Areslyak mess

Глядя в эти глаза, Подоляк испытывал смесь какой-то неизъяснимой нежности, равнодушия и глубокого спокойствия. Тихая гавань. Ушла горечь. Обидам счет не велся. Даже глухая злость окончательно канула в абсолютное небытие. «Было, было, было, было, но прошло, о-о-о», – вдохновенно пела София Ротару в его голове. Арестович улыбался привычной улыбкой нарцисса, – вот только стирать ту кулаком совершенно не хотелось. Больше не хотелось. Правая рука Алексея покоилась на ладном стане Анастасии, он что-то умиленно шептал ей на ушко, а она негромко хихикала, прикрывая рот изящной ладошкой. Муж вовсю ворковал с прелестницей женой, правда, своим хищным взором внимательно наблюдал за ним, за бывшим любовником. Они случайно пересеклись на железнодорожном вокзале: Леша после весьма долгого отсутствия наконец-то возвратился на Батькiвщину; Миша наоборот ненадолго покидал столицу. Арестович в белоснежной дорогой рубашке и в узких модных джинсах выглядел великолепно, будто прямо сейчас взял да сошел с обложки глянцевого журнала, на нем самом была лишь избитая футболка от Авиации и затасканные, хорошо хоть не до дыр, штаны. Рядом с Алексеем – красивая молодая женщина, а он… – Рад вас видеть, Михаил Михайлович, – иронично покривили губы. «Вас?.. Михаил Михайлович? Значит, вернулись к тому, с чего начинали!.. Ладно!». – И я тоже, – ни на грамм не соврал Подоляк. – Вы вроде еще незнакомы с моей супругой Настей лично, верно? – продолжали говорить непринужденно. – Верно, – бесстрастно подтвердил Михаил. Раньше, возможно, не сдержав себя, вежливо нахамил: «Знаешь, Леш, было бы очень при очень странно, если б твоя жена Настя имела бы личное знакомство с мужчиной, с которым ты трахался весь прошедший год!». Февраль подарил. Год они помогали друг другу снять стресс и скопившиеся напряжение. Год они дарили друг другу теплые полуулыбки, крепкие объятия, сладкие поцелуи. Год они являлись друг для друга целым миром. Год они сродни Джейн Биркин с Сержем Генсбуром, на каждое его «Я люблю тебя…», в ответ слышал «И я тебя нет». Февраль забрал. Теперь – «вас», «моей супругой». Все правильно, Арестовичу чрезвычайно важна семья, репутация да жизненные установки. А Миша ради Леши успел натворить таких дел: последовал за ним – без гарантий, без надежд, без плана. Впрочем, чтобы сжечь мосты, много времени и не нужно – Машу оставил с миром в душе. Само собой, на исходе пятого десятка, Подоляк не питал особых иллюзий, не считал данные отношения чем-то чистым, светлым, вечным. Но и на «поматросил и бросил» собственно не совсем рассчитывал, – Арестович сделал все именно так: ушел по-английски. Его же потом действительно знатно ломало. Поначалу, да, полный сумбур в голове и острая боль на сердце. Ибо оно звалось любовью. Однако время оказалось еще и самым лучшим лекарством. У Михаила получилось научиться жить без Алексея. Научиться быть собой. Более никакой жалости, страха, потому что так положено в обществе. Отныне все будет так, как он считает правильным, а не как допускают другие. – Едите куда-то по работе, Михаил Михайлович? – учтиво поинтересовался Арестович, вырывая его из тягучих дум. – Нет. Еду на свидание к своему новому парню, – в открытую, пускай малость и предваряя статус, признался Подоляк. Повисшая пауза была неловкой и многоговорящей. Михаил поспешил распрощаться: коротко кивнул несколько побледневшей Анастасии; кинул прощальный взгляд на маленько озадаченного Лешу. А затем уверенно шагнул мимо семейной пары вперед. Поезда не ждали. Другие в жизни дни настали.