаясь скрыть его непонятно от кого. Воспоминания того, что только что произошло, давят на мозг, заставляя купаться в волнах своего смущения.       – Это ты от того, что до сих пор голый валяешься?       Альфа поражённо стонет, убирая руки с лица, приподнимается на локтях, смотря на омегу, который удобно устроился сбоку от него и что-то смотрит в телефоне. Ёнджун окидывает взглядом свое тело, замечая засосы в районе груди и живота, и до сих пор красные от чужих измываний соски. С его губ срывается обречённый вздох. Со стороны доносится смешок.       Когда он поворачивает голову, в его волосы вплетается ладошка омеги. Бомгю ласково перебирает чёрные локоны и Ёнджун сладостно вздыхает, кладёт голову на бедро своего парня, продолжает наслаждаться его прикосновениями.

☆

      Бомгю аккуратно переворачивает лопаткой кусочки мяса, мирно шкварчащие на новой сковороде, пока сзади него примостился альфа. Он просто стоит, уткнувшись лбом в родную шею. На секунду Бомгю поворачивает голову, чтобы чмокнуть возлюбленного в волосы и дальше продолжить готовить. Он берет в руки солонку, аккуратно открывая баночку, набирает между пальцами морскую соль и начинает равномерно посыпать ею сочное мясо свинины. Он чувствует, как хён трётся своей шеей о его собственную, и тихонько хихикает. Ёнджун делает так уже третий раз за десять минут и Чхве умиляется тому, как старший стремится смешать их запахи посильнее.       Альфа внутри старшего довольно рокочет, наслаждаясь их ароматом: кофе со сливками и спелая клубника. Ёнджун трётся носом о запаховую железу омеги, жадно вдыхая и выдыхая его природный запах. Бомгю знает, что его хён будет нуждаться в постоянном обнюхивании своего партнёра на протяжении всего гона, Ёнджун сам ещё в прошлый раз говорил, как ему важно дышать Бомгю. "Иначе с ума сойду" – шуточно произнёс он тогда, но что-то подсказывает омеге, что доля правды здесь присутствует.       – Мясо почти готово, достань тарелки, пожалуйста.       Альфа немного нехотя отстраняется от излюбленной шеи и достаёт тёмные стеклянные тарелки из шкафа, ставя их на большой стол, заодно кладя рядом палочки для еды.       Бомгю убавляет огонь там, где варится сырный рамён и в последний раз переворачивает мясо, от вкусного запаха которого текут слюнки.       Они кушают в приятной тишине, разбавляемой редкими фразами. Ёнджун порывается покормить Гю и тот не сопротивляется, подсаживается ближе к альфе и наслаждается его заботой. С губ срывается хихикание, потому что у Чхве лицо слишком серьёзное, словно он бомбу обезвреживает. Старший подносит к его губам кусочек мяса, обвёрнутый листом салата и Чхве послушно съедает его, немного причмокивая губками.       А Ёнджун сидит, любуется своим младшеньким, на алые пухлые губы смотрит, которые поцеловать резко захотелось, но он ждёт, когда Бомгю дожуёт сначала, а потом уже будет лезть к нему с поцелуями. Он замечает, что омега внимательно смотрит на него и выгибает бровь вопросительно, и в ответ Джун получает только заливистый смех. Альфа моргает недоумённо, явно не понимая, что же его парня так развеселило, однако выражение лица всё равно смягчается, потому что Боми смеётся так искренне и заразительно, что он тоже начинает тихо хихикать.       Бомгю обнимает своего хёна за шею, не переставая звонко смеяться, потому что перед глазами всё ещё стоит влюблённая улыбка старшего, который уже перестал замечать, как начинает безбожно пялиться и глупо улыбаться.       Спустя мгновение он чувствует, как сильные руки ложатся на его талию.