Areslyak mess

Звонкой, веселой трели в дверь Подоляк крайне удивился. Маша вместе с детьми уже давным-давно здесь не проживала. Да и он сам бывал урывками – лишь тогда, когда глава ОПУ ультимативно, как, например, сегодня, выставлял вон с Банковой, дабы мог отдохнуть мало-мальски нормально. Гостей, в том числе и незваных, также на пороге не ожидал. Настойчивый звонок повторился. «Наверное, кто-то ошибся квартирой», – даже находясь вне своего рабочего пространства ему совершенно не хотелось зазря отрываться от важный бумаг. А потом снова динь-дон. Динь-дон. Динь-дон. Так продолжалось с минуту, а то и все две. Михаил сдался то ли настырному, то ли глупому визитеру. – Да перестаньте трезвонить! Вас и в первый раз гарно услыхали! Я донатю, в бога верю, доставку не заказывал, подписан на газе… В спальне царил вечерний полумрак. Они восседали посреди кровати и целовались – мягко, нежно, но в то же время мокро, страстно. – Андрей настучал? – с трудом оторвавшись, спросил он. С очень загорелого лица из-под темно-песочного цвета бровей на Подоляка испытующе смотрели темно-коричневые очи. Россыпь, едва заметных, крошечных веснушек, украшавших переносицу и высокие скулы, придавали светлому лику мальчишеского обаяния и задора. Весь внешний облик Арестовича был из тех, которые прекрасные дамы в любом возрасте запомнят; из тех, что побуждают верить в любовь с первого взгляда, да в сказочного принца на белом коне. А Леша и вправду был страшно красив. За прошедший год облик Алексея сделался для него чем-то привычным, родным, но Михаил хорошо помнил, как когда-то приходил в трепетный восторг от одной лишь мысли, что этот мужчина принадлежит ему. Да, не совсем полностью: была еще супруга и, возможно, другие любовницы. Вот только в моменты их близости Арестович вел себя с ним всегда так, будто он – один-единственный во всей Вселенной. – Тю, Михася! Ты забыл, кто я? Я самый настоящий разведчик. Алексей плавно прилег на спину да осторожно потянул его за собой. К себе. Ловкие длинные пальцы сходу принялись проворно расстегивать маленькие пуговки на идеально отглаженной черной рубашке, провели по бледной груди. – Тебе надо на солнышко, Михася. Миша восхитителен. Немного порочен и наряду с этим невинен, эстетичный контраст. Его падший ангел. Губы малость припухли от долгих поцелуев, русые волосы взъерошены, зрачки расширены так, что почти захватили всю радужку. – Ага… Обязательно… Как-нибудь… Подоляк приподнялся, помогая избавить себя от оставшейся одежды, и слегка прогнулся – стоило только теплым рукам скользнуть по бедрам. Арестович, прикрыв глаза, внимательно изучал любимого человека одними легкими прикосновениями. Кожа под ладонями невиданно приятная на ощупь, тонкая, бархатистая. Алексей склонился над желанным телом и вовсю наслаждался его сладким ароматом. Пробовал на вкус, касаясь языком ключицы, вздымался выше, ласкал шею, продолжал терзать уста. Пальцы их переплелись. – Леша? – Да? Взоры их встретились. – Я люблю тебя. – И я тебя нет. Арестович улыбнулся в привычной самодовольной манере. Михаилу больно, невыносимо больно. И все-таки он в смелом отчаянии цеплялся за Лешу, обнимал, прижимался, дрожал от возбуждения. Ему хотелось на сей раз попрощаться правильно. Ради отношений, которые были. Потому что это просто было. Было, но прошло. Точка. Алексей развел его ноги шире. – Льоша, будь еще ближе. Тот, лишь коротко кивнув, немедленно вошел. Арестовичу отлично известно, что советнику так нравится гораздо больше. Виной всему этому прошлое, – в ту пору, каждый сам занимался своим собственным спасением. Сам. Стараясь вырвать себя из кромешного ада, они напрочь позабыли о заботе и участии. – Пожалуйста, глубже. Алексей возобновил движения – двигался, двигался и придвигался. Одной рукой Арестович уперся в кровать, а вот второй нащупал член Миши, и принялся дрочить, глядя на то, как меняется выражение его лица, расслабляются сведенные мукой мышцы, но вслед за сим вновь весьма искажается, правда, уже в преддверии оргазма. Их дыхание сделалось частым, прерывистым. Сердца бились в унисон гораздо ритмичнее обычного. Михаил непрерывно шептал Лешино имя, подавался тому навстречу, беспорядочно водил ладонями по спине Арестовича. Вскоре на самом пике, он гибко выгнулся и кончил. Алексей же продолжал проникать в податливое тело все быстрее, мощнее и, наконец, излился в него. – Прости. – Ничего. Они так и остались лежать крепко обнявшись, по-прежнему переплетя руки, да ноги. Арестович подтянул одеяло, накинул то на обоих, удовлетворенно вздохнул и уткнулся в плечо Миши.