Прикосновения без Обязательств | Touch without Taking

И вот Нил снова трется в переулке, как наркоман, собирающийся получить свою дозу. Перед тем как постучать, он попытался ослабить давление в груди, сжав руку и обхватив ею шею. Руки Нила не такие, как нужно. Более тонкие, покрытые шрамами, а ногти не такие ухоженные, как у Эндрю. Но в таком положении Нил ощущал биение своего сердца через ладонь и холодный пот на шее; эти ощущения только распаляли тревогу. Нил опустил руки и сжал их в кулаки. Сегодня будет свадьба, и в течение недели, пока он готовился к ней, все тело будто скрутило в единый тугой узел. Нил привык к тому, что делает фотографии и не попадает в кадр, но отец предупредил, что его могут втянуть в несколько снимков. Что там будет много дружелюбных, теплых, приветливых людей, и почему-то это показалось ему худшим из кошмаров. Кто знал, сколько людей попытаются дотронуться до него или сподвигнут сделать что-то, что ему не понравится, пусть даже какую-нибудь мелочь, но это всегда случалось на таких мероприятиях. Папа: Будешь позже? Пальцы Нила напечатали восторженный ответ, и он убрал телефон обратно в карман. Перед дверью он несколько раз сжал и разжал пальцы. Эндрю прав: он не просто хочет этого, он нуждается в этом. Нужно куда-то выплеснуть нервозность, упереться во что-то устойчивое, иначе его начнет так сильно трясти от подавляемой энергии, что он развалится на части, как наспех соединенные детали механизма. Эндрю открыл дверь, и Нил опустил руку, чтобы сделать вид, что он не настраивался, чтобы постучать, уже минут пять. — У меня кончилось терпение, — сказал Эндрю и закатил глаза, когда окинул Нила взглядом. — Ох. Заходи. Нил вошел внутрь и огляделся. При утреннем освещении все выглядело мягче, особенно теперь, когда он понимал, что приглашен. Он сделал полный оборот, оглянув помещение, и снова посмотрел на Эндрю. — «Ох» — к чему это «Ох»? — Ты только что прокрутился в моем салоне; готов поспорить, есть куда более важный вопрос для обсуждения. — Я осматриваюсь. Эндрю снял кожанку и повел Нила наверх, медленно снимая с себя кожаные браслеты. Нил почувствовал, как волосы на шее встали дыбом, когда понял, что это делается для того, чтобы он смог ощутить больше кожи Эндрю. — Ты сегодня на иголках больше обычного, — подметил Эндрю. — Кофе будешь? — Можно. В прошлый раз мне хотелось закурить. — Если собрался курить, делай это на балконе. Кинг нельзя вдыхать дым. — Можно я сначала покурю? — До того, как поддашься разврату из-за держания за руки? Нил фыркнул. — А будет держание за руки? — Я издеваюсь над тобой; ты слишком заведен для человека, которого собираются просто потрогать. Нил подошел к балконной двери, которую Эндрю отодвинул в сторону, закрыв доступ Кинг своей ногой. — Нет, не для вас, — сказал Эндрю. — Мэм, оставайтесь внутри. Из окна открывался вид на несколько крыш нижних зданий и на разросшиеся деревья, пробивающиеся между сеткой зданий. Эндрю оперся руками на перила и приподнялся. Их локти почти соприкоснулись. «Просто потрогать», — подумал Нил. Он прикрыл глаза и на секунду погрузился в ощущение ветра, обдувающего волосы. Верно. Это просто прикосновения. Не больше. Не меньше. Однако прикосновения всегда имели какой-то подтекст, такова природа тела. Близость означает связь, как бы Нил ни старался в прошлом избежать этого понятия. Мэтт — лучший пример. Этот человек стал его лучшим другом только потому, что долгое время работал с ним. Раздался щелчок, и через секунду Нил услышал запах сигареты. Так много воды утекло. Он жадно вдохнул. — Свои не взял? — спросил Эндрю. — Выручить? — Выручить? — переспросил Нил. Это как поменять пушку на сигарету? — Давай. Он открыл глаза. Эндрю наклонился к нему настолько близко, что их носы почти соприкоснулись, и выдохнул. От неожиданности Нил удивленно раскрыл рот и вдохнул, отдаваясь инстинкту саморазрушения. Нил почувствовал, как нагрелось его лицо, и не мог понять, потому ли это, что кожа Эндрю была такой же теплой, как солнечные лучи. Эндрю открыл глаза чуть шире. Нилу показалось, что он увидел намек на ухмылку. — Знаешь, когда ты говорил, что мы будем прикасаться друг к другу, я не думал, что это будет происходить посредством перегона дыма из легких в легкие. Нил совсем раскраснелся. — Нет ничего сексуальнее рака легких. — Можно задать вопрос? — За сигарету, — ответил Нил. — Справедливо, — Эндрю достал из кармана сигарету и протянул Нилу, который взял ее вместе с зажигалкой. Нил не мог не заметить, что на этот раз Эндрю покрасил ногти в тот же цвет, что и свои волосы: ярко-желтый, как у утенка. — Ты ас? — спросил Эндрю. — В смысле? Туз червей? Туз пик? — Нет, асексуал. — Ох, — Нил сделал паузу. Он никогда не задумывался о своей сексуальности, но это походило на правду. — Ага. — Аро? — Я в жизни лук в руках не держал. — Ты — человеческое воплощение дурости. Аромантик — не испытывающий романтического влечения. — А чем оно отличается от сексуального? Отношения — это отношения, разве нет? Эндрю невозмутимо смотрел, как Нил закуривает сигарету. — Даже отдаленно нет. Как ты вообще зашел в приложение для гей-знакомств, не зная ничего об этом? — в его тоне не было ни намека на осуждение. Нил пожал плечами. — Я просто оказался там, где оказался. — Значит, для тебя секс изначально не был приоритетом. Нил вытащил сигарету изо рта и посмотрел на поднимающийся к небу дым. Он тихо кивнул. — Не делай так, — сказал Эндрю; Нилу впервые показалось, что в его голосе прозвучал намек на гнев. Он присмотрелся и увидел легкое напряжение в его бровях. — Никогда не делай так. Не приходи в дом к незнакомцу, особенно без оружия, как ты и пришел ко мне, а о желании секса я вообще молчу. — Я могу сам с этим разобраться, — рявкнул Нил. Увидев, как напряглись плечи Эндрю, он смягчил голос: — Не волнуйся. Я больше так не поступлю. Я нашел, что искал. Фу-уф. Как осенний ветер унесся в пламя, так ушло и напряжение Эндрю. Разница была как между тугой канцелярской резинкой на запястье и мягкой резинкой для волос. Нил улучил момент, чтобы оценить вид домашнего Эндрю. Его ногти, напоминающие маленьких утят, подходили к его прическе и непринужденной одежде. Он оделся в удобное: пижамные штаны, танк топ и… Нил ухмыльнулся. — Симпатичные носочки. Для обнимашек? Выражение лица Эндрю не изменилось, но уши покраснели. Нил не собирался уступать в их поединке смущения. — Пушистый принт с табби особенно забавный. Ты носишь их под Мартинсами? Напоминает твои руки: такие нежные ладони под кожаными перчатками. Ох, Эндрю очень хорошо держит покер-фейс. Только вот порозовевшие уши выдают его с головой. Так очаровательно. — Я знаю, что ты делаешь, — сказал Эндрю, жестикулируя сигаретой. — Слишком самоуверенно для того, кто собирается лечь на мой диван, положив голову мне на колени. — Я-то? Разве не ты оделся в домашнее, чтобы я неожиданно понял, что твои бедра такие же мягкие, как и остальные части тела? — спросил Нил. — Да, — не задумываясь, ответил Эндрю. Никакой пощады. — Кинг нравятся спать у меня на бедрах, поэтому я решил, что у тебя будут похожие ощущения. Плесни сейчас на лицо Нила водой — и точно пар пойдет. — Ох, — сказал он с умным видом. — Эм. Неплохо. Эндрю прикрыл глаза, делая затяжку. — Рад, что ты счел это неплохим. Нил прикрыл нос рукой. Он знал, что краснеет прямо по центру лица, и холод не помогал это скрыть. — Заткнись. Он оглянулся и готов был поклясться, что сквозь дым уловил уголок вывернутой вверх губы. Нил издал тонюсенький вздох. — Ты улыбаешься? Эндрю выдохнул; его губы разжались, чтобы выпустить дым. — Нет. — Уже не отвертишься, я тебя подловил. И тут Нил увидел, как дернулся краешек рта Эндрю, но тот сумел подавить улыбку. Что нужно сделать Нилу, чтобы он перестал ее скрывать? — Не может быть, чтобы ты оказался настолько проницательным, — сказал Эндрю. — Ты удивишься. Эндрю затушил сигарету о пепельницу. — Может, начнем? — он сделал паузу, увидев, что сигарете Нила осталось гореть еще около трех минут. — Или не будем торопиться. Нил затушил сигарету и положил окурок в пепельницу. Почему-то он почувствовал себя еще более нервным, чем раньше. Эндрю сел на диван и скрестил ноги. Когда Нил огляделся по сторонам, не зная, куда себя деть, Эндрю положил локоть на колено и лениво раскрыл ладонь: — Можно к тебе прикоснуться? — Да, но я не знаю, что делать… как мне… что мне?.. — Заткнись, — сказал Эндрю; он взял Нила за руку и осторожно потянул на себя, ближе к дивану. — Повернись. Нил открыл рот и тут же закрыл, не успев издать ни одного неловкого звука, как Эндрю обхватил его рукой за талию и притянул к себе на колени. Нил на секунду замер, осознавая, что сидит у Эндрю на коленях, на его ногах, на его диване. Нил провел ладонями над руками Эндрю. — Можно тебя тоже потрогать? — Да. Просто делай так, как тебе удобно; все, что хочешь. Нил обхватил руки Эндрю и, откинувшись назад, припал к его твердому телу. Он чувствовал, как вздымается и опускается его грудь. Было бы очень, очень странно уткнуться лицом в плечо Эндрю, выгнуться и повернуться, да? Нил спрятал свое покрасневшее лицо за ладонями. Он не мог поверить, что делает это. — Я не уверен, чего хочу, — сказал он. — Лжец, — сказал Эндрю. — Я чувствую ложь, знаешь ли. По твоим движениям понимаю. Ты точно знаешь, чего хочешь, просто боишься получить. Мы здесь не для того, чтобы ходить вокруг да около. Когда Нил замолчал, Эндрю добавил: — Ты правда очень похож на Кинг: пугливый кот. С неистово ярким цветом лица Нил повернулся, обхватил плечи Эндрю и притянул его к себе. Прижался лбом к его плечу и поплотнее подогнул ноги, соприкасаясь ими с боком Эндрю. Сердце заколотилось, и он что-то пробурчал. — Что-что? — спросил Эндрю. — Я сказал: «Ты скатываешься». А затем Нил медленно перенес вес на ноги и повалил Эндрю на спину, пока они не уткнулись боками в подушку дивана. Через мгновение после их столкновения Эндрю подтянулся вверх и уложил голову на подлокотник. Нил убрал руки, пока они не успели заснуть, и решил прижать одну из них к груди Эндрю, а другую положить себе на талию. Когда Эндрю обнял его обеими руками и обвил одной из ног, что-то вырвалось из легких Нила с невыносимо отчаянным вздохом, который тот попытался скрыть. Он ощутил давление от руки Эндрю на своей спине. — Дышать — это легко, но я могу дать гайд. Нил кивнул, не желая отрывать лицо от груди Эндрю. — Окей. Вдох. Нил вдохнул. От Эндрю пахло кофе, сигаретами, металлом и зефирками. После того как он вдохнул до такой степени, что не мог больше удерживать в себе воздух, Эндрю подождал шесть секунд, а затем сказал: — Выдох, — слегка сжав пальцы на его спине. Нил вытолкнул весь воздух из легких, чувствуя, как вместе с ним уходит и пепел, в котором они давным-давно вымазались. Он выдыхал до тех пор, пока не содрогнулся. Пока вся накопленная мерзость не выплеснулась наружу, и он не начал дышать как нормальный человек. — Вот так. Молодец. Нил сгреб пальцами топ Эндрю. — Заткнись. Просто знай, я так и так выиграю. — Не знал, что у нас соревнование. Нил пожал плечами, прижавшись к торсу Эндрю. — Мы перед телевизором… ты хотел что-то посмотреть? — Я смотрел криминальную документалку, но она не подойдет под атмосферу. — Нет, звучит круто. Включи. — Я так до пульта не дотянусь. Нил поднял голову, — на ней уже воцарился полный бардак от трения о диван и одежду Эндрю. Глаза Эндрю распахнулись сильнее; они оказались ближе, чем ожидал Нил. — Ох, ты красный как арбуз. Нил ничего не мог с этим поделать. Как бы он ни двинулся — всюду натыкался на Эндрю, и каждое такое напоминание об их непрерывной близости только усиливало прилив крови к лицу. — Можно тебя потрогать? — спросил Нил, опершись на его торс. — Я уже говорил, что да. Нил протянул руку вперед и зачесал волосы Эндрю за ухо. — У тебя уши как маки, — в тот момент, когда близость обожгла настолько, что он уже не мог ее выносить, Нил повернулся, положив ногу Эндрю на свою, чтобы не упасть, и потянулся к журнальному столику за ним, чтобы взять пульт. Нил нажал на кнопку воспроизведения, а затем вернулся в свой уголок, снова прижавшись к торсу Эндрю. Позади раздавался тихий рокот телевизора. Громкость была ниже, чем у дыхания самого Нила. Нил почувствовал, как его спину обхватила рука, а костяшки пальцев коснулись его лба. — Что ты делаешь? — спросил он. — Проверяю температуру, — ответил Эндрю. Нил отодвинулся назад, вложил свою руку в руку Эндрю и отдернул ее, после чего снова умостился рядом с ним. — Руки холодные. Ты не завтракал или что? — Неважно, позже будет шведский стол. — Поешь. Будешь меньше переживать. Нил притянул его туловище к себе. — Я не переживаю. — Ты как клубок чихуахуа. — Я в порядке. Эндрю прижал ладонь к шее Нила и принялся ощупывать мышцы. Какой бы чувствительной ни была шея Нила, он ощущал себя достаточно безопасно, чтобы позволить этому быть. Только сейчас. — Напряженный, — заметил Эндрю. — Весь. Нил решил промолчать. Разговор об этом, скорее всего, не поможет. Он почувствовал, как Эндрю провел ладонью по мышцам его спины и скользнул чуть ниже. Боже, как он вообще жил без этого? Это прикосновение будто сдвинуло что-то в его мозгу, позволив ощутить себя немного более умиротворенно, чем, как Нил считал, он заслуживает. Но вместе с этим он испытал безмерную благодарность за то, теперь у него есть Эндрю, и такую же безмерную злобу за то, что никто никогда не давал ему подобного. Может, если бы он рос с кем-то, кто дарил бы ему доброту и безопасность в общении, а не наказания и извинения из одних и тех же рук, он научился бы строить более крепкие отношения. Научился бы любить людей. Нил издал еще один, глубокий, гортанный, дрожащий вздох. Эндрю потянулся в карман. Раздался хруст. Нил вынырнул из темной пелены топа Эндрю и, прищурившись, присмотрелся к предмету в его руке. — И долго ты его там держал? — спросил Нил. Эндрю вскрыл зубами упаковку Uncrustable. — С тех пор, как ты пришел. Хотел, чтобы она оттаяла, и забыл о ней, — он протянул слегка примятую круглую печеньку Нилу. Нил взял ее, еле сдержав смешок. На его лице появилась небольшая улыбка. — Почему-то мне кажется, что ничего страннее со мной еще не происходило. — Приятного аппетита, — сказал Эндрю. Нил откусил кусочек и поморщился от сладости. Арахисовое масло все еще не до конца согрелось, потому придало укусу хрусткости, а тесто было настолько химозным, что по вкусу больше напоминало вату, чем пшеницу. — Тебе такое нравится? — дразняще спросил он. — Если не будешь, я сам съем. — Нет, — сказал Нил. — Мне только что предложили еду, было бы невежливо отказываться. Просто интересно, что там у тебя в голове; мысли, типа: «Сейчас поем арахисового масла, насколько застывшего, что о него зубы сломать можно; полакомлюсь прям». — Именно такие мысли. Нил перевернулся на спину, и Эндрю убрал руки. Уже с кусочком печеньки во рту, Нил оглянул ее и замер на секунду. Эндрю приподнял бровь. — Помочь? — Я отставлю тебе два последних укуса, если продолжишь. Эндрю моргнул. — Ты серьезно сейчас? Продолжу что? Нил зажмурился. — Чел, как же я тебя ненавижу. Мне правда придется просить? — Похоже, я побеждаю в этом твоем соревновании. При упоминании об этом, Нил дожевал арахисовое масло с джемом и спросил: — Обхватишь меня руками? Если… хочешь? Эндрю утрированно закатил глаза и обхватил Нила за талию. Нила повернули лицом к дальнему углу потолка. Ему открылся вид на книжную полку и тонкие платформы, прибитые к стене, которые вели к гамаку Кинг. — Где твоя кошка? — спросил Нил. — Позови ее, — сказал Эндрю. Откинув голову, чтобы позвать кошку, Нил ощутил щекотку от волос Эндрю. Он подогнул колени и схватился руками за диван, глядя вверх ногами на дверь в спальню Эндрю. — Кис-кис-кис-кис. — Она не отзывается на змеиные звуки. — А на какие отзывается? — Мяукающие. — Я не стану мяукать у тебя в гостиной. — Я и не прошу. Нил подтянулся выше и взглянул на Эндрю. Спустя секунду он снова откинул голову и посмотрел на дверь его спальни. — Мр-р-р? — спросил он, прищелкнув языком. Он ощутил, как руки Эндрю обвились вокруг его талии, когда тот подавил смешок. За дверью раздалось мяуканье, и губы Нила искривились в улыбке. Кинг толкнула дверь своим бочком, и за ней Нил увидел знакомые одеяла. Шторы были открыты, а на кровати лежал элегантный темный костюм. Не в силах остановить поток воображения, Нил начал представлять, насколько хорошо Эндрю смотрелся бы в костюме при таком освещении, в той комнате. Он все дальше отталкивался от дивана, пока не выскользнул из-под ног Эндрю, которые тот обхватил своими сильными руками. Нил вытянул руку с печенькой. Кинг обнюхала ее, отступила назад, прижав уши, и начала вилять хвостом из стороны в сторону. — Мне тоже, — согласился Нил. Захотев рассмотреть Кинг поближе, он начал наклоняться к ней до тех пор, пока его волосы почти не коснулись пола. Она шмыгнула носом, и он крепко зажмурился от щекотки ее усиков. — Эндрю! Помоги! Блять!.. Эндрю подтянул Нила за ноги, а затем, будто веревкой, потянул вверх, обхватив руками его бедра. Уже на диване, у Нила закружилась голова. — Ты всегда такой шиз? — спросил Эндрю. — Только когда расслабляюсь. — Все еще не похоже, что ты расслабился. Нил издал еще один глубокий вздох и почувствовал, как Эндрю снова обнял его. — Хочешь верь, хочешь нет, но сейчас я расслаблен больше, чем за всю неделю. — Дай доесть PBJ, — сказал Эндрю; когда Нил бросил на него странный взгляд, он добавил: — Что такое? Думал, я спрошу, почему у тебя стресс? Я не собираюсь идти по сценарию. Нил передал печеньку. — Ладно, хер с тобой, я все равно расскажу. Эндрю оторвал зубами «корочку» печеньки и съел. — Мне придется общаться с огроменной кучей незнакомцев, — сказал Нил и ощутил, как Эндрю обхватил его рукой и крепко сжал. — Я понимаю, что мне не стоит так переживать… или моему сердцу не стоит так сильно колотиться из-за этого. Просто у меня никогда не было хорошего опыта участия в подобных крупных мероприятиях, и у меня ужасное предчувствие, а в последний раз, когда я был на свадьбе… Пиздец, — Нил провел рукой по своим растрепанным волосам. — Вообще, если подумать, я был только на одной свадьбе. Неудивительно, что я не могу перестать дергаться из нее. — Насколько плохо было на первой? Нил хмыкнул. Она была еще до того, как он стал Нилом. — Думаю, технически это было «возобновление клятв». Она прошла ужасно. Жених и невеста состояли в абьюзивных отношениях, и я уверен, что после церемонии кого-то убили. Не говоря уже о том… что ты делаешь? — Считаю твой пульс, — ответил Эндрю, пощупывая артерию на шее Нила. Нил сглотнул, и два пальца Эндрю задвигались по мышцам его шеи. — …не говоря уже о том, что я уверен, что они устроили ее только для того, чтобы продолжить пускать пыль в глаза окружающим, притворяясь, что они любят друг друга. Я рад, что не застал первую свадьбу. Она была такой… безжизненной и убогой, несмотря на яркие краски вокруг. — Неудачный первый опыт, — сказал Эндрю. Он доел центральную часть PB и J, засунув последний кусочек в рот, и приподнял Нила за спину, снова обхватывая его обеими руками. Нил переместился, чтобы Эндрю мог сесть, и понял, что именно тот задумал. Нил приподнялся на локте, а Эндрю поджал ноги под его туловищем. Затем Нил наклонился и положил голову на бедра Эндрю. Он не покраснел. Он не покраснел. Он не покраснел. Блять, он очень, очень покраснел. Он не был к такому готов. — Что за пара была на той свадьбе? — спросил Эндрю, почесывая рукой волосы Нила. Нил попытался заговорить, но обнаружил, что физически не может смотреть на Эндрю под таким углом. Да что с ним не так? Он повернулся к телевизору, где все еще шла криминальная документалка; на экране показывали плохо смонтированные кадры сбора улик для судебной экспертизы. По привычке потянувшись под подушку за пистолетом, Нил просунул руку под бедро Эндрю. — Так, ах, блять… Эндрю прижал ее бедром. — Все в порядке. Держи руку возле моего колена. Не поднимайся выше. Нил кивнул; его ухо терлось о невероятно мягкие пижамные штаны Эндрю. — Пара… да. Эта пара… натуралов. — Очень познавательно. — Я не видел их до свадьбы, разве что невесту и ее платье; только из этого я имею представление о фотокомпозиции. Их тема — что-то вроде… ах, как же там? Дополняющие друг друга цвета? У нее с мужем яркие цвета волос: рыжий и блонд. Они хотели, чтобы гости оделись в теплых тонах. Эндрю лениво путал пальцами кудри Нила. — Интересно. — Типа да. Думаю, всегда классно, когда у свадьбы есть тема наподобие такой. Фотографии будут выглядеть красиво, но только если я смогу правильно выставить композицию. К тому же у некоторых людей могут быть разные оттенки одного и того же цвета… тебе, наверное, будет скучно слушать об этом. — Нет, я уверен, что детектив только что увернулся от двадцати пуль, пока бежал по прямой. Продолжай. — Хорошо… Итак, существуют разные подтоны для теплых и темных цветов; существуют холодные и теплые тона для красного и желтого цветов. Помимо этого, нужно правильно расставлять насыщенные цвета, потому что на ком-то может быть надето что-то кислотно-оранжевое, и тогда вариантов композиции будет меньше, если только мне не удастся выстроить градиент или найти способ, чтобы солнце ослабило насыщенность цветов. Помимо этого, из-за того, что это не традиционная съемка, будет сложно выделить жениха и невесту. — Ты фотограф. — Да. — Круто. Нил ощутил, как Эндрю прижался ногой к его руке. — Даже не знаю, «круто» ли это. — Это круто. Вопрос: ты упомянул, что они натуралы, как будто это ненормально. — Ну, мой лучший друг и помощник — пан. Мы проводим особые фотосессии для представителей ЛГБТК. Все они дружелюбные и обычно общительные, так что я привык и к парным съемкам, и к одиночным. — Ты ас. Тебе можно говорить «квир». Нил пожал плечами. Он считал, что недостаточно знает об этом слове, чтобы его употреблять. — Там будет очень много людей. Он ощутил руку Эндрю на своей. Жамк. — Ты справишься, — сказал Эндрю. — Никто не собирается никого убивать. — Ты уверен? — Нет. — Обнадеживает, — Нил попытался сказать это с сарказмом, но что-то проскользнуло в его голосе и выдало образы, возникшие в голове: пистолеты в карманах и охранники. Белые шары и белые столы с безупречным столовым серебром. Ужин за шикарным столом, чопорность и отсутствие эмоций после него. Мертвый взгляд матери, когда он подошел к ней. Эндрю бедрами подтолкнул Нила вверх, притянул к себе и крепко обнял. — Обычная скучная свадьба, — пообещал Эндрю. — И ничего больше.