Уборщик

      Немного подумав я набрала знакомый номер клининга и после пары гудков радостный обворожительный голосок девушки учтиво поинтересовался, какие услуги я желаю оформить. Перечислив все накопившиеся за полмесяца пункты, я на миг замолчала, но после нерешительно обратилась к оператору:       — Извините, девушка. Я не могу попросить отправить ко мне конкретного работника?       — Разумеется, можете. — бодро отозвалась она. — Кого мне записать на ваш вызов?       Я открыла рот и только в это мгновение осознала свой чудовищный глупый до нелепости промах: я не знала имени уборщика.       Судорожно соображая я взвешивала: а стоит ли воспользоваться той единственной информацией, которая мне о нём известна?..       — Если честно, имя совсем вылетело у меня из головы, — я издала короткий смешок, дабы чуть сгладить ситуацию, прежде чем сказала то единственное, что мне было известно о моём таинственном уборщике: — Но я помню, что у него был шрам в уголке губ.       Миг, — очень долгий и явно наполненный чужим смятением, — в трубке была тишина, прежде чем девушка-оператор с куда меньшим запалом и фальшивой радостью протянула:       — Ааа… Пак Сонхва..? Х-Хорошо, я отправлю вам его в течение недели. В какие дни вас не будет дома, чтобы он мог приехать?       Тут уже я смутилась, нахмурившись, но затем до меня дошёл смысл вопросов девушки, и я решительно ответила:       — Отсутствовать? О, нет. Мне он нужен уже завтра, в крайнем случае — послезавтра: проблемы, которые я перечислила, требуют срочного разрешения. Насчёт того, буду я дома или нет — можете не беспокоиться: я всё равно планировала работу за ноутбуком в своём кабинете.       — Замечательно, — девушка, кажется, с облегчением выдохнула и снова повеселела. — Тогда послезавтра он будет у вас. Спасибо за то, что выбираете нас. Будем ждать вас снова!..       Я повесила трубку.

***

      С той странной неловко-неприятной встречи прошло около месяца: всё это время наша группа была занята тренировками — танцевальной практикой — и подготовкой к новому туру по Корее. Мы участвовали в разработке новых моделей всевозможной одежды: на нас шили кроп-топы, короткие юбочки, для нас делали туфли и косметику.       Фотоссесии были весёлым временем и, наверное, моим самым любимым из видов активности: меня фотографировали, просили улыбнуться и посмотреть куда-то, бесконечно делали комплименты, наряжали в шикарную дорогую одежду, сшитую специально под меня. Стоило мне только намекнуть, что я устала, как директор тут же прогонял прочь фотографов, лопоча вокруг меня и благоговейно кланяясь. Любой мой каприз исполнялся: недостаточно учтивого юношу или девушку из стаффа могли уволить по единому взмаху моих ресниц. Такое сложно даже представить… Я чувствовала себя не просто красивой куклой — такое не понять кому-то со стороны, но я… была для этих людей кем-то вроде богини. Недостижимой, великолепной, благословляющей их одним своим присутствием. Нет, скорее даже одним своим существованием! Честно: если бы я не была так востребована в лейбле, я бы возможно стала международной моделью...       — Госпожа Теодора, разрешите слегка подвить кончики ваших волос? — раздался тоненький голосок совсем рядом; через зеркало я увидела коротко-постриженную под каре девчушку с крупными некрасивыми веснушками, заполонившими её щёки и нос. — Они слегка развились…       — Да, давай, — моргнула я, замечая бейдж на её форме, но решая не запариваться с чтением имени.       Это был последний день съёмок для нашей группы, а выходные — оставшиеся два дня в конце недели, агентство разрешило нам провести дома.       — Хей, Тео! — в гримёрку после короткого стука тут же заглянула Джинён. — Ты идёшь? Лидер Борам уже почти закончила…       Несмотря на то, что она была нашей нуной, она не любила, когда мы общались с ней формально, поэтому вне съёмок интервью, я могла коротко и привычно звать её "Джи".       — Джи… — я послала ей нежную улыбку через зеркало. — Скажи Борам, что я скоро подойду… Хей! — я возмущённо прикрикнула на девушку-стилиста из стаффа, возившуюся с щипцами, когда та излишне резко дёрнула меня за волосы. — Поаккуратнее, ты не с пугалом играешься!..       Лицо девчушки пошло некрасивыми красными пятнами, когда она испуганно воззрилась на меня через амальгамную гладь: не нужно было быть гением, чтобы понять, что она приехала в Сеул из какого-то захолустья. Может, чтобы заработать для семьи, может, чтобы пробиться в люди…       Мне не было дело до этого, пока она хорошо исполняла свои обязанности.       — Прост-тите, госпожа Теодора, — от волнения она перешла на диалект.       Я поморщилась, но отмахнулась рукой, позволяя ей закончить. Джинён, ожидающая меня у входа в гримёрку улыбнулась и пожала плечами, мол, "что с этих дурёх деревенских взять".       Едва укладка была завершена, я придирчиво проверила её безупречность, пока не убедилась, что всё лежит идеально — волосок к волоску — и поспешила присоединиться к Джи.       — Вы с Минсо уже закончили? — спросила я, пока мы шли в зал с декорациями.       — Ага, — подмигнула мне с задором подруга. — Юна и вовсе убежала минут двадцать назад. — я хмыкнула; ничего удивительного не было, ведь у нашей макнэ не столь давно появился одобренный менеджером и агентством парень.       Джинён тем временем продолжила:       — Остались только сцены с тобой и можно ехать домой спать, есть мочи и любоваться богом нашего убогого мира, Хидэро Исикавой… — на этом имени взор её, как и всегда до этого заволокла пелена абсолютной влюблённости.       — Фу, Джинён. — сразу подала я голос, сморщившись. — Он старый и некрасивый. И ему шестьдесят пять — тебе ничего не светит. — на этих словах я тут же получила весьма ощутимый тычок в бок, но улыбку с губ не убрала.       — Мне ничего не светит потому что он женат и у него двое детей, — с тихим вздохом отозвалась моя подруга, вмиг отводя взгляд. — И он счастлив в браке последние лет… Все тридцать шесть, что он был в браке. — на краткий момент её глаза отчего-то засияли, а затем она неловко посмотрела мне в лицо и уже тише сказала: — И знаешь, внешность — не главное, Тео. Очень важно быть красивым, но… кроме этого есть ещё очень много важных качеств…       Я усмехнулась, игриво толкая её в плечо.       — Пфф… — фыркнула я, стремясь выразить весь свой скептицизм и пренебрежение к бестолковому замечанию подруги. — Пожалуйста, Джи: ты сейчас говоришь, как типичный человек, которому просто не повезло родиться красивым. Красота может быть не единственным, однако есть множество сфер в жизни, где красота… основополагающее звено: например, искусство. И наша работа — мы должны быть красивыми, потому что иначе люди не захотят нами любоваться. — я указала на себя, поправляя волосы, и краем глаза наслаждаясь своим грациозным силуэтом, отражавшимся в боковом зеркале размером от пола до потолка, мимо которого мы проходили. — Мы диктуем моду и диктуем какими им быть: и мы выбираем именно потому что наша красота — то, что позволяет нам это делать. И я скорее удавлюсь, чем хотя бы посмотрю в сторону некрасивого парня….       Джинён приоткрыла было рот, будто хотела что-то сказать в ответ, однако в этот миг перед нами выросла крупная фигура мужчины в лощёном шикарном костюме-двойке.       — О, вы уже здесь! — появившийся словно из ниоткуда директор оборвал наш разговор.       — Да, господин Сон, — я одарила его лучезарной улыбкой, оборачиваясь на миг к подруге и подмигивая ей. — Так куда нам теперь пройти для съёмок?       — О, кхэм, э… Вас уже ждут во втором зале, — прокашлявшись дабы скрыть лёгкое смущение от внимания разом двух красивых девушек, директор галантным жестом указал нам куда пройти.       Что примечательно — съёмки мы действительно в тот день закончили рано, однако переговорить с Джинён после я не смогла — она торопилась по каким-то делам, и я поехала к себе домой.

***

      Весь день субботы я бездельничала, смотря забавные видео с котиками, делая масочки для лица и просматривая сайт любимого бренда одежды в поисках новинок, которые могли бы мне понравится. Несмотря на столь обыденные для себя занятия, я отчего-то слегка волновалась, изредка посматривая на настенные часы: я не могла сдержать праздного любопытства — а приедет ли тот хмурый уборщик-фрик, услышав адрес, по которому ему придётся работать или струсит, попросив передать "заказ" кому-то другому?       Причину своего странного поведения я объяснить не могла. Вернее, — так: я привыкла обнаруживать раздражители на поверхности и никогда не занималась глубинным анализом собственных чувств — кто вообще захочет этим в здравом уме заниматься? Так же можно себя и до стресса довести и до загонов и даже до депрессии… Мне вообще казалось, что подобными экспериментами занимаются либо психиатры (ну, психи), либо гики и душнилы, которым от жизни только и надо, что погундосить, да позанудничать. Такие люди ни себе счастливыми быть не дают, ни другим, а я искренне считала, что мир должен был быть наполнен счастливыми и светлыми людьми. А в первую очередь для этого стоило минимизировать страдания и боль, и я всячески их избегала.       Поэтому не обнаружив беглым взглядом никаких причин для волнения, я списала собственное ощущение именно что на любопытство и азарт: и со спокойной душой устроив себе небольшую тренировку и растяжку, сходила в душ и легла спать.       А на следующий день, в воскресенье, я, побегав на беговой дорожке, сходив в душ и позавтракав, нанесла новый крем с экстрактом жемчуга на тело и приоделась. Я села снова полистать в ноуте уже другой сайт с одеждой, но всё равно поминутно посматривала в сторону часов. Уборщик должен был прийти в двенадцать, и я предвкушала момент, когда открою дверь.       Струсил или нет?       Лучше бы да, потому что мне хотелось кого-то симпатичного. Красавчика? Может быть, я даже могла занять его чем-то другим, нежели работами по дому…       Лишь на миг, за пару минут до того, как стрелка доползла до полудня, в моей голове проскочила мысль, что было бы также хорошо, если бы тот странноватый паренёк всё-таки пришёл бы. Всё же он хорошо починил тогда трубу и даже вентиляцию блестяще очистил: до сих пор отлично работала, хотя после предыдущих мастеров она обычно почти сразу же загрязнялась…       От моих душевных метаний меня отвлёк долгий звонок во входную дверь.       — Иду-иду! — по привычке прокричала я звонким достаточно миловидным голоском и поспешила в прихожую.       Вдохнув и выдохнув, я зачем-то отряхнула несуществующие пылинки со складчатой юбочки и распахнула дверь.       Тот же долговязый странный уборщик, тот же молчаливый взгляд серых, как гранит, будто выцветших глаз. И всё тот мерзкий маслянисто блестящий шрам на краешке губ.       — Добрый день, госпожа Кайен. — монотонно проговорил уборщик; меня вновь окутало ощущение диссонанса от несоответствия голоса и внешности; хотелось закрыть глаза и слушать его голос, но не видеть его. — Вы заказывали комплекс работ на дому?       — Верно, — мне нужно было собраться и ответила я ему весьма бодро, одаривая привычной очаровывающей окружающих улыбкой: пусть насладиться этим кусочком, вряд ли этого угрюмого парня часто балуют вниманием девушки, а уж красивые…       — Проходи, пожалуйста, — я отодвинулась в сторону, шире распахивая дверь, и когда уборщик зашёл в прихожую, разуваясь, я не преминула лишним задать вопрос: — Как тебя зовут?       — … — произнёс он прохладным бархатистым тоном.       Я могла поклясться, что его губы шевелились, но я не разобрала ни звука: будто бы имя этого человека невозможно было запомнить. Да ещё и этот уродливый шрам меня отвлёк.       Я, смутившись, на автомате кивнула, и в ответ на выжидающий молчаливый взгляд этого хмурого парня, засеменила на кухню, указывая на кофе-машину.       — Вот, барахлит. Больше не делает мне капучино.       Уборщик не поменялся в лице, оставшись всё таким же флегматичным, и, не удостоив меня более взглядом, сосредоточился на аппарате.       Я села за стойку, потянувшись за вишнёвым соком, налитым в высокий стакан, и с любопытством принялась наблюдать за тем, как уборщик работал: в конце концов в прошлый раз я сам процесс не видела. Вообще… он отлично справлялся: тонкие изящные пальцы порхали по инструментам, копались во внутренностях прибора, возвращая его в рабочее состояние. Я даже невольно поймала себя на мысли: а не умел ли он играть на фортепиано? Больно музыкальными и изящными выглядели его пальцы…       Уборщик выглядел сосредоточенным: опытным мастером, который точно знает, что нужно починить. Поймав себя на мысли, что хочу спросить у него, как давно он работает в клининг-сервисе, я вдруг поняла, что совершенно не запомнила его имени. Ощутив прилив злости, я вновь спросила, но теперь уже заготовив бумажку и ручку, чтобы непременно записать имя уборщика:       — Как тебя зовут?       — …, — произнёс он размеренно и отчётливо.       Я, довольная собой, взглянула на стикер, на котором красовались чёрные латинские буквы — звуквенная аллитерация его имени.       "Пак Сонхва".       Я мысленно покрутила в голове его имя, пытаясь понять нравится ли оно мне.       — Вы можете обращаться ко мне так, как вам будет удобно, — всё тем же приятным, но равнодушным голосом спокойно проговорил уборщик через пару мгновений, даже не оборачиваясь в мою сторону.       Я, раздосадованная его безразличным тоном, решила сменить тактику.       — Как скажете, господин Сонхва, — подглядев его имя в бумажке, томно протянула я и кокетливо улыбнулась.       Руки Сонхва дрогнули; он весь неуклюже замер, а потом перевёл на меня отрешённый холодный взгляд: и мне… вдруг стало очень стыдно за мою нелепую попытку "будто позаигрывать" с ним.       Сонхва не показал этого, но ему было больно; я задела его за живое, своим чёрным юмором и неуместной злой шуткой над чужой травмой.       Я стиснула в кулачках ткань короткой юбочки и опустила взгляд в столешницу, ощущая, как солёная влага размутняет область видимости, и, стараясь не всхлипывать, зашептала:       — Прости меня, пожалуйста, прости, Сонхва, это было крайне неуместно, я не хотела…       — Теодора.       Его бархатистый глубокий голос прервал мои терзания.       Я рискнула поднять голову, чтобы лицезреть его печальный туманный взгляд: он мягко качнул головой, прежде чем вернуть своё внимание сломанной кофемашине.       — Пожалуйста, больше не делайте так. — попросил он спокойным твёрдым голосом.       — Да. — я пискнула, тяжело задышав от облегчения.       Через несколько минут, которые мы провели в тишине, Сонхва завершил ремонт и поднялся, складывая инструменты обратно в небольшой саквояж.       — Вы заказывали также чистку барабана стиральной машины и вентиляции? — уточнил он, взирая на меня с высоты своего исполинского роста.       — Да, — кивнула я, учтиво улыбнувшись и поднялась из-за стола, отодвигая стакан с недопитым соком. — И ещё помыть пол в подвале и спальне.       — Хорошо, я начну с машины — проводите меня, пожалуйста, — сказал Сонхва.       — Ты можешь звать меня на "ты", — легкомысленным тоном оповестила я, уже слегка фыркая на его надоедливую формальную речь, пока направлялась к лестнице в подвал.       Сонхва невозмутимо промолчал, и я понадеялась, что он не проигнорировал моё предложение.       Мы спустились в подвал, и я включила свет указывая на небольшой прачечный уголок.       Подвал моего дома был большим и состоял аж из трёх помещений: одно было отведено под склад различных вещей, садовых инструментов и приборов для уборки, второе было мини-кухней с морозильными шкафами, ледорезной машиной, большим кофе-автоматом, которым я редко пользовалась, фритюрницей и прочими атрибутами готовки, которые я тоже не грела вниманием. Ну и третье было тренажёрным залом и прачечной, в которой мы сейчас и находились.       Сонхва прошёл к стиральной машине осматривая её: он поставил свой чемоданчик на пол, опускаясь на одно колено и открывая дверцу, чтобы разглядеть барабан. Я прошла к небольшому мягкому креслу, усаживаясь, чтобы снова за ним понаблюдать. Если моё пристальное внимание и мешало ему как-то, то пожаловаться Сонхва не рискнул.       Он молча принялся за работу: выкрутил и снял барабан, провёл тщательный осмотр внутренних частей машины и затем обернулся ко мне.       — Могу я попросить у вас… — начал было он, но я перебила его с лёгкой ухмылкой:       — У тебя.       Сонхва чуть заметно нахмурился и набрав воздуха в лёгкие договорил.       — ... таз с тёплой водой.       — Само собой, — кивнула я с серьёзным видом. — Вон за той дверцей.       Проследив за направлением, которое я указала, Сонхва протёр руки тряпкой и поднялся, пройдя к двери крошечной кладовки. Стоило ему потянуть ручку, как оттуда с грохотом вылетели тазы разных размеров, щётки, пакет порошка и прочая мелочь, вроде бутылок с чистящими гелями.       Уборщик нелепо застыл над всем этим безобразием неказистой долговязой статуей, ссутулив плечи больше прежнего: я не разглядела выражения его лица, но думаю он был… в шоке, либо раздражён.       — Ох, прости, Сонхва! — я прикрыла рот рукой, придавая своему лицу самое сожалеющее выражение. — Совсем из головы вылетело, вот я и не предупредила…       Сонхва повернул ко мне, всё ещё сидящей в кресле, голову и, осознав, что я не собираюсь двигаться с места, с тихим вздохом сел на корточки исправлять учинённый им беспорядок. Я наблюдала за ним, закинув ногу на ногу, в полной тишине и гадала, где пределы его терпения.       Убрав вещи обратно в кладовку, Сонхва извлёк только большой яркий красный таз и плотно закрыл дверцу. Он развернулся ко мне, однако я не спешила облегчать ему его работу — уж больно заносчивым парнем он был. Даже если игнорировать его уродливый шрам, и он был бы симпатичным и улыбчивым, а не угрюмым занудой, то ему всё равно следовало быть посговорчивее со мной. Может у него проблемы со зрением?       — Могу я спросить, где находится ближайшая ванная? — спросил он наконец отрешённым прохладным голосом; бархатистый голос приятно ласкал слух чарующим низким баритоном.       Заметив, что я всё ещё смотрю на него и молчу, он всё-таки уступил мне, отводя взгляд в сторону.       — Теодора, — тихо добавил он.       Я с воодушевлением улыбнулась, вставая.       — Ванная на первом этаже, слева, — подсказала я, проходя мимо. — Следуй за мной.       Мы вместе поднялись обратно в коридор и дошли до ванной, где Сонхва наполнил таз тёплой водой, а после мы вернулись в подвал: он — чтобы чистить машину от накипи, я — чтобы наблюдать.       Сонхва со специальными щётками и порошком принялся копаться во внутренностях стиральной машины, я же задумчиво созерцала мужчину, гадая почему он не закатал рукава своей формы: нет, скорее всего, форма в клининг-сервисе выдавалась именно с расчётом, что он её испачкает, но всё же… Ему потом не мерзко будет ехать в этот в контору? Его же все увидят неопрятным…       Примерно минут через пятнадцать, когда вода в тазе приобрела мутность, перестав быть прозрачной, Сонхва сходил заменить её на новую. Эту процедуру он проделал три или четыре раза, пока вода после вымытых в ней щёток не осталась чистой. После этого уборщик достал из саквояжа какую-то странную бутыль и часть её содержимого залил внутрь, а потом установил барабан на место, закрепляя его и стянув перчатки, бросил их в таз. Он закрыл дверцу машины, извлекая ещё одну тряпку из чемоданчика и протёр мокрые рукава в разводах чистящего средства: я поморщилась, но промолчала.       — Итак, с машиной всё — через два часа она будет готова к использованию, — прочистив горло, он проговорил эти слова чуть надсадным голосом; ого, стоило ему долго помолчать, как его голос становился ещё более изумительным. Или же от физической нагрузки?       — Мне нужно вымыть таз, потом займусь вентиляцией, а потом мне понадобиться ведро и швабра, Теодора.       Я поднялась, вновь указывая на уже знакомую ему дверцу в злосчастную кладовку.       — Ведро и водяной клиннер внутри, пылесос там же, — произнесла я, ступая на первую ступеньку лестницы, и вполоборота повернувшись к уборщику спросила: — Вентиляция в ванной на первом этаже. От меня что-нибудь ещё нужно?       — Больше ничего. — Сонхва коротко кивнул.       — Тогда я буду в гостиной, — ответила я, уходя.       Я сидела наверху и листала журнал, а потом новости в своём любимом приложении: когда Сонхва спустя полчаса прошёл мимо гостиной по коридору с полным ведром к лестнице в подвал, я перевела на него любопытствующий взгляд. Мне было скучно и хотелось ещё глянуть как он будет убираться, но я осталась на месте: в конце концов после подвала он пойдёт убирать мою спальню — там и посмотрю.       Сонхва управился достаточно быстро — за час. Я спустилась проверить результат работы и осталась довольна: подвал сиял и сверкал чистотой. После я провела его в спальню и, уже полусидя на кровати, делала вид, что листаю ленту новостей, но периодически посматривала, как он убирался. Сонхва оказался тем ещё чистюлей: я не припоминала, чтоб хоть кто-нибудь с таким тщанием выполнял свою работу. Все остальные работники клининг-сервиса теперь казались мне просто бездельниками по сравнению с этим парнем: он пропылесосил каждый сантиметр моей спальни, включая ковёр — он почистил его щёткой вручную. Затем он провёл влажную уборку, протирая с помощью моющего средства пол, пока тот не заблестел от чистоты, отражая свет люстры.       Под конец его уборки я даже подумывала предложить ему полотенце и чай: больно раздражали меня рукава его испачканной формы, и я даже немного… ну, я, наверное, просто была благодарна. Когда Сонхва закончил и направился собирать свой саквояж, я всё-таки решилась.       Нацепив на лицо самое очаровательное выражение из арсенала тех, что умела показывать, я прицельно оглядела себя в зеркале, чтобы увериться, что ни одна прядка из укладки не выпала. Выглядела я безупречно, даже по моим категоричным меркам.       Спустившись в подвал, где Сонхва собирал остатки своих инструментов, я изящно качнула, головой, сцепляя руки в замочек за спиной и кокетливо, совсем чуть-чуть выдвигая бюст вперёд — пусть посмотрит какая я красивая, стройная и буквально идеальная…       — Сонхва, — я обратилась к нему самым сладким голосочком, специально говоря чуть тоньше. чем обычно, и проникновенно заглянула в равнодушное лицо. — Я хотела поблагодарить тебя за выполненные работы и предложить выпить по чашечке чая.       Сонхва остался безразличным, совершенно никак не отреагировав на мой тон: он чуть втянул голову в плечи, отводя взгляд, что меня взбесило.       — При всём уважении… я пришёл сюда не чай пить, Теодора. — твёрдым спокойным голосом сказал он.       — Тео. — шикнула я на автомате.       Сонхва перевёл на меня, раздражённую, взгляд серых непроницаемых глаз, будто анализируя меня или мои эмоции.       — Могу я спросить? — он вежливо качнул головой, моргнув; я немного растерялась, глядя не на шрам, а на пышные чёрные ресницы. — Почему ты так не любишь своё полное имя?       Я отмахнулась, фыркнув на нечто столь... маловажное.       — О, тут всё просто и очевидно. — ответила я и железобетонно отчеканила: — Оно — уродливое.       Я перевела взгляд на Сонхва, который отчего-то застыл глядя на меня пристальным странноватым взглядом.       — Что? — веско бросила я.       — Нет, ничего. — покачал головой уборщик и уже тише добавил, посмотрев куда-то в сторону: — Мне просто показалось, что твоё имя — красивое.       Я была разозлена, поэтому не смогла сдержаться.       — Неудивительно. — с изрядной долей сарказма выдала я, и через миг, закрыла собственный рот ладонями.       Взгляд Сонхва сделался ледяным, и хоть лицо его не поменялось — я поняла, что он подумал: типа он урод и нравится ему только уродливое, а я ведь легко отличаю красивое от некрасивого...       — Сонхва! — я позвала его, снова ощущая себя виноватой — неприятное почти незнакомое чувство; я уже ненавидела его. — Сонхва, извини меня, пожалуйста! Я этого не хотела! Я…       Меня остановил весьма выразительный взгляд.       — Если бы ты не хотела — ты бы не сказала. — также веско, как я до этого, произнёс он.       Я поджала губы сглатывая. И поморщившись, надула губы.       — Ты сегодня хорошо справился, — мне хотелось поговорить о чём-то другом, перевести тему.       — Рад, что тебя всё устроило, — Сонхва не стал возмущаться, с лёгкостью подыгрывая мне, и я ухватилась за эту соломинку.       — Стоит ли мне заказать тебя ещё на пару часов, чтобы почистить бассейн на заднем дворе? — я добавила самую капельку игривости, чтобы немного убрать постылое гадкое уныние и остатки неприятной сцены.       Сонхва извлёк из кармана телефон, что-то тыкая на экране: видимо смотрел своё расписание.       — Я могу доплатить за срочность. — оповестила я. — Просто останешься выполнять мой заказ, а вместо тебя к клиенту поедет кто-то другой.       Сонхва поднял на меня взгляд своих серых глаз и выдержал паузу, прежде чем ответить.       — Если у меня назначен клиент — я поеду к нему, а к тебе пришлют кого-то другого, Теодора. Я работаю по расписанию, а не за дополнительные деньги.       Я была возмущена его едким безразличным тоном, но вместе с раздражением внутри снова проснулся азарт.       — Значит, соришь деньгами? — я сощурилась, впившись взором в его лицо.       — Значит, не всё в этом мире можно решить деньгами, Теодора. — ответил он, спокойный и невозмутимый.       Я притворно-тяжко вздохнула, но потом послала ему короткую ухмылку.       — О, хорошо… И чего же ты хочешь? — выделила я последнее слово.       Сонхва приоткрыл губы, и я снова по привычке запялилась на жутковатый шрам: разве он не мог его удалить или воспользоваться кремом, чтобы сделать менее заметным?       — Для начала, неплохо было бы "пожалуйста".       Я подняла взгляд к его глазам, гадая послышалось мне или нет: судя по непоколебимому стойкому виду Сонхва — не послышалось. Он молчаливо-терпеливо ждал.       Я пренебрежительно фыркнула, резко развернувшись, и грациозным шагом направилась прочь из подвала, однако уже на лестнице, видя, как уборщик неторопливо поднимается следом за мной, всё-таки процедила, нарочито нехотя:       — Пожалуйста.       Сонхва поднял голову: уголки его губ дрогнули, и, хотя он успел проконтролировать себя и не улыбнулся, я заметила, как вечно-серые пасмурные глаза вдруг стали цветом похожи на… серебристый лунный свет.       — Хорошо, Теодора. У меня нет заказов на сегодня, кроме твоего, и я почищу бассейн. — размеренным тоном проговорил он.       Сонхва стоял ниже меня всего на пару ступеней, но даже так я видела, что он был выше меня: это было странное ощущение, но я проигнорировала своё смятение, поднимаясь наверх.       — Бассейн внутри, дальше по коридору у веранды, — быстро прояснила я. — Инвентарь на месте.       Сонхва молча прошествовал мимо меня, удаляясь в указанном направлении.       Я подождала секунд десять, прежде чем последовать за ним.       Зайдя в широкое помещение, отделанное плиткой, в центре которого находился бассейн, я спустилась по небольшой, но широкой лесенке вниз к шезлонгам и забралась на один из них. Сонхва уже достал пакет с хлоркой, собираясь засыпать его в фильтрационную систему и взял шест, для размешивания воды. Вначале я наблюдала молча за его стараниями, однако спустя пару минут всё же подала голос.       — Ты не хочешь снять кофту? — спросила я громко. — Здесь жарко и влажно…       Сонхва не отвечал мне так долго, что я даже успела подумать, что он не услышал моего вопроса, но затем он всё-таки ответил.       — Нет. — только и сказал он.       Я нахмурилась, с недовольством поджимая губы, однако пожаловаться не рискнула: не ровен час, уборщик решил бы, что я хочу увидеть его без кофты...       Мы так находились в молчании, и только плеск воды да шаги Сонхва нарушали тишину в зале. Я наблюдала за мужчиной, который в какой-то момент, видимо забывшись, выпрямился в полный рост больше не сутулясь: под плотной тканью формы было плохо видно, однако широкие ладные плечи и перекаты явно серьёзно-проработанной мускулатуры я заметила. Я, отчего-то затаив дыхание, смотрела на него: как он отирал пот со лба, как тяжело дышал, как сильные руки крепче стискивали шест, закручивая воду, как длинные ноги, которые выразительно облегали синеватые брюки, двигались, как чёрные волосы на голове от влаги чуть запушились — самые их кончики и вовсе словно завились.       Когда он наконец повернулся ко мне, убирая инвентарь, я невольно с сожалением посмотрела на его губы: если бы не этот уродливый мерзкий рубец, его возможно было бы даже назвать симпатичным. Всё-таки что-то в его внешности было…       Мы обменялись молчаливыми взглядами, и я нехотя встала с шезлонга, направляясь в прихожую, чтобы проводить уборщика. Сонхва быстро надел обувь и взял свой саквояж. Я моргнула и всё-таки произнесла, отчего-то тихо и без претенциозных ноток, которые так любила:       — Спасибо за сегодня.       — Не забудьте… не забудь оплатить счёт на сайте, Теодора. — исправившись ответил мне Сонхва и чуть поклонился напоследок, прежде чем шагнуть за порог. — Доброго вечера.       — До встречи, — с лёгкой усмешкой поправила я мужчину, закрывая входную дверь за его спиной.