Взгляни на меня, Бог!

      Его губы все равно растянулись в слабой улыбке — он не мог это контролировать. Да и, собственно, зачем сдерживать эмоции? Разве они как-то мешают? Общаться, работать, изучать что-либо или веселиться? Почему все на этом так помешаны? Он вздохнул. Нужно было сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, осмотреть все вокруг. Раз он здесь надолго — в этом Феликс был уверен, — то стоит хотя бы понимать, где ты, черт побери, находишься. Опять же, дом был подобием ведьминского. Его мать — ведьма? Кстати говоря, помимо рогов на голове у нее ещё имелся хвостик, кончик которого милый цветок с длинными белыми тычинками. Хвост постоянно покачивался и благодаря этому вокруг женщины всегда витал приятный цветочный аромат. Рассматривая необычные части тела своей новой матери, Феликс даже не заметил, как она ушла — скрылась в другой комнате. Наш разговор был окончен? Теперь он один и может осмотреть все без… Впрочем, он мог и с ней пройтись по дому, осматривая каждую деталь интерьера, но это как-то неловко и странно. Вскочив с дивана, полный энергии и любопытства, Феликс подошёл сначала к камину и начал осматривать лежащие на нем вещи. Фоторамки с беременной женщиной, уставшим мужчиной, ребенком, вороном… На нем что, намордник? Покачав головой, он пошел дальше: маленькие прозрачные кристаллы, ярко блестящие на свету; ваза с сушеными цветами; светильник округлой формы… Ого, внутри него ещё более красивая стекляшка, чем кристаллы! Да и тем более она светящаяся… А, по бокам ещё маленькие настенные тумбочки. Там стояли деревянные мисочки с какими-то порошками, травами и, опять же, кристаллами. У них что, традиция такая — совать кристаллы везде, куда можно и нельзя? В общем, это все. Все остальные шкафы и тумбочки в гостиной заполнены всем вышеперечисленным. Ну, ещё были книги.       Гостиная — скучно. Может, в других комнатах поинтереснее? Продвигаясь вдоль коридора, юноша обнаружил, что ему очень, очень и очень… Тесно. Что же не так? Он замер. Ах да, крылья. Феликс взглянул на новый атрибут своего тела: чистые, пушистые, гладенькие, но слишком громоздкие и тяжёлые! Сколько раз он за сегодня об этом подумал? Надо научиться контролировать крылья прямо сейчас. Ни минутой позже — иначе он убьется раньше, чем сможет выйти из дома. «Как работают крылья птиц? Вверх-вниз, вверх-вниз… — задумался Феликс, представляя процесс птичьего полета. — С этим решили! А как, собственно, повторить? Нет, как вообще ими двигать?»       Феликс присел посреди коридора и притянул кистья крыльев к себе, чтобы ощутить их движение. Повторяя эти движения, он слушал громкие и смачные хрусты суставов. От такого было и больно, и хорошо. Где-то минут через пять Феликс лежал на полу в блаженном наслаждении от лёгкости в собственных крыльях и теле. Он будто заново родился! Однако вопрос в другом: почему все так хрустело? Если верить всем тем, кого он встретил за последнее время, то предыдущий хозяин тела был неплохим учеником. У него явно не должно было быть проблем с крыльями. «Ладно, подумаю об этом в следующий раз. Самое главное, что теперь мне гораздо удобнее, чем раньше. Может, потом я смогу и полетать! Никогда бы не подумал о такой возможности…» — думал он, вздыхая и смотря в потолок. Вскочив с пола, юноша быстро повертел головой, ища что-нибудь интересное. Коридор, в общем-то, был ещё скучнее гостиной: тут не было ничего, кроме картин и окна в конце коридора. На картинах в основном были изображены кошки. Очень много кошек. Окрас их шерсти различался друг от друга, но не мордочки и строения тел. Может, это фото… точнее, картины «семьи»? Вполне возможно. Если Нобфи могут превращаться в кошек или когда-то были ими, то такие картины должны быть нормой.       Пройдя до самого конца коридора, Феликс выглянул в окно. Лес. Сплошной лес. Лес выглядел очень мрачно, такой густой и темный. Между деревьями даже проглядывался белый туман. Он оседал на землю и прятал опавшую листву. — Кар! Феликс вздрогнул. Прямо на то место, куда он смотрел, приземлилась птица и испугала его до чёртиков. То был ворон. Удивительно крупный черный ворон. Его завораживающие красные глаза уставились прямо на юного Нобфи с некой опаской. Ворон распушил перья и подобрал что-то с земли — то ли блестящую монетку, то ли просто какой-то сверкающий мусор. Взглянув на Феликса в последний раз, он быстро взметнул в воздух и унесся прочь к кронам деревьев с громкими возгласами. — Какой красивый.       Это все, что мог сказать юноша. Ворон действительно был прекрасным — цвета самой глубокой ночи и удивительных размеров, коих у обычных подобных ему птиц он не видел. А выразительные красные глаза — вообще что-то из ряда фантастики. Вздохнув, Феликс отвернулся от окна и посмотрел на три двери — одна, судя по шуму, на кухню к его матери, а вторая и третья — спальни. Пропустив из виду дверь на кухню, он зашёл в первую попавшуюся — то была комната его матери. Это было легко понять по женской одежде на стуле и двуспальной кровати. Комната была обставлена скромно: пара тумбочек около кровати, платяной шкаф, письменный стол с подвешенным над ним зеркалом и, соответственно, стул, на котором висело чёрное платье. На тумбочке стояла рамочка с какой-то фотографией. Или картиной. Если это картина, то слишком реалистичная — Феликс постоянно путался. Там были изображены он, его мама и какой-то мужчина. Юноша видел его второй раз — подобная рамочка стояла на камине. Значит, это его отец? Он совсем не похож на него… Только если ушами, крыльями и хвостом, ха-ха. На самом деле, их семья выглядела очень красиво. Его мама — завидная красавица с яркими и чистыми голубыми глазами, а папа — не менее красивый серьезный мужчина. А он… Ну, видимо, милый ребенок. — Феликс, что ты здесь делаешь?       Вдруг он услышал обеспокоенный голос матери. Обернувшись, юноша увидел ее в проёме двери. — Просто смотрю.       Феликс почувствовал, как его уши слегка опустились, а хвост прижался поближе к ногам. Он испытал смешанные чувства, но больше всего — недоумение, думая: «Я совсем не могу их контролировать? Так странно.» Его мама приподняла брови и, взглянув на фотографию позади него, сказала: — Отправляйся в свою комнату. Покушай сегодня там. Не забывай учиться.       Феликс кивнул и быстро прошмыгнул мимо нее в ближайшую дверь, которую счёл собственной спальней. Так и было. Закрыв дверь, юноша осмотрелся. Комната была такой же скромной, как и родительская: одноместная кровать, письменный стол, шкаф и плотно зашторенное окно, из-за чего комната казалась гораздо более темной, чем есть на самом деле. На столе стояла его еда: тарелка с мясом и овощами, бокал с, видимо, чаем и хлеб. Ко всему этому прилагалась вилка с ложкой. Феликс вспомнил, как ел у себя дома — гораздо роскошней и разнообразней. Вздохнув, тот понял, что выбирать не из чего. Сев за стол, юноша взглянул на лампу, своим видом напоминавшую кристалл. Она светила приятным жёлтым светом, благодаря чему комната стала теплее. Визуально, конечно, но это тоже неплохо. Взяв вилку, тот принялся за еду.       Закончив свой ужин — сейчас действительно уже вечер, а не день, как он изначально думал — Феликс взял посуду и отнес на кухню. Не оставлять же ее в своей комнате, верно? На кухне за столом сидела его мама и что-то писала в записную книжку под светом ламп. Увидев сына, она быстренько вскочила и забрала из его рук посуду, отправившись, судя по всему, ее мыть. «А где она моет посуду? — задавался он вопросом. — Тут же совсем нет раковины.» Покачав головой, он решил пока об этом не думать. Феликс подошёл к столу и посмотрел на ее записную книжку. Непонятный текст… Он пододвинул ее поближе к себе, чтобы хотя бы понять, как здешние люди пишут. Неожиданно буквы и слова начали перестраиваться, светиться и образовываться в совершенно новые — и уже понятные Феликсу. То был не английский, на котором говорил и писал юноша — то был новый и неизвестный ему язык. Но это не так важно, как-то, что теперь он может читать! Это магия? Потрясающе!       В записной книжке его мама писала что-то о том, как пойдет за покупками на рынок под названием «Крит» и что-то про «Мост Правды», а также о людях, идущих с другой стороны моста. Просто планы. Ничего интересного. Все, что узнал Феликс — так это только то, что где-то есть Мост Правды и рынок Крит. Отодвинув ежедневник обратно на место, юноша отправился обратно в свою комнату. Здесь ему больше нечего было делать, так ещё и на улице темно — хоть глаз выколи.       Открыв дверцу шкафа, Феликс нашел там что-то вроде ночнушки, в которую успешно переоделся. Подойдя к лампе, тот попытался ее выключить — не получилось. Кнопок не было, касанием она не выключается, а разбивать такую интересную «штуку» ему не хотелось, поэтому он, с горем пополам, направился спать с включенным светом. Он ведь ребенок, верно? Никто его не будет ругать за включенную лампу! Он, может, боится темноты.       Укрывшись теплым одеялом, Феликс отвернулся к стене, закрыв глаза. Из-за крыльев и хвоста он, на самом деле, очень долго ворочался, прежде чем смириться и принять хоть какую-то, но удобную позу. Он задумался. Интересно, его родители и брат знают, что он пропал? Или, может, он просто умер, попав в аварию. Тогда как он вернётся домой?       Юноша лег на спину и уставился в потолок. Неужели он теперь совершенно один в этом мире? Есть ли вообще шанс вернуться домой? Хотя днём он был преисполнен энтузиазмом стать сильнее и благодаря этому отправиться домой, он даже не понимал, как. Это невозможно. Нелогично и глупо!       Слезы стали медленно наворачиваться на его глазах. Он стал припоминать последние моменты в собственном мире. Очень много галлюцинаций — каждый его друг и знакомый рассеялся, как пыль сильным ветром. Будто их никогда и не было. Может, на самом деле его прошлая жизнь была иллюзией и эта — настоящая? Может быть, ему все приснилось… Или, наоборот, сейчас он спит? Но все так реально. Так же реально, как когти смерти, которые больно царапали его лёгкие, пока он задыхался в море. Он не знает. Слезы стекали по его лицу, а сам он свернулся калачиком как мог. Эти крылья! Крылья, уши, хвост! Неудобные и раздражающие! Это все — совершенно ненаучно, нереально и такого у нормального человека быть не должно. Почему он? Почему ему досталось быть каким-то чертовым Нобфи?!       Феликс был зол и расстроен. Он хотел винить всё, каждого и даже самого себя в своем существовании на этой волшебной планете. Но как бы он ни злился и ни плакал, вернуться домой он вряд ли когда-либо сможет. Ему не хотелось тешить себя надеждами на славное будущее. Оставалось только смириться. Вытерев рукавом слезы и сопли, он снова поворочался на кровати и зажмурил глаза — попытался отправить долой грустные и мрачные мысли, чтобы скорее вырубиться и забыть весь сегодняшний день, чтобы больше не беспокоиться. Вот так он потихоньку и заснул. Лампа, до этого ярко горевшая, пару раз мигнула и быстро потухла. Тьма окутала комнату.       Тени комнаты, до этого прятавшиеся от света, быстро собрались возле юного Нобфи, притиснувшись к нему практически вплотную. Они качались и извивались в попытке залезть к нему под одеяло и уснуть вместе с ним. Если бы можно было описать настроение этих существ, то легко сказать, как они расстроены слезами Феликса. Замерев рядом с ним, тени надеялись, что так согреют грустного ребенка и что ему станет лучше. Брови юноши, до этого хмурые, расслабились, как и он сам. Ему действительно стало теплее.