Сонеты темной любви

Тишина была оглушающей. Ослепляющие солнечные лучи нагревали пирс и морскую воду, слегка бьющуюся о берег. Вокруг было только море, песок, скалы, и лишь в отдельных местах виднелись деревья. Идеальный голый пейзаж без единой лишней детали, где мучительно хотелось остаться. Гарри проснулся от звука будильника. Кое-как разодрав глаза, он посмотрел на экран телефона и увидел там время, которое его затуманенному и полупьяному рассудку показалось слишком ранним. Его подташнивало, а голова шла кругом. Будильник был отключен, а телефон отброшен в сторону. В следующий раз Гарри проснулся в четыре часа дня, но чувствовал себя все еще паршиво. Выпитый вчера джин стремился выйти из желудка наружу. Парень был не в силах встать с кровати из-за боли во всем теле и тяжелой головы. Он хотел в туалет, он хотел в душ, он хотел опохмелиться, а потом уснуть и проспать еще часов шестнадцать, а в следующий раз проснуться уже на другой день и встать в шесть утра, и пойти на все пары, и быть правильным и хорошим. Но тело ломило, и, не в силах что-либо сделать самостоятельно, Гарри принял не самое приятное, но здоровое решение. Он открыл диалог с Тейлор. Тут же перед его глазами предстали оповещения о звонках и злобные сообщения от девушки. Стоило бы извиниться перед ней за вчерашнюю сцену, но Гарри сейчас было так плохо и так плевать, что он просто нажал на значок телефона в левом верхнем углу и позвонил девушке. Та сразу же сбросила трубку, но начала что-то писать в диалоге. Т: «Стайлс, иди нахуй, пожалуйста» Г: «Ты сейчас в общаге?» Т: «Какая разница» Г: «Мне очень хуево, принеси полисорб, прошу ” Г: «Прости, пожалуйста, за вчерашнее, я опять напился ((» Тейлор не отвечала пару секунд, но затем опять начала печатать. Т: «Тебе повезло, что я сегодня пропустила пары. Сейчас принесу.» Г: «СПАСИБО!!! И захвати что-то сладкое» Т: «Не много ли чести, Стайлс?» Гарри глубоко вздохнул — это единственная позитивная реакция, на которую был способен его изможденный организм. Тейлор через пару минут уже предстала на пороге его маленькой комнаты и специально громко хлопнула дверью, дабы отомстить парню. — Доброе утро, родной, хотя все равно уже скоро стемнеет. Гарри только кивнул и вымученно улыбнулся. Девушка бросила банку с полисорбом и коробку чокопаек на кровать Стайлса и тут же пошла к захламленному столу. — Слушай, ты из рук пьешь? — возмутилась Тейлор, разыскивая среди плеяды грязной посуды чистую кружку. — На полке шкафа глянь, — прохрипел Стайлс. Он знал, что за помощь Тейлор ему придется выслушивать ее ворчание как минимум до тех пор, пока она не решит, что оставаться так долго в его комнате — уже верх наглости. Отыскав кружку, Тейлор заботливо развела полисорб и передала его Гарри. Только сделав пару глотков, он наконец-то почувствовал себя живым и способным на то, чтобы двигаться и говорить. — Спасибо, — сипло отвечает парень и, сделав огромное усилие, садится. Тейлор игриво закатывает глаза, присаживается на край завешенного одеждой стула и буквально впивается взглядом в лохматого парня. Гарри обреченно вздыхает. — Я знаю, что ты сейчас спросишь, — начинает он свои оправдания. — И что ты скажешь обо мне тоже знаю. Мне вчера было очень плохо, я хотел расслабиться, поэтому так напился. А потом на меня напала белка, а тут ты пристала и… Последняя фраза моментально выводит Тейлор из себя. — О, вот оно как! — вскакивает она со стула. — Я вчера не пристала, Гарри, мать твою, Стайлс. Напоминаю, что ты, сука такая, вышел на мороз в одной легкой кофте, и пропал. И да, я пошла тебя искать, потому что волновалась, а ты послал меня нахуй и наговорил еще пару ласковых слов! Знаешь, лучше бы я тебя там оставила замерзать без куртки, может мозги бы встали на место. Девушка покраснела и почти слилась с флагом СССР на стене. Она злобно прошагала к ветхому окну, открыла его настежь, чем моментально запустила холодный морозный воздух в комнату. — Тебе вроде вчера нравился мороз? — прорычала Тейлор. — Наслаждайся! Гарри ничего не оставалось, как молча пить полисорб, слушая эту тираду. Он подождал, пока девушка успокоится и лишь тогда сделал попытку извиниться еще раз. — Прости. Я знаю, что я мудак, но когда я ловлю белку… — Ты постоянно ее ловишь, — отрезала Тейлор. Гарри кивнул. Он напустил на себя виноватый вид, и в какой-то мере ему было действительно стыдно. Вчера звонила мать, а это всегда означало, что ругани не избежать. Гарри даже не помнил причину ссоры, но ему и не надо было, его матушка в любом случае нашла бы повод, чтобы обвинить сына во всем плохом, что случилось в ее жизни. Да, ему хотелось напиться, а потом уснуть крепким сном. По правде сказать, на тусовку он и пришел ради этого. В конце просто оказалось, что алкоголь в этот раз не затуманил рассудок, а ударил в самое больное место. Гарри прекрасно осознавал, что если бы не Тейлор, он дошел бы до трассы и бросился прямиком под машину. Забавно только, что вспоминать этот момент ему было очень легко, а вот то, что он наговорил девушке отзывалось виной. Тем не менее, Гарри не хотел ей ничего рассказывать, поэтому они сидели в тишине еще какое-то время, каждый занятый своим маленьким делом. Гарри пил лекарство, а Тейлор сидела на подоконнике и смотрела в окно на серые дома общежитий, выпуская теплый воздух изо рта. Постепенно темнело. — Идешь сегодня к Рики? — прервала тишину девушка. — Опохмелишься хоть. — Да, — моментально ответил Гарри и глубокого вздохнул. У него не было планов на сегодняшний вечер, а наедине с собой и похмельем он оставаться не хотел. — Тогда вместе поедем. Тейлор оглядывает комнату и морщится. Даже в сумерках можно заметить бардак, который развел Гарри за полгода проживания здесь. Гарри сразу же замечает взгляд Тейлор, но не придает этому значения — его уже давно перестал волновать порядок. На соседней, незанятой кровати лежали скомканные вещи, какие-то учебники, которые были оставлены здесь еще в начале учебного года, бумага для самокруток и упаковки от чипсов. Рядом с кроватью стояли многочисленные бутылки от крайне дорогого пива и вина — сразу можно было определить, на что парень сливал свои деньги.

***

На тусовку Гарри и Тейлор приезжают ближе к полночи. Они сразу же слышат громкие голоса и музыку, которая доносится из центра вечеринки. Это был огромный дом за городом, с маленькими елочками и роскошной беседкой во дворе. Резкий контраст этого дома с серой общагой позабавил парня, ведь в таких дорогих районах он выглядел нелепо и даже враждебно. На нем была старая джинсовая куртка из секонда и шарф, подаренный студ-организацией за участие в мероприятии. Тейлор заставила его почистить кроссовки и надеть единственную постиранную кофту в его шкафу — если бы не она, Гарри пошел бы в футболке от того же студ-актива. — Ребята! — какая-то пьяная блондинка в красной шубе подбегает к ним и, абсолютно не замечая Гарри, накидывается на Тейлор с объятиями. — А мы уже там к водке приступили, но я тебе оставила, не парься. Тут она рассеянно переводит взгляд на Гарри и заинтересованно спрашивает: — А ты ее парень, да? Гарри ухмыляется, глядя на смущенную Тейлор. — Может ты уже покажешь, где у вас тут наливают? — прерывает он неловкую паузу. Девушка довольно кивает, берет Гарри и Тейлор под руки и ведет их в дом. Как только Гарри заходит в дом, его уши закладывает громкой музыкой, а взгляд сразу же натыкается на стол с алкоголем. Пьяная подруга Тейлор разливает водку по кружкам, говорит смазанный тост и быстро выпивает. Гарри повторяет за ней, но в голову нисколько не ударяет. Мелькает мысль: «а может в этот раз не напиваться?», но кружка опять наполняется водкой и соком, и Гарри выпивает все до дна, после чего Тейлор тут же утаскивает его танцевать в воющую толпу. Постепенно Гарри напивается. Когда он пьян и, к тому же, в хорошем настроении, ему гораздо легче подходить к людям и заводить с ними разговор. Стопка летит за стопкой — на кухне он выпивает с Тейлор и хозяйкой дома, на втором этаже с Тейлор и ее друзьями, в зале встречает своих одногруппников и тоже с ними пропускает по стопке водки. Там же Гарри пытаются познакомить с каким-то первокурсником, который выглядит довольно взросло для студента. Стайлс ничего о нем не запоминает кроме его терпкого древесного запаха, который пробивается даже сквозь смрад пота и алкоголя. Спустя еще пару стопок разум перестает работать, все мысли разом улетучиваются, оставляя только всплеск расплывчатых эмоций. Забавно, что физические ощущения вроде холода, жары или боли в пьяном состоянии почти не чувствуются, зато одна яркая эмоция способна взять управление над всем телом и рассудком. Гарри бодро танцует, охваченный полной эйфорией от пустой головы и легкого тела, когда в один момент треп про секс и дурь переключается на Mitski. Парень останавливается передохнуть на секунду, встряхивает кудрями, слипшимися от пота, и с первых нот песни «Late spring» его охватывает чувство тотального одиночества. Пьяные люди жмутся к нему, но он уже не хочет отдаваться танцу, хотя всего десять секунд назад он веселился вместе со всеми. На задворках пьяного разума мелькает мысль, что ему срочно надо бежать, иначе он точно задохнется в этой толпе и своем одиночестве. Сквозь оглушающую музыку Гарри, спотыкаясь о каждый близлежащий предмет, добирается до открытой террасы, а потом блюет прямо на деревянный пол. — Как предсказуемо, — шепчет он, а после его тошнит еще раз. Из дома все еще слышится Mitski, и песня становится чуть громче, когда кто-то открывает дверь и заходит на террасу. Очищение организма и холод немного отрезвляют Гарри, и у него получается разогнуться, когда какой-то парень, только что вышедший на воздух, протягивает ему стакан с белой смесью. Тут же Гарри слышит глубокий голос. — Выпей, это полисорб. Должно помочь. Гарри забирает стакан, немедленно осушая его. Лекарство в очередной раз помогает, парень распрямляется и отходит от следов на полу, которые оставил его организм. Голова все еще кружится, но на этот раз его не тошнит, а значит ему не помешала бы сигарета. Он безуспешно пытается найти пачку в кармане штанов, но, потеряв надежду, оборачивается к незнакомцу. — Одолжишь сигарету? — вымученно спрашивает Стайлс. Незнакомец в сером худи ничего не говорит, только передает пачку Гарри и сам закуривает. Неловко выудив себе сигарету, Гарри пытается поджечь ее, как вдруг тонкая рука приближает к его лбу и собирает кудрявую челку наверх. — Теперь прикуривай. — спокойно отвечает парень на недоуменный взгляд Гарри. — Снега конечно достаточно, чтобы ты смог потушить пожар на голове, но не хотелось бы портить такую прическу. Благодарно кивнув, Гарри прикуривает. Незнакомец опускает руку, и вместе с этим кудри падают обратно на лоб Гарри, закрывая тому обзор на ночной зимний пейзаж. Из дома доносится приглушенная музыка — на этот раз играет the Smith. По всей видимости в толпе никто не знает эту песню, поэтому трек играет чисто, без кричащих подпеваний, и, черт возьми, в эту самую минуту чувство одиночество начинает потихоньку слабеть, уступая обреченности. Гарри в который раз принимает тот факт, что вынужден либо грустно смириться с особенностями своей личности, либо сделать шаг к смерти. У него нет надежды исправиться — некоторые травмы настолько глубокие и разрушающие, что они перекидывают боль и на чистые, нетронутые стороны психики, тем самым делая ремиссию невозможной. Для Гарри смерть — всего лишь вопрос времени. Парни стояли на холоде, неспешно делая затяжки и наслаждаясь музыкой, когда заиграл какой-то польский реп, и все опять закричали. — Жаль, — отчеканил незнакомец. Гарри без лишних слов понял, о чем тот говорил, и согласно кивнул. Он поежился — ему становилось холодно. — Я бы, честно говоря, пил один, если бы это было не «по-алкогольски» как-то, — внезапно сказал незнакомец, — ну и если бы были деньги. — Ты не скидывался на тусовку? — спросил Гарри. — А ты как будто скидывался, -шутливо перевел вопрос незнакомец — Ты не похож на парня, у которого есть деньги. Да даже если бы были, думаю, вряд ли бы стал скидываться. Мне так кажется. Гарри хмыкнул и его тонкие губы растянулись в грустной улыбке. Ему больше нравилось, когда люди воспринимали его гранжевым бунтарем, а не повесой и лентяем, хотя он и правда не слишком обращал внимание на то, как выглядит. — С чего такие выводы? — притворно возмущенно спросил Гарри, но, поймав насмешливый взгляд незнакомца, сразу же понимающе закатил глаза. — Я просто трачу деньги с умом. — Ага, — парень издал смешок и отбросил бычок в урну. — Я, кстати, Гарри. Незнакомец расплылся в снисходительной улыбке и закурил еще раз. — Мы уже знакомились, Гарри. Я Луи, первокурсник. Ты еще сказал, что я выгляжу старым. Гарри поджал губы и виновато посмотрел на собеседника. Только сейчас, немного протрезвев на морозе и успокоившись, в тусклом свете гирлянд Гарри смог разглядеть лицо Луи. Перед ним стоял скуластый парень, с тонкими чертами лица, темными кругами под глазами и недельной щетиной. Даже при таком освещении Гарри смог заметить его уставший вид. Легкая трезвость вернула еще одну полезную функцию организму — возможность чувствовать запахи. Теперь Гарри отчетливо слышал уже знакомый древесно-пряный запах с ноткой ванили, на удивление хорошо дополняемый сигаретным дымом. Он втянул в себя морозный приятный воздух и ощутил как холод бежит по телу. — Я запомнил твой запах. Такой…мужской, знаешь. — вполне серьезно сказал Гарри, но такое заявление вызвало у Луи лишь хриплый смех. — Это мои любимые духи. Всегда их ношу. Гарри доверительно кивнул, будто ему только что рассказали самую заветную тайну. — Одолжишь еще сигаретку нищему парню? — Гарри протянул руку. — Ты не замерз, дорогой? — недоверчиво спросил Луи, оценивающе осматривая посиневшего парня. Гарри пожал плечами. — Замерз. Но не хочу возвращаться. Помедлив секунду, Гарри добавил: — Ни туда, ни к себе в общагу. Луи кивнул. Его глаз, которые казались темными и глубокими из-за плохой освещенности, задумчиво прищурились. — Тогда поехали ко мне, — вдруг заявил Луи. Гарри вопросительно наклонил голову. Его немного смутил такой ответ, однако смущение стучало из глубин разума, который все еще был застлан опьянением. На эмоциональном уровне Гарри был абсолютно равнодушен и к такому предложению, и к его последствиям. — А если ты маньяк? — с насмешкой спросил парень. — Так и есть, — усмехнулся Луи. — маньяк, у которого общий интерес с тобой. Разойдемся по разным комнатам и будем пить украденную из этого дома водку. — Отлично. Значит, подтвердим свой статус нищих убогих алкоголиков, — утвердительно сказал Гарри. Луи улыбнулся и сунул в губы парня почти докуренную сигарету. — Докуривай и пошли. Электрички еще ходят. Они свалили из этого дома достаточно быстро, чтобы хозяйка не успела предъявить им за заблеванную террасу. Телефон Гарри опять трезвонил — это была Синтия. Парень не взял трубку, ограничившись лишь немногословным «Жив. Все в порядке.» и переводом последних денег ей на такси. Пустая ночная электричка и пьяное состояние казались идеальным сочетанием, и если бы не относительно трезвый Луи под боком, Гарри заснул бы прямо в вагоне. Они ехали с полчаса. Постепенно Гарри переставал узнавать местность, а ряды домов замещали высокие сосны. На одной из станций с деревянной остановкой Луи скомандовал выйти. — Как ты живешь в этом захолустье? — поинтересовался Гарри, оглядываясь. Они вышли из вагона на безлюдную остановку, где из примечательного был только фонарь, мигающий желтым светом. Холод совсем не ощущался — Гарри вдыхал морозный воздух, чтобы освежить распаленное тело и пьяный разум. Парень пытался разглядеть хоть какие-то намеки на дома, но все плыло. Поезд отъехал, и они остались одни в сопровождении завывающего ветра. Луи закурил и сел на скамейку, укутавшись в свою коричневую дубленку. — Гарри, если что, идти недалеко, но из-за холода… Может показаться, что вечность. Я живу в мамином частном доме, — спокойно сказал Луи, но в его тоне будто сквозили нотки сожаления, которые Гарри списал на стыд за место жительства. Это даже повеселило его, учитывая то, где он сам жил. Гарри безразлично пожал плечами, забрал сигарету изо рта Луи и затянулся сам. — Окей, только пошли уже быстрее, — улыбаясь сказал Гарри. Луи посмотрел на него нечитаемым взглядом и смиренно кивнул, будто соглашаясь с неизбежным. Через секунду он встал со скамьи, и фонарь бросил желтый свет на всю его фигуру. Тут же развернувшись, Луи проследовал по ступенькам вниз, в противоположную от железной дороги сторону. Гарри пошел за ним. Они шли так с десять минут. Тропинка была видна, но лес становился все гуще с каждыми пройденными ста метрами. Внезапно Луи остановился, и не поворачиваясь, опять закурил. — Почему остановился? — Гарри, — жалостливо произнес Луи, — ничего личного. Последнее, что увидел Стайлс — чью-то руку, захватившую его шею и делающую ему укол.