love & amnesia

Лёгкий тюль развевается прохладным ветерком, поднимается вверх и, Тэхён уверен, он скользил бы по его коже так же нежно, как пальцы горячо любимого им мужчины. За окном слышится шум заведённого автомобиля, лай собак и крики детей, но всё это тонет в глухом, но полном наслаждения стоне альфы. У омеги темнеет в глазах, когда он слышит эти звуки, ради которых хочется стараться ещё и ещё. Тэхён устал от неутолимого желания, из последних сил хрипел, чувствуя себя невесомым, словно пыль в воздухе. Но раз за разом горел в страсти вместе с Чонгуком, которого настиг гон. Это стало неожиданностью для всех, ведь никакого предгонного состояния не было, и сам альфа не чувствовал его приближение. Поэтому блондин сильно испугался, когда, стоя в магазине возле полок с молочной продукцией, его случайно толкнул один альфа, из-за чего Чонгук по-настоящему зарычал, кидаясь на бедного паренька. Оттаскивали всем отделом. Тэхён жался к мужчине, успокаивающе водя губами по щеке, терпел стальную хватку на своей талии, медленно умирая от давящего феромона. Киёна пришлось отдать Тэуну, и секретарю за это было слишком стыдно перед папой, ведь тот мог спокойно отказаться, потому что не нянька. Только Тэун мягко улыбнулся своему сыну и попросил лишь быть аккуратнее. Чонгук в это время сходил с ума дома, от неконтролируемой злобы избивая подушку. Под вечер омега предупредил Мигён, что Хосок завтра работает один и, предвидя все вопросы, сразу сказал, что они вместе проведут гон альфы. Когда Тэхён с тихим вздохом зашёл в квартиру и снял обувь, ноги подогнулись, а голова закружилась от концентрированного запаха мужчины. Чонгук вылетел навстречу, впиваясь в мягкие губы и раздевая своего омегу прямо на пороге. За долгие три дня Ким безбожно устал. Его голос окончательно пропал, и изо рта выходили непонятные звуки и тихий шёпот. Горло болело нещадно, поэтому Тэхён немного, но обижен на альфу. Из-за него он нем. В последний день Чонгук стал шёлковым и нежным. Сидя на кухне на его коленях, младший, завёрнутый в одеяло, ел с чужих рук суп и наслаждался тёплой заботой. И секс стал менее животным. Чон, наоборот, обращался с ним, как с хрусталём. Тэхён обессиленно падает лицом в кровать, получая оргазм, хрипло дышит в подушку, быстро качая головой в стороны, чтобы стереть редкие слёзы. Чонгук — зверь. Когда-то он обещал, что омега сорвёт голос в течку, но это случилось раньше. Спасибо, больше не надо. Попробовал один раз, хватило. — Сладость, — по плечам рассыпаются лёгкие поцелуи, гон почти завершился. Тэхён почти умер, — хочешь поесть пачжон? — шумно дышит на ухо, целуя за ним, и крепко стискивает блондина. — Хочу… — сипит он, хватаясь за горло и отрываясь от подушки, — спать, чёрт возьми! — недовольно дует губы, складывая руки на груди. — Чон Чонгук, ты… тиран! — Тэ, — ластится, словно котёнок, — мне жаль, — целует впалый живот, в котором за последние двенадцать часов ничего не было. — Простишь? — Прощу, если ты быстрее закажешь нам пачжон, — сдаётся Тэхён, получая ласковый поцелуй в губы. — Здорово! — широко улыбается, открывая приложение для доставки. — Минуту, — Чонгук уходит в гостиную, чем-то гремит, заставляя омегу удивлённо приподняться, и возвращается с какими-то пластинками. — Открывай ротик, — поднимает голову за подбородок, с удовольствием наблюдая, как чужие губы распахиваются. — Это леденцы, которые помогут твоему горлышку, — закидывает лекарство в рот, любовно поправляя волосы младшего и целуя притягательную родинку на кончике носа. — Спать, — зевает Ким, падая на испачканную простынь. Леденец стучит по зубам. — Нет, — Чонгук чмокает в губы, нависая сверху. — Нужно сменить постельное и доесть леденец, чтобы не подавиться, — тянет за руку, чтобы поднять омегу и легко убрать грязное постельное бельё. — Курьер будет через сорок минут. Поспишь или дождёшься? — он сажает Тэхёна на небольшое кресло и скользит ладонями по гладким ногам, устраиваясь на полу. — Подожду, — вздыхает, прижимая ладонь к животу. — Гук-и, дай футболку, — жуёт губу, ведь он так и остался голым. — Я схожу в душ. Альфа с шаловливой улыбкой протягивает широкую футболку, и омега уходит в ванную, прихватив с собой полотенце. Тёплый душ помогает прийти в себя. Тэхён аккуратно потирает свою красную кожу мочалкой, моет голову, ловя губами капли воды, и натягивает на тело выданную футболку, решив проигнорировать бельё. В спальне кровать уже идеально заправлена, пахнет чистотой и свежестью. Блондин вешает полотенце на спинку стула и выходит из комнаты к Чонгуку, который делает себе любимый крепкий кофе. Он улыбается, подмигнув Тэхёну, и возвращается к своему делу. — Заберёшь Киёна от папы? — тихо, чтобы не тревожить связки, спрашивает омега. — Да, сладость, — кивает он, принимаясь заваривать чай для младшего. — Завтра можешь не идти на планёрку, — ставит кружку на стол. — Посидишь в приёмной, чтобы лишний раз не разговаривать. — Мгм, — Тэхён придвигает кружку поближе, делая первый глоток, после которого понимает, как сильно хотел пить. — А на выходных можем все съездить на остров Чеджу, — вдруг говорит Чонгук. — Мгм, — по инерции кивает омега, но, когда смысл слов доходит до него, резко вскидывает голову, смотря слишком удивлённо. — Что? — А что? — усмехается альфа. — Не хочешь? — Хочу, конечно, — хрипит блондин, — но, думаю, на этих выходных у нас работы будет навалом, — пьёт чай маленькими глотками, словно жидкость может чудесным образом за секунду излечить связки. — Не волнуйся об этом, — мужчина обхватывает изящную ладонь своими двумя. — Тебе отдохнуть уж точно не помешает. — Ладно, — слабо улыбается Ким, в тот же момент в домофон звонит курьер. — О! Еда! — повышает голос, но тут же кашляет, хватаясь за горло. — Я открою, — Чонгук целует тыльную сторону ладони и идёт к домофону. Через некоторое время Тэхён слышит шум возле двери, тихие переговоры, и альфа возвращается с ещё тёплой едой. Омега улыбается, распаковывая картонные контейнеры, и с превеликим удовольствием откусывает пачжон. После позднего завтрака они вместе заваливаются в кровать, и младший сразу же засыпает, окутанный запахом мяты. Бизнесмен, которому не до сна, любуется спящим Тэхёном, с толикой вины смотрит на немногочисленные укусы на нежной коже Кима, невесомо оглаживает выпирающий кадык и встаёт, стараясь не шуметь, чтобы поехать за их сыном.

✾

Впервые за долгое время Тэхён едет на работу один. Свой автомобиль кажется уже не таким удобным, а руль перед глазами чужим. Он слишком привык ездить на пассажирском, позволяя себе по утрам лениво сидеть рядом с Чонгуком, переговариваться не о чём, не думая о передвижении, и чувствовать широкую ладонь на своём бедре. Но вот он два дня ездит один, подвозит ребёнка в школу и, хмурясь, ищет место на парковке возле офиса. А всё потому, что Чонгук улетел с Мигён, решившись ответить на вопросы журналистов, которые с ростом компании всё чаще стали просить о встречах. Улетел с Мигён, а не с ним. Из-за того, что он, как секретарь, нужен Хосоку, а в Америке передавать самую важную информацию бизнесмену может и девушка. Тэхён старался не обижаться. Просто ему нравились их общие поездки, их необычная атмосфера, особенно с тех пор, как они стали ближе. И омега правда старался не ревновать. Это получалось хуже всего. Блондин не понимает, зачем снова взял ненавистный кофе после работы. В недоумении смотрит на стакан в своей руке и садится в машину, громко выдыхая. Сегодня было столько работы, что перед его глазами до сих пор мелькают строчки документов. Голова гудит от обилия информации и, честно говоря, Тэхёну хочется просто прогулять завтрашний рабочий день. Он слишком скучает, разговоров по телефону недостаточно, сообщений тоже. Он желает приехать домой к своему мужчине, упасть в тёплые объятия и заснуть в них. Он желает целовать любимые губы и вдыхать приятную мяту. Киён тоже грустит. В стекло машины костяшками стучит Хосок, заставляя выплыть из текущих рекой мыслей и опустить стекло. Омега сжимает в руке стакан и даёт ещё один шанс марочино. На вкус не так уж плохо, но это всё же кофе, от которого его тошнит. — Я хотел попрощаться и сказать, что ты хорошо сегодня поработал, — улыбается Хосок, поправляя лезущие в глаза волосы. — Ты просто так стремительно убежал… — мнётся, разгибаясь и снова нагибаясь, чтобы вернуть зрительный контакт. — Устал, — пожимает плечами Тэхён. — Ты без машины? Подвезти? — осматривает парковку, словно пытаясь найти автомобиль мужчины. — Не хочу утруждать тебя, — отмахивается альфа. — Поеду на метро. До завтра, — поправляет пиджак, собираясь уходить. — Всё нормально, — хмыкает омега. — Садись уже, — улыбается, смотря на обернувшегося Хосока. — Давай! — подгоняет, заводя машину. Чон со смущённой улыбкой садится на пассажирское, аккуратно закрывая дверь, кладёт свою сумку на заднее сиденье и, кусая губу, пристёгивается. После этого блондин сразу же выезжает и негромко включает радио, где играют свежие песни. Хосок называет свой адрес, и Ким, чтобы не ошибиться, вбивает его в навигатор, радуясь, что по пути нет долгих пробок. — Тяжело без Чонгука, — подмечает мужчина, разглядывая дорогу. Тэхён несмело кивает. — Я не только про работу, — это заставляет выгнуть бровь и кинуть вопросительный взгляд на Хосока. — По тебе видно, что ты тоскуешь, — мягко улыбается он. — Да… — поджимает губы секретарь. — Я хотел поехать с ним, — морщится, останавливаясь на светофоре, — но он, наверное, прав. Я должен был остаться тут. — После разлуки сладостнее встреча, — тянет альфа. — Мы и так находились вдали друг от друга и в неведении слишком долго, — Тэхён трогается с места. — Нам хватило, — добавляет, глянув на Чона. Хосок молчит, будто что-то обдумывая, а омега сосредоточенно ведёт автомобиль, не зная, что сказать. Даже с Юнги у него как-то находились темы, хотя, возможно, это из-за того, что тот сам их заводил, не боясь затронуть что-то личное. Хосок совсем не такой. Он словно чувствоотражатель. Если кто-то грустит, он начинает тоже, если кто-то смеётся, он подхватывает. Он слушатель, готовый поддержать начатый кем-то разговор. — По пути будет кофейня, — альфа тычет пальцем в экран телефона с картой. — Попьём кофе? — Прости, Хосок, — улыбается Тэхён, — я голодный и очень хочу домой, так что в другой раз, — обгоняет едва передвигающийся автомобиль. — И кофе я не люблю. — Ээ, — Хосок посмеивается, приподнимая почти полный стакан марочино. — Это был последний шанс, — хихикает, не успевая пролететь на зелёный. — Вот чёрт, — закатывает глаза, опираясь локтём об дверь. — Тогда высади меня возле кофейни. Я куплю себе приторно-сладкий латте, несколько донатов и завалюсь дома перед телевизором, сварив мой фирменный рамен, — мечтательно чмокает мужчина, довольно прикрыв глаза. — Думаю, у меня такая же программа на вечер, но с одним отличием, — Тэхён заворачивает, подбираясь к кофейне, — ребёнок, — тормозит, улыбнувшись Чону. — Надо встретиться как-нибудь всем ещё раз, — Хосок берёт свою сумку в руки. — Хочу познакомиться с твоим… вашим с Гук-и сыном, — исправляется, отстёгивая ремень. — Я уже знаю, как он выглядит, что любит и как мило морщится, когда Чонгук целует его в нос. Твой альфа мне все мозги прожужжал этим. А! — поднимает указательный палец. — Он готов заплакать, когда Киён называет его отцом. Говорю по секрету, — смеётся альфа, выходя из машины, пока Тэхён счастливо улыбается. — Спасибо! До встречи, — машет рукой, двинувшись к кофейне. Омега сжимает руль, облегчённо выдыхая. Хочет позвонить Чонгуку, чувствуя, как настроение поднялось, поговорить о чём-нибудь и просто насладиться глубоким голосом своего мужчины, но сдерживается, решая сделать это дома. Наверное, именно этих слов не хватало блондину. Хосок словно влил в его тело новые силы, чтобы дожидаться Чонгука, верить и не забывать про любовь между ними. Тэхён мчится в их общий дом, где пахнет мятой и клубникой, что идеально сочетаются в воздухе и приносят уют. Быстрее хочет удобно устроиться на мягком стуле на кухне, включить звонок на громкую связь и поболтать всей семьёй, ловя блестящие от радости глаза сына. А после прекрасного разговора уложить ребёнка спать и завалиться в ванную с ароматной пеной и бокальчиком вина. Такой воодушевлённый он оставляет автомобиль на подземной парковке, идёт чуть ли не вприпрыжку к лифту, одаривает широчайшей улыбкой консьержа и заходит домой, громко хлопнув дверью. Кричит Киёну, что он дома, словно хлопок двери невозможно было услышать, снимает лакированные туфли и, потягиваясь, идёт в гостиную, где горит свет. — Киён-и? Почему не отвечаешь? — выглядывает из-за двери с шаловливой улыбкой, которая тут же разбивается вдребезги. На их диване сидит какой-то понурый и испуганный омежка, опираясь ладонями на обивку, смотрит исподлобья на незваных гостей и нервно кусает губу. По обе стороны сидят высокомерный альфа и омега с безучастным выражением лица. Мужчина поправляет свои часы на левом запястье, медленно оглядывает Тэхёна, словно сканируя все внутренности, и криво усмехается, сложив руки в замок. — Вы кто? — шипит Ким, подбегает к сыну и падает на колени, заключая его в объятия. Мальчик прячет своё лицо в сгибе шеи омеги и позволяет себе задрожать, крепко хватаясь за рубашку на спине папы. — Как вы сюда попали? — Это вы кто? — омега складывает руки на груди, фыркнув на невоспитанность младшего. — Хотя… — хищно улыбается, взглянув на Киёна, — мальчишка уже всё рассказал. — Хэй, родной, они сделали что-то плохое? — заглядывает в глаза своего сына, обхватив мягкие щёки ребёнка. — Я… — он отрицательно качает головой, — я рассказал, что Чонгук мой отец, а ты его любовь… и… — он всхлипывает, окончательно растерявшись. — Тише, малыш, — Тэхён судорожно гладит омежку по волосам, прижимая его к своему плечу. — Всё хорошо, слышишь? Никто на тебя не злится, — целует в макушку, чувствуя, как каждый всхлип ребёнка режет его сердце. — Как вы, блять, сюда попали?! — рычит, сильнее стискивая Киёна в руках. Готов разорвать за своё чадо. — Значит, Ким Тэхён, — хмыкает альфа. — Омега моего сына с… прицепом. — Как вы смеете?! — кричит, заводя сына за спину. — Ну здравствуй, дорогой мальчик, — ядовито шепчет он. — Я отец Чонгука — Чон Сеюн, — толкает язык за щёку, и только сейчас блондин видит его схожесть с бизнесменом. — Хынсу, — омега поправляет свою причёску. — Папа Чонгу… — Неродной, — перебивает Тэхён, неискренне улыбаясь. — Какого чёрта вы тут делаете? — Решили устроить сюрприз нашему сыну, которого не видели уже несколько месяцев, — мычит Сеюн. — А ты, Ким, не забывайся. Где твоё уважение? — А чего вы ожидали, ворвавшись в нашу квартиру и испугав нашего сына? — натурально рычит, поглаживая плечо Киёна. — Застолье и распростёртые объятия? — Ожидали Чонгука, но никак не тебя с мальчишкой, — цокает Хынсу. — Думаешь, развёл богатого альфу и теперь можно жить в шоколаде? Навязал вон ему ребёнка, запудрил мозги. — Я никого не разводил! — омега кидает короткий взгляд на жмущегося к нему омежку. — И ребёнок родной Чонгуку! — Это ведь можно проверить, — скалится Хынсу. — Но я похож на отца, — несмело подаёт голос омежка. — Конечно, похож, — Тэхён дарит мягкую улыбку ребёнку и стирает с раскрасневшегося лица дорожки слёз. — Знаешь, сколько было таких, как ты, в его жизни? — закатывает глаза папа Чимина. — Каждый пытался привязать к себе Чонгук-и, вцепиться в него намертво. Ха, — он подходит к секретарю ближе и неожиданно для всех хватает его лицо за подбородок, повертев в стороны, — красивый, — хлопает по щеке, усмехнувшись на шипение Кима. — Но настоящий ли? Эти губы, нос, — снова тянется к чужому лицу, но в этот раз Тэхён успевает перехватить запястье мужчины, стискивая челюсти. — Не прикасайтесь! — отталкивает от себя руку, опалив свирепым взглядом. — И уходите отсюда, — «нахрен» остаётся неозвученным из-за Киёна. — Как видите, Чонгука здесь нет, значит, делать вам здесь нечего. — Как грубо, — фыркает омега. — Нравится будущий родственничек? — поворачивается к Сеюну, кивая на блондина. — Я звоню Чонгуку, — вздыхает Тэхён, чувствуя навалившуюся усталость с двойной силой. Его вечер и планы так беспардонно испортили. — И что ты скажешь? — альфа качает носком ботинка, и омега только сейчас замечает, что они не сняли обувь. — «Спаси меня от твоих родителей»? — откровенно насмехается. — «Они не хотят уходить, помоги»? — Вас это не касается, — отчеканивает Ким, со свистом выдохнув и достав телефон. Желудок скручивает от голода, Тэхёна кидает в пот и немного кружится голова. Он уже мечтает выгнать этих людей из квартиры и спокойно провести оставшийся вечер. — Как у таких людей могли вырасти настолько прекрасные люди, как Чонгук и Чимин? — поджимает губы, совершенно этого не понимая. — Уходите, пожалуйста, — сжимает телефон, зарываясь пальцами одной руки в волосы. — Не будешь звонить? — кажется, Сеюн обожает чувствовать превосходство. — Тогда позвоню я. — Папуль, — снова начинает плакать Киён, чувствуя удушающую атмосферу. — Я рядом, — вдыхает запах сына, целуя в лоб. — Не бойся, — успокаивает и ребёнка, и себя одновременно. А в это время альфа с надменной улыбкой находит в списке контактов номер своего сына. Хынсу уверенно кивает, и мужчина звонит, пока Тэхён не понимает, чего они пытаются добиться. Довести его? Выгнать из квартиры? Заставить бросить Чонгука? — Слушаю, — на всю квартиру разносится бодрый голос бизнесмена. — Привет, Чонгук, — скалится альфа, цокая из-за завываний Киёна. — Привет. Я занят немного, — отвечает Чонгук. — Кто там плачет? — Ты удивил нас, — громко говорит Хынсу. — Забежали мы к тебе домой, а тут неожиданность. Дитя и омега! — хлопает в ладоши, притворно ахая. — Тэ? — на фоне слышится хлопок двери, словно он куда-то вышел. — Киён-и? — Отец! — плачет омежка. — Приедь сюда. Пожалуйста, пожалуйста, — оборачивается к телефону. — Отец, — передразнивает папа Чимина, заставляя Тэхёна вытаращиться на него. Разве взрослый человек так ведёт себя? — Я не могу сейчас, малыш, — ласково шепчет Чонгук, заставляя родителей удивлённо замереть. — Осталось подождать один денёк, и я приеду. Не плачь, — в голосе слышится улыбка. Киён быстро кивает, словно мужчина способен это видеть, стирает слёзы и снова прижимается к Киму. — Что там происходит? — голос становится жёстче. — Мы поговорим нормально, когда я приеду, а сейчас не пугайте ребёнка и Тэхёна, — омеге хочется крикнуть, что он и не боится. Только если за сына. — М, — тянет Сеюн, — хорошо, Чонгук, — чуть ли не скрипит зубами. — Поговорим. — Идите к себе домой и… — говорит Чон, но Хынсу тянется к телефону мужа и сбрасывает вызов, недовольно рассматривая свои ногти. — Ты, — указывает пальцем на блондина, — не радуйся раньше времени, ибо… — Идём, Су, — перебивает альфа. — До встречи, Ким, — ухмыляется, подпитываясь злостью омеги. — Пока, милый мальчик, — тянется к Киёну, встречая только рычание Тэхёна, готового защищать ребёнка до победного. — Уходите! — выходит в коридор вместе с сыном и открывает входную дверь нараспашку, желая быстрее избавиться от их общества. С улыбками, которые только раздражают омегу, они уходят. Тэхён закрывает дверь, и его ноги подкашиваются. Он потирает лицо ладонями, чувствуя дикий голод и измученность. — Испугался? — поднимает красные глаза на омежку, с трудом поднимаясь на ноги. — Я думал, это ты, а пришли они, — вздыхает Киён, покорно влезая в объятия папы. — Они начали спрашивать, кто я и что здесь делаю. И я рассказал. Пап, может, тебе сварить рамен? Ты выглядишь плохо, — жалобно шепчет, проводя пальцем по щеке блондина. — Я сам справлюсь, родной. Иди в ванную, а потом спать, — чмокает в щёку, взъерошив мягкие волосы. — День сегодня был тяжёлым. Киён послушно кивает, убегая в комнату за полотенцем и пижамой, пока Тэхён слышит вибрацию своего телефона. Чонгук.

✾

— Они ненавидят меня, — омега массирует пальцами свои виски, в которых беспрерывно стучит. — Мы сходили вместе с Чонгуком к ним на встречу и… мягко говоря, это было ужасно, — рассказывает, встречаясь глазами с Джином. — А Чон что? — интересуется беременный, помешивая в чашке натуральные ягоды, залитые кипятком. В последнее время это единственное, что он может пить. — Злился, — пожимает плечами он. — Его родители убеждены, что я последняя сволочь, мечтающая вытянуть из него деньги, — закатывает глаза, устало вздыхая. — Даже узнав нашу историю, они отнеслись скептически. Чонгук говорит, что раньше они были лучше, но в последнее время оба изменились и стали черствее, — жуёт губу, потянувшись к коробке конфет, которые ради него открыл друг. — Забей, — улыбается Сокджин, сделав небольшой глоток остывшего морса. — Чонгук на твоей стороне, он не обязывает тебя быть мягким и пушистым со своими родителями, натягивать улыбку и пытаться понравиться. Вы встречаетесь друг с другом. Такое часто бывает, что родители не хотят принимать выбор сына. Ты не виноват. Сходить к Джину в гости, купив перед этим свежих фруктов и овощей, было правильным решением. Ему нужно было услышать слова поддержки друга, обняться и вдохнуть родной запах. Потому что успокаивающих слов Чонгука ему было мало. — Кстати, — Джин встаёт из-за стола и открывает небольшой шкафчик, где Тэхён видит какой-то бумажный пакет, — думал, я забыл? — с широкой улыбкой достаёт пакет. — Не-ет, — закрывает лицо ладонями, не сумев сдержать смущённой улыбки. — Я же… не праздную, помнишь? — мнётся, перебирая пальцы. — У тебя появился Чонгук, — омега ставит пакет перед другом. — Он вернёт твою любовь к праздникам и не согласится не праздновать твой сегодняшний день рождения, — пожимает плечами, подтолкнув подарок ближе. — Смотри уже! — хитро блестит глазами, кусая губы. — Спасибо, Джин-и, — вздыхает Тэхён. — Я люблю тебя, — вскакивает, чтобы крепко обнять беременного и чмокнуть в нежную кожу щеки. — И я тебя, детка, — Сокджин трётся носом о чужую шею. — И все твои близкие. Киён мне признался, что уже готовит подарок, и попросил задержать тебя, — смеётся, отстраняясь, и придерживает друга за плечи. — Так что по плану у нас просмотр какой-нибудь сопливой дорамы, из-за которой мы оба будем выть в конце. Я подготовил кучу бумажных полотенец! Блондин смеётся, готовый заплакать прямо сейчас. От счастья и переполняющей его любви. Сегодняшнее утро было таким же, как и всегда. Киён знал, что омега не любитель вставать из-за криков «с днём рождения», поэтому, хитро улыбнувшись, молчал, поедая завтрак, приготовленный Чонгуком. Альфа тоже вёл себя обычно. И Тэхён предположил, что тот просто забыл и не вспомнил про эту дату. Говорить ему он, конечно же, не стал. Не хотелось. Однако всё утро он перебирал пальцами любимый браслет, подаренный его мужчиной когда-то давно, и мягко улыбался, радуясь, что не выбросил. Это самая дорогая вещь. От Чонгука. — Ладно, — секретарь щурится, раскрывая пакет. — О… — в изумлении он достаёт тёплый и широкий свитер с воротником серого цвета, связанный золотыми руками его друга. — Джин-и… — шепчет, доставая такого же цвета мягкие штаны. — Вообще, — Сокджин накручивает прядь отросших волос на палец, — я делал это для дома. Представлял, как зимой ты сидишь на мягкой кровати в этом комплекте, пьёшь чай, утирая тыльной стороной ладони свой красный нос, и чувствуешь уют, — мечтательно произносит он. — Но свитер вполне подходит и для офиса. Так что… — Спасибо! Спасибо! — Тэхён незаметно стирает слезу, снова набрасываясь на беременного. — Это невероятно! — Это ещё не всё, — подмигивает омега. Ким запускает дрожащую руку в пакет, нащупывая что-то продолговатое, достаёт непонятное нечто, намертво упакованное в подарочную бумагу, и выгибает бровь. Джин начинает гаденько хихикать, из-за чего омеге становится страшно, но он всё равно аккуратно разрывает упаковку. Глаза его с каждой секундой становятся всё больше. — Джин! — возмущённо кричит, кидая упаковку теста на беременность на стол. — А что? — хихикает, задыхаясь, старший. — Нужный подарок! Знаешь, сколько они сейчас стоят? И всегда пригодится, — выдыхает, закидывая тест в пакет. — Второй ребёнок ещё больше сблизит вас. — Ох, — Тэхён обессиленно опускает голову на свои сложенные руки. — Спасибо, — несмело подаёт голос, позволяя Сокджину узреть свои пунцовые щёки. — Айщ, — беременный тянет младшего за руку в гостиную, — Тэ, ты такой милашка, — выпаливает скороговоркой, падая на диван вместе с другом и оплетая его всеми конечностями. — Мне не хватает объятий. Давай полежим так, смотря дораму? — смотрит жалобно, и Тэхён не может отказать, просто кивая — Твоя модель не объявлялась? — тихо спрашивает блондин, поглаживая Джина по волосам. — Ну… — омега елозит, устраиваясь поудобнее, — он приехал на съёмки в Сеул, — выдыхает горячий воздух в грудь Тэхёна. — Я сказал, что мне плохо, и меня отпустили с работы. Боюсь с ним встретиться, — бубнит, наслаждаясь массажем головы. — Джин-и, — Ким ждёт, пока друг поднимет на него глаза, — из-за страха я столько упустил в своей жизни. Не было бы этих чёртовых семи лет, если бы я не сбежал и не заблокировал всех. Киён не рос бы без отца, а я не плакал бы ночами, убиваясь, — оглаживает брови беременного, аккуратно обхватывая его лицо. — Ты должен с ним встретиться. Если он откажется от тебя и от ребёнка, ты хотя бы точно будешь знать, что сделал всё возможное, чтобы он, — указывает на живот, — жил в полной семье. Киён-и этого не показывал, но я всегда чувствовал, что ему не хватает отца. — Не хочу терзать своё сердце, — дует губы он. — Я почти… почти смирился. Так стоит ли снова разрешить себе надеяться? Я же снова буду на дне, если услышу отказ, — жмурится, упираясь лбом в грудь Тэхёна. — Я всегда буду рядом, — треплет волосы Сокджина, по-доброму улыбаясь. — Давай я сперва поговорю с ним? — Нет, — уверенно отрезает беременный. — Не хочу тебя впутывать в это. Ты и так долго мучился. Ты полноправно заслужил своё счастье, — невесомо целует в грудь через футболку, кидая озорной взгляд на друга. — Я подумаю, — обещает, кивая для убедительности. — А сейчас смотрим дораму! — хватает пульт, чтобы включить телевизор. Секретарь садится поудобнее, не разрывая объятий с другом, и расслабленно вникает в суть дорамы. Где-то в середине Джин ставит на паузу, чтобы принести что-нибудь поесть и попить. Приходит он с громадной миской арахиса и с двумя бутылками воды со вкусом ягод. Тэхён тихо смеётся с беременного, закидывая в рот арахис. Омега в дораме попадает в прошлое, смешно избегая общества императора, который медленно влюбляется в попаданку. Сокджин всхлипывает, когда девушку похищают разбойники, и откровенно воет, когда альфа со своими подчинёнными спасает её и, наконец, целует. Ким только посмеивается со своего друга, хлопая себя по полному животу. — Я открою, — нахмурившись, говорит Тэхён, услышав звонок в дверь. Джин, заливающийся слезами, отмахивается, утыкаясь носом в маленькую подушку. Блондин медленно открывает дверь, выглядывая наружу, рассматривает с нескрываемым интересом красивого мужчину, натыкаясь на его растерянные глаза. — Простите, — прокашливается альфа. — Ким Сокджин здесь живёт? — Ты — модель, — догадывается омега, хмыкнув. — Привет, — складывает руки на груди, хитро щуря глаза. — Эм, да, — он пытается заглянуть в квартиру, но Тэхён не позволяет. — Я могу пройти? Мне нужно поговорить с Джином. — Конечно, — довольно улыбается Тэхён. — Поговорите, — а сам, прошмыгнув на кухню, забирает свой подарок и принимается обуваться. — Тэ, чего так долго? — из гостиной выходит утирающий мокрые глаза беременный. Он останавливается как вкопанный, заметив в коридоре гостя. Переводит растерянный взгляд на друга и медленно начинает злиться и одновременно бояться. Он ведь совсем не готов, почему альфу впустили? Смотрит на Тэхёна обиженно, не замечая восхищённого с долей удивления взгляда гостя. — Мне пора, — подходит к Сокджину, ярко улыбаясь. — Ты сможешь, — шепчет, чмокая друга в щёку и растирая его плечи. — Спасибо за подарочки! Пока, — вылетая из квартиры, счастливо произносит блондин, кинув короткий взгляд на волнующегося альфу. То, что произойдёт дальше, он обязательно узнает позже у Джина. А пока садится в свой автомобиль, достаёт мягкий свитер и глубоко вдыхает запах своего друга. Почему-то хочется сейчас же надеть эту вещь, поэтому Тэхён переодевается сразу в машине, слегка наклонившись. В свитере и правда удобно. Он гладит свои предплечья, блаженно выдыхая, кладёт пакет на пассажирское и, сев поудобнее, заводит автомобиль, морщась от звука, который напоминает, что он не пристёгнут. Громко включает музыку, разгоняясь по трассе, подпевает даже, чувствуя себя невероятно прекрасно. Возле дома он задерживается, приняв вызов от Тэуна. Бесконечно благодарит его за тёплые слова и обещает завтра же приехать с Чонгуком и их сыном в гости. Старший омега заверяет, что приготовит вкусный обед, на что Тэхён только радуется, уже видя свои любимые блюда. Его папа готовит просто великолепно. Весёлый он заходит в квартиру, где пахнет мятой, лёгкой сладостью кокоса и почему-то булочками с корицей. Омега снимает обувь, пытаясь заглянуть в гостиную или на кухню, потому что в квартире слишком тихо, а все должны быть дома. — Ту-ду-ду, — из-за угла выбегает Киён, представляя, что у него в руках труба, улыбается, подбегая к папе и падая в его объятия. — Наконец-то ты пришёл! — заливисто смеётся, вызывая улыбку у блондина. — Что вы задумали? — громко целует в лоб омежку, ожидая Чонгука. — Папуль, — Киён выворачивается из объятий, хватая своей маленькой ладошкой чужую, — я тебя очень люблю. Ты самый красивый, — в его глазах горит любовь. — Скажешь «да»? — Что? — не понимает Тэхён. — Привет, сладость, — к ним выходит альфа с букетом цветов разных видов, но в одном цвете — белом. — С днём рождения! — чмокает в губы растерянного секретаря, поднимает его вверх одной рукой и несколько раз крутится вокруг, пока Тэхён от неожиданности сжимает сильные плечи, охая. — Мы не забыли! — важно произносит Киён, когда бизнесмен ставит омегу на ноги. — Я знаю, что ты не любишь лишнее внимание, но мы обязаны отпраздновать, — мужчина потирается носом о нежную кожу шеи Тэхёна и всё ещё держит цветы. — Вкусный ужин на троих, разговоры, вино и, возможно, поздняя прогулка, — шепчет Чонгук. — А завтра у нас встреча выпускников, — смеётся он. — Спасибо, — Ким принимает цветы, зарываясь в них носом и пряча слегка покрасневшие щёки. — Я согласен, — Киён с альфой переглядываются с только им понятными улыбками, заставляя омегу смутиться. Он что-то не понял? — Рано ещё, — хихикает Киён, прыгая на месте. У Тэхёна начинают закрадываться подозрения, от которых слабеют ноги и слегка кружится голова. Этого не может быть. — Устал? — вдруг спрашивает бизнесмен, на что омега отрицательно качает головой. — В душ пойдёшь? — Зачем? — прижимая букет к груди, сипло выдавливает он. — Пойдёт, — ребёнок подталкивает папу к ванной комнате. Чонгук, смеясь, забирает цветы, чтобы поставить их в вазу, а Киён заталкивает омегу в ванную, закрывая дверь. Он потирает свои ладони, вновь прыгая из-за распирающих эмоций и бежит на кухню, где почти всё готово. Они вместе с отцом приготовили куриные крылышки, красиво разложили закуски по тарелкам и сами испекли булочки с корицей. Чонгук даже успел съездить в кондитерскую, накупив ещё и пирожных с клубникой, которые так любит омега. Тэхён включает горячую воду, из-за чего пар заполняет всё пространство. Без мыслей моется, расслабляясь под каплями воды, поднимает руку вверх, смотря на серебряный браслет, который красиво отражает свет. Ему интересно и в то же время страшно. Ким снимает полотенце с крючка, насухо вытирается, надевает свежую пижаму, которая так кстати оказалась тут или которую кто-то специально принёс, и, накинув полотенце на мокрые волосы, выходит из ванной. В ногах приятная слабость, из-за чего хочется лечь уже в мягкую кровать и, по правде говоря, заснуть. Но Тэхён только заходит в комнату, где никого нет, и начинает сушить волосы, рассматривая себя в зеркале. Корни уже отросли, пора бы снова покраситься. Блондин думает, когда это сделать лучше, вспоминает расписание, поэтому вздрагивает из-за шагов позади и горячей ладони на своей талии. — Ммм, вкусно пахнешь, — тянет мужчина, оставляя мокрый поцелуй на щеке омеги. — Голоден? — гладит живот круговыми движениями, становясь сзади во весь рост и смотря на Тэхёна в зеркало. — Немного, — младший судорожно выдыхает от поглаживаний, хватает свой телефон и включает камеру. Чонгук кладёт подбородок на плечо блондина и стискивает того посильнее, счастливо улыбаясь для фото. Омега делает несколько штук и отвлекается, чтобы посмотреть, что вышло. А вышло идеально, но без его торчащих во все стороны волос было бы намного лучше. — Тогда идём на праздничный ужин, — хрипит альфа, разворачивая Тэхёна к себе лицом. Ким кивает, облизывая сухие губы, тянется вперёд, соприкасаясь с упругими губами напротив. Чонгук сжимает его талию ощутимее, шумно вдыхая, кусает за нижнюю губу, оттягивая на себя, и проглатывает тихий стон своего омеги. Тэхён зарывается пальцами в чёрные волосы, впускает язык в свой рот, возбуждаясь от таких сладких поцелуев. Сколько бы мужчина его не целовал, он никогда не привыкнет полностью. Ведь это Чонгук. Его частичка, которую он так долго искал, почти впадая в отчаяние. — Признавайся, — прямо в губы с придыханием шепчет блондин, — что вы задумали? — Нет смысла признаваться, ведь скоро ты всё узнаешь, — ещё раз целует в притягательные губы, шлёпая по ягодице. Тэхён закатывает глаза, убирая от себя шаловливые руки, и оба идут на кухню. Омега замирает, разглядывая украшенную кухню, легонько пинает букет круглых прозрачных шаров с конфетти, и восторженно смотрит на свои любимые пирожные и накрытый стол. Его охватывает всеобъемлющая благодарность, хочется громко кричать и прыгать, как ребёнок, но он только поворачивается к наблюдающим за ним Чонгуку и Киёну. Обнимает двух родных людей, съедая улыбку с губ. Он и не думал, что это будет так приятно. — Тебе нравится? — интересуется омежка, присаживаясь за стол. — Конечно! — прижимает ладонь к губам. — День рождения в пижаме, с близкими мне людьми и вкусной едой — это предел моих мечтаний! — не скрывает своих блестящих из-за положительных эмоций глаз. Бизнесмен подмигивает мальчику, вытягивая большой палец вверх, задвигает стул с блондином и садится сам. Киён для фона включает музыку и хватается за металлические палочки, пока альфа заполняет бокалы вином. Ребёнок хлещет сок и даже пытается сказать тост, смущаясь. Тэхён проникается и прижимается лбом к плечу Чонгука, не желая расплакаться. Каждые десять минут его поздравляют, и уже через час омега только кивает, переставая бесконечно благодарить. Вино делает тело лёгким, разум чистым, повышает настроение, поэтому, когда из колонки начинает играть задорная музыка, блондин встаёт, чтобы потанцевать. Тянет за собой Киёна, кривляется на камеру, которую направляет на них альфа, а потом и его вытягивает. Чонгук коротко целует пухлые губы со вкусом вина, обвивает тонкую талию, покачиваясь под мелодию, и по-настоящему чувствует себя счастливым. Чувствует любовь и любит в ответ, как ещё никого и никогда. Он поднимает изящную ладонь в воздух и прижимается губами к запястью, перебирая серебряный браслет. Когда Тэхён рассказал ему, что это подарок семилетней давности от его любимого человека, бизнесмен всё понял. Досконально изучал украшение и беспрестанно целовал запястье. Всю ночь смотрел на спящего омегу, морщась от шума в голове и отголосков боли. Но так и не вспомнил. — Тэ, — останавливает крутящегося Кима за руку, начиная сильно волноваться. Киён выключает музыку, — послушай меня, — неуверенно сажает Тэхёна на стул, а сам садится на корточки перед младшим, не разрывая рук. Греет вечно прохладные ладони в своих. — Что такое? — теряется он, кидая беглый взгляд на сына, который только пожимает плечами, перебирая свою футболку в руках. — С чего начать… — трёт переносицу одной рукой, вскидывая брови. — Тэхён, ты удивительный человек, — мягко улыбается, притягивая ладони блондина к своим губам. — Я так счастлив, что мы вновь встретились с тобой. Прости за то, что поначалу был холоден с тобой, — обжигает своим дыханием чужие пальцы, — но я был таким со всеми. В моей душе не было ни грамма тепла. Я был один, я был разорван на части после потери памяти, морально убит. Ненавидел, когда влезают в моё личное пространство, ведь там было место для того, кого я не помнил, но краем души чувствовал и знал, что этот кто-то существует, — переводит дыхание, смотря своими глубокими глазами цвета ночного неба со звёздами. У Тэхёна стучит в груди, в висках и в голове. Глупое сердце или его остатки подают признаки жизни, трепыхаются, готовятся окончательно сбежать от хозяина. И омега не против. Он готов подарить всё оставшееся Чонгуку — своему соулмейту, своей вселенной, своей судьбе, своему миру. Послушно тонет в чёрных омутах, задыхается, но добровольно. Стискивает в ответ сухие и горячие ладони, которые днями крепко его к альфе прижимают, а ночами тщательно блуждают по телу, дарят моменты наслаждения, дарят любовь, от которой кружится голова и переворачивается всё внутри. Прикусывает нижнюю губу, которая давно впитала в себя вкус мужчины, запах мяты. — Прости, что не искал тебя. Я лишь сидел на месте и ждал, надеялся на что-то, но куда-то ступить боялся. Вокруг меня было столько лицемерных людей, — поджимает губы. — Твой голос заставил что-то вздрогнуть во мне, твоё имя — что-то вспыхнуть в голове. У меня болело сердце, когда ты вышел из моего кабинета, и я не знал: физически или морально, — он потирает грудную клетку, словно внутри него опять что-то болит. — Ты был таким красивым, сильным, но в твоих глазах я почему-то видел тоску и ненависть. Я мозг ломал, часто по ночам думал, почему ты относишься ко мне неуважительно, с ноткой брезгливости. Заваливал себя и одновременно тебя работой. Я не мог смотреть на твои мешки под глазами, — кладёт ладонь на щёку, рассматривая посвежевшее лицо, где больше нет следов недосыпания. — Поэтому я почти не смотрел. Я одёргивал себя, когда видел тебя с сигаретами, — Киён ойкает, — потому что хотел подойти и наказать за курение, злился, но не имел право решать за тебя. Тэхён, кусая губу, смотрит виновато на сына. Это явно было не для его ушей, и сейчас Киму стыдно за то, что его ребёнок узнал об этом. Киён мило краснеет и проводит совмещёнными большим и указательным пальцами по губам, обещая хранить этот секрет и никому не проболтаться. Чонгук судорожно выдыхает, возвращая к себе внимание. — Я почему-то ревновал, когда Чжан одаривал тебя комплиментами, волновался, когда не видел тебя. Тэ, — кладёт голову на бёдра младшего, прикрывая глаза от пальцев, что зарываются в его волосы, — меня тянуло к тебе. А потом началась эта путаница, мои частые боли, из-за которых я не мог спать ночами. Появился Киён, — он с улыбкой смотрит на внимательно слушающего мальчика, — который сразу расположил меня к себе своей искренностью. Мне хотелось сделать всё, что он скажет, лишь бы не видеть хрустальные слёзы. Омежка, чувствуя чужое подавленное настроение, подходит к Чонгуку, крепко обнимая его своими тонкими руками. Альфа в ответ обнимает своего сына, судорожно выдыхая в его макушку, смотрит на едва сдерживающего слёзы Тэхёна и поддерживающе потирает его ладонь. Он надеется, что с этого момента омега будет плакать только от счастья. Они и так оба натерпелись. — Я отдалялся из-за странного поведения Чимина, не понимал ненависти Сокджина. А после нашего первого поцелуя во мне что-то включилось, Тэхён, — умалчивает про пощёчину. — Мне необходимо было увидеться с тобой ещё раз, всегда хотелось снова поцеловать. Я словно примагниченный. Я всегда хотел помочь тебе, раздражался, когда ты молчал, считая, что справишься сам. Сейчас я понимаю тебя. Тяжело довериться после, как тебе казалось, предательства. Я не представляю, как трудно тебе было смотреть на меня и вспоминать наши отношения. Сладость, прости меня. Прости за всё. Прости, что причинил боль и оставил одного. — Чонгук, ты… — Я знаю, — целует мизинец, поломано улыбаясь. — Я не виноват, но я всё равно извиняюсь, — целует безымянный палец. — Я всё ещё мало помню, зато наизусть запомнил все наши моменты в этот раз. Возможно, я никогда не вспомню прошлое, но точно буду ждать этого момента, даже если придётся потерять сознание от головной боли. — Чонгук! — несогласно восклицает Тэхён. — Я счастлив просыпаться каждое утро рядом с вами, — чмокает средний палец, — счастлив готовить для вас еду, — указательный, — счастлив смотреть втроём фильмы, накрывшись тёплым пледом, счастлив убирать зёрна попкорна с дивана, — целует большой палец. — Я счастлив думать, что мы семья, — оставляет отпечаток губ на внутренней стороне ладони. — Я просто счастлив рядом с вами, — смотрит на Киёна и целует костяшки другой руки блондина. — Я хочу тебя, Тэхён. Пусть это звучит по-собственнически, но я хочу связать наши души, — ребёнок замирает, наблюдая, как Чонгук становится на одно колено и достаёт из кармана бархатную коробочку цвета красного вина. — Будь моим мужем, — бизнесмен открывает коробку, внутри которой находится аккуратное серебряное кольцо с небольшим бриллиантом. Киён визжит, хлопая в ладоши, пока Тэхён отворачивается, закрывая лицо, и громко всхлипывает, позволяя себе расплакаться. Он знает, что должен ответить альфе, чтобы тот не ждал, сидя на одном колене, знает, что их сын тоже с нетерпением ждёт ответа, но внутри так больно от всего, что он пережил. Эта боль выходит только сейчас через нескончаемые слёзы и громкие всхлипы. Секретарь плачет, не сдерживая дрожь, и чувствует, как становится легче. Теперь всё будет хорошо. Теперь он не один. — Сладость, — жалобно шепчет Чонгук, накрывая дрожащие плечи своей рукой. Тэхён выглядит хрупким и беззащитным, захлёбываясь в слезах, — пожалуйста, не плачь, — целует в заднюю часть шеи, обнимая дорогого ему человека. — Папуль, — грустно зовёт омежка, переминаясь с ноги на ногу. — Ты не согласен? — Я согласен! — кричит, отрывая ладони от лица. Свет режет чувствительные глаза, и ему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть и сморгнуть воду. — Я согласен, Чон Чонгук, — хватает чужую футболку в районе груди. — Я говорю «да»! — впивается в сухие губы жадным поцелуем, обхватывает лицо мужчины, прикусывая нижнюю губу, скулит из-за влажного языка на своих губах и любит. — Ура! Свадьба! — по всей кухне носится Киён, пока будущие супруги целуются на эмоциях. У Тэхёна кружится голова от нехватки воздуха. Он сжимает рельефные плечи и отрывается от любимых губ, лишь бы остаться в сознании. Ощущение, словно он сейчас лопнет из-за эмоций. — Я люблю тебя, — тихо признаётся мужчина, надевая на безымянный палец кольцо. Смотрится невероятно красиво. Киён тянет восторженное «вау», разглядывая украшение. — Слышишь? Люблю. — Слышу, — быстро кивает. — Я никогда не переставал любить, — плачет омега. — Я всё ещё люблю тебя. Даже бутылка вина от переизбытка эмоций падает на стол, и белое вино красиво разливается по столу.

✾

— Как тебе нравится? — Чимин прикладывает небольшую заколку к правой стороне волос, крутит головой, смотря в зеркало, и тяжело вздыхает. — Или здесь будет лучше? — прикладывает к левой стороне, совсем не понимая, где смотрится красивее. — Не знаю, — едва шепчет Тэхён, впиваясь взглядом в пол. — Джин-а! — кричит Чимин, заставляя вздрогнуть. — Что? — в комнату заходит едва передвигающийся омега с большим животом. — На какую сторону нацепить эту заколку? Заколоть чёлку слева или справа? Или не закалывать и оставить её слегка прикрывать глаза? — размышляет вслух омега, потирая подбородок. — Так спроси у Тэхёна, — жмёт плечами друг. — Ты вообще хочешь, чтобы на твоих волосах была заколка? — Джин наклоняется к блондину, указывая на вещь в руках Чимина. — Конечно! Он сам её купил неделю назад! — почему-то обиженно восклицает Чимин. — Мне плохо, — Ким резко хватается за предплечье друга, поднимая на него свои шоколадные глаза. — У меня кружится голова, — ни на минуту не расслабляется на стуле, где его готовят к… собственной свадьбе, — меня тошнит, — продолжает, с трудом дыша. — Хэй, — Сокджин одобрительно улыбается, придвигая ещё один стул поближе, садится рядом и кладёт одну ладонь на плечо младшего. — Не волнуйся. Ты скоро встретишь Чонгука, вложишь свою ладонь в его, а потом станет легче, — обещает беременный. — Я не могу, — скулит, готовый заплакать и испортить все труды своих друзей. — Если я встану, то сразу же упаду. Меня ноги не держат, — указывает на свои ноги, облачённые в белые свободные брюки. — Так, — Чимин ставит руки на бока, нависая грозовой тучей, — успокоиться! — приказывает, поправляя причёску жениха. — Ноги не держат, потому что нечего было в зале усердно заниматься перед днём свадьбы, — закатывает глаза, сдувая чёлку со своих глаз. Прошло уже три месяца со дня предложения. Вся эта подготовка высосала все силы из Тэхёна. Поначалу он с трепетом рассматривал каталог свадебных костюмов, но после трёх примерок, где ничего не выбрал, трепет пропал. Чонгук нашёл подходящий костюм слишком легко, взял на себя поиск ресторана и организацию выездной регистрации брака. Омега нёс ответственность за украшение зала, выбирал цветовую гамму свадьбы и целых три месяца свадебный костюм. Порой он плакал, не зная, какие ленты выбрать, ему хотелось всё бросить, спрятаться и не выходить замуж. Только Чонгук всегда его успокаивал, помогал с выбором и повторял, что всё под контролем. Костюм в итоге Тэхён нашёл только за две недели до свадьбы. Идеально белые, слегка свободные брюки на его рост, воздушная рубашка, на планке которой россыпью расположены блёстки и белые туфли с чёрной подошвой. Ещё совсем недавно он обновил свой блонд и сделал его более холодным, из-за чего казалось, как сказал Джин, что на Землю снизошёл ангел. А неделю назад он купил милую заколку, которая прекрасно подходит к костюму, но сейчас ему совершенно не нравится. Ему действительно нехорошо. От волнения ком в горле, в ушах вата и в ногах дрожь. — Тэ, — вздыхает Сокджин, — всё будет хорошо. Вы ведь оба этого хотите. Киён хочет ещё больше. Тэхён смотрит на себя в зеркало отсутствующим взглядом, рассматривает свои подкрашенные глаза, более розовые и блестящие губы, искусственный румянец и судорожно кивает другу. Он хочет, но всё равно боится. — Так что с заколкой? — Чимин крутит ею в воздухе. — Ничего, — вздыхает секретарь. — Убери её. Свадьба выпала на будний день, но так как его будущий муж генеральный директор, то это не стало проблемой. Он просто сделал для всех выходной, а для себя и для Тэхёна целых три, в которые Хосок с Мигён будут их заменять. — Гости в сборе, — Джин читает сообщение от своего парня, будущего отца ребёнка и той самой модели — Дживона. Младший был рад за друга, когда узнал, что после разговора они сошлись. Дживон не мог перестать думать о прекрасном дизайнере. Вся работа во Франции прошла мимо него, он ещё никогда не был настолько растерян, и на него ещё никогда так не орали из-за невнимательности. Поэтому, как только он прилетел в Сеул, побежал в студию Сокджина, которого там не встретил. Он приложил много усилий, чтобы разузнать адрес нужного ему омеги. И, увидев плачущего из-за дорамы беременного, его сердце дало сбой. Ещё тогда он понял, что это его будущий муж, с которым они сыграют свадьбу после родов. — Твой букет, — Чимин протягивает белые гипсофилы, разбавленные лавандой и обвязанные белой лентой, жениху. — У-уже? — сипит Тэхён, до побеления пальцев сжимая цветы. — Да, Чонгук уже вышел, — кивает Джин, потирая плечи омеги. Блондин встаёт на свои ватные ноги, вытирает поочерёдно потные ладони об брюки, на что получает недовольный взгляд от Чимина. Сокджин крепко сжимает предплечье друга, подводя к ожидающему жениха Хосоку, который вместо отца проведёт его к Чонгуку. Омеги ещё минуту поправляют одежду и причёску Кима, Чимин сдувает несуществующие пылинки с его плеча, и оба одобрительно кивают, переглянувшись. Они сбегают в банкетный зал ко всем остальным, заставляя омегу нервничать ещё больше из-за приближения важного события в жизни. Совсем скоро он станет мужем своего любимого. — Ты же не собираешься падать в обморок? — тихо смеётся альфа, предлагая свой локоть. — Держи меня крепко, Хоби, — сжимает предплечье мужчины со всей силы, вынудив того охнуть. — У меня заплетаются ноги, — шипит сам на себя, смотря на чистые носки туфель. — А ещё, кажется, обувь натирает. — Потерпи чуть-чуть, — улыбается Хосок. — Немного посидим, отпразднуем, и вы поедете домой, — успокаивает, хлопая по плечу. — Пора, — он делает маленький шаг, но Тэхён его тормозит. — Нет, стой! — растерянно бегает глазами по помещению, кусая накрашенную губу. — Я… я… — Ты будешь идеальным мужем и папой, Тэхён, — с мягкой улыбкой проговаривает альфа. — И тебе нечего бояться. Только если зверя в Чонгуке поздней ночью, — пошло толкает язык за щёку, заставляя блондина закатить глаза и немного расслабиться. — Идём. И они выходят к гостям. Фотограф мелькает и тут, и там, слышится тихая и спокойная музыка и, конечно, стук сердца Тэхёна. Он ловит взгляд своего папы, прижимающего ладони к губам и едва сдерживающего слёзы, видит радостные улыбки на лицах Джина, которого со спины обнимает Дживон, и Чимина. Юнги машет рукой, снимая его на телефон или не его, а Хосока, с которого потом будет хохотать. Рядом с ним стоит красивая Джиён, с которой Тэхён познакомился совсем недавно, но легко сблизился. Намджун с улыбкой смотрит на жениха, покачивая на руках притихшего Субина. Ким идёт неуверенно, аккуратно, надеясь, что не споткнется, но Хосок держит его действительно крепко, как и просили. В середине пути он, наконец, находит своего красивого сына, что стоит ближе всех к Чонгуку. Киён в таком же белом одеянии восхищённо смотрит на своего папу, хлопает чёрными ресницами, почти не дыша. Тэхён улыбается ему, и этот момент так удачно подлавливает фотограф. Мигён что-то шепчет на ухо парню из отдела кадров. Омега видит ещё нескольких гостей со стороны Чона, но не видит его родителей. Они всё-таки решили прислать им приглашение, пытались пару раз встретиться и нормально поговорить, но всё зря. Блондин совсем не нравился Сеюну, но после почти полного рассказа о себе, немного о своих страданиях и много о любви к Чонгуку, Тэхён увидел в глазах Хынсу мимолётное потепление. Возможно, когда-нибудь старший омега уговорит господина Чона стать терпимее и присмотреться к новому члену семьи. Но оба не ответили на приглашение и не пришли. Чонгук, если и расстроен, то никому не показывает этого. А вот Чимин негодовал, когда услышал о поведении своего папы. Ким смотрит в чёрные глаза Чонгука, видит в них блеск и нескончаемую любовь. Она горит в их сердцах, согревает. Тэхён ему смущённо улыбается, почти незаметно пожимает плечами, говоря «ну, вот такой я сегодня», и он уверен: альфа его понимает. Они с Хосоком подходят совсем близко. Бизнесмен шепчет «спасибо» и обхватывает подрагивающую ладонь омеги, потянув на себя. С ним младшему становится спокойнее. Чонгук ласково гладит тыльную часть ладони своего жениха, с ума сходит от нежности кожи, вполуха слушая регистратора брака. Тэхён же вообще его не слушает, не в силах оторвать свои глаза от альфы. У него сердце бьётся где-то в глотке. Его сердцебиение то ускоряется, то опасно замедляется, ноги прирастают к полу, и блондин мечтает уже сесть. — Да, — совершенно неожиданно для Тэхёна говорит Чонгук. Так громко, что ни у кого не возникнет сомнений в его ответе. — Согласны ли вы, Ким Тэхён, взять в законные мужья Чон Чонгука? — спрашивает регистратор. У омеги спазм в горле. Он нервно облизывает свои губы, видит широкую улыбку бизнесмена и, прочистив горло, говорит так же громко, как и его почти муж: — Да. Чонгук у себя в голове матерится, сдерживая порыв зацеловать своего омегу. Со скоростью света надевает средней толщины обручальное кольцо на безымянный палец, заворожено следит, как это проделывает Тэхён своими тонкими и всё ещё трясущимися пальцами. И только потом делает то, чего ждал всю церемонию: целует. Плюёт на разговоры в зале, на всех вокруг, вгрызаясь в губы совсем не целомудренным поцелуем. Блондин сжимает пиджак в районе спины теперь уже мужа, не ожидая такого напора, тихо стонет в губы любимого, теряя остатки сил. Все вокруг кричат и радуются, пьют шампанское, салютуя друг другу. Тэун — любитель традиций — подходит к двум мужьям, протягивая домашнее вино в разрезанной пополам тыкве. Тэхён мягко улыбается, опираясь одной рукой на плечо бизнесмена, и принимает своеобразную чашу, благодарно кивая. Чонгук вслух благодарит и, одарив влюблённым взглядом своего супруга, выпивает вместе с ним терпкое и немного кислое вино. От алкоголя и духоты у омеги кружится голова похлеще прежнего, и он радуется, что держится за своего мужчину и что на его талии сильная рука. — Вааа, — к виновникам торжества подходит Чимин с пустым бокалом. — До чего же вы красивые! — тянет, налетая на покрасневшего из-за вина блондина с объятиями. Тэхёну кажется, что у него хрустят рёбра. — Поздравляю! — Спасибо, Мин-и, — улыбается альфа, обнимая своего брата. — Милый, ты сияешь сегодня ярче солнца, — Тэун нежно обхватывает лицо своего сына. — Я чувствовал, что в этот раз у вас всё получится, — шепчет, оставляя лёгкий поцелуй на макушке омеги. — Пап, — всё-таки всхлипывает он, не контролируя эмоции. — Ну-ну, — старший обнимает его, хлопая по спине. — Сейчас не время плакать, — позволяет сыну прижаться к своему плечу. — Я вас люблю! — Киён пробирается через толпу с помощью Джина и запрыгивает на руки Чонгуку. — А мы — тебя, прекрасный принц, — улыбается мужчина, разгибаясь вместе с омежкой, и смотрит на отвернувшегося мужа, который пытается аккуратно стереть слёзы и не испортить макияж. — Можно я сегодня останусь с вами? — жалобно произносит ребёнок, перебирая цепочку на своей шее. — Пожа-алуйста. — Им нужно время друг на друга, малыш, — к внуку подходит Тэун. — Ничего страшного, — Чонгук подкидывает Киёна вверх, чтобы поудобнее усадить на своих руках. — Можно, — отвечает мальчику, ловя какой-то задумчивый взгляд от него. — Всё в порядке, — включается успокоившийся Тэхён. — Давай, Чимин-а, двигайся, — стоящего сбоку омегу шутливо пихает Мигён. Чимин цокает с улыбкой, но всё же отходит. — Мне очень обидно, что ты мне ничего не рассказывал про ваши отношения, Тэхён, и я всё узнала только недавно, — бубнит девушка. — Я-то думала, что это всё слухи. — Личное — не публичное, — жмёт плечами Чонгук, получая удар в плечо. — Вы сегодня не мой начальник, — вскидывает подбородок омега. — Я очень рада за вас, — она хватается за руки Чонов. — Спасибо, — произносит генеральный директор. — Банкет уже начался, так что успей попробовать все вкусности, пока Мин Юнги всё не слопал, — тихо смеётся блондин, видя исследующего стол альфу. — Принято! — Мигён кланяется и хватает растерянного парня из отдела кадров за ладонь, потянув на себя. Тот только и успевает прокричать «поздравляю». Тэхён радуется, что не послушал Чимина и купил туфли на невысоком каблуке, но из-за волнения, напряжения и предвкушения он уже изрядно устал стоять. Он, не убирая с лица улыбки, в душе воет, желая присесть и промочить горло хоть чем-нибудь. Чонгук, заметив лёгкую нервозность своего омеги, давит на его талию, позволяя привалиться к боку. Это мало помогает, ведь обниматься так с близкими неудобно. — Ты как? — Сокджин обращается к другу и смотрит, как Киён просится обратно на пол, чтобы взять за руку любимого дядю. — Я? — удивлённо моргает секретарь. — Отлично! — нервно смеётся, оглядываясь вокруг. — Если не считать мозолей, — пытается пошутить, получая серьёзные взгляды от Джина и Чонгука. — Пойдём, — безапелляционно заявляет альфа, уводя мужа к их столу, где только три места для их семьи. По пути их ловит Хосок, хлопает друга по плечу, ярко улыбаясь, и бежит дальше к гостям, желая со всеми познакомиться. Дживон подходит к идущему за молодожёнами беременному, пожимает руку Чону и невесомо целует в щёку Тэхёна, предлагая своему омеге сесть уже, наконец, за стол. Блондин кивает своему другу, соглашаясь с его мужчиной. Сам садится на своё место, облегчённо выдыхая, улыбается ребёнку, которому Чонгук помогает устроиться на стуле, и только потом с красными уже от духоты щеками кидает благодарный взгляд на мужа. Бизнесмен подмигивает и, подняв чужую ладонь с прелестным обручальным кольцом, целует пальцы. — Что тебе налить? — участливо интересуется альфа, желая поухаживать за омегой, поэтому отмахивается от официанта. — Шампанское, но немного, — тянет он. — И сока в стакан, — Чонгук понятливо кивает, исполняя. — Не, ну пить на собственной свадьбе сок это как-то неинтересно, — к их столу подходит Юнги, который так и не нашёл себе собутыльника нужного уровня. — Юнги! — шикает Джиён, закатывая глаза. — Он хотел просто пожелать вам счастья, — мило улыбается новой семье, поглаживая волосы Киёна, который особенно сильно тянется к этой прекрасной тёте. — Не заставляйте меня ставить рейтинг вашей свадьбы ниже свадьбы Намджуна и Чимина, — Мин стонет, когда девушка бьёт его локтём в рёбра. — Давайте выпьем за ваше здоровье! — потирая бок, он протягивает свою наполненную рюмку к молодым. Тэхён тихо смеётся и, увидев, как тянется Чонгук к своему бокалу, следует его примеру. Джиён тоже не отстаёт, и они нарушают звучание музыки и разговоры гостей звонким стуком стекла. Все выпивают залпом, а Юнги, демонстративно запрокидывая голову назад, громко проглатывает и чмокает, довольно жмурясь. Парочка убегает танцевать, никого не стесняясь. Омега с трудом проглатывает тарталетку, тут же запивая её большим количеством шампанского вместо сока. Чонгук, наблюдая за гостями, шепчет, что ему всё нравится, и, видя горящие глаза супруга, целует сладкие губы. Ему кажется, что кольцо на безымянном пальце блондина он будет трогать, словно проверяя на месте ли оно, вечно. Это греет не сердце — душу, делает спокойнее и напоминает, что этот идеальный для него человек только его. Киён вытягивает родителей на танцпол, демонстрируя свои навыки танцев. Тэхён, словно привязанный, танцует в объятиях альфы, успокаивается, вдыхая свежую мяту, удачно смешанную с одеколоном. Сок остаётся почти не тронутым, а вот алкоголь напротив. Блондин удивительно легко пьянеет и уже через несколько мгновений танцует на пару с Чимином, заставляя мужа почти ревновать. Ему хорошо, свободно до тех пор, пока не приходит время отдавать его нежный букет. Омега, стоя напротив незамужних омег, смущённо улыбается, осматривает свой букет и, вздохнув, идёт прямиком к лучшему другу. К тому, кто всегда готов был выслушать его жалобы, кто всегда оказывал поддержку и помощь, крепко обнимал и ласково называл «деткой». Совсем не похожий на Тэхёна Сокджин определённо занял удобное местечко в сердце друга, полюбился, стал неотъемлемой частью. Секретарь давно сломался бы без Джина, не выдержал бы и утонул в своих страданиях. Беременный склоняет голову, принимая букет, будто ожидал этого, но, наверное, это было и правда очевидно. Он нюхает цветы, поворачиваясь лицом к Дживону, кусает губу, чувствуя себя в центре внимания и порывисто обнимает друга, слыша аплодисменты. Алкоголь затуманивает разум и легко расслабляет тело — действует правильно. Нет головной боли, усталости — лишь лёгкая сонливость, но это можно перетерпеть. Тэхён плетётся в туалет, зевая и блаженно улыбаясь, заходит в кабинку, чувствуя отлетающие от стен басы музыки. Вымыв руки, он сушит их под потоком горячего воздуха и совсем не пугается, когда чувствует родные тёплые руки на своей талии. — Тэ, — Чонгук ведёт носом по горячей щеке, — теперь ты мой, — радостно изрекает, забираясь пальцами под рубашку. — Я всегда был только твоим, — этот ангел поворачивается, чтобы в тысячный раз утонуть в приятной черноте глаз. — Люблю тебя, — сбито шепчет бизнесмен, не дожидаясь ответного признания, потому что глаза омеги говорят сами за себя. Он впивается в горячие губы ласковым поцелуем, прижимая младшего к стене туалета. Беспорядочно водит руками по бархатной коже, порой грубо сминая нежную ткань рубашки. Тэхён тихо стонет, закидывая одну ногу на торс мужчины, который тут же подхватывает её, с громким выдохом сжимая. Омега массирует шею своего супруга, вновь сливаясь в поцелуе, где его губу нетерпеливо кусают, широкий язык слизывает капельки крови, и это заставляет податься всем телом вперёд, соприкасаясь своим пахом с чужим. Безумие, порождённое безумцами. — Сбежим? — хрипло спрашивает Чонгук, отрываясь от вкусных губ. Тэхён с удовольствием сделал бы это. С радостью бросил бы гостей, лишь бы остаться с альфой наедине и всю ночь кувыркаться в постели: страстно и до криков или осторожно и любовно. Только он не может, ведь среди гостей есть член их семьи — Киён, которого не бросишь. — Скоро все разъедутся, — улыбается, целуя гладкую щёку. — А нас уже обыскались. И в подтверждение в туалет заходит шатающийся Чимин. Видя парочку, он пошло улыбается, облизывая губы, и снимает ремень прямо при них. Тэхён застывает в шоке, пока Чонгук, хмыкнув, прячет лицо в ладони. — Только, — омега опасно пошатывается, но успевает опереться об стену, — не размножайтесь здесь, — икает, заходя в кабинку. — И зачем так пить, если не умеешь? — кричит бизнесмен, тихо смеясь, и хватает мужа за руку. — Ещё и спихнул Субина на Джуна. — Айщ! Мне сегодня можно! — отвечает брат, шурша брюками. Блондин тянет Чонгука за собой, выводя из туалета. Альфа тихо посмеивается и успевает украсть ещё один короткий поцелуй, прежде чем выйти к гостям. Тэхён идёт к Намджуну, полагая, что Чимину потребуется помощь.

✾

Блондин смывает с себя пену, стоя в душевой кабинке, завороженно смотрит на капли на стеклянной двери и гладит пальцами кожу шеи. Они наконец-то дома. Юнги всё-таки нашёл себе собутыльника в лице Чимина, только тому под конец вечера стало слишком плохо, и он уехал с Джуном. Тогда все гости начали расходиться, а Киён неожиданно для всех попросился поехать домой к дяде Джину. Тэхён удивился и надеялся, что ребёнок не чувствует себя лишним в этот прекрасный день, поэтому всё объяснил. Омежка с широкой улыбкой сказал, что домой сегодня не хочет, потому что давно не оставался на ночь у Сокджина. Омега чувствовал вину, когда садился в такси, нервно кусал губы, смотря на прощающихся Киёна и Чонгука, и успокоился только в объятиях своего супруга. Оба слишком устали, поэтому решили отдохнуть и… посмотреть фильм. Бизнесмен первый принял душ и пошёл все подготавливать, пока Тэхён наслаждался тёплой водой. Услышав какой-то звон за дверью, он перекрывает кран и стирает влагу полотенцем, надевая удобный костюм, сделанный другом. — О, ты уже всё принёс, — он плюхается на диван рядом с альфой, протяжно выдыхая. — Что смотрим? — Хоррор, — улыбается альфа и заполняет бокалы до половины красным вином. — Все, наверное, думают, что у нас с тобой сейчас жаркая ночь, — усмехается, забирая свой бокал. — А мы… — обводит рукой стол с вкусностями, бутылку вина и телевизор и начинает смеяться. — Это не хуже, сладость, — тянет Чонгук, прижимая мужа к своей груди. — Мы правда замотались, — оглаживает пальцем румяную щёку, — так что посмотрим телевизор, пока не заснём, — чмокает в губы, выключая основной свет. Мужчина включает фильм, и комнату озаряет свет от экрана. Тэхён льнёт к груди альфы, пока в фильме начинают вводить в тему. Однако окончательно расслабиться не получается, он всё не перестаёт ёрзать и тяжело вздыхать, что замечает Чонгук. — Рассказывай, — уменьшив звук, говорит он. — М? — омега поворачивается к своему мужу лицом. — Что? — Тебя что-то тревожит, — подмечает Чон. — Уже не хочешь быть моим мужем? — шутливо спрашивает, приподнимая лицо младшего. — Я… — прикусывает губу, окончательно переставая смотреть фильм, — вдруг Киён подумал, что сегодня он нам не нужен, — несмело шепчет Тэхён. — Нет, — уверенно отвечает Чонгук, потирая чужое плечо. — Это не так. — Ты не можешь точно знать, — дуется блондин. — Я поговорил с ним, — он нежно целует сладкие губы. — И Киён ничего подобного не думает. Он действительно хотел с нами поехать домой, но Джин заманил его к себе с помощью сладостей, — усмехается альфа. — Так что перестань накручивать себя, — оставляет поцелуй на лбу. — Ладно, — выдыхает Тэхён. — А ещё, — смотрит на экран, где главный герой собирает разбросанные по асфальту документы, — я хотел… — Чонгук видит отражение экрана в глазах омеги, — спросить. — О чём? — видя сомнения, крепко обнимает секретаря, зарываясь носом в волосы. Чужое сердце под его ладонью стучит со скоростью света. — Когда ты поставишь мне метку? — прячет глаза, перебирая в руках фантик. — Ты хочешь сейчас? — выгибает бровь, мягко улыбаясь. Его любимый трусишка. — Хочу, — кивает Тэхён, с готовностью, открывая шею. — Сейчас, в день нашей свадьбы. И не во время секса, как у многих, — шепчет, гулко сглатывая. — Сейчас, пока мы не пьяны вином и друг другом. — Мы уже пьяны друг другом, — хрипло проговаривает Чонгук, так же сильно желая пометить омегу. Блондин на его слова только пожимает плечами с лёгкой улыбкой. — Иди сюда, — хлопает по своим бёдрам. Младший послушно залезает, раздвигая ноги, и садится лицом к мужу. Мило скулит, просовывая руки под руки альфы, и кладёт подбородок на твёрдое плечо. Мята приятно обволакивает, щекочет ноздри, и ему кажется, что он сейчас чихнёт. Бизнесмен гладит ладонями спину, прощупывает позвонки и невесомо целует доверчиво открытую шею. Смесь их феромонов будет такой правильной и вкусной. Чувствовать партнёра ещё более глубоко — это то, чего он так долго ждал. То, чего желают оба. Чонгук сжимает мягкие половинки, убирает мешающий ворот свитера, выцеловывая шею и острые ключицы, но это слишком неудобно, поэтому он снимает вещь, отбрасывая её на спинку дивана. Нежная кожа омеги покрывается мурашками. Альфа сцеловывает их в районе груди, улыбается, слыша тихий писк мужа и, прищурившись, намечает место будущей метки. Тэхён сидит неподвижно, уместив руки на его пояснице, от волнения и предвкушения тяжело дышит мятой, обжигая ухо Чонгука. — Кажется, я ждал этого момента всю свою жизнь, — хрипит мужчина, целуя влажную от его слюны шею. По любимому телу проходит крупная дрожь. — Не бойся, — гладит спину и, сдерживая клыки, прикусывает шею, выбив из блондина томный стон. — Я, — громко сглатывает, — не боюсь, — мычит, ответно целуя шею мужа. — Мой сладкий мальчик, — кивает, опуская одну руку на ягодицу. Тэхён плавится. — Моя жизнь, — шепчет, выпуская клыки. — Моя любовь, — резко кусает, стискивая омегу и не давая дёрнуться. Он чувствует на языке кровь, вонзая клыки глубже, чувствует, как лихорадит младшего, и слышит едва уловимый всхлип. Тэхёну больно, но одновременно с этим прекрасно. Он сжимает пальцами футболку альфы, крепко жмурится и становится как-то легче. Чонгук зализывает метку, поглаживая ягодицу, рычит от вкуса крови, что осталась на его губах, и прикрывает глаза, шумно втягивая их общий запах. — Тише, — отрывается от бархатной кожи, заглядывая в мокрые глаза. — Прости, — удручённо мычит, вновь принимаясь зализывать укус. — Теперь я точно весь твой, мой альфа, — с трудом выговаривает Тэхён, не контролируя дрожь нижней губы. Ему не описать, насколько он счастлив, но если получится, то никто ему не поверит. Скажут, что быть такого не может. — Мой, — подтверждает Чон, впиваясь в мягкие губы нетерпеливым поцелуем. Внутри него не бабочки — там фейерверки, слоны, отбивающие марш, и бесконечная любовь. Чонгук любовно гладит омегу то по спине, то по голове, зарывается пальцами в волосы, бездумно пялясь в телевизор, где тихо идёт их ужастик. Любуется меткой, которую нежно целует, и вскоре слышит милое сопение заснувшего после длинного и полного событий дня мужа. Он переносит Тэхёна в их спальню, чувствуя, как у самого слипаются веки, заботливо накрывает его лёгким одеялом, улыбаясь как дурак каким-то непонятным словам спящего блондина. Во всей квартире он гасит свет, тянется к пульту, чтобы выключить телевизор, когда в фильме злобно орут: — Ты совсем больной?! На него накатывает дикая усталость, от которой даже ноги подкашиваются. Сердце громыхает в груди, а голова, кажется, пытается взорваться. Он морщится из-за белого экрана, выключает телевизор и хватается за висок. Неразборчивый мат срывается с языка, он судорожно пытается вспомнить, где его таблетки, как его осеняет. Головная боль — барьер, который он должен пройти, а обезболивающие — бетон для барьера. Наверное, хватит его укреплять. Его сторона кровати холодная. Он падает в постель, пытаясь подавить стон боли, прижимает к себе мужа и то ли засыпает, то ли проваливается в бессознательное состояние навстречу прошлому.

✾

Это утро определённо входит в число лучших. Из приоткрытого окна доносится приятный шум со двора, рассказывающий, что ещё только раннее утро. Солнце медленно окрашивает небо, лениво поднимаясь, готовится к новому дню. Тэхён с закрытыми глазами улыбается и потягивается, закидывая одну ногу на горячее тело Чонгука. Зевает и, наконец, приоткрывает глаза, удивлённо моргая. Альфа не спит. Он неотрывно смотрит вперёд, усиленно о чём-то думая, и, кажется, не замечает проснувшегося блондина. — Привет, муж, — со смущённой улыбкой тянет Тэхён. — Привет, муж, — бизнесмен отмирает, и его взгляд смягчается. — Что случилось? — омега пугается, видя усталое лицо и бледность кожи. — Ты не спал? Чонгук поджимает губы, отводя взгляд. Кладёт руку на гладкую ногу на себе и начинает поглаживать её. Его вьющиеся и спутанные волосы лезут в глаза, жутко раздражая, поэтому их он зачёсывает назад свободной рукой. Тэхён взволнованно садится, поворачивая его лицо к себе. — Теперь, — он двигает плечами, чувствуя слабую боль из-за метки, — ты не хочешь быть моим мужем? — Дурак, — выдыхает мужчина, целуя распухшие губы. — Вечно у тебя плохие мысли, — проводит пальцем по щеке, не в силах выносить этих грустных глаз. — Я почти не спал, но всё в порядке, — уверяет, рассматривая свежую метку на шее. — Болит? — Не переводи тему, — блондин сбрасывает с себя руки, переплетая свои пальцы с чужими. — Почему ты не спал? — Не мог, — сипит Чонгук, вновь отводя глаза, но не сдающийся Тэхён упрямо пересаживается напротив. — Я обещал, что брошу курить, — начинает он, — и бросил, — он несказанно рад этому. — Обещал, что если у меня будут проблемы или навязчивые мысли, то ты будешь первым, кому я позвоню, — поднимает их ладони, рассматривая кольца. — И я стараюсь так поступать. И я жду того же от тебя, Чонгук. Ты не должен молчать, боясь показаться мне слабым, — шепчет, разглаживая морщинку меж бровей. — Не хмурься. — Я знаю, знаю, — альфа откидывает голову назад. — Я люблю тебя, — подбадривающе говорит, обхватывая прекрасное лицо. Милейшая родинка под губой приковывает взгляд. — И я тебя, — быстро кивает он, зарываясь пальцами в блондинистые волосы. — Моя сладость, — шмыгает носом, опаляя дыханием ухо. — Чонгук, ты меня пугаешь, — секретарь выбирается из каких-то отчаянных объятий. — Я ведь тоже человек, — у Тэхёна округляются глаза, когда он видит слёзы в чёрных глазах напротив. — И я тоже боюсь, — выдыхает, поднимая пальцы омеги и коротко их целуя. — Конечно, Гук-и, — теперь он понимает, как больно видеть слёзы любимого человека. Сколько раз Чонгук чувствовал эту беспомощность, когда блондин плакал? Это желание разбиться вдребезги самому, но помочь любимому? — Чего ты боишься? — тихо спрашивает, запуская руку в мягкие волосы, и целомудренно целует в лоб. — Потерять тебя, снова забыть и оказаться в ненавистной больнице, — шмыгает носом, быстро стирая пару слезинок со щёк. — Этого больше не будет, смотри, — обводит пальцем метку и показывает кольцо. — Мы вместе, — Чонгук кивает, быстро моргая. — Как же я ненавижу ромашки, — болезненно стонет, шумно втягивая запах Тэхёна, чтобы перебить фантомный запах этих цветов. — Р-ромашки? — с трудом переспрашивает омега. — Я купил их тебе, — неуверенно поясняет он. — И, любуясь букетом, вышел на дорогу. Было страшно… Этот визг шин по асфальту и свободный полёт, как на чёртовой карусели, — морщится, выпадая из неприятных воспоминаний. Тэхён тут, рядом с ним. Сидит ошарашенный и манит к себе. Во сне снова было всё непонятно, но впервые правильно и систематически. Первый вдох сладкой клубники, первая бессонная ночь из-за неземного парня, который совсем не заинтересован в нём, первые попытки сблизиться, милые свидания, в которых хрупкий омежка раскрывался. Ледяные руки, что вечно хотелось согреть своим дыханием, дождливые дни, неравнодушные взгляды спустя некоторое время, поцелуи и сильные чувства, накрывающие обоих с головой. А потом свет фар и пугающая пустота. Чонгук проснулся среди ночи с немым криком ужаса, растерянно бегающими зрачками и потом, стекающим по всему телу. Слёзы бесконтрольно стекали по его щекам, пока в голове на своё законное место вставлялся недостающий пазл, начинающийся со слов «ты совсем больной?!» и заканчивающийся, казалось, обычными «встретимся в кафе». Он дрожал всю ночь, накрывшись одеялом по горло, прижимался к мирно спящему блондину то улыбаясь счастливым моментам, то впадая в ужас от их дальнейшей судьбы. Расстались случайно, потерялись в этом огромном мире по воле случая и долго страдали. Он забыл то, что было единственным важным в его жизни. Забыл, как морщился Тэхён, пробуя различные виды кофе, как пластично двигался под музыку, горя своим делом. Этого больше нет. Его теперь супруг не исполнил мечту из-за него, мучился из-за него, плакал из-за него. — Гук-и, — из копания в себе его вырывает нежный голос младшего. — Ты… вспомнил? — кладёт свои прохладные и немного подрагивающие ладони на горячие плечи. — Это всё из-за меня, — просто отвечает, ныряя в глубь вины, но изящная ладонь хватает его за шиворот и тянет вверх. Тэхён всё понимает. — Так было нужно, — обнимает бизнесмена, целуя родинку под губой. — Мы пронесли нашу любовь сквозь годы, — чмокает родинку на скуле. — И доказали судьбе, как сильно мы нуждаемся друг в друге, за что вновь получили нас, — гладит щёку, зацеловывая родинку на лбу. — Если кто и виноват, так это мы оба, потому что нет тебя и меня, есть мы, — шепчет, слабо улыбнувшись. — Да, — обвивает талию своими руками, притягивая мужа ближе, и заваливается вместе с ним на подушки, — есть только мы, сладость. — И это правило, аксиома, нерушимая и прочная истина.

всегда помни меня