Шелк ее кимоно

1

      Она возникла на крыльце внезапно, выпорхнула из-за массивной двери своего коттеджа так тихо, что, заметив ее боковым зрением, я вздрогнула и покрепче прижала к себе кота. Кот демонстративно закряхтел, требуя освободить из моих объятий сдавленное брюшко, заворочался, оставляя на моей толстовке узоры из шерсти.       Шок от падения, на которое я пошла осознанно, чтобы на полной скорости не переехать пухового паршивца на роликах, меня отпустил, но пульс все еще колотился в ушах и от неожиданности встречи я не смогла выдавить приветствия. А вот женщина одарила меня ироничной ухмылкой. Она поправила пояс синего шелкового халата, напоминающего кимоно, мягко обволакивающего изгибы ее тела и едва доходящего до середины бедра. "Не подходящий наряд для дождливого августа, - я проскользила по разрисованной ткани взглядом прежде, чем опомнилась, - Она, должно быть, выбежала за котом." - Он слепой, - произнесла женщина спокойно, словно не торопилась вернуться в тепло, - Я его обычно не выпускаю, наверное сбежал через форточку. - Он не похож на того, кто пролезет в форточку, - усмехнулась я, приземляя лохматое чудище на лапки. Едва кот почувствовал под собой землю, рванул к хозяйке, ворча что-то гневное на своем кошачьем. Женщина слегка подтолкнула его тапком в направлении дверного проема и снова подняла на меня взор. - Ты в порядке? - она сложила руки на животе и прищурилась, словно пытаясь определить мое состояние внимательным взглядом. Даже с расстояния нескольких метров я видела, как блестят голубым ее большие глаза в тусклом свете еле греющего солнца. Вьющаяся седая прядь у середины высокого лба смотрелась неестественно на фоне роскошных каштановых волос. Седина была ей явно не по возрасту - я дала бы ей не больше тридцати пяти. - В не меньшем порядке, чем была до падения.       Я все еще сидела посередине дороги, надеясь подсознательно, что какой-нибудь неосторожный водитель закончит мои муки, но от холода асфальта тело донимала легкая дрожь. С усилием поднявшись на ролики, чтобы более не смущать незнакомку своим побитым видом, я стряхнула с влажных ладоней налипший песок и изобразила подобие утвердительной улыбки: - Все нормально. Честно. - Как скажешь, - она стрельнула в меня лукавым взглядом и спряталась за дверью, - Рада была тебя видеть, Астель.

2

"Она знает мое имя", - тревожная мысль всплыла в гудящей голове на мгновение, - Кто-то из соседей, наверное, растрепал о моем возвращении".       Домой я катилась медленно, вглядываясь в камушки и трещины асфальта, подсвеченные редкими фонарями. Второе столкновение с землей я не переживу - правое колено и без того с трудом разгибалось, а ладони, которыми я тормозила, чтобы уберечь лицо, припухли и саднили от мелких порезов. Я возвращалась в сумерках, подгоняемая порывами остывшего ветра, от которого густая придорожная поросль оглушительно трепетала в преддверии ночи.       После инцидента с Маей каждую ночь я проживала персональный ад. Темнота концентрировала тревожность и являла ее в худших формах. Лежа в прохладной постели под косой крышей родительского коттеджа, я видела Маю. На металлическом столе судмедэксперта, с уложенными вдоль бездыханного тела руками и ногами. Она смотрела на меня прозрачными глазами, как безликая фарфоровая кукла, и словно безмолвно просила прощения.       Психотерапия, на которую мать возила меня раз в неделю к городскому доктору, должна была помочь. И почти помогала - я больше не просыпалась от панических атак с бессознательными воплями, не колотила сбитыми кулаками об изголовье кровати, чтобы изгнать раздирающую боль. Боль притупляли таблетки. От них пустела голова и кусок не лез в горло, но с ними я чуть больше принадлежала себе. Хотя и этого было недостаточно, чтобы приступить к последнему курсу колледжа, и мать предложила взять перерыв.       Теперь, мучаясь от бессонницы, я бродила днем и ночью по дому детства, в котором за два года моего отсутствия ничего не изменилось. Это к лучшему. Так не составляло труда представить, что этих лет разлуки и вовсе не было. Не было колледжа. Не было Маи.       Все полтора месяца затворничества мама старательно держала меня в тонусе. Каждый день выкладывая десяток предложений по разбавлению однообразных будней, она тщетно искала причины выдворить меня за пределы сада. Так что сегодня с прогулки встречала меня едва скрываемым ликованием: - Ну, как погода? Как покаталась? В детстве ты каждое лето гоняла на роликах допоздна, домой нельзя было загнать! - Ага, - хмыкнула я отстраненно, присоединяясь к ужину. Нужно было поесть, чтобы от лекарств не тошнило, и вновь спрятаться от семейной идиллии в маленькой спальне на втором этаже. - Папа не приехал? - Завал на работе. Сказал, его не ждать, - мама недовольно отмахнулась кухонным полотенцем, присаживаясь напротив. - Встретила кого-нибудь из старых друзей?       Она спрашивала без тени злого умысла, но от ее слов вилка в руках затряслась. Друзья. Мой единственный друг, с которым я провела почти каждый день из отведенных нам двух лет, оставил меня по собственной прихоти. Мама заметила, как потупился мой взгляд и напряглись скулы, и поспешила сменить тему: - Тебя соседи-то не узнают. Исхудала, волосы обрезала... - Ты не знаешь, кто живет в крайнем доме возле поворота к реке? - вдруг вспомнила я, - Женщина с седой прядью...       Я показала рукой на лоб, видя смятение на мамином лице. Мама лишь растерянно захлопала глазами. - В крайнем доме? Откуда ж мне знать, я только со стариками из девятого общаюсь, а до конца улицы и не дохожу даже, - переживая, что ее ответ меня не удовлетворил, она покачала головой, - А что с ней? - Ничего. Чуть не сбила ее кота, - буркнула я, соскребая с тарелки рис, - Она назвала меня по имени. Думала, вы знакомы.       Они, очевидно, не были знакомы. Моя мама, чересчур заинтересованная во мне и отце, не испытывала тяги к общению с людьми за пределами собственного огорода. Мы закончили ужин в тишине и разошлись по комнатам. Я задвинула шторку на мансардном окне, веря, что в этот раз сон обязательно придет, ведь доктор Марлин повысил дозировку, да и прогулка на свежем воздухе почистила назойливые мысли. Опустилась на подушку в кружевной наволочке и глубоко вдохнула свежий ночной воздух. "Странная женщина, - в пустой голове нарисовался образ незнакомки в кимоно, посмеивающейся над моим нелепым положением, - Мы определенно уже встречались. Нужно только вспомнить."

3

      С того дня я больше не каталась - убрала ролики в подвал, чтобы не рисковать остатками здоровья. В последние дни августа небо заплыло тяжелыми тучами, придавливающими воздух к земле, отчего сил не хватало даже на чтение - внимание рассеивалось в уютном полумраке и глаза закрывались - так что я решила прогуляться.       Амбициозно натянув беговые кроссовки и спортивную кофту, я размяла затекшую шею и потрясла по очереди конечностями. Мышцы не сразу вспомнили, как бегать. Быстрым шагом я домаршировала до конца улицы, прежде чем дыхание начало обрываться. Да, постельный режим меня убьет, пора заканчивать. Чтобы унять отдышку и покалывания в боку, я замедлилась, но стало только хуже. От неожиданной нагрузки закружилась голова и замелькала рябь в глазах. На лицо упали первые капли дождя, прокатились по коже, оставив противные сырые следы. Мгновенно разразившийся ливень рванул, словно из-под крана, заструился по волосам и одежде; я оглянулась назад - за стеной воды ничего не было видно, улица уходила в пугающую туманную бездну.       Над крыльцом крайнего дома загорелся свет. Теряя волю, я перевела на него взгляд и встретилась глазами с ней. Женщина распахнула передо мной дверь и маняще помахала алым маникюром. - Так и будешь мокнуть?