После тьмы всегда наступает рассвет

— Господин Порш, вот ваш кофе, — мужчина в черном костюме медленно поклонился и подошел к столу босса, только дождавшись одобрительного жеста рукой. Поднос еще не успели аккуратно поставить на стол, но в нос уже ударил аромат крепкого дорогого кофе, смешивавшийся со сладкими нотками ванильного круассана на маленьком блюдце рядом.       Господин Порш. Казалось бы, когда слышишь это обращение целые полгода, уже можно и привыкнуть. Но он все никак не мог принять новые реалии — вжиться в роль главы второй семьи. Да, обращение приятное, должность почетная, но порой это все равно ощущалось, как страница из фантастического романа. Он, когда-то наивный мечтатель о собственном баре у пляжа, стал человеком, от которого зависело слишком многое. — Спасибо, Пхин, — на секунду отведя взгляд от ноутбука, Порш посмотрел на своего подчиненного. — Мне пока ничего больше не нужно, так что можешь идти. — Как скажете, господин. Зовите, если чем-то буду полезен, — учтиво поклонившись, мужчина удалился. Порш, снова спрятавший глаза в экране, услышал лишь звуки отдаляющихся шагов.       Пхин был его личным телохранителем, однако первые пару месяцев на новой должности Порш и не задумывался о том, что нуждается в таком человеке. Это стандартная мысль в голове человека, который слишком привык делать все сам и совсем не привык отдавать приказы. Порш ведь и сам славился навыками бойца, да и сильных людей в подчинении у него достаточно, так зачем ему лишний телохранитель, еще и для личной охраны? И тем не менее, Кинн долго и упорно настаивал, пытаясь донести здравую мысль — когда становишься во главе семьи, на твоем лбу автоматически появляется мишень. Игнорировать и не искать способа от нее избавиться — в их деле недопустимая халатность…        Так говорил Кинн, вот только Порш раскусил его сразу. Вся эта длинная лекция по поводу необходимости в дополнительной защите была ни чем иным, как личными переживаниями самого Кинна. Теперь они оба обладали громадным авторитетом, а за этим неизбежно стоит опасность. Даже если между семьями стабильный мир, город не спит, как и все мелкие банды, расползавшиеся по нему и плодящиеся подобно крысам. И, как и свойственно для кого-то, кто представляет из себя лишь грязь под ногтями, они мнят себя новыми независимыми семьями. В том, что это бред, их не убедит, пожалуй, никто. Кроме специалиста по уничтожению крыс.       И Порш отложил это дело в долгий ящик из-за большого нежелания заниматься зачисткой крыс самостоятельно. Из нанятых людей он выбрал себе охранника, но не один лишь Кинн переживал за своего феникса, феникс тоже заботился о нем. Порш не забыл выделить более опытного телохранителя среди своих людей и направить его в личную охрану Кинна. Тот отказывался, но недолго, потому что если кто и умел убеждать, так это Порш. Во всяком случае, он сам в это верил, потому что был единственным, кому Кинн позволял себя убеждать.       Пускай они нечасто нуждались в личном телохранителе, давно став друг для друга лучшей охраной, крепостью, не поддающуюся осаде, такие меры точно оказались не лишними. Когда становишься во главе семьи, на твоем лбу автоматически появляется мишень.       На рабочий лад настроиться не получалось, еще и кофе с круассаном сместили фокус внимания на себя, а не стали стимулом к работе. Усталый вздох показался громким в тишине просторного кабинета, и спина Порша разлеглась на спинке компьютерного кресла, обшитого дорогой натуральной кожей.       Он взглянул на кофе и решил — один глоток и утро сразу станет лучше. Порш успел лишь поднести к губам чашку, как вдруг стук в дверь отвлек его от воцарившегося покоя. Разочарованно вздохнув, он все-таки откликнулся: — Войдите.       И снова Пхин. Встал посреди зала, не забыл про поклон и смиренно сцепил руки в замок. — Господин Порш, прошу прощения. Я не хотел отвлекать вас. — Все нормально, — голос звучал максимально спокойно и дружелюбно. Да, он, может, и был боссом, но не видел ничего зазорного в том, чтоб иметь с подчиненными человеческие отношения. Это приносило свои плоды, ведь лучше способа добиться от людей уважения и преданности Порш пока не выявил. — Что-то случилось? — М-м… Господин, я хотел сообщить, что у вас гость. — Гость? — Да. Это господин Кинн, я попросил его подождать за дверью. Он может войти?       Порш едва сдержал довольную улыбку. Пхина в свои телохранители он взял неспроста, но порой он вел себя, как неопытный зеленый стажер, слишком серьезно относившийся к своим обязанностям. Остальные телохранители в семье пропускали Кинна сразу и без колебаний. Такого человека Порш всегда у себя ждет. Но еще более забавно было то, что и Кинн учтиво подыгрывал этой сцене, не отчитывая, а скорее поощряя сверх-бдительность личного охранника Порша. — Кхм, — Порш прочистил горло, не заметив, как все-таки выдал себя маленькой предательской улыбкой в уголках губ. — Да, конечно, пусть входит. — Господ… — Пхин повернулся и не успел закончить единственное начатое слово, как дверь открылась и впустила в тишину кабинета стук знакомых каблуков.       Завидев родную обаятельную улыбку, Порш осознал, настолько сильно он соскучился. Они не виделись всего пару дней из-за большой загруженности, но и такой короткий срок мог влиять разрушительно. Огонь в груди способен разгораться при одном только взгляде на любимого человека. И, судя по танцующим в глазах Кинна искрам, он рад этой встрече ничуть не меньше. — Господин Кинн, — Порш поднялся с кресла, и на его лице была уже совершенно другая улыбка. Та, от которой телохранитель почувствовал себя лишним. — Какой приятный сюрприз. Какими судьбами? — Я сегодня полностью закрыл все дела. Подумал, было бы неплохо навестить вас, господин Порш, — заразительная улыбка теперь сияла на лицах обоих, их взгляды, пожирающие друг друга, не заметить было невозможно. Пхину стало еще более неловко. — Пхин, ты можешь идти. Спасибо. Отдохни пока в общей комнате.        Под весом нетерпения, Порш сложил руки на груди и переводил взгляд то на подчиненного, то на возлюбленного. Телохранитель, поначалу замешкавшийся, скоро нашелся и, откланявшись, поспешил оставить двух боссов наедине. — Ну наконец-то, — Кинн в два шага преодолел расстояние между ними и тут же поймал улыбчивые губы в плен своих, а руки захватили в крепкие объятия. — Привет, котенок. — Какой нежный босс, — Порш медленно провел ладонями по его широкой груди, плечам, задержавшись. — Скучал? — Очень, — шепча в любимые губы, Кинн наслаждался тем, как они сталкивались, пока говорили. — Ехал и представлял, как увижу тебя и… Смогу хорошенько перекусить.       Порш озадаченно изогнул брови и, сдержав усмешку, слегка вывернулся из цепких рук, чтобы взять с маленькой тарелки круассан. — А, так ты, значит, голоден? — белые зубы впились в мягкую булочку с одной стороны, поднеся другую к Кинну. Даже с едой во рту, Порш сумел добавить: — Так ешь.       Кинн, изначально имевший в виду не совсем это, вовлекся в игру и тоже укусил круассан, ловя взглядом новый укус от Порша и кусая еще. Кинн знал о любви парня поиздеваться над ним и его словами, выворачивать их наизнанку. Но они бы никогда не были вместе, если бы он не любил своего феникса таким, какой он есть — с ног до головы. Они во многом отличались, но их всегда объединяло то, как быстро они принимали новые правила игры. Потому что это всегда возбуждало.        Их губы соприкоснулись, сдавленные стоны раздались с обеих сторон. Мурашки по спине. Следующий укус Кинна оказался слишком большим, он спешил, стараясь добраться до губ Порша, и из-за похоти, застилающей глаза, он даже не подозревал, как густо ванильный крем измазал его подбородок. — Какой беспорядок.       Порш резко отложил, почти откинул недоеденный круассан на поднос и жадно прилип губами и языком к сладкой коже. Он не сдерживал рвущийся из груди удовлетворенный стон, пока с него грубыми движениями стягивали пиджак, потому что эта грубость заводила еще больше. Порш старался помочь горячим ладоням избавиться от ненужной одежды и при этом не порвать ее к чертям.       Еще чуть-чуть, и задница снесла бы ноутбук после того, как Кинн, подхватив его за бедра, усадил на стол, заставляя Порша обнять себя ногами. Они целовались все жарче, нетерпеливее. Кинн тайно наслаждался запахом тела Порша и тому, насколько похотливым и вкусным был их поцелуй, с этой ноткой ванили на языках. — Давай прямо здесь, — Порш засуетился, рывком пытаясь стянуть синий пиджак с Кинна, и все-таки, судя по тихому треску, немного его повредил. — Не могу больше ждать.       Грубый поцелуй, в котором зубы кусались, а языки старались перехитрить друг друга, заставил жар тел перетечь ниже. Как только синий пиджак соскользнул на пол к уже лежавшему там бежевому, зазвенела пряжка ремня. — Господин! Господин Порш!       Вместе с торопливыми шагами к кабинету стремительно приближался чей-то наполненный настоящей паникой голос. Возбуждение как рукой сняло, и возникло чувство, будто за шиворот налили холодной воды. О них с Кинном знали, но это не значило, что Порш хотел, чтобы кто-то увидел их такими. — Вот же блядь. Кинн, пиджак подай!       Кинн, озадаченный, но старающийся действовать быстро, кинул ему пиджак, подбирая с пола и свой. Порш спрыгнул со стола, стараясь как можно быстрее привести себя в порядок, но, как на зло, одна рука застряла в рукаве.       То, как подчиненный влетел в кабинет, уставившись на них диким взглядом, дало Поршу окончательно понять: что-то случилось. И ничего хорошего. — Господин Порш… Простите, я не… Просто… — Хватит мямлить, Джихун, — все дружелюбие рассеялось, не до того сейчас. Порш небрежным движением поправлял прическу. — Раз так влетел сюда, значит, что-то случилось. Рассказывай. — Я… Я думаю, что вам лучше самому все увидеть, — парень побледнел, но все же мужественно пытался держаться. — Там, в фойе… Посылка для вас…       В фойе было слишком людно и шумно. Такое впечатление, будто все люди Порша собрались здесь, и их вид не сулил ничего хорошего. Все выглядели напряженно и напуганно, от этого по спине пробежались совсем неприятные мурашки. В помещении стоял гвалт, и громче всего болтали те, кто столпился вокруг чего-то, что Джихун называл посылкой. Как только все заметили босса, мгновенно смолкли. — Что произошло? — Порш очень старался держать лицо, хотя желудок крутило от нервного напряжения. — Господин… — один из подчиненных, кажется, бывший друг Вегаса, медленно отошел в сторону, наконец показывая среднего размера картонную коробку. — Вам лучше все увидеть самому.       Кинн и Порш медленно подошли к так называемой «посылке» вместе. Порш совершенно не знал, чего ждать, и кое-как сдерживал дрожь собственных рук. Телохранителями не становятся трусы или неженки, так почему все, кто его сейчас окружает, белы и неподвижны как статуи с застывшим во взглядах ужасом? — Какого х… — Кинн, первым оказавшись у коробки, на миг замедлился, ему показалось, что он видит в ней чьи-то волосы. Но он все равно остановился прямо над посылкой и содрогнулся: — Порш…       Порш, уже чувствуя, к чему все идет, следом за ним проверил содержимое коробки. В этот миг он ощутил себя опьяневшим за долю секунды — тело перестало слушаться, ноги ватные, тошнота подступает к горлу. Он стиснул зубы, чтоб скрыть, как от паники и отвращения дрогнули скулы. Содержимое посылки глядело на него в ответ, с таким же страхом во взгляде. Голова подчиненного, отрезанная от тела и почти заботливо упакованная в картонную коробку. Это Нейран, хотя теперь это уже не имеет никакого значения.       Глаза, широко открытые, запечатлели кошмар смерти, будто бедолагу резали наживую, пока он был в сознании. На лбу чьей-то твердой и равнодушной к мучениям рукой было вырезано одно только слово. «Шавки». Порш из-за нахлынувшего ужаса не сразу заметил, что изо рта человека, которому уже не помочь, торчит скомканная бумажка. Записка, ее со всей ненавистью протолкнули в горло. — Порш… — Кинн, бледный, мрачный, медленно выпрямился и протянул оцепеневшему Поршу развернутый клочок бумаги. — Взгляни.       Вокруг — тишина, появлялись смутные сомнения, что здесь собралась почти вся семья. Они чего-то ждали, когда как потрясенный Порш старался сделать все возможное, даже Богам молиться, только бы его не стошнило на дорогой кафель. На лбу появилась испарина, а дрожащие ладони потянулись к бумаге и взяли ее.       Послание было коротким и красноречивым: «Если ты ведёшь себя, как зверь, готовься умереть, как зверь».