Прикосновения без Обязательств | Touch without Taking

Остатки безмятежного сна плавно перетекли в мир бодрствования. Нил уставился на незажженные сказочные огоньки, развешанные на потолке. В комнате тускло — лишь один солнечный луч пробивается сквозь шторы и освещает его тело. Ему тепло. И не хватает одежды. Наступило осознание. Нил подскочил на ноги и огляделся в поисках присутствия Эндрю. Верхний ящик комода был слегка приоткрыт, а соседнее с ним место уже остыло. Господи, блять, Нил заснул в доме незнакомца, на этом незнакомце. И спал настолько крепко, что тот даже не разбудил его, когда вставал. Сколько же отточенных инстинктов его сейчас подвело? Нил в ужасе согнул ноги и прижался лбом к коленям. Это самый глупый поступок из всех, которые он вообще совершал за последнее время. Интересно, мать осудила бы его за это своеобразное сексуальное поведение, но в платоническом формате? Раз она не признавала отношений, то их… их что-то — что бы это ни было — воспринялось бы ею гораздо хуже. Что бы это ни было? Нил укорил себя. Как будто мог просто так взять и отмахнуться от того факта, что впервые за все время, что он себя помнил, начал плакать. Что оказался в объятиях (крепких, теплых объятиях) незнакомца, которого едва знал. Что его волосы ласкали, целовали каждый его уголок. От того, что он спутал свои ноги с ногами Эндрю, умостившись настолько удобно, будто там им и было место. Как будто он мог просто потянуться, надеть свою одежду и отправиться восвояси, просто забыв обо всем этом. Было почти физически больно выскользнуть из-под шелковистого одеяла и облачиться в жесткую ткань одежды. Нил прижал ладони к шее в том же месте, которого касался Эндрю своими натруженными руками, ласково проводя большим пальцем по волосам. Нет. Боль явно подсказывала, что пора уходить. Чем дольше он остается здесь, тем сильнее хочется остаться. Он боялся, что если останется еще хоть на секунду, то никогда не сможет забыть, каково это — ощущать такое тепло, такое сияние. Дверь комнаты Эндрю скрипнула. Судя по вчерашним наблюдениям, здесь находилась просторная жилая зона: маленький кухонный уголок напротив окна, завешанного комнатными растениями, небольшая гостиная с телевизором. И ни звука в ней. Но Эндрю мог и притаиться. В конце концов, сегодня воскресенье. Похоже, по воскресеньям Эндрю устраивал себе выходной, но не из религиозных соображений, а потому что пошли на хуй, он может делать все, что захочет. Нил очень не хотел его искать. Он мог бы улизнуть через ближайшее окно. Без проблем. По-классике. Он ни секунды не думал о ладони Эндрю, расчесывающей его волосы. Вот так просто. И даже о том, как черные ногти Эндрю поцарапывали кожу его головы, словно счищая комочки ластика с картины, которую тот доводил до совершенства. Словно вычесывая все колючки, оставленные его матерью. Прекрасно. Просто, блять, прекрасно. Нил подошел к большому окну за кроватью и приоткрыл штору, чтобы посмотреть, не зацепится ли он случайно за что-то при падении. Он оказался выше, чем думал: за крышей магазина напротив виднелись золотые осенние деревья, а за ними — и другие здания. Дорога шла прямо вниз, а значит, он не сможет выбраться, если только не захочет завируситься. Нил закрыл занавеску и вернулся к двери спальни. Прижавшись к стене, он заглянул в щель, чтобы посмотреть, нет ли там намека на куда-то запропастившегося человека. Сквозь нее он разглядел кусочек гостиной. Обзора на кухню не было, только на угол, где шкафы и тумбы выгибались буквой «С». Дверь толкнулась, и Нил отпрыгнул назад. Когда он посмотрел ниже и никого не увидел, его паника только усилилась. И продолжалась, пока он не перевел взгляд на высоту голени. На порог шагнул пухловатый оранжевый табби с хвостом, похожим на бело-оранжевую карамельную трость, с завитком на конце как у вопросительного знака. Нил присел и протянул руку. — Ты меня напугал, — прошептал он. Кот обнюхал его, а затем с тихим мр-р прикоснулся мордочкой к его ладони. — Да? — тихо спросил Нил. — Да что ты. Табби издал звук, похожий на мурлыканье. — Думаю, тебе интересно, почему я в твоем доме. Не переживай. Я скоро уйду, — пообещал он увядающим от усталости голосом. Нил осторожно почесал лоб кота, а затем встал. Табби провернулся у него в ногах, оставив на джинсах кремово-оранжевую шерсть. Открыв дверь, Нил взялся за наличник и заглянул направо, в гостиную. Чисто. Слева он увидел в набитую под завязку комнатными растениями кухню, в которой поток солнечного света нагревал серые тумбы. Нил крепче вцепился в дерево, надеясь разломить его в щепки. Сердце бешено колотилось; ступеньку за ступенькой Нил преодолевал так же бесшумно, как и кот рядом с ним. Он уже прошел половину лестницы, когда чуть не споткнулся о табби, который вился у него в ногах. — Тебя не накормили? — тихо спросил Нил. Табби запрыгнул на край тумбы, выступающей из общего ряда. Он громко мяукнул, призывая накормить себя. — Это «да»? — тихо спросил Нил. — Мряу! — сказал кот. — Ты меня съешь? Ты же знаешь, в Калифорнии такое под запретом. Кот снова раздраженно мяукнул. Нил бросил взгляд в сторону лестницы. В доме по-прежнему царила тишина. Он открыл крышку контейнера Tupperware с кошачьим кормом, набрал большую горсть и, опустившись на колени, насыпал ее в миску. Табби принялся хрустеть им, как сухими хлопьями. Нил вытер руку о джинсы и повернулся к окну. Его сердце пропустило около трех ударов. На секунду ему показалось, что придется где-то выискивать дефибриллятор. Удар током прямо в грудь заставил бы мышцы снова ожить. Как только он повернулся, ему померещился мужчина, сидящий у кухонной тумбы за стеной, но, сконцентрировавшись на размытом пятне, он разглядел черный плащ на стуле рядом с ну точно живым, дышащим человеком. Тем самым, который обнимал его несколько часов кряду. Эндрю убрал чашку кофе от рта и отставил на тумбу. — Она уже ела сегодня. Нил повернулся и посмотрел на табби. — Ох. Нил не знал, что делать. Бежать? Так он обычно и поступал. Так или иначе, он здесь — нежеланный гость. Ему необходимо выбраться из смертоносных объятий этого дома. — У тебя песок в глазах, — неразборчиво буркнул Эндрю и отпил кофе. Нил поднял руки, чтобы протереть глаза, и вздрогнул от яркого запаха кошачьего корма. — Можешь воспользоваться раковиной. Нил подошел к кухонной раковине и, склонив голову, ополоснул пальцы. Стряхнул остатки воды с глаз и вытерся рукавом. Уголки и края глаз сильно щипало после вчерашнего перенапряжения. От слез, пролитых после десятков лет, галлонов слез, вырвавшихся наружу. Нил выключил кран. Тишина вытолкнула воздух из легких. — Прости, — сказал он. — Я имел в виду раковину в ванной. Похоже, и так помогло. Поднявшись на ноги, Нил покачал головой и уставился на кисти Эндрю. — В смысле за то, что я запорол твой перепихон этим, ах… ну, ты понял. Чем бы это, блять, ни было. Спасибо, что вытерпел меня. Жаль, что вообще пришлось. Я, пожалуй, пойду. Прежде чем Эндрю успел произнести хоть слово, Нил развернулся. Первое, на что упал его взгляд, — композиция из цветущих желтых цветков, ниспадающих из горшка над окном и обвивающих решетку. Желтый цвет падающей звездой привел его взгляд к стопке посуды, стоящей у раковины, и перевернутой кофейной чашке в нескольких дюймах от нее, рядом с кофеваркой. На графине с кофе было написано: «2». Нил потянулся за кофейной чашкой. Не надо. Скользнул пальцами по ручке и остановился в самом верху. Остановись. Белый фарфор словно прилип к его коже. Нил. Нет. Тебе не положено. Скрип тумбы оповестил о том, что Эндрю наклонился вперед, опершись на нее локтями. — Так ты нальешь чашку или будешь пялиться, пока кожа воду не впитает? Нил понимал, что ему не стоит задавать чертов вопрос, уже готовый сорваться с языка. Если честно, он никогда не прислушивался к указаниям Мэри. Он облизнул пальцы, прежде чем открыть рот. — Ты не против? — Нет. Нил неспеша перевернул чашку, поставил ее на тумбу, расположив поудобнее, и поднял графин, чтобы налить остатки кофе. Чашка с кофе согревала руки. Он не мог унять зуд на затылке от того самого пронизывающего насквозь взгляда, которым сверлили его макушку, когда он содрогался от мелких рыданий. Рыданий, разрывающих тело, раскалывающих изнутри. Нил прислонился спиной к тумбе с раковиной, чтобы иметь обзор на всю кухню и жилую зону. При ближайшем рассмотрении оказалось, что странная мебель, на которую Нил обратил внимание ранее, оказалась кошачьим деревом с домиком наверху и еще одним домиком, но пониже. К стене были прибиты платформы, ведущие к книжной полке, и гамак размером с кошку. Горячий кофе без каких-либо добавок оказался настолько мерзким на вкус, что ему захотелось закурить. Дым достаточно сильно походил на бензиновые испарения от мотоциклов. — С тебя три девяносто девять, — сообщил Эндрю. Нил издал смешок, который как-то странновато вырвался из его горла. Расслабив плечи, он не мог не заметить, что все тело начало побаливать. Как только он выбрался из кроличьих силков, в которые сам себя и загнал, мышцы начали ныть еще сильнее. Тишина, подобно туману, заволокла собой пространство. Холодному и непроглядному, но выдворяющему боль из тела. — Я уж начал думать, что ты умрешь от обезвоживания, — сказал Эндрю своим напоминающим звук выхлопных газов голосом. На лице Нила появилась нервная улыбка. — Я и не знал, что их во мне столько. — Их? — Слез, — практически прошептал Нил. Если бы он не заговорил об этом, они оба смогли бы сделать вид, что их не существует. — Нил, — позвал Эндрю. Нил отвлек себя очередным глотком кофе, чтобы избежать очевидного момента, когда ему следовало бы установить зрительный контакт. — Посмотри на меня. Кофе в чашке был таким же черным, как и совесть Нила. — Если не посмотришь, я лично сдеру с тебя деньги за кофе. Нил вдохнул аромат дома. Все прямо как в кафе: освежитель воздуха, тюльпаны, земля и, конечно же, кофе. — Сколько? — Сорок долларов. — И долго я плакал? Эндрю молчал целую минуту — возможно, потрясенно. — …Около трех часов. Нил отставил кофе и достал бумажник из заднего кармана. — …Что ты делаешь? Он достал две двадцатки и положил их на тумбу. — Это за кофе. Металлические ножки стула заскрежетали по твердой кухонной плитке. Два тяжелых ботинка прошлись вдоль тумб и подошли к Нилу, стоявшему в углу. Эндрю взял деньги и выхватил бумажник Нила прямо из его рук, положил их в карман бумажника и сунул его в карман кофты Нила. Его танк топ ниспадал с плеч, открывая вид на линию загара от обтягивающей майки. — Мне в глаза, — напомнил Эндрю Нилу. — Они здесь, наверху. Молчание. — Я встану на колени, — Эндрю произнес это как угрозу. Сердце Нила заколотилось. — Не надо. — Тогда я могу прикоснуться к тебе? Нил изо всех сил прикусил губу. Вдавил ногти в ладони. Напрягся всем телом, подогнул пальцы ног, сжал челюсти, прижал язык к зубам — и все для того, чтобы не дать себе открыть этот проклятый рот. — Напряжение, — сказал Эндрю. — Я чувствую, как оно тебя пронизывает. Почему тебе страшно? Нил крепко зажмурился. Кто-то рвал на нем волосы, выкрикивая: «Неужели твой приступ распутства того стоил?!» Выкрикивая, что любовь — это ложь, которую придумали люди, чтобы успокоить себя и не задумываться о бессмысленности человечества. — Да или нет, Нил? Нил покачал головой. — Я этого не заслуживаю, — вырвалось наружу. — Ничего из этого не заслуживаю. Мне вообще не следовало сюда приходить, в дом незнакомца. Я взял твой кофе. Покормил твою кошку. Поспал в твоей постели. Я не… Я не могу. Эндрю приподнял подбородок и отвел его в сторону. — Скажи, чего не можешь. — Болтаться здесь… Оставаться… Задерживаться. И любые другие слова для описания того дерьма, которым я занимался с тех пор, как переступил порог твоего дома. Эндрю осторожно поднял кисть к измученным глазам Нила. — Я не собираюсь заставлять тебя оставаться или… кормить мою кошку. Или ожидать, что ты будешь делать что-то из этого. Это все неважно. А вот ты, — я не хочу, чтобы ты довел себя до срыва. Так что, да или нет? Шея Нила физически содрогнулась от попытки подавить воспоминания о ладонях Эндрю, прижимающихся к коже. Он настолько скучал по этому физическому контакту, что казалось, будто тело бьет лихорадочная дрожь. А может он просто довел себя до такого — нихуевого — обезвоживания. — Да, — ответил Нил, вверяя себя судьбе. Одно малюсенькое прикосновение погоды не сделает. Эндрю провел ладонью по линии его челюсти, слегка наклонив его голову, чтобы Нил заглянул ему в глаза. А кого еще Нил ожидал увидеть? Отсутствие осуждения, или ненависти, или спешки клыками вонзилось прямо в его сердце. Эндрю провел пятерней по его волосам, за ухом. Не успел Нил опомниться, как уже ластился к его руке, будто кот, принимающий ласку. Он прикрыл глаза, и его плечо опустилось еще ниже. Тяжелая ладонь остановилась на шее Нила, своим весом напомнив о необходимости дышать. Нил выдохнул. — Что мы творим? — прошептал он. — Знаешь, обычно такое говорят в контексте ужасных сексуальных скандалов, — сказал Эндрю. Нил хмыкнул. — В смысле? — Обычно… люди так не заморачиваются, — Эндрю запустил пальцы в волосы Нила. — Знаешь, что они делают? Занимаются сексом с незнакомцами. Трахаются в первом подвернувшемся мотеле, на стоянке, в машине. Никто не делает это так, — он провел большим пальцем по шее Нила. — Для других это слишком интимно. — А секс — нет? — Ага, я тоже не понимаю почему. Нил почувствовал, как улыбка коснулась его губ. — Отлично, получается, мы занялись всем, кроме секса, и теперь ты скажешь, чтобы я убирался из твоего дома. — Очевидно, ты нуждаешься в этом больше, чем те, кто охотятся только за разрядкой. — А ты? Эндрю побарабанил пальцами по шее Нила. — Иногда мне противна культура перепихонов. Если люди могут планировать анонимный секс, то и мы можем планировать анонимную интимную близость. Нил попытался придумать, что можно было бы ответить в качестве аргумента, и, несмотря на то что нашел миллион отговорок, не смог заставить себя произнести ни одной. Эндрю прав. Об этом явно говорило то, как их тела тянуло друг к другу. У Нила не осталось сил противостоять желанию ощутить его прикосновения на себе. Он опустил голову и уперся лбом в плечо Эндрю. — Ты не говорил, нравится ли тебе это, — сказал Нил. Эндрю провел ладонью по его шее. — Думаешь, я бы терпел тебя, будь иначе? — Ответь на вопрос. — Твой кофе остывает. Нил осознал, что делает, и отстранился. Отошел и взял кофе. Сделал несколько глотков. На коже осталось тепло от солнечного света, проникающего через окно. — Получается, — начал Нил, — типа… Grindr, но для обнимашек. Эндрю пожал плечами и прислонился поясницей к тумбе. Он продолжил потягивать свой кофе. — Я и не такими странностями занимался. Нил наклонил голову. — Например? — Ты первый. Нил попытался вспомнить что-нибудь не слишком очевидное. — Однажды я приготовил спагетти с лапшой для рамена, консервированными помидорами и нарезанными хот-догами. — Чем тебе пакетик с приправой из набора не угодил? — От него давление бы подскочило. Эндрю посмотрел на него из-под ресниц. — Я накрасил брату глаза подводкой, пока он отлеживался после пьянки, чтобы отомстить за то, что он съел мою еду. — Он съел твои спагетти с раменом? — Я бы скорее заплатил кому-нибудь, чтобы избавиться от этой мерзости. — Это не так уж мерзко. — Мой поступок — нет. А вот твой граничит с преступлением. Ох, если бы он только знал. Эндрю слегка прищурился. — К чему эта попустительская улыбка? Нил спрятал губы за чашкой. Он постарался успокоиться, сделав большой глоток оставшегося кофе. — Уверен, ты бы очень хотел узнать, но, насколько я понял, мы не друзья с привилегиями, и никаких обязательств у нас друг перед другом нет. Поэтому я не буду спрашивать о твоем брате, а ты не будешь выпытывать у меня никакой личной информации, которой я сам не захочу поделиться. Это мои границы, ясно? — Справедливо. — Я напишу тебе… для, эм… — Нил вывел несколько незамысловатых фигур телефоном в воздухе. — Ты понял. Эндрю уставился на него кипящим медовым взглядом. — Я понял. Нил поднял кофейную чашку и посмотрел между раковиной и Эндрю. Тот уже включил ее, поэтому он без спроса сполоснул чашку и поставил на полотенце на тумбе. Это определенно был не его дом, и все же он относился к нему как к своему. Кошка появилась из-за тумбы, когда Нил собирался выйти из кухонного закутка. — Ее зовут Кинг, — сообщил Эндрю. — Это последнее, о чем ты узнаешь. — Кинг, — повторил Нил. Он опустился на колени, чтобы погладить ее, а затем поспешил к лестнице. Должен ли он попрощаться? Поблагодарить за утро? Извиниться за то, что вся постель Эндрю теперь в его слезах? — Увидимся, — бросил Нил, прежде чем спуститься вниз. Как только он скрылся из виду, то сразу же занервничал. Он противился желанию зачесать волосы за уши, потому что все еще ощущал прикосновения Эндрю в тех местах, где тот их приглаживал. Как будто он прилег в поле высокой травы и оставил на ней отпечаток своей ладонью. По правде говоря, если бы Нилу предложили, он бы попросил еще, но только тогда. Он ненавидел себя за то, что понимал: если бы Эндрю спросил его сегодня утром, он бы ответил «да». Поднялся бы и лег поверх Эндрю на диван в полной тишине и теплоте удовлетворенности. Оказавшись за дверью, он сразу же достал телефон и открыл контакт Эндрю. Все еще на месте. Фотографии и все остальное. Нил не мог смотреть на них как раньше, зная, насколько хорошо его голова способна умоститься на этих плечах. Прежде чем отправить сообщение, он заставил себя написать другому другу. Нил: привет, мэтт. хочешь пообедать?

***

— Так, ладно, — сказал Мэтт, — это странно. Ты ведешь себя странно. — Что? — спросил Нил. — Чувак, я просто встал не с той ноги. — Нет. Это ты странный. Нил отставил свой напиток на столешницу и сел напротив Мэтта. — Тебе нечем это подтвердить. Мэтт жестом указал на автомат с газировкой. — Ты не взял кофе, — это твое любимое кафе, и ты всегда берешь кофе. Вместо его ты взял лавандовый чай и вишневую колу; Нил, ты ненавидишь газировку и лишние траты, — Мэтт поспешно втянул воздух и продолжил делиться своими скоропалительными выводами. — Потом ты отвлекся и уставился на блондина-кассира; признаю, он симпатичный, но ты гиперактивный гаденыш с СДВГ, и я вообще никогда не видел, чтобы ты так долго пялился на незнакомца. И в дополнение ко всему, я заметил, как ты улыбался сегодня раз пять, что на четыре раза больше, чем обычно; а еще у тебя кошачья шерсть на джинсах, — Мэтт проткнул вилкой дно перевернутого пластикового стаканчика и облокотился на стол, прищурившись. — У тебя разве не аллергия на кошек? — Чт… — Мэтт хмыкнул и растянулся в улыбке. — Не смейся. Нил заткнул рот с носом руками в попытке не дать вишневой газировке вылиться из ноздрей. Он рухнул под стол, схватившись за него рукой, и начал смеяться, то давясь, то хохоча — выпуская на волю бессвязные хихиканья (вместе с, возможно, небольшим количеством газировки). Мэтт схватился за стол и нырнул под него, чтобы посмотреть на Нила. Он уставился на него широко раскрытыми и искренне растерянными глазами в той благородной манере, которая была присуща только Мэтту. — Вот… вот еще одно подтверждение моим словам. Нил резко поднялся, и Мэтт приподнялся над столом вместе с ним. — Прости, просто я… не ожидал, что ты набросишься на меня с этой своей «Бойдовской Дедукцией». Мэтт надулся. — Тише. Нил внезапно понял, что улыбка держится на его губах дольше обычного. Он сделал еще один глоток невыносимо сладкой кока-колы. На вкус она была такой же приторной, как и запах кофе Эндрю. А вот вишневый запах выбивался: Эндрю налил в свой кофе что-то более ореховое. Наверное, из шкафа что-то достал. — Это плохо? — спросил Нил. Сердце Мэтта растаяло прямо на его глазах. — Нет… нет, абсолютно нет. Мне нравится твоя улыбка. Продолжай в том же духе. После Эндрю Нил весь день чувствовал себя свободно и расслабленно, как будто несколько узлов, завязанных в теле, развязались после долгих лет пребывания в скрюченном состоянии. — Мне хорошо, — признался Нил. — Что произошло? — с улыбкой спросил Мэтт. Нил пожал плечами и сделал глоток лавандового чая. Он очень хорошо подошел к суперсладкому послевкусию газировки. Нил ни разу не пробовал его до сегодняшнего дня, хотя всегда хотел. — Да ладно… — Мэтт опустил голову на стол. — Раскажи-и-и. Нил тоже опустил голову на стол и уставился на Мэтта, который сидел напротив. — Не-е-ет, — ответил он. — Расскажешь, если я буду тебе должен? — спросил Мэтт. — О-о-ох… это очень серьезно, Бойд. С Нилом Джостеном так просто услугами не обмениваются — только по особо важным делам. — В прошлый раз я съездил на ту экси конференцию, чтобы достать для тебя автографы, когда ты был занят, — сказал Мэтт. — Для тебя, мелкого криптида с агорафобией. Нил выпрямился и пожевал пластиковую соломинку от газировки. Улыбка сползла с его лица, когда он сменил тон. — Папа хочет, чтобы я помог ему организовать и провести съемку для друзей друга… Мэтт выпрямился и нахмурился. — О нет. — …Съемку свадьбы. Мэтт выпучил глаза. — О не-е-ет. — Свадьбы натуралов. — О нет. — И локация у них огромная. Похоже, это будет большое событие… — Нил потер лоб под линией роста волос. — Обычно он просто ходит и болтает с людьми, а меня оставляет одного на таких мероприятиях в окружении незнакомцев. Я в курсе, что умею улыбаться людям — но, Боже, я пиздец как не хочу туда идти. — Если не хочешь идти, не иди, — предложил Мэтт. — Он сказал: «это правда очень много для меня значит». Мэтт нахмурился. — Блять. Хорошо. Так и быть. А… может тебе как-то помочь нужно? Сделаю все, о чем попросишь. Нил окинул Мэтта изучающим взглядом. — Он вроде говорил, что я могу взять кого-то с собой? Это, конечно, звучит глупо, но не мог бы ты просто… постоять рядом со мной? И проболтать со мной большую часть праздника? Если ты не против. — Бесплатная еда? — спросил Мэтт. — Само собой. — Повод модно приодеться, да еще и с моим лучшим другом? Нил почувствовал, как губы снова растянулись в улыбке. — Да. — Я точно в деле, чувак. Оттянемся по полной.