Confiance

Сынмин устало трет переносицу и вздыхает. Свадьба, которую, между прочим, он не хотел, высосала из него все силы. Но в его возрасте уже пора было иметь омегу и, желательно, детей. Благо хоть отец позволил ему самому заняться поисками супруга. Точнее ему дали право выбора, а вот уже саму омегу искал Чан. За Хёнджина пришлось заплатить не так уж много. Во-первых, тот уже был замужем до этого. А во-вторых, по меркам общества он считался старым. Омег старались отдать замуж до шестнадцати лет, а Хёнджину было уже целых двадцать два. Сынмин встаёт с насиженного места и направляется в комнату Хёнджина. И хоть любви между ними нет, но альфа теперь нес ответственность за своего супруга. Он должен был быть уверен, что тот ни в чем не нуждается. Когда Сынмин заходит в комнату, то Хёнджин тут же встаёт с краешка кровати, на котором он сидел и склоняет голову в поклоне. — Тебе ничего не нужно? Хёнджин мотает головой, не отрывая взгляда от пола. По тому, как поджаты губы и напряжены плечи Сынмин сразу определяет, что омега его боится. Впрочем, это было не удивительно. Они познакомились на собственной свадьбе, а после направились сразу к альфе. Конечно Хёнджину было страшно, он же не мог знать какой Сынмин человек. — Если что-то понадобится, то обращайся к Джису, хорошо? Не стесняйся. Хёнджин кивает, но на альфу по-прежнему не смотрит. Сынмин решает, что сейчас самое время оставить супруга в покое. Поэтому он желает спокойной ночи омеге и уходит в собственную комнату.

***

Когда утром следующего дня Сынмин спускается для завтрака на первый этаж, то Хёнджин уже сидит за столом. Как только он видит мужа, то сразу же встаёт и снова кланяется. — Не нужно кланяться каждый раз, как меня видишь. Сиди спокойно. Хёнджин тут же садится обратно и альфа морщится. Такое чувство, будто это раб, а не его муж. Джису ставит перед ними тарелки с кашей, наливает чай, а после уходит. Сынмин начинает есть, и спустя какое-то время замечает, что омега не делает того же. Он просто сидит, опустив свой взгляд. — Почему не ешь? Не нравится? — Вы мне не разрешали. Сынмина на самом-то деле удивить сложно. Но когда Хёнджин говорит, что он не ест, потому что ему не разрешали, то альфа впадает в ступор. Это ведь бред какой-то. — Тебе не нужно мое разрешение. Ты не моя собственность. Я понимаю, что ты тоже не хотел этой свадьбы, но я тебя ни в чем не ограничиваю. Хёнджин впервые смотрит Сынмину прямо в глаза и неуверенно спрашивает: — То есть можно, да? — Можно. Альфа едва себя удерживает от тяжелого вздоха. Он решает, что потом обязательно поговорит Хёнджином на эту тему. Сейчас у него не было ни сил ни времени. Через три часа ему нужно было быть в суде. Свадьба свадьбой, а работу никто не отменял. После завтрака Сынмин сразу же направился в кабинет, чтобы еще раз проверить все документы по делу. Все свободное время он посвятил этому и по прошествии полутора часов сразу направился в суд. К его великому сожалению, заседание затянулось на весь день, и домой он попал лишь к ночи. Все о чем он мечтал это лечь спать и проспать весь следующий день, но его отвлекла Джису. — Господин, ваш муж ничего не ел с тех пор, как вы уехали. И из комнаты не выходил. Сынмин устало вздыхает и направляется в комнату к омеге. Хёнджин, не смотря на чужие слова, все равно встал и поклонился. У альфы не было сил снова объяснять, что в этом нет необходимости. — Джису сказала, что ты не ел сегодня. — Я вас ждал. — Я ведь сказал тебе, что ни в чем не ограничиваю. Тебе не нужно меня ждать. Пойдем, поужинаем. Джису разогревает поздний ужин и ставит тарелки на стол. Сынмин бросает взгляд на Хёнджина и видит, что тот смотрит на него в ответ. Его глаза полны нерешительности и альфа вновь вздыхает. — Ешь, пожалуйста. Хёнджин быстро опускает взгляд и отрезает кусок от курицы. Сынмин понимает, что с омегой будет тяжело.

***

Месяц проходит как один миг. Сынмин с головой погружен в работу, и на Хёнджина у него нет времени. Они видятся лишь за приемами пищи, и омега по-прежнему дожидается разрешения, прежде чем начать есть. Сынмина это раздражало, но, сколько бы он Хёнджину не повторял, что спрашивать его не нужно, тот не слушал. — Господин, там почтальон пришел, нужно расписаться. Сынмин встаёт из-за стола и выходит в прихожую, чтобы расписаться в получении письма. Ему отдают конверт, и как только он видит отправителя, то тут же кривится. В письме находится приглашение на ужин по случаю дня рождения отца Сынмина. Альфа возвращается на кухню. — Слушай, тут такое дело… Хёнджин вздрагивает и чашка с чаем выпадает из его рук на пол, разбиваясь. Омега тут же встаёт из-за стола и присев на корточки начинает собирать осколки. — Простите, пожалуйста, я не специально. Я сейчас все уберу. — Не трогай, поранишься еще. Джису сама все сделает. Сынмин касается плеча омеги и тот мгновенно вздрагивает, закрывая голову руками. Альфа только сейчас замечает, что все руки Хёнджина были в шрамах от ожога. — Эй, я тебе ничего не сделаю. Это просто чашка. Вставай. Хёнджин встаёт и смотрит на альфу глазами полными страха. Все раздражение Сынмина тут же улетучивается, и ему становится искреннее жаль супруга. Это что нужно было делать, чтобы до такой степени запугать человека? — Что у тебя с руками? — Ничего. Хёнджин натягивает рукава свитера до кончиков пальцев и отводит взгляд. Сынмин замечает, что в его глазах блестят слезы. — Можно мне пойти к себе? — Конечно. Хёнджин уходит, а Сынмин садится обратно за стол. Он утыкается лбом в сложенные руки и вздыхает. С омегой точно нужно поговорить, потому что так дело не пойдет. Сначала он хотел это сделать позже, но быстро передумал и направился в комнату Хёнджина. Тот сидел на кровати, поджав к себе ноги и уткнувшись лицом в коленки. Поэтому присутствие альфы он заметил не сразу. — Мы можем поговорить? Хёнджин вздрагивает и поднимает на альфу заплаканные глаза. Сердце Сынмина сжимается. — Твой бывший муж тебя обижал? Хёнджин отворачивает голову от Сынмина и поджимает губы. Сынмин видит, что его попросту боятся и видимо причина тому, как раз таки бывший альфа Хёнджина. — Если не хочешь, то можешь не рассказывать. Я тебя не заставляю. И ничего плохого не сделаю. — Я сам был виноват. — В чём? Расскажи мне. — Однажды мы ужинали, и как-то так получилось, что я забыл спросить разрешение. Чонмин очень разозлился… на ужин был суп, поэтому чтобы такое больше не повторялось, он заставил меня опустить руки в кастрюлю. Сынмин был в ужасе. Это было просто какой-то дикостью. Что у такого человека было в голове оставалось лишь гадать. — Можно посмотрю? Хёнджин несколько секунд не двигается, а затем неуверенно протягивает руку. Что на одной руке, что на другой были полностью обожжены кисти и запястья. Кожа была красной и грубой. — Я не хочу, чтобы вы сделали так же. Теперь Сынмин понял, почему Хёнджин всегда дожидался разрешения. Вряд ли после такого можно было довериться хоть кому-то. Альфа сжимает чужую руку в своих. — Я никогда не смогу поднять руку на омегу. Я тебе гарантирую, что со мной ты будешь в безопасности. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя как дома. Хёнджин вытирает слёзы и обнимает себя за плечи. — Вы ведь знаете, как воспитывают омег. Думаете моя жизнь с родителями чем-то отличалась от жизни с мужем? — Я могу тебя обнять? Омега долго не отвечает, но, в конце концов, кивает. Сынмин осторожно его обнимает, чтобы ненароком не напугать. — Для начала перестань выкать. Мы с тобой одного возраста. — Вы ведь альфа, я обязан вас уважать. — В первую очередь я человек. Я не хочу, чтобы ты меня боялся, понимаешь? Пожалуйста, постарайся мне довериться. Хёнджин не отвечает, но Сынмин чувствует, как омега постепенно расслабляется в его руках. А это говорит о многом.

***

— Да уж, ну и партию ты себе выбрал. Тощий как спичка. Он же тебе ребёнка родить не сможет. Ким Сычоль разглядывает Хёнджина словно вещь. Сынмину противно на это смотреть, поэтому он берет омегу под руку и отводит от отца. — Ты, кажется, был на свадьбе и ничего против не имел. — Да разве же я видел? Под костюмом ничего не заметно. — В любом случае уже поздно. Может, пойдем? Нас там гости заждались. Отец уходит первым, а Сынмин разворачивается к Хёнджину. Он уже собирается сказать, чтобы тот никого не слушал и не обращал внимания, но омега начинает говорить первым. — Я все знаю. Улыбаться, никого не перебивать, разговоры не начинать, говорить только если спросят. Много не есть и добавку не просить. Хёнджин выдает это на одном дыхании и Сынмину только остаётся стоять и хлопать ресницами. Впрочем, это было ожидаемо. Омег с детства воспитывают так, чтобы в первую очередь они были красивым украшением в обществе и идеальным мужем или женой дома. — Я хотел сказать, чтобы ты не обращал внимания на друзей отца. Мы тут долго не задержимся, обещаю. Это чистая формальность, я обязан появляться на таких мероприятиях. — Я все понимаю. Праздник проходит ужасно скучно. Все присутствующие являлись друзьями и коллегами отца Сынмина и, соответственно, они были далеко не двадцатилетними. Большую часть времени на них с Хёнджином не обращали внимания, чему альфа был несказанно рад. Он скучающим взглядом смотрел на всех присутствующих и пытался подобрать идеальный момент, чтобы уйти. — Сынмин, а у тебя как дела? Я слышал, что ты женился недавно. Когда отца внуками порадуешь? — Все хорошо, не жалуюсь. Рано еще детей заводить, успеем. — Судя по тому, как выглядит твой муж, времени у вас не так много. — Мой муж выглядит замечательно. — Он ведь, кажется, уже был замужем? Эй, ты, сколько лет ты был в браке? — Шесть, господин. — Неужели у тебя нет детей? — Нет, господин. — И как так получилось? Даже не смотря на такие вопросы, Хёнджин не переставал улыбаться. И улыбка его была настолько естественной, что Сынмин невольно задался вопросом, сколько же нужно было тренироваться. — Отец, уже поздно, а нам долго ехать. Мы пойдем. — Конечно. Сынмин прощается с гостями, и они с Хёнджином уходят. Карета уже ждёт их, поэтому оба сразу же садятся внутрь. Омега отворачивается к окну и прислоняется головой к стенке. — Ты в порядке? Хёнджин кивает, не смотря на альфу. Тот сердцем чувствует, что что-то не так, поэтому заставляет Хёнджина повернуться. Когда он видит в чужих глазах слезы, то не удивляется. Сынмин берет руку омеги в свою и шепчет: — Не плачь. Сынмин не ожидал, что Хёнджин ляжет своей головой ему на колени. Он осторожно опускает руку на чужое плечо и спрашивает: — Что тебя расстроило? — Ничего. Все хорошо. Альфа вздыхает. По тону Хёнджина становится понятно, что он ничего не расскажет. Да и место для таких разговоров совсем неподходящее. Всю оставшуюся дорогу омега так и лежал на его коленях. Сынмина не могло не радовать, что тот наконец-то начал понемногу доверять. Раньше он шарахался от любого движения, а сейчас сам был инициатором близости. Когда они приезжают домой, то расходятся по своим комнатам. Впервые Сынмину этого не хочется.