good boys go to heaven

***

Хорошие мальчики начинают тренировку каждое утро в 6:00. 5:55 и Гепард Ландау, ладонь на ноющей пояснице, опускает босые ноги на досчатый пол. Пальцы ловят сквозняк из-под двери - утро в Белобоге далеко не летний курорт, и мурашки бегут по коже, неприятно застывая под коленями, так что хочется передернуться. Он зевает, жмурится, вытягивает руки вверх, поясница болит нещадно. Хорошие мальчики выпивают с утра стакан воды. Босые пятки шлепают по полу - кувшин на столике, остывшая с ночи вода скользит по ободранной глотке, холодит. Неприятно. Хорошие мальчики не начинают тренировку неодетыми. Он ныряет ногами в свободные белые нижние штаны, через голову надевает тонкую термо-водолазку, ловит в зеркале фиолетовые следы на шее и запястьях - они почти никогда не успевают зажить, но благослови холода Белобога за сто слоев одежды. Хорошие командиры не бывают покрыты такими следами у всех подчиненных на виду. 5:57 - и он проводит рукой по спутанным от сна волосам, мечтая поскорее принять душ. Отпирает наполовину балконную дверь, впуская хрустящий воздух. Холод как всегда скрадывает запах, но хорошие мальчики не должны небрежно застилать двуспальную гостиничную кровать, пахнущую так - липко, сладковато, сыто, недвусмысленно. Сквозняк бежит по полу, кусая пятки, забираясь под штаны, так что единственное место в тепле - спина под теплой водолазкой. Ровно в 6 утра капитан Среброгривых Стражей начинает тренировку. Прикрыв глаза, делает двадцать приседаний, затем дышит в течение минуты - и практикует выпады, согнув одно колено, затем другое. Через десять минут, согревшись и проснувшись окончательно, Гепард Ландау принимает упор лежа. Размеренно отжимается, втягивая крепкий живот, шумно выдыхая через нос. Тонкий ковер на полу мягко покалывает ладони. Глаза закрыты - оттого слух резко обостряется. Ухо ловит звук шумящей в ванной воды, гудок трамвая за окном, утренние новости из громкоговорителя на столбе через дорогу. Город просыпается, покрытый легкой изморозью, так же сонно ежится от прохладного сна. Сосредоточенный на подсчете, Гепард не сразу замечает, что вода в ванной стихла. Не сразу замечает и высоченную фигуру у себя за спиной - только когда мысок ботинка упирается ему чуть выше поясницы, в выемку под лопатками - замирает. Подняв голову, смотрит в отражение балконного стекла. Капли пота скатываются под глаза, щиплют кожу - и он опускает голову вниз, чуть встряхивая головой. Моргает. - Не останавливайся, - ботинок упирается чуть сильнее, заставляя прогнуть спину. Это почти больно, и Гепард шумно выдыхает, сгибая локти, приближает корпус параллельно полу. Отжимается раз, второй. Снова замирает. Хорошие мальчики не ощущают медленно закипающую утреннюю кровь, остро скручивающую внутренности в узел. В отражении стекла будто отпечатывается картинка ночного марафона и он видит себя - обессиленного, привязанного к изголовью за запястья. «Давай», слышит он смешливый голос - и, хныча, кончает уже насухую, член вздрагивает у него на влажном животе, налитый кровью, коснись хоть дуновением ветра - и хороший мальчик закричит от боли. Он не чувствует ног, сквозь повязку на глазах теряет ощущение собственного тела настолько, что кажется, даже если он сейчас обмочится или выпадет из окна со связанными руками - заметит не сразу. Он пытается пошевелиться, но раскаленное похлеще уличной печи тело липнет к простыням, колени дрожат, влажные ресницы цепляют повязку. Кажется, он на минуту теряет сознание - потому что когда моргает в следующий раз - руки колет от приливающей обратно крови, они как чужие лежат по бокам от тела, повязки уже нет - и перед глазами расплывается лицо. Сампо почти полностью одет, только без перчаток и шипастой брони наплеча, закинув ногу на ногу, он сидит в кресле напротив кровати, за ножку покачивая между пальцев тонкий бокал с вином. - Мой капитан, вы снова отключились. Хорошие мальчики не ругаются, но, кажется, Гепард Ландау хрипит «заткнись», приподнимаясь на локте. - Пить, - его тон будет звучать командно на посту, но сейчас глотку как будто просыпали колотым льдом изнутри и получается совсем беззвучно. - Пожалуйста. - Ох, ох, конечно, где мои манеры, - делая большой глоток, Сампо текуче встает с кресла, как длинная кошка перетекает на кровать, она чуть скрипит под весом. Он упирается коленом между разведенных бедер Гепарда и склонившись, широко улыбается влажными, терпко пахнущими губами. Хорошие мальчики не пьют вино - но вот оно уже стекает Гепарду по глотке, почти обжигает сладостью, колено перемещается вперед, прижимая обмякший член и яйца. Гепард болезненно стонет, инстинктивно пытаясь свести колени, но горячий язык у него во рту не дает стону даже толком прозвучать - получается опять беззвучно и обессиленно. Ему почти больно и нечем дышать, струйка вина стекает из уголка губ по подбородку на шею - но руки сами собой решают все за него, ожившие после веревки пальцы крепко вплетаются в яркие синие волосы на затылке, тянут посильнее, как будто в отместку - и улыбчивые губы улыбаются прямо в поцелуй - Сампо чуть склоняет голову, как кот под лаской, позволяя прижимать ближе. Он упирается обеими руками по бокам от головы Гепарда, пока он гладит его по голове, шее, крепким плечам. Жмурится сыто, молча давая добро Гепарду впервые за ночь побыть главным. Гепард выныривает из отражения в стекле - давление подошвы на спине следует за его движениями - и он в последний раз отжимается на вытянутых руках. Затем опирается на локти, глядя через плечо, влажная челка липнет ко лбу, он пытается сдуть ее вверх. Сампо смотрит не на него, а тоже в отражение в стекле. Судя по довольной улыбке, ему нравится то, что он видит. - Отличный вид, не находите, капитан? - подтверждает он, переводя взгляд на лицо Гепарда. Наверное, он краснеет, но кровь и так уже прилила к лицу от тренировки. Впрочем, краснеет Гепард всегда быстро, как от жары, так и от холода - особенность светловолосых белокожих мальчиков. - Тебе пора, - напоминает он, все еще не делая попыток встать. Сердце, разогнанное, стучит в горле, не снижая темпа и, конечно, дело в пятидесяти отжиманиях, которые он сделал, а вовсе не во взгляде сверху вниз. Глаза Сампо как всегда смеются, с неизменной искрой легкой сумасшедшинки, о которой хорошие мальчики никогда не говорят вслух. Потому что если сказать - придется упомянуть и о том, что сердце разгоняется как бешеное не только от тренировки. - Я напишу тебе, - добавляет он, отворачиваясь. Нога пропадает, и он тут же встает, согнув колени и разогнув их почти до хруста. Тело гудит, ему жарко и нестерпимо хочется принять душ. Конечно, он напишет. Он может и не напоминать об этом, ведь всегда пишет первым. Иногда просто скидывает сообщением время и дату, иногда меняет гостиницу одну на другую, хотя что-то подсказывает ему, что в подобных местах Белобога единственный вопрос, который можно получить в свой адрес - нужно ли дополнительно прогреть комнату с утра или господа покинут номер раньше. На часах 6:42 когда Гепард Ландау идет в душ, а Сампо Коски, одной рукой набирая что-то в телефоне, другой подцепляет с подставки в коридоре прижатые ключами от номера купюры. Он не пересчитывая, прячет их в карман - и закрывая дверь в ванную, Гепард сталкивается с ним взглядом - зеленые глаза как всегда будто смеются над ним, цепляют, держат, как всегда чуть дольше приличного. Положенного. На столике остаются ключи и неизменная одна купюра из стопки. Хорошие мальчики Белобога платят за свои не слишком хорошие удовольствия по-честному. За все, кроме поцелуев. За них наемник Сампо Коски отчего-то никогда не берет денег. Вставая под душ, Гепард Ландау размышляет об этом как всегда около пары секунд - а затем ледяная вода контрастного душа вышибает из головы капитана Среброгривых Стражей все лишние мысли.