Мой дорогой - волшебник

Ранним утром Гарри разбудило не пение птиц, ни шум речейка или иной приятный любому уху слух, а пронзительный и истеричный крик. "Вставай, неблагодарный мальчишка!" - орала Тётя Петуния с кухни, по звукам чуть ли не ходя по потолку. - Вставай, лоботряс!" Гарри застонал, устало протирая сонные глаза. Сколько вообще времени? Солнце только пустило в окно его комнаты первые утренние лучи, настолько слабые, что они даже не успели разбудить его, как обычно. Звуков заведённых моторов машин не было слышно вообще. С неописуемым трудом, он встал с кровати, морщась от криков. "Да поднимайся наконец, бесполезный выродок!" - продолжала визжать тётя Петуния, теперь гремя посудой.- "Поднимайся, пока я не разбудила тебя сама, с помощью этого черпака!" "Ой, как мило" - подумал Гарри, немного размяв плечи. Он внезапно перевёл взгляд на свою кровать, где рядом с его подушкой лежала незнакомая ему плюшевая игрушка. Это был странный человечек: наполовину чёрный, наполовину белый. Его белая сторона улыбалась, а чёрная пребывала в горести и печали, судя по уголкам рта, которые на первой стороне были направлены вверх, а на второй - вниз. На нем было что-то наподобие худи, тоже наполовину черное, наполовину белое. "Я точно уверен, что засыпал без нее!" - подумал Гарри, осматривая игрушку. Была ли это очередная уловка от Пожирателей? Но откуда они узнали, где он живет? На первый взгляд в ней не было ничего необычного, но из своего жизненного опыта он знал, что вещи могут быть не такими, какими они являются на первый взгляд. Он еще раз осмотрел игрушку, но не решился брать ее в руки - мало ли что может произойти. Вдруг, на ней какое-то проклятие? Гарри решил, что без палочки он к этой вещичке даже не подойдет. "Стоп", - подумал он, - "Я был уверен, что скинул ночью плед, в который кутался. Он упал на пол. Тогда почему...?" Почему когда он проснулся, то обнаружил себя накрытым? Что происходит? Гарри услышал еще один громкий звон посудой и решил больше не провоцировать судьбу. Он накинул на себя чистую, уже выстиранную футболку, принадлежавшую еще Дадли и галопом выскочил за дверь. По пути он случайно чуть не сбил Дадли, но тот не успел даже среагировать, как Гарри уже был на кухне. -Наконец-то не прошло и года! - зарычала Петуния. - Время - восемь утра, завтрак не готов, а ты всё валяешься, лодырь! Да как таких бесстыжих земля держит!.. Гарри благополучно пропустил все ее слова мимо ушей и принялся осматривать содержимое холодильника, обдумывая, что можно сделать на завтрак. Мысленно приметив, он достал из холодильника необходимые продукты, решив сделать яичницу с беконом. Увидев, что он делает, Петуния крикнула ему что-то типо: "Яичницу с беконом нужно жарить на сале", на что Гарри поморщился. Такое количество жира было просто нездоровым для организма, но не то что бы Дурслей когда-то волновало здоровье. Он поставил сковороду на огонь, растопил свиное сало, добавил бекон и порезанные кубиками помидоры, набил 6 яиц и накрыл крышкой, ожидая, пока еда будет готова. Нужно было, чтобы яйца прожарились, но сам желток накрылся тонким слоем пленки, чтобы можно было макать туда хлеб. Ему нравилась готовка. Это довольно непростая техника требующая терпения и сноровки. Даже если он готовил не для себя, а отдавал свою же еду другим, это приносило ему удовольствие. Пока он ожидал, на кухню уже спустились Дурсли. Вернон сел за стол, и от его веса стул издал полный жалости скрип. Дадли, всё-таки спустившийся, тоже сел за стол, выглядя немного понуро и бледно. "Родители запалили его за ночными посиделками и забрали приставку?" - предположил Гарри, решив нарезать хлеб, пока он ожидает яичницу. -Бедный мой Дадликинс! Выглядит так плохо! - тут же начала ворковать над ним Петуния. Вернон достал из-за пазухи газету и расправил её. -Сам виноват. Нечего было ночи напролёт играть в игры. От удивления Гарри чуть не выронил из рук нож вместе с кусочками хлеба. Когда это Дурсли наказывали Дадли?  Да когда они вообще говорили с ним со строгим тоном в голосе! -Вернон, ну не сидел он допоздна! Наш Дадликинс умный мальчик, правда? - продолжала ворковать Петуния, поцеловать сына в щёку. Тот озлобенно хмыкнул. -Тогда почему я слышал ночью скрип половиц? Кто-то расхаживал по дому и гремел посудой, я точно слышал! - сказал Вернон, встряхнув газету. -Да не я это был! - вскрикнул Дурсль-младший. - Не я! Это всё он! Дадли ткнул пальцем в Гарри, который только собирался выключить плиту. -А что я? - ощетинился Поттер. - Вы же мою комнату на замок закрываете по ночам. Не смог бы я её открыть. -Это МОЯ комната! - протестующе закричал Дадли. -Не смей так разговаривать, мальчишка! -тут же взвилась Петуния, угрожающе схватившись за кухонное полотенце. -Да оставь ты его, Петуния. - устало вздохнул Вернон, второй раз удивив Гарри. Он не только сделал слабый выговор Дадли, но и защитил его? - Не стоит фокусироваться на этом маленьком будущем преступнике. Чем больше мы это делаем, тем больше мы привлекаем внимание нашего сына к нему. А с кем поведёшься, от того и наберёшься. "А, не, всё в порядке." - расслабился Поттер, взяв полотенце и обмотав его вокруг ручки сковородки, чтобы не обжечься. Он приподнёс сковороду на деревянную досточку, которую Петуния соизволила поставить на середину стола. Он достал три тарелки, вилки, кружки, рассервировав стол, и достал отдельную тарелку для хлеба. После чего, он аккуратно разделил яйца между всеми Дурслями и положил каждому одинаковое количество. Ему, разумеется, места за столом никогда не было. Надеяться приходилось только на объедки или на обугленные черные остатки. Но на этот раз таких не было. -А теперь пошёл вон отсюда! - закричал на него Дадли, тут же набросившись на яичницу, будто он не ел с рождения. Дурсли одними лишь глазами поддержали его. -Да, чего ты тут стоишь? Кто будет ухаживать за цветами? "Ясно."- просто подумал Гарри. - И сегодня отдыха тоже не будет. *** Зайдя в свою комнату только под вечер, прополов всю клумбу, вымыв кухню, приготовив обед и ужин и помыв посуду, Гарри обессиленно рухнул на кровать. Сил не осталось. Ладони щипали и горели от металлической щётки, а сами руки и ноги уже еле двигались. Парень издал тихий вздох, перекатившись со спины на бок. И сколько ему еще гнить здесь, выполняя всю тяжёлую работу? Он порой ощущал себя здесь хуже, чем домовой эльф. Даже к некоторым домовым эльфам относились лучше. Желудок предательски заурчал. Он не ел ничего со вчерашнего обеда, на котором ему достались объедки. Гарри схватился за живот, который начал болеть от голода. "Черт возьми.." - подумал Гарри, закрывая глаза. Сколько он мог ещё терпеть? Как он вообще позволял себе терпеть? Его родители были гордыми волшебниками с факультета храбрецов, как и он сам. Он каким-то чудом победил самого Волдеморта в детстве! Так почему же получилось так, что он боится маглов, которые в любой момент могут избить его до полусмерти? Почему он не может ничего сделать? Почему никто не может ничего сделать? Запугать их, переубедить их? Гарри легонько хмыкнул. Сириус бы не одобрил его смиренное положение. Наверняка, увидев бы, как он терпит такое обращение к себе, он бы разочаровался в нём. В конце концов, его крёстный всегда был бунтарём. На его месте, он бы брутально и со стилем сбежал, оставив Дурслей и дальше гнить в своем ограниченном маленьком мирке, без магии и истинных чувств. "Но Сириус мёртв", - напомнил ему занудный голос в голове. "И это действительно было так", - с горечью признавал Гарри. Его крёстный был мёртв. И мёртв по его вине. В конце концов, это он попался в ловушку Волдеморта. Он оказался достаточно глуп и самонадеян, чтобы подставить под опасность не только свою жизнь, но и жизни своих близких. Он никогда не простит себя за это, и всегда будет помнить. Помнить о всех, кто погиб из-за него. Во имя его победы на Волдемортом. Однако всё-таки пророчество было раздобыто. Пророчество, погубившее его судьбу. Судьбу Невилла. Пророчество, унесшее столько невинных жизней. И ради чего? Ради расплывчатого завихроватого стишка, содержание которого и так всем было известно. Ну вот разве не мог Дамблдор разбить пророчество, чтобы лишить Волдеморта преимущества, еще давным-давно? Мог. А почему он этого не сделал? Раньше Гарри думал о Дамблдоре, как о мудром и добром наставнике, готовым встать на защиту слабого. Для него он был олицетворением всего светлого, как бы наивно это не звучало. Для маленького одинокого сироты этот мужчина стал эталоном. Кем-то родным, почти дедом. Но буквально месяц назад весь этот образ рассыпался вдребезги вместе с его нелепыми извинениями, явными махинациями и ложью. Неискренность чувствовалась в его голосе, когда директор словно выдавливал из себя соболезнования по поводу смерти Сириуса в его кабинете. Но Гарри знал, - да даже видел! - что директор был не очень-то и опечален, будто давно предвидел такой исход. Но раз предвидел, то почему не защитил? Почему он не смог догадаться о том, что Сириус невиновен? Почему не мог его освободить? Почему на протяжении пяти лет трое подростков делали за него всю работу? Ещё эта Амбридж. Будто у Дамблдора было недостаточно власти выгнать её или ограничить её своевольные действия, оправдавшись каким-нибудь пунктом в уставе школы и хорошенько запудрить мозги, в чём ему равных уж точно нет! Ну разве это стоило всех слёз учеников, пролитых из-за её несправедливых наказаний? Да всё это было несправедливо! Гарри и сам не осознавал, что уже по его щекам текут слёзы, маленькими частыми кристальными ручейками. Он слегка всхлипнул и вытер слезы руками. Не было смысла плакать. Такова его судьба, как мальчика который выжил. Ничего не изменишь. Много крови ещё прольётся, гораздо больше, чем он может себе представить. Волдеморт восстал из мёртвых, ещё более озлобленнее чем он был раньше. И скоро, - совсем скоро, он был уверен! - даже Мрачный Жнец придёт в ужас от количества невинных душ, унесённых во имя победы. Был ли Поттер готов к этому? Нет. Был ли у него кто-то, кто мог бы понять егл и поддержать? Спорно. Разумеется, у него были друзья и знакомые, его верные Рон и Гермиона, но порой, оглядываясь на свою жизнь, он чувствовал большую пропасть между ними. В конце концов, он пережил ситуации, в которых они даже и не представляют, что когда-либо окажутся. Они не знают, какого это: жить в ненависти, с чувством того, что ты никогда не был нужным, что тебя все презирают, и что если бы ты исчез, никому просто бы не было дела. От мыслей его отвлекло гудение, издававшееся от ноутбука, стоявшего на полке у кровати. Вот дела, он забыл закрыть его вчера? Или же... "С утра он тоже был открыт," - вспомнил Гарри. Вероятно, он просто не закрыл его вчера. Не о чем было беспокоиться. Разве что о том, что ноутбук включился сам по себе, но Поттер не сильно разбирался в маггловской технике, быть может, это была норма. Стоп, а как он ещё не разрядился? Темный экран, так и не загоревшийся, начинал немного нервировать. Гарри уже боролся с желанием захлопнуть крышку, как внезапно за дверью послышались шаги. В комнату вошёл расстроенный Дадли. Выглядел он не очень: видно, сказался недостаток гаджетов. Он угрюмо подошёл к прикроватному столику и без слов забрал старый ноутбук, умчавшись назад, даже аккуратно закрыв за собой дверь. "Мда. Все-таки игромания меняет людей," - подумал Гарри, слегка улыбнувшись. Ноутбук не был ему особо интересен, но вот факт того, что Дадли был готов даже взять свой старый девайс, причем не наорав на Поттера и не сказав ему не слова, был впечатляющим. Наверняка ему не хотелось быть застуканным родителями. Парень перевел взгляд на игрушку на его кровати, которую он так и не сдвинул с места. Она будто бы жутко уставилась на него в ответ, прожигая своим неживым, кукольным взглядом. -Ну что, теперь мы тут одни с тобой, дружище, - пробормотал Гарри, устраиваясь получше на кровати, запрокинув руки под голову.