Confiance

— Привет. Извини, что так неожиданно. — Мы всегда рады тебя видеть. Проходи. Чан лучезарно улыбается и пускает Сынмина в квартиру. Младший снимает с себя пальто и, поёжившись от холода, проходит в комнату. С его последнего визита ничего не изменилось. — Я сейчас разогрею ужин. — Не стоит. Достаточно чая. — Как скажешь. — Где Чонин? — В спальне. Где ему еще быть? Сынмин поджимает губы и кивает. Чан уходит на кухню, а альфа направляется в спальню. Он стучит в дверь и, получив разрешение, заходит в комнату. При виде Сынмина Чонин улыбается. — Привет! Ты так давно у нас не был. Совсем про меня забыл. — Извини. Сынмин присаживается на кровать и обнимает омегу. Чонин недовольно ворчит, но обнимает в ответ. — Как ты? — Мне скучно. Чани постоянно работает. — Ну еще бы. Это же Чан. Чонин хихикает и соглашается. Сынмин расспрашивает омегу о том, как у него дела и чем тот занимается. Младший с удовольствием рассказывает о том, как проходят его дни, а затем начинает жаловаться. — У коляски колесо несколько дней назад сломалось. Пришлось в ремонт отдать. Теперь пока Чана нет, я вынужден все время лежать в кровати. — Скоро починят? — Не знаю. Там работает дед, которому лет двести. Сомневаюсь, что он сделает что-то быстро. — Мне жаль. Чонин отмахивается, а затем просит перенести его в гостиную. Сынмин поднимает омегу на руки и выполняет его просьбу. Как только он усаживает его на диван, в комнате появляется Чан с чашками в руках. Он тепло улыбается, глядя на Чонина, и Сынмин едва сдерживает себя, чтобы не улыбнуться тоже. Никакими словами нельзя было описать то, как старший любил своего омегу. — Ну, рассказывай, зачем приехал. Сомневаюсь, что соскучился. — Я, может, и правда соскучился. — Да кто тебе поверит. — Ладно. На улице такая метель, что до дома я просто не доеду. И раз уж мы давно не виделись, решил к вам зайти. — Все с тобой понятно. Чонин обиженно дует губы и Сынмин приобнимает его за плечи. Он действительно скучал по друзьям, но он все время был занят работой, и сил невестить их не находилось. — Да ладно, мы понимаем. Как там Хёнджин? Вы поладили? — Не сразу. Вы бы знали, до чего его довел бывший муж. — Мы знаем. Чан бросает недовольный взгляд на Чонина, а тот виновато улыбается. Альфа качает головой и смотрит на Сынмина. — Не хотел тебе говорить. — Я заметил. — Просто я был знаком с его мужем. Мы иногда пересекались по работе. И, конечно, я видел Хёнджина и то, как с ним обращаются. Но сам понимаешь, я ничего не мог сделать. Потом тот к счастью умер. — Чани, нельзя так говорить. — Можно. Про него можно. Так вот он умер, а ты вскоре попросил найти тебе мужа. Мне действительно хотелось ему помочь. А ты хороший человек и я знал, что ты никогда его не обидишь. К тому же, мне показалось, что вы поладите. — Я тебя не виню, просто надо мне было сразу сказать. — Прости. — Да что уж теперь. Сынмин отпивает чай из кружки и берет из вазочки печенье. Это вызывает в нем воспоминания об омеге и о том, как они сидели в гостиной. — Мне Хёнджин почти ничего не рассказывал про своего мужа. Младший это произносит таким тоном, чтобы Чан понял, что он хочет знать подробности. Альфа несколько секунд смотрит на Чонина, а потом вздыхает и поворачивается к Сынмину. — Конечно, я не знаю многого, но то, что я видел… Сынмин, он его бил, даже если Хёнджин совершенно случайно бросал взгляд на какого-нибудь альфу. Ему стакан воды нельзя было выпить без разрешения. И все это было на людях. Остаётся лишь гадать, что тот себе позволял наедине. — Ты не сказал ему главного. По виду Чана сразу становится понятно, что рассказывать он не хочет. Но раз уж Чонин начал эту тему ему было не отвертеться. — Я однажды был у них в гостях. Там была еще пара человек, потому что нам нужно было заключить договор о поставках. Спустя какое-то время они ушли, а я, Чонмин и Тэсок остались, чтобы отпраздновать. Я отошел в туалет, а когда возвращался, то услышал их разговор. Чан замолкает и устало трет глаза. Чонин смотрит на это с сожалением и, вздохнув, продолжает сам. — Тэсок предложил Чонмину заплатить деньги за то, чтобы тот позволил ему на одну ночь воспользоваться Хёнджином. И он согласился. Хёнджину тогда было всего шестнадцать. Сынмину так хочется, чтобы все это оказалось неправдой. Просто злой шуткой. Но он понимает, что никому бы и в голову не пришло шутить над таким. Альфа сжимает в руке чашку, чтобы немного прийти в себя и та чуть не разбивается. Он представляет, что тогда должно быть испытал Хёнджин и в его горле появляется комок. Чонин берет его за руку и с сожалением смотрит на старшего. — Я уверен, что с тобой ему хорошо. — Но это не изменит того, что было в прошлом. — Да, не изменит. Но, как ты и сказал, это было в прошлом. Сынмин вздыхает и укладывает голову на плечо Чонина. Теперь ему еще сильнее хотелось сделать все, что помогло бы Хёнджину забыть все ужасы, через которые он прошел.

***

Сынмин едва успевает переступить порог, как на него налетает Хёнджин. Омега обнимает его так крепко, что дышать становится сложновато. — Где же ты был? Я так волновался. — Пришлось ночевать у друга. Метель была сильная. Хёнджин еще несколько секунд стоял, прижавшись к альфе, а затем резко отшатнулся. Выражение его лица резко изменилось. Он смотрел на Сынмина, словно тот убил кого-то. — Ты чего? Хёнджин замотал головой и сделал несколько шагов назад. И Сынмин действительно не понимал что произошло. — Я очень устал. Если позволите, я пойду к себе. Сынмин только растерянно кивнул и Хёнджин тут же ушел на второй этаж. Джису стояла в стороне и тоже с непониманием смотрела на все это. — Он вас так ждал… всю ночь у окна просидел, не смыкая глаз. Сынмин отказывается от завтрака, который ему предлагает Джису и направляется в свою комнату. У него перед глазами все еще стояло выражение лица Хёнджина, которое отражало нечто похожее на разочарование. И ведь вроде бы все было хорошо, так что же изменилось за считанные секунды? Альфа решает поговорить с мужем чуть позже.

***

Проходит неделя, а поговорить с Хёнджином у Сынмина так и не выходит. Омега просто не шел с ним на контакт. На любые вопросы он отвечал, что все хорошо и что ничего не случилось. Конечно же, это было ложью и оба это понимали. Хёнджин не выходил из комнаты и почти совсем перестал есть. По крайней мере, вместе с Сынмином. Но Джису тоже ему говорила, что тот почти от всего отказывается. Сынмин в очередной раз решает поговорить с супругом и входит в его комнату. Хёнджин сидел на ковре с кошкой на руках, и чужое присутствие заметил не сразу. — Милый, пожалуйста, скажи, что я сделал не так? Если я тебя как-то обидел, то хочу это знать. — Вы ничего плохого не сделали. — Почему ты тогда такой грустный? — Просто нет настроения. С того дня Хёнджин ни разу на него не посмотрел. И если честно это делало больно. Сынмин не понимал, в чем он провинился. Он ведь все делал для комфорта омеги. И сейчас чувства взяли верх. — Знаешь, если я настолько тебе противен я могу с тобой развестись. И тебе больше не придется видеть меня. Бросив эти слова, Сынмин уходит. Он хватает пальто с вешалки и выходит на улицу. Но даже вечерний морозный воздух нисколько не помогает унять обиду. Сколько бы ни думал, сколько бы не вспоминал он не мог понять чем так задел Хёнджина. Он ведь никогда не давил на него, пытался быть осторожным, зная о его прошлом. Так чем он заслужил такое отношение? Сынмин провел на улице час, прежде чем вернулся в дом. Он собирался вернуться в комнату и немного поработать, но его остановила Джису. Впервые девушка смотрела на него с осуждением и кажется долей разочарования. — Что вы такого сказали своему мужу, что он полчаса прорыдал? Я кое-как его успокоила. Только сейчас, после слов Джису, Сынмин понимает насколько он был жесток. Невозможно было за несколько месяцев заставить Хёнджина исцелиться. И конечно он принял эти слова близко к сердцу. Конечно это его расстроило и, скорее всего, напугало. — Сказал, что если он хочет, то мы можем развестись. Взгляд Джису был полон разочарования. Сынмин почувствовал себя провинившимся ребёнком. — Не мне вас судить. Но знаете что? Ваш муж сказал мне, что когда вы вернулись после того, как не ночевали дома, он почувствовал на вас запах другой омеги. Сказав эти слова, Джису скрывается на кухне. Альфа еще минуту стоял не в силах пошевелиться. Неужели все дело было в том, что Хёнджин его приревновал? Это бы конечно все объяснило, но поверить в то, что его муж полюбил его, было сложно. Сынмин глубоко вдыхает и направляется к Хенджину, чтобы все объяснить. Но объяснения приходится отложить из-за того, что омега спал. Он лежал под одеялом, свернувшись в клубочек. Под его боком мирно спала кошка, но как только Сынмин сделал первый шаг по направлению к кровати она подскочила и, выгнув спину дугой, зашипела. К счастью сон Хёнджина это не потревожило. Альфа не знал, лучше ли ему будет уйти или поговорить прямо сейчас. В раздумьях он подошел к окну и взгляд его сам собой упал на рядом стоящий стол. На нем лежал открытый альбом с портретом Сынмина. Тот не хотел нарушать данное Хёнджину обещание, но интерес все же пересилил. Сынмин взял альбом в руки и принялся листать. Преимущественно в нем были изображены пейзажи. Чуть позже начали появляться рисунки кошки, а затем и Сынмин. Особенно его привлек рисунок, где был изображен он сам, а так же Хёнджин, находящийся в его объятиях. Альфа несколько секунд смотрел на него, а затем закрыл альбом и положил на место. Сынмин собирался уйти, решив, что зайдёт позже, но Хёнджин заворочался в кровати, а затем проснулся. Когда он заметил альфу, то испуганно прижал к себе край одеяла и отодвинулся. — Пожалуйста, не бойся. Я хочу поговорить. Извини за то, что сказал. Мне, правда, жаль, я не хотел тебя обидеть. Хёнджин прячет взгляд и поджимает губы. Сынмин смотрит на это с сожалением, а затем подходит и садится рядом. — я тебе не врал. Я действительно ночевал у друга. У Чана, думаю, ты его помнишь. И у него есть муж. Это его запах ты почувствовал. Омега тут же поднимает глаза на Сынмина и смотрит с такой надеждой, что становится не по себе. Но затем эта надежда меркнет. — Запах бы не остался, если бы вы просто находились рядом. — У Чонина сломана спина, и он не может ходить. А я помог добраться ему до дивана, потому что его коляска в тот момент находилась в ремонте. Если ты мне не веришь, то мы хоть сейчас можем поехать к ним. Хёнджин пристально посмотрел в глаза Сынмина, пытаясь понять, насколько правдивы его слова. Затем он помотал головой и отвернулся. — Я верю. — Ты поэтому обиделся? Думал, что я тебе изменяю? Щеки Хёнджина покраснели, и он стал нервно заламывать пальцы на руках. Сынмин осторожно накрыл его руку своей и сжал. — У меня никого нет. И мне никто не нужен. — Даже я? Хёнджин смотрит с неприкрытой детской обидой и Сынмин вздыхает. Ну вот что за чудо ему досталось? — Никто. Никто, кроме тебя. По виду омеги сразу становится понятно, что тот просто не знает как себя сейчас вести. Он выглядит растерянным и Сынмина просто переполняет нежность. — Могу я тебя обнять? Хёнджин тут же начинает кивать и Сынмин улыбается. Он обнимает мужа и оставляет поцелуй за ушком. — Не молчи больше, хорошо? Всегда лучше прояснить все сразу. — Прости. Сынмин оставляет еще пару поцелуев на его щеке, а затем отстраняется. Хёнджин выглядит недовольным, но ничего по этому поводу не говорит. Альфа едва удерживается, чтобы не засмеяться. — Я очень рад, что мы познакомились. Хёнджин смущенно улыбается и шепчет тихое: «я тоже»

***

Сынмин не ожидал, что поздно вечером на его пороге объявится сестра со своим ребёнком. Та жила в другом городе и почти не общалась со своими родственниками. Лишь изредка с Сынмином. Альфа подозревал, что тому виной был её муж. — Минсу? Ты что здесь делаешь? — Он нас выгнал. Девушка всхлипывает и Сынмин тут же пускает её в дом. Он сразу ведет её в свою комнату и просит Джису принести горячий чай. — Что значит выгнал? Почему? — Сказал что Джэми не его ребёнок. Минсу снова всхлипывает и целует дочь в лоб. Сынмин еще ни разу не видел свою племянницу, и ему не терпелось посмотреть на малышку. — Можно подержать? Девушка кивает и передает сверток с ребёнком в руки брату. Сынмин со всей осторожностью держал Джэми на руках и рассматривал её спящее личико. — Можно мне у тебя остаться? Хотя бы немного. Я не хочу ехать к отцу. — Конечно, нуна. Оставайся сколько потребуется. Можете жить в моей комнате. — А ты? — Думаю, Хёнджин не будет против, если мы будем спать вместе. Ну, или если что есть диван. — Спасибо тебе. — Не за что. Я попрошу Джису дать тебе какую-нибудь одежду на время. Все будет хорошо, я обещаю. Минсу молча кивает.

***

Джэми плакала уже пятнадцать минут и Минсу никак не могла её успокоить. Она выглядела измученной, и Сынмин подозревал, что та совсем не спала. Ему было жаль сестру, и он был бы рад ей помочь, если бы та этого хотела. Минсу всегда была слишком самостоятельной и гордой. — Давайте я помогу? Сынмин ожидает, что Минсу откажет Хёнджину, но та к его удивлению соглашается. Девушка передает плачущую дочь омеге, и ребёнок почти мгновенно успокаивается. На лице сестры появляется облегчение. — Можете отдохнуть, если хотите. Я присмотрю за ней. — Спасибо тебе. Минсу уходит, а Хёнджин садится на диван с ребёнком на руках. Он так счастливо улыбался, что Сынмин просто не мог оторвать глаз от этого. — Как ты так быстро её успокоил? Хёнджин пожимает плечами, не отрывая взгляда от Джэми. Он улыбался девочке, а та тянула к нему свои маленькие ручки. Сынмин решает им не мешать и уходит в свой кабинет. Он сидит там до самого вечера, изучая материалы дела и, в конце концов, у него начинает болеть голова. Альфа устало трет глаза и встаёт. Спустившись в гостиную, он обнаруживает, что Хёнджин так и сидит с ребёнком на руках. — Не устал еще? — Нет. Мне только в радость. Сынмин садится рядом и прикрывает глаза. Головная боль лишь усиливается. По-хорошему стоило бы лечь в постель, но альфе хотелось побыть с мужем. — Спасибо тебе, я наконец-то отдохнула. Минсу приходит и забирает свою дочь у Хёнджина. Когда омега отдавал девочку, буквально весь его вид кричал о том, что он не хочет этого делать. И когда Минсу ушла Хёнджин погрустнел. Сынмин лег к мужу на колени и поморщился от боли. — Что с тобой? — Голова болит. — Давай поцелую и все пройдёт. Хёнджин оставляет поцелуй на лбу мужа и улыбается. Сынмин вновь закрывает глаза и на какое-то время засыпает. Когда он вновь открывает глаза, то обнаруживает, что на улице уже стемнело. — Пойдем в комнату? Хёнджин кивает, и они поднимаются на второй этаж. Пока омега переодевался в одежду для сна, Сынмин в очередной раз разглядывал шрамы на его теле. Ему так хотелось спросить, как он их получил, но альфа понимал, что этого делать не стоило. Незачем Хёнджину это вспоминать. — Ты чего стоишь? Переодеваться не собираешься? — А? Да-да, сейчас. Когда оба ложатся в кровать, то Хёнджин тут же укладывает голову на грудь мужа. Сынмин его обнимает и вновь замечает, что вид у него невеселый. — Солнце, что-то случилось? — Ты хочешь детей? — Детей? Ну, в будущем, думаю да. А что? — Я не буду против, если ты найдешь себе омегу для этого. — О чем ты? Зачем мне какая-то омега, когда у меня есть ты. — А ты не задавался вопросом, почему у нас с Чонмином не было детей? Сынмин, конечно, задавался этим вопросом. Он предпологал, что Хёнджин не мог забеременеть из-за отсутствия течек. Но это было лишь предположением, и истины и он не знал. — Это со мной что-то не так. — С чего ты решил? Хенджин отстраняется от Сынмина и садится, поджимая к себе колени. — Чонмин брал меня каждую ночь. Иногда не по разу. Но ребёнок у меня так и не появился. Значит это со мной что-то не так. — Во-первых с тобой все в порядке, просто такое случается. А во-вторых, ты не допускал мысли, что это у Чонмина были проблемы? Хёнджин пожимает плечами и Сынмин вздыхает. — Любовь моя, если у нас не получится, то в мире очень много детей без родителей. Мы просто возьмем ребёнка из детдома. Даже не думай о других омегах. — Правда? — Ну конечно, солнце. — Поцелуй меня. Сынмин ласково улыбается, а затем целует омегу нежно-нежно. Чтобы тот почувствовал насколько он любим. Чтобы знал, насколько ценят его и его чувства. Когда они впервые поцеловались Хёнджин со слезами признался, что с ним никогда так не обращались. Чонмин всегда был грубым. Омега не знал ничего, кроме боли. Сынмин был готов убить бывшего своего мужа еще раз. — Я тебя очень люблю. Сынмин не уставал повторять это, потому что глаза Хёнджина всегда светились счастьем после такого. А это все, что альфе было нужно. Он был готов на все, лишь бы его муж не переставал улыбаться. — Я тебя тоже. Хёнджин прижимается к альфе, сразу оказываясь в его обьятиях. Сынмин оставляет поцелуй на его волосах, зная, что все будет хорошо.