love & amnesia

Омега потирает висок, отрываясь от экрана ноутбука, где он заполнял расписание на следующую неделю, и переводит взгляд на кашляющего альфу. Он прижимает кулак к губам, морщится и, откашлявшись, падает обратно на постель. Откинув ноутбук, Тэхён жмурится, желая снять боль с глаз, и уходит на кухню, где совсем недавно закипел чайник. Заливает порошок от простуды водой, аккуратно помешивает жидкость и заботливо дует, чтобы хоть немного остудить. — Хэй, — возвращается в их спальню и, поставив кружку на прикроватную тумбу, мягко тормошит мужа за плечо, — выпей, — заглядывая в красные глаза, просит омега и присаживается рядом с сопливым мужчиной. — Спасибо, — хрипит тот, принимая положение сидя. — Мне чертовски плохо, — стонет, хватаясь за кружку с лекарством. — Я сварю тебе суп завтра, — зарывается пальцами в волосы, делая ещё больший беспорядок на голове альфы. — Он точно поставит тебя на ноги, — целует в лоб, чувствуя повышенную температуру. — Ты не устал? — останавливает встающего секретаря, хватая за запястье. — Устал, — не лжёт он, — но мне ещё нужно назначить встречу на пятницу, так что не время отдыхать. — Нет, — Чонгук хмурится и, отвернувшись, снова кашляет. — Завтра закончишь, ложись, — безапелляционно заявляет, потянув омегу за руку на себя. — Но… Киён ещё не вернулся, — слабо возражает младший, кусая губу. — Он написал мне, что придет в районе полуночи, — альфа зевает, не видя обиженный взгляд Тэхёна. — Он всегда предупреждает только тебя, — дуется, всё-таки укладываясь в постель и отворачиваясь от мужа. — Потому что я не волнуюсь за него так сильно, — по-доброму улыбается бизнесмен. — Тэ, — зовёт, целуя открытое плечо, которым омега ведёт, чтобы избавиться от прикосновений. — Давай спать, — не пристаёт больше и выключает свет. Блондин едва сдерживает слёзы. Его милому сыну совсем недавно исполнилось пятнадцать лет. Тэхён никогда не думал, что с подростком будет так сложно. Они часто ругаются с Киёном, хотя омега пытается быть терпимее и не душить заботой. Это ведь его единственный сын, его частичка, и ему не может быть всё равно на ребёнка. Только вот омежка требует свободы, которую ему полностью даёт Чонгук, из-за чего Тэхёну кажется, что подросток больше любит своего отца. Киён часами пропадает в арт-студии, а потом, забежав домой, закидывает что-то съедобное в рот и уходит на встречу к друзьям. После того, как Чонгук заметил талант и отдал их сына в школу рисования, омежка с головой погрузился в хобби, планируя связать свою жизнь с рисованием. В его комнате полно блокнотов с рисунками простым карандашом, много заполненных альбомов и небольших картин собственного исполнения на плотной бумаге, которые прикреплены к стене. Он действительно талантлив, но иногда Тэхёну кажется, что эти рисунки отбирают у него сына. Чонгук сбоку храпит из-за заложенного носа, пока омега тихо переворачивается, чтобы впиться взглядом в потолок. Слёзы всё-таки беззвучно стекают по его вискам, впитываясь в подушку и делая её неприятно влажной. Он кладёт свои ладони на впалый живот и плачет ещё сильнее, вспоминая последние пять лет. Они правда счастливы, но были бы ещё счастливее, если бы Тэхён не был испорченным омегой, который не в силах подарить своему мужу ещё одного ребёнка. Джин за это время успел родить ещё одного, Чимин — двух, пока блондин на это вяло улыбался, после громко воя в ванной, что примыкает к их комнате в новой квартире. Они пытались. Оба хотели. И у них даже получилось два года назад. Все вокруг были так рады: Чонгук носил своего мужа на руках, целовал каждый вечер живот, Джин с Чимином часто навещали их, делая ставки на пол ребёнка, Киён помогал своему папе во всех мелочах. Все с нетерпением ждали малыша, но в итоге случился выкидыш. А за ним и второй через полгода. Просто Тэхён неправильный омега. И если бы он тогда сделал аборт и убил бы Киёна, то никогда бы не почувствовал, какого быть папой. Изо рта вырывается неконтролируемый всхлип. Секретарь зажимает рот ладонью и встаёт с постели на ватные ноги, отдавая всё одеяло альфе. Он уходит на кухню за водой, большими глотками выпивает целый стакан, но плакать хочется ещё больше. Омега идёт в общую ванную, судорожно открывает все шкафчики в попытках найти своё снотворное, без которого в последнее время проблематично заснуть. Только ничего здесь нет. Он стискивает зубы, позволяя слезам увлажнять своё лицо, и хлопает ладонью по бортику ванны, тут же взвыв от боли. — Не это ищешь? — Тэхён пугается и подскакивает на месте, резко поворачиваясь лицом к Киёну. За своими переживаниями он даже не услышал, как открылась входная дверь. Блондин стирает слёзы, замечая в поднятой руке баночку своих таблеток, про которые Чонгук ни сном ни духом. Глупо было надеяться, что Киён не заглянет в нижнюю полку в ванной комнате, которую обычно посещает только он. — Пап, — вздыхает подросток, засовывая баночку в свою барсетку, — не думаешь, что будет лучше, если ты поделишься своими мыслями с отцом? — подходит к дезориентированному мужчине, обхватывая ладонями острые плечи. — Или хотя бы со мной, — шепчет, поправляя чёлку Тэхёна. — Всё хорошо, родной, — пытается улыбнуться, но получается что-то отдалённо похожее на улыбку. — Не ври, — как Чонгук, отрезает Киён. — Я так давно не видел твоей широкой улыбки, пап, — задумчиво проводит кончиком пальца по острой скуле. — Потому что тебя почти не бывает дома, — обида проскальзывает в голосе старшего. — Прости, — вздыхает подросток, обнимая родителя. — Я просто изо всех сил стараюсь, чтобы мои работы заметили. Я хочу сам, — сразу же говорит, зная, что его семья при деньгах и в любом случае поможет ему, — сам добиться всего. — Весь в отца, — сквозь слёзы улыбается Тэхён. — Папуль, ну что случилось? — он гладит омегу по плечу, и от этого хочется вновь заплакать. — Я просто скучаю по тебе, — звонко целует в макушку, смаргивая никому не нужные слёзы. — Проведи завтра весь день с нами, — жалобно просит. — Хорошо, — сдаётся омежка. — Ложись спать, а то разбужу отца, — грозит, будучи уверенным, что блондин слишком заботлив к альфе и не захочет будить его такого больного. — Люблю тебя, родной, — вдыхает запах кокоса своего взрослого сына. — А я тебя. Ему становится спокойнее. Именно такого простого и маленького разговора с Киёном ему не хватало. Голова касается подушки, а любимые руки даже во сне прижимают его к горячему телу. Тэхён засыпает.

✾

Машина плавно тормозит у офиса. Тэхён смотрит на себя в зеркало, ловя какие-то флешбэки. На его лице красуются синяки, кожа бледная, а сам он усталый. Киён всё-таки рассказал Чонгуку про злосчастные таблетки, сказав, что в их семье не место секретам, и взрослые из-за этого поссорились. Альфа устал от тайн и недомолвок. Разве опыт ничему не научил Тэхёна? Научил, но омега считает, что это не та ситуация. Он принимал снотворное не так уж долго, чтобы быть зависимым или испортить здоровье. После ссоры было жаркое примирение. Из блондина текло так, словно началась течка. Чонгук в наказание уткнул его лицом в подушку, но Тэхён, обожая озверевшего мужа, сопротивлялся, пытаясь обернуться. Всё закончилось узлом и слезами облегчения. Секретарь пообещал, что впредь не будет молчать, если его что-то тревожит, даже что-то незначительное. Поэтому сегодня у омеги немного болит горло, на котором повязан лёгкий шарф, искусанные соски, живот, а также немного жжётся внизу. Из-за отсутствия завтрака его подташнивает, но это терпимо, потому что его прекрасная подруга Мигён всегда хранит у себя в столе что-нибудь, что можно пожевать. Тэхён кивает охране, заходя в офис, быстро забегает в лифт, снимая пальто, и заходит в приёмную. Пустой кабинет Чонгука неприветлив без него. Омега поджимает губы и, разблокировав телефон, пишет почти вставшему на ноги мужу. Живот неприятно тянет, и блондин прикладывает ладонь к нему, успокаивающе гладя. Он направляется к кабинету Мигён, которая должна уже быть на месте, ведь сам Тэхён опоздал на полчаса. — Доброе ут… — он без стука входит в кабинет подруги, застыв на месте, — … ро, — прокашливается, смущаясь целующихся Хосока и Мигён. — Привет, — смеётся омега с припухшими губами. — Доброе утро, Тэхён, — улыбается альфа, чмокнув напоследок свою девушку в висок. — Через полчаса встреча в кафе, — хлебнув кофе из чужой чашки, напоминает Хоби. — Точно! — секретарь хлопает себя по лбу, совершенно забыв. Расписание, составленное им лично, он решил не открывать. — Только, — заместитель хмурится, — ты поставил две встречи с разными людьми на одно время, — показывает расписание, мягко улыбаясь растерянному омеге. — Ничего страшного. Я поеду на одну встречу в центр города, а ты на другую — в кафе. — Как я мог? — шипит Тэхён, грузно падая на свободный стул и складывая руки на груди. — Из-за недосыпания всё вываливается из рук и идёт не по плану, — вздыхает, смотря вслед махнувшему Хосоку. Мигён улыбается и радостно машет ему. Младший думает, что ей только белого платка не хватает. — Всё решаемо, — наконец отвечает девушка. — И прости, что ты увидел это, — краснеет, пряча лицо в чашке, из которой пил Хосок. — О вас всё равно весь офис знает, — отмахивается Тэхён. — Мигён-а, — складывает ладони в умоляющем жесте, — у тебя есть что-нибудь закинуть в рот? — строит милую мордашку, из-за чего омега начинает смеяться. — Сделать чай? — предлагает девушка, поправляя свои длинные волосы. — Было бы прекрасно, — шепчет, открывая диалог с мужем. Чонгук желает удачного дня и шлёт поцелуй. Улыбка сама появляется на лице. Мигён, тихо хихикая с друга, заливает чай ещё горячей водой и открывает полку, где остались печеньки и немного растаявший шоколад. — Сегодня я не принесла сэндвичи, поэтому есть только сладкое, — она отдаёт чашку Тэхёну и выкладывает на стол всё содержимое полки. — Спасибо, — Чон берёт печенье, благодарно кивая. — Как там наш директор? — девушка присаживается на своё место и закидывает ногу на ногу, продолжив пить кофе. — Завтра, думаю, придёт на работу, — говорит с набитым ртом, поправляя шарф, что замечает Мигён. — Вижу, — пошло ухмыляется, — ночь была страстной, — приподнимает брови, тихо смеясь. — Хэй! — закатывает глаза блондин, обхватывая чашку двумя ладонями. — Мне, кстати, Киён звонил два дня назад, — неожиданно вспоминает она. — Он спрашивал про работу в кофейне моей мамы. Я поговорила с ней, и она сказала, что им как раз не хватает бариста. Он тебе не говорил про это? — видя шокированное лицо, Мигён всё понимает. Последний вопрос явно был лишним. — Он отдаляется, — вздохнув, пожимает плечами Тэхён. — В воскресенье мы все вместе провели целый день, но он был немного отстранённым и рисовал во время фильма, — делает глоток чая с мелиссой. — Чонгук сказал, что ему просто уже не интересно с нами. — Дети быстро растут, — она подходит к поникшему секретарю. — А подростки порой ведут себя холодно, сами того не замечая. Он входит во взрослую жизнь и пытается стать самостоятельнее. Думаю, после первой течки он смягчится и станет более любвеобильным, — обнимает Тэхёна за шею. — Вряд ли, — улыбается, ведь объятия родных людей всегда придают ему сил. — Я, например, не был любвеобильным, когда потёк, — задумчиво тянет. — Теперь я понимаю, каково было моему папе, когда я перестал проводить с ним время. — Тогда не спрашивай, в кого он пошёл характером, — хихикает Мигён. — Ешь ещё, — придвигает печенье ближе, — а то твои милые щёчки куда-то подевались. — Да! Я, кстати, похудел, — радостно произносит блондин, закидывая в рот ещё одну печеньку. — Думаю, Чонгук не рад этому, — поправляет слегка испорченную ею причёску омеги. — Мне нужно собираться, — вздыхает, глянув на аккуратные и небольшие часы на левом запястье — подарок Чонгука на недавний Соллаль. — Документы надо подготовить, — одним махом допивает чай, вставая со стула. — Пообедаем сегодня вместе? — Я уже с Хоби договорилась, — мнётся Мигён, — но если хочешь, то можешь с нами. — Нет уж, — поправляя брюки, отвечает Тэхён. — Не буду вам мешать, — напоследок обнимает подругу и уходит к себе. Омега накидывает пальто и, оглянувшись, уходит. До любимого кафе идти не больше десяти минут. И как только он там оказывается, слюна собирается во рту, потому что пахнет здесь просто изумительно. Для кого-то готовят сочное мясо, и Тэхён думает, что после встречи вкусно поест. Неловко ойкнув, он понимает, что не представляет, кто придёт. Он лезет в расписание, где чёрным по белому написано, что с Ким Миндже. Когда он общался с его секретарём, то даже не задумался о том, что с этим неприятным омегой придётся встретиться вновь. Чонгук, зная неприязнь своего мужа, старался встречаться с Миндже редко или отправлять Хосока. Тэхён поджимает губы, вспоминая пепельноволосого, который слишком явно подкатывал к его альфе, будучи замужем, и кривится. Официант приносит чистый стакан и бутылку воды без газа, учтиво интересуясь, надо ли что-нибудь ещё. Блондин отмахивается, чувствуя испорченное настроение. Ещё хуже оно становится, когда он видит Ким Миндже, который сменил свой цвет волос на блонд. Такой же, как у секретаря. — Чонгук отлучился в туалет? — вместо приветствия спрашивает он, опускаясь на сиденье напротив. — Он на больничном, — улыбается, видя растерянность на чужом лице. — Как твой муж? — ехидничает, взглянув на безымянный палец без кольца. — Его нет, — поджимает губы Миндже, так же посмотрев на безымянный палец Тэхёна, где красуется такое же кольцо, как у Чонгука. — Недавно мне помяли бампер моей машины, так что нужна замена. Я поэтому и пришёл, — кивает официанту и открывает принесённую воду. — Хорошо, — омега открывает свои заметки. — Модель и год выпуска автомобиля, — записывает ответ и пытается понять примерные сроки доставки. — Мне бы побыстрее, — заглянув в мобильный, просит мужчина. — Я доплачу. — Тогда жди звонка, — поставив напоминание, говорит Тэхён. — Окей, — Миндже делает глоток воды, и блондин, чувствуя духоту, повторяет. — Передай ещё Чону, что я собираюсь переезжать и есть возможность выкупить акции моей компании. На личной встрече я расскажу всё подробнее, раз сегодня не получилось, — отстранённо говорит омега, словно находясь не здесь. — Передам, — выдыхает, чувствуя лёгкую тошноту из-за жары и головокружение из-за отсутствия нормального завтрака. Он прижимает запястье к виску, с трудом вбирая воздух. — Ты в порядке? — слишком взволнованно спрашивает Миндже. — Да, просто… — наливает себе ещё воды, сжимая стакан изо всех сил, — попить надо, — нервно улыбается, не понимая, почему всё вокруг наклоняется вправо. В груди неистово бьётся сердце, отдавая в уши. Тэхён дёргано встаёт из-за стола, желая плеснуть себе в лицо ледяной воды, но, сделав шаг, кафе наклоняется ещё больше, его ноги подгибаются, а в глазах страшно темнеет. Миндже успевает словить отключившегося и резко побледневшего секретаря до столкновения с полом. Испуганно озирается и, пока официанты в зале собираются вокруг, шепчась и прижимая ладони к губам, набирает того, кто обязательно примчится со скоростью света. — Слушаю, — сухо отвечает альфа. — Мы в кафе недалеко от офиса, — растерянно шепчет омега. — Твоему мужу плохо, он без сознания. Может, скорую… — Что, блять? — рычит Чонгук. — Я приеду быстрее, дождись меня. Миндже кивает, открывает рот, чтобы хотя бы промычать что-нибудь в ответ, но мужчина сбрасывает. Один из официантов просит всех разойтись, чтобы был доступ к воздуху, и начинает размахивать меню перед лицом Тэхёна. Кто-то двигает стол, и с помощью двух работников Миндже кладёт омегу на диванчик, оставив ноги свисать до пола. Он прокручивает их разговор от начала до конца, пытаясь выяснить, виноват ли он в чём-то, но совершенно ничего не находит. Тэхён вёл себя вполне уверенно, пока не побледнел и не началась одышка. — Всё нормально, сейчас его отвезут в больницу, — улыбается он впечатлённой до нельзя официантке. — Может, воды плеснуть? — предлагает она. Миндже задумывается, но это делать не приходится. Тэхён открывает глаза, совершенно ничего не понимая и не слыша. У него до сих пор мир вертится по кругу, тело ломит и вполне ощутимо тошнит, словно после быстрой карусели. — Тэхён? — он фокусируется на Миндже, приподнимаясь на дрожащих руках. Блондина пробивает дрожь, когда он понимает, что случилось и почему на него все пялятся. Вот, во что вылилась его голодовка. — Что произошло? — ещё со входа кричит Чонгук, едва не снеся дверь с петель. Он подбегает к своему супругу, который смотрит на всё отсутствующим взглядом. — Тэ? — обнимает его, судорожно приглаживая осветлённые волосы. Тэхёну хочется заплакать от страха и последующего облегчения. Он прячется ото всех в шее мужа, заполняя лёгкие яркой мятой. Обнимает в ответ ослабевшими руками, чувствуя лёгкие покачивания, которые действительно успокаивают. — Ты ему что-то сделал? — злится бизнесмен и, если бы не муж в его руках, он бы набросился на неповинного Миндже. — Нет, — размахивает руками Ким, беспомощно оглядываясь на официантов. — Мы просто разговаривали по деловым вопросам. — Гук-и, — хрипит блондин, — он ничего плохого не делал, — жмурится, надеясь успокоить Чона. — Я хочу домой, — просит, прижимаясь раскалывающейся головой к плечу. — Сначала в больницу, сладость, — Чонгук поднимает младшего на руки. Тэхён протестующе хнычет. — Открой, пожалуйста, дверь, — обращается к Миндже, и тот, схватив пальто секретаря, суетливо подбегает к выходу, раскрывая дверь. — Спасибо, что позвонил. Поговорим позже, — кивает Киму, который помогает открыть дверь автомобиля. Миндже тут же уходит обратно в кафе, дрожа от холода. Чонгуку некогда провожать его взглядом. Он аккуратно кладёт бледного Тэхёна на задние сиденья и садится за водительское. Они выезжают, и альфа держит курс в частную больницу, где работает его знакомый врач, который всегда ставит на ноги их семью. — Я просто не поел, — подаёт свой слабый голос Тэхён. — Пожалуйста, Чонгук, поехали домой. — Нет, сладость, — упрямо мотает головой бизнесмен. — Пусть тебе хотя бы прокапают капельницу, чтобы стало легче. Это ненормально — падать в обмороки. Блондин не спорит, потому что не видит смысла и не чувствует сил для этого. Садится поудобнее, поздно пристёгиваясь, и смотрит на напряжённого альфу, сосредоточенно ведущего автомобиль. Тэхён кусает губу, вяло переводя взгляд в окно, и думает, что заставил Чонгука сильно поволноваться. Мужчина набирает номер врача, чтобы точно знать, свободен ли тот в ближайшее время. Хаджин отвечает быстро, и, так как Чон ставит разговор на громкую связь, омега может всё слышать. — Сможешь принять через минут десять? — поздоровавшись, переходит к делу бизнесмен. — Да, конечно, — как всегда приветливо говорит врач. — А что? Ты ещё не вылечился? Стало хуже? — Тэхён тихо вздыхает на заднем сидении. — Нет, всё нормально, — хмыкает Чон. — Тэхёна нужно обследовать. Хаджин отвечает, что понял и ждёт их, и Чонгук сбрасывает звонок, ускоряясь на дороге. Блондин, поёрзав, накрывает плечо мужа ладонью. — Не гони, — шепчет, поглаживая плечо. Альфа вздыхает, но послушно кивает и замедляется. Тэхён откидывается обратно на спинку сидения, поправляя уже надоевший шарф на шее. Подумав, что перед Хаджином скрывать нечего, он развязывает его и комкает, кладя рядом. Спустя некоторое время Чонгук плавно паркуется и, выйдя из машины, помогает выбраться омеге. Тэхён мягко улыбается и, пока альфа блокирует автомобиль, тянется к щеке с едва заметной щетиной, чтобы поцеловать. Бизнесмен кидает любовный взгляд на блондина и помогает надеть пальто. Обвивает его талию, и они вместе идут к зданию. Врача искать не приходится — он ожидает их в холле и вежливо улыбается, подходя к паре. — Что у вас случилось? — открывая дверь от своего кабинета, спрашивает бета. Чонгук сажает омегу на стул и, придвинув ещё один, что стоит в углу, ближе к столу, садится сам. Видеть болезненный вид мужа ужасно, от этого внутри становится слишком тяжело и больно. Он злится на себя за то, что из-за чёртовой болезни не помогал вымотанному блондину готовить и не заметил, что тот не ест. — Он решил устроить голодовку и потерял сознание, — фыркает альфа, кинув строгий взгляд на мужа. — Потеря сознания была полной? И как долго ты находился без сознания? — мужчина надевает очки. — Ну… да, полной, — Тэхён кусает губу, взглянув на Чонгука. — И не долго, вроде. — Боли в грудной клетке были? — Хаджин смотрит на омегу, который отрицательно качает головой. — А внезапные головные? — Внезапных нет, но голова у меня болит целыми днями, Хаджин, — вздыхает он. — Я просто не высыпаюсь и работаю в полную силу. — Я возьму у тебя кровь для анализа, особенно меня интересует уровень глюкозы, — тянет врач, открывая на компьютере медицинскую карту блондина. — И на всякий случай обследуем твои сердечно-сосудистую и дыхательную системы. Тэхён уже чувствует эти долгие мучения. Устало и специально громко вздыхает, но уже слишком поздно. Чонгук ласково целует его в лоб и отпускает с Хаджином на обследования. Бета просит медсестру взять у пациента кровь, после чего даёт ему сладкий батончик. Младший довольно улыбается, съедая его и просит воды. Он рад, что врач сам водит его по кабинетам и что ему не нужно сидеть в очереди, страдая ещё больше. После обследования его отпускают к мужу и просят немного погулять, пока все заключения придут к Хаджину. Тэхён лениво моргает, положив голову на плечо Чонгука, и наслаждается массажем головы, почти засыпая. Бета выходит из кабинета слишком неожиданно и просит супругов зайти. Омега немного дуется на мужчину за то, что вместо отдыха в мягкой и тёплой кровати, он сидит здесь. — Что там? — видя нахмуренного врача, спрашивает Чонгук, поднимаясь с места и опираясь на стол двумя руками. — Сердечная мышца в порядке, хотя её сокращение больше, чем норма, — Хаджин широко улыбается. — Анализ крови показал, что всё почти в норме, однако количество эритроцитов слегка увеличено. Ты мало пьёшь. Глюкозы маловато, потому что не ешь, — мужчина откидывается на спинку стула и смотрит сначала на недовольного бизнесмена, а потом на Тэхёна с виноватым видом. — В целом, — продолжает, — если восстановить питание и увеличить время отдыха, то всё будет хорошо. Омега под тяжёлым взглядом мужа, энергично кивает, молча обещая, что всё так и будет. Хаджин усмехается с этих двоих, отрывая листик и хватая чёрную ручку. Он выписывает витамины, пока супруги молча о чём-то спорят. — Как чувствуешь себя сейчас? — выгибает бровь бета, продолжая писать название препарата. — Устало, — честно отвечает Тэхён. — Спать и есть хочу. — Тошнота месяц назад была? — он протягивает альфе листик и переводит взгляд на блондина. — Нет, — качает головой он. — У тебя шестнадцать недель, Тэхён, — щёлкает ручкой, улыбаясь ошарашенному омеге. — И по анализам всё проходит хорошо. — Но… — охает младший, — меня не тошнит и нет живота. — Тошнить сейчас и не должно, — хихикает Хаджин. — Радуйся. Тебе повезло избежать токсикоза. Живот маленький, потому что плод, скорее всего, прикрепился к задней стенке матки. Это надо узнать с помощью УЗИ. И, наверное, он сейчас меньше нормы. Обычно омеги-девочки не проявляют себя. Тэхён прижимает ладонь к губам и, взглянув в шокированные глаза Чонгука, всхлипывает. Бизнесмен оседает обратно на стул, чуть не промахнувшись, и, громко выдохнув, обнимает мужа, зацеловывая висок. Хаджин улыбается и, прочистив горло, быстро удаляется, предупреждая супругов, но те, кажется, совсем не слышат. После стольких попыток, ночей без контрацепции и надежд у них получилось. И в этот раз оба уверены, что у них появится малыш или малышка. Тэхён не понимает, почему судьба мотает его и мучает перед тем, как дать самое желаемое. Он льёт слёзы на плечо Чонгука и чувствует, как подрагивающая ладонь несмело ложится на его плоский живот, где, оказывается, уже есть житель. — Я люблю тебя, сладость, — шмыгает носом альфа, опускаясь на колени перед блондином. — Боже, я так счастлив сейчас, — целует колени, покрытые брюками, и слегка сжимает бёдра. — И я люблю тебя, — плачет омега. — Давай… давай пока никому не говорить. — Как скажешь, — стирает слезинки и, не убирая руки с живота, впивается в розовые губы. Тэхён мычит в чужие уста, разгораясь с каждой секундой всё больше. Целоваться в кабинете их знакомого врача странно, но сейчас это необходимо для того, чтобы выпустить эмоции и поделиться радостью именно таким способом. Чонгук целует нежно, скользит ладонями по бёдрам младшего и медленно взрывается из-за любви к своей сладости. Оторвавшись, они минуту смотрят в глаза друг друга, и Тэхён визжит, набрасываясь на шею альфы. — Надеюсь, наш второй ребёнок будет похож на тебя, — мужчина проводит большим пальцем по влажной нижней губе блондина, широко улыбаясь. Тэхён надеется, что всё-таки на Чонгука.

✾

Омеге до слёз обидно. Он смотрит на бизнесмена, как на предателя, дует губы, складывая руки на груди, и пытается не заплакать. Их, как оказалось, сын тоже негодует, чувствуя настроение папы, и пинается, планируя, наверное, подраться с отцом. И да, Тэхён совсем не против. Потому что Чонгук собирается сделать Мигён своим секретарём, а своего мужа отправить в отпуск, когда до примерной даты родов осталось ещё целых три месяца. Но блондин не хочет в отпуск, не хочет сидеть дома и маяться от безделья. Ему совсем не сложно работать в более мягком режиме, однако альфа уже две недели умоляет Тэхёна одуматься. И вот сегодня извещает, что со следующей недели Мигён займёт место омеги. — Сейчас дел невпроворот, — мягко говорит Чонгук, смотря на сидящего на разложенном диване мужа. — Мне нужен быстрый человек, сладость, а тебе нужен отдых и покой. — Значит, — хватает подушку в виде ромашки и начинает комкать её в руках, — я тебе больше не нужен, — утверждает, уже не сдерживая дрожь нижней губы. Обида полностью окутывает младшего. Он тихо всхлипывает и закрывает лицо ладонями. Возможно, бизнесмен прав и Тэхёну с каждым днём становится всё тяжелее сосредоточиться и оставаться ловким, но он ведь старается. А теперь они ещё и видеться будут реже. Он не сможет, когда так требуется, просто подойти к мужу, обнять и жадно вдыхать мяту. Не сможет попросить погладить и сделать массаж. Слёзы скатываются по щекам, нос краснеет, малыш бунтует, заставляя обидеться ещё и на него. Он же сейчас не успеет добежать до туалета! — Только ты мне нужен, — с доброй улыбкой говорит Чонгук, присаживаясь рядом с мужем. Такой омега выглядит мило и комично. Мужчина бесконечно его любит. — Кто тут у нас чувствительный малыш? — хихикает, притягивая Тэхёна в свои объятия. — Я не малыш! — протестует он. — Ты старше меня лишь на полгода, — поднимает свои красные глаза на мужа. — А я не про тебя, — врёт альфа, накрывая одной ладонью живот блондина. Смех приходится сдерживать, чтобы не вызвать ещё большую обиду беременного. — Я отдам часть дел Хоби, — шепчет, прикасаясь губами к нежной щеке, — и буду приходить домой пораньше, чтобы провести с тобой больше времени. — Но как же поездка в Японию? — хнычет омега. — Я хочу с тобой! — капризничает, пытаясь выбраться из объятий. Их сын в животе толкается прямо в центр ладони Чонгука, так же желая поехать с отцом. — Я тоже хочу, но боюсь за тебя, — вздыхает бизнесмен, обхватывая лицо Тэхёна. — Пожалуйста, Чонгук! — заходится в новом плаче. — Давай съездим вместе, а потом я добровольно уйду отдыхать? — строит жалобные глазки, зная, как сильно это действует на Чона. — Обещаешь? — с сомнением спрашивает он. — Обещаю! — икает, медленно смиряясь со своей участью. — Хорошо, — не смеет отказать, выдыхая ответ прямо в губы блондина. — Останемся там на три дня, два из которых потратим на изучение города и местных блюд. Можем взять с собой Киёна. Хочешь? — Как же я тебя люблю, — улыбается сквозь слёзы, обхватывая верхнюю губу мужчины. Чонгук улыбается в поцелуй, гладит спину мужа, позволяя тому кусаться и царапать свою шею. За эту беременность он впервые увидел, как быстро могут меняться эмоции Тэхёна: от безмятежности до злости или слёз по щелчку пальцев, а иногда до беспричинной радости вплоть до счастливого визга. Но это единственное, что выдаёт нестабильный гормональный фон омеги. Тэхён говорит, что эта беременность почти идеальная. Он окружён заботой и любовью, его не тошнило вначале и не хотелось есть что-то несовместимое из еды. Просто иногда ему хотелось поплакать, много поесть и очень часто позаниматься любовью. Всё намного лучше, чем когда он вынашивал Киёна. — А я тебе купил патбинсу , — завлекающим тоном тянет Чонгук. — Будешь? — Да! Да! — быстро переключается Тэхён, сжимая рубашку альфы в районе груди. — Спасибо, — пищит с неприкрытой радостью, звонко целуя в шею. — Тогда перестаём плакать и начинаем улыбаться, — вытирает холодные слезинки, не в силах перестать думать, что его секретарь самый красивый в мире человек. Даже с опухшим носом и сыростью в глазах. Омега бежит на кухню, стирая влагу с глаз и щёк рукавами длинной и широкой кофты, улыбается довольно, когда видит привезённый альфой десерт, и плюхается на стул, поджимая одну ногу под себя. Чонгук посмеивается с супруга, который хватает ложку и набивает полные щёки, мыча от удовольствия и холода во рту. Бизнесмен целует в надутую щёку и обхватывает одно плечо, зарываясь носом в волосы. Тэхён слишком тискательный, домашний, с румянцем на щеках и блеском в глазах. Его хочется съесть или укусить хотя бы, что мужчина и делает. Ласково кусает за шею, удовлетворённо улыбаясь выскочившим мурашкам. Блондин тихо смеётся, доедая патбинсу, толкает свободной рукой Чонгука в грудь, чтобы не отвлекал от сладкого и не щекотал шею. Только альфа, дождавшись, когда Тэхён доест, нападает снова, кусаясь более ощутимо, но всё так же нежно. Омега плавится, причмокивает губами, закатывая глаза, и не сдерживает томного стона. Из-за громкого хлопка входной двери и звука блокировки оба вздрагивают и прерываются. Киён фурией проносится мимо кухни, совсем тихо всхлипывает, но родители слышат, и хлопает дверью своей комнаты. Тэхён растерянно смотрит на мужа, который отвечает таким же взглядом. — Недавно я нашёл в прихожей чей-то шарф, — пожимает плечами мужчина, — и он пах альфой. Незнакомым альфой. Ночью, когда я вышел попить, шарфа на прежнем месте не было, зато он был у нашего сына в кровати. Я тогда пришёл утром разбудить его и увидел, — мягко улыбается, поправляя прядки волос беременного. — Думаю, первая влюблённость. — О мой бог! — пищит омега. — Тише, — хихикает Чонгук. — Я не буду лезть в его начинающуюся личную жизнь. Пока, — задумчиво тянет он. — Вам стоит поговорить, как омегам. Я считаю, об этом он, если захочет, расскажет тебе и, возможно, попросит совета. Но если там какой-нибудь мудак, обращающийся с нашей снежинкой неуважительно, то кричи, и я обязательно проведу с ним воспитательную беседу, — взгляд его ожесточается. — Киёна никто не должен обижать. — Ты самый лучший отец, — шепчет Тэхён, оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа мужа. — Я надеюсь, что ничего плохого не случилось, но его слёзы говорят об обратном, — грустнеет омега. — Нечего гадать, сладость, — хмыкает бизнесмен. — Иди к нему, — чмокает в сладкие губы, подталкивая к коридору, в конце которого комната Киёна. Беременный медленно движется к заветной комнате. Его Киён теперь совсем взрослый человек, имеющий свои увлечения, занятия и секреты. И Тэхёну немного грустно, что всё произошло так быстро. Он до сих пор помнит, как его сын был спокойным младенцем, который смотрел своими бездонными глазами на папу и, кажется, всё понимал: как сложно омеге, почему он плачет и почему так мало еды даёт. Он помнит его семилетним мальчишкой с открытым сердцем и множеством желаний, которыми тот всегда делился. Если долго копаться, то он вспомнит все самые прекрасные, а иногда не очень дни, связанные с омежкой. А сейчас у его ребёнка какие-то проблемы, о которых он твёрдо умалчивает, желая, как и Чонгук, казаться сильным и независимым. Но что плохого в том, чтобы открыться близким? Из комнаты доносится тихий вой, от которого потом непременно будет болеть горло. Тэхён жуёт губу и, опустив ручку двери, заходит в спальню, где не горит свет. Только с помощью освещения из окна он видит клочки бумаги на полу, переводит взгляд на стену, где висят рисунки его сына, и ужасается. Там пусто. Все свои труды Киён разорвал на мелкие кусочки, разбросав их по всей комнате. Блондину становится ещё хуже, ведь омежка потом пожалеет. А подросток, не замечая папу или просто делая вид, увлажняет одну из подушек солёными слезами, уткнувшись в неё лицом. — Родной, — дрогнувшим голосом шепчет омега, садясь на край кровати, и кладёт свою ладонь на трясущееся плечо. Их второй сын не шевелится, словно оставшись в стороне, чтобы не отвлекать. — Мой малыш, — едва сам не плачет, целуя спутанные волосы на затылке. — Уходи! — кричит Киён, поворачиваясь своим опухшим лицом к беременному. — Просто оставьте меня в покое! — захлёбывается, отодвигаясь от блондина на другой конец кровати. — Прости, — поджимает губы мужчина, отворачиваясь. Наверное, ему нужно дать время остыть. Тэхён встаёт с кровати, медленно двинувшись к выходу. Может, Чонгук сможет поговорить с омежкой, ведь у них какие-то более доверительные отношения. И блондину почти не обидно. Просто он, возможно, сделал что-то не так в прошлом, чем оттолкнул ребёнка. — Па-а-ап, — плача, зовёт Киён и спрыгивает с кровати, врезаясь в спину омеги. — Прости меня, — прижимается к родителю, укладывая голову на лопатку. — Мой хороший, — переворачивается беременный, звонко целуя в лоб. Его сын слегка расслабляется, словно все силы разом выкачали слёзы и эмоциональный срыв. — Поплачь, родной, — подводит к кровати, залезая на неё вместе с омежкой. Они двигаются к спинке, чтобы опереться об неё, вытягивают ноги, и Тэхён кладёт голову сына на своё плечо, запуская пальцы в мягкие волосы. Подросток слушается, выплёскивая все оставшиеся слёзы, пока старший бездумно смотрит на порванные рисунки. Постепенно слёзы заканчиваются, всхлипы утихают, зато нос забивается, заставляя Киёна шмыгать им каждую минуту. — Папуль, — дрожит всем телом омежка, — почему так сильно болит здесь? — бьёт кулаком по своей груди. — Потому что твоё сердце страдает, — хватает плед, накрывая ребёнка. — Сердечные струны рвутся из-за боли. Сердце разваливается на куски, но здесь важно найти в себе силы не сломаться, — шепчет, продолжая массировать голову. — Что он сделал? — Я… — делает большой глоток воздуха, — познакомился с ним три месяца назад, — дрожь всё никак не проходит. — Он начал ходить в арт-студию, где мы начали общаться ближе. Он старше меня на два года и… он очень красивый альфа. Почти сразу он начал ухаживать, а я… — всхлипывает, — поплыл. Мы вместе писали картины, срисовывали друг у друга картинки, пили мой любимый латте, — Тэхён внимательно слушает, лаконично кивая на каждое слово. — А сегодня я подарил ему его портрет, когда он пришёл в студию с друзьями, но те как-то странно переглянулись и засмеялись. Он собственноручно… — скулит, зарываясь носом в шею папы, — порвал портрет и сказал, что я бездарность. Он не любил меня, пап. — Тише, — потирает плечо, едва не скрипя зубами. — Киён-и, ты у меня самый талантливый человек, — мягко произносит, заглядывая в красные глаза. — Я знаю тебя пятнадцать лет, а он какие-то три месяца. Как думаешь, кому лучше видно, есть ли у тебя способность к рисованию? — нажимает на кончик носа, наклоняясь и целуя нежную скулу. — В жизни часто бывает несчастная влюблённость, родной. — Это несправедливо, — Киён шмыгает носом, вдыхая лёгкий запах клубники, смешанный с мятой. — Он не достоин твоих страданий и слёз, — насухо вытирает мокрые щёки. — У тебя ещё будет хороший альфа. — Такой же внимательный, как отец? — с надеждой спрашивает ребёнок. — По одному его взгляду видно, как он любит тебя. И он не стесняется этих чувств, как другие, — задумчиво тянет он. — Да, малыш, — обнимает двумя руками, качаясь вместе с омежкой в стороны. — Ты… тебе не жаль рисунки? — надеется не испортить шаткое состояние подростка. — Возможно, это было лишним, — мычит Киён. — Просто было до ужаса обидно, больно, я злился. И всё ещё немного злюсь. — Ты же помнишь, что я всегда в твоём распоряжении? — приподнимает голову за подбородок, выгибая бровь. — Я всегда выслушаю тебя, поддержу и скажу, если ты делаешь неверный ход. — Я люблю тебя, — слёзы вновь скапливаются в уголках глаз так похожих на Чонгуковы. — И отца, и его… — осторожно гладит живот, мягко улыбаясь. — Эй, ты слышишь? — обращается к брату, приблизив лицо к животу. Тэхён умиляется. — Я люблю тебя, — невесомо целует через ткань кофты. Да, беременный не сдерживает всхлипа от этой картины, так как ещё не выплакал норму своих слёз. Киён поднимает встревоженный взгляд на папу, падая обратно в плюшевые объятия. — Не плачь, папуль, — выдыхает в шею омежка. — Отец будет недоволен из-за этого, и я хочу видеть на твоём лице только счастливую улыбку. — После тебя, — быстро стирает несколько слезинок. — Где моя любимая улыбка? — притворно хмурится и щекочет рёбра, вызывая тихий смех сына. Чонгук расслабленно опирается о дверной косяк, засунув руки в карманы домашних штанов, и с нежной улыбкой смотрит на происходящее, оставаясь пока что незаметным. Это было его мечтой — иметь такую крепкую семью. Ещё одной мечтой было взаимопонимание между его любимыми омегами. И она, кажется, тоже исполнилась.

✾

Тэхён просыпается, чувствуя хаотичные поцелуи на своих плечах, блаженно улыбается, доставая руки из-под подушки, и поворачивается лицом к мужу. Чонгук переходит губами на чувствительную шею, засасывает нежную кожу, шумно дыша, и обводит горячим языком кадык, заставляя младшего гулко сглотнуть. Сегодня их последний день в Японии. Поездка оказалась очень похожей на их командировки, с одним отличием — они много отдыхали. Прошедшие два дня они проводили время только друг с другом: спали в одной огромной постели в пятизвёздочном отеле, ели в ресторанах и кафе, гуляли по Кобе, крепко держась за руки, а по вечерам разговаривали с их сыном по телефону, который, кажется, не успевал скучать. — Доброе утро, сладость, — мужчина прикусывает мочку уха с проколом, в котором сейчас нет украшения, и довольно улыбается мурашкам на бархатной коже. — Привет, — хрипло шепчет омега, складывая руки на животе. — Мы хотим есть, — выпячивает нижнюю губу, которую Чонгук со смехом нежно засасывает, крепко обнимая секретаря. — Потерпишь? — усмехается альфа, пробираясь рукой под пижамные штаны беременного. Нижнего белья под ними нет. — М-мгм, — прерывисто тянет, выгибаясь навстречу руке, что идеально обхватывает его вставший член. Бизнесмен спускает свободной рукой мешающие штаны, поднимает футболку, целуя выпуклый живот, проводит большим пальцем по головке, упиваясь дрожью родного тела. Тэхён стонет, раздвигая ноги и зарываясь пальцами в волосы мужчины. У него неприлично быстро намокает снизу, и это всё из-за пары движений Чона. Чонгук улыбается и вбирает в рот чужой член, принимаясь аккуратно растягивать своего супруга. Порой ему хотелось быть погрубее, как оба любят, если есть настроение, но он контролировал себя, понимая, что не должен навредить. Беременная омега — это неприкосновенность и божество в каком-то роде. Нужно обращаться соответствующе. Из-за соприкосновения двух пальцев с простатой, по телу проходит крупная дрожь. Тэхён то сжимает мягкие волосы альфы, то беспорядочно водит руками по постели, стискивая простынь от особо ярких ощущений. Чонгук опаляет вспухший сосок своим дыханием, накрывает его губами, выдавливая всхлип из омеги. Бизнесмен не кусает чувствительные соски — лишь бережно лижет, добавляя в анус третий палец. Блондин дышит сбито, раскрыв губы, не открывает глаз, зная, как приятно ощущать прикосновения любимых пальцев во тьме. — Я взорвусь, — с трудом проговаривает омега, проводя кончиками пальцев по прессу Чонгука. — Пожалуйста… — приподнимает бёдра, врезаясь животом в живот мужчины. — Тише, сладость, — хмыкает альфа, присасываясь к ароматной шее. — Хочу кончить от твоего члена, а не пальцев, — хнычет, убегая от дразнящих прикосновений к своему половому органу. — Твоё слово — закон, — стонет бизнесмен, медленно входя в жаждущую его дырочку. Тэхён облегчённо выдыхает, нажимая на затылок Чонгука, чтобы поцеловать его. Альфа выходит почти до конца, чтобы мучительно медленно толкнуться обратно. Он сжимает мягкие, аппетитные и ставшие более округлыми бёдра, отрывается от сладких губ, чтобы перейти поцелуями на живот, где их сын всё ещё спит, решая не мешать родителям. У блондина зашкаливает возбуждение, потеет кожа и окончательно сбивается дыхание. Такой размеренный секс приятен, но именно сейчас хочется быстрее, лишь бы достигнуть разрядки и сделать это утро лучше. Только Чонгук не слушается, не обращает внимание на пятки на своей пояснице, что намекают ускориться, усмехается, смотря в покрасневшее лицо Тэхёна. Он невероятно красив. Пальцы очерчивают точёный подбородок, переходят на ложбинку под носом, а большой пробегается по пухлой верхней губе. Беременный зачарованно смотрит на альфу, словно видит впервые, раскрывает губы, позволяя большому пальцу утонуть в приятной теплоте ротовой полости. Язык обводит обездвиженный палец, на что Чонгук шипит, неконтролируемо сжимая ягодицу мужа одной рукой. — Всё хорошо? — спрашивает, входя чуть менее нежно. — Идеально, — хрипит Тэхён, весь напрягаясь. Ему до головокружения прекрасно. Точные попадания по простате вызывают довольные стоны, которые сдерживать омега не в силах. Он сдаётся первым. Чонгук слушает более короткие стоны, говорящие, что его сладость совсем скоро кончит, массирует яички, безостановочно продолжая разгоняться, и широко улыбается, когда блондин вскрикивает, расслабляясь и превращаясь в желе. Весь омега становится таким мягким. Альфа в который раз изучает любимое тело ладонями, жарко целует разомлевшего Тэхёна, чувствуя, как в его плечи впиваются короткими ногтями из-за размеренных толчков. От прикосновений длинных пальцев на своём торсе его ведёт, от пылких ответов на поцелуи становится до невозможного душно. Чонгук ловит горячее дыхание на своей щеке и с глухим стоном изливается на живот мужа, целуя родинку на кончике носа. Беременный зарывается носом в шею мужчины, обхватывая её руками, как спасательный круг, подрагивает, насыщая лёгкие их яркими запахами. Тэхён любит понежничать в кровати после их занятий любовью, и Чонгук совсем не против. — Гук-и, — мычит в шею младший, забрасывая одну ногу на торс бизнесмена. — Я хочу попить кофе. — Ты же не любишь, — удивляется, надеясь, что это не какая-то проверка на память от его беременного супруга. — А сейчас мне хочется кофе… — тянет задумчиво, отрываясь от вкусной шеи. — Нет, кофейные зёрна. Хочу их понюхать. — Хорошо, — тихо смеётся, поглаживая голую спину блондина. — Давай сходим в душ, а потом в кофейню, где я обязательно попрошу для тебя эти зёрна. — Люблю тебя, — энергично кивает, прижимаясь ухом к груди альфы. — Люблю тебя, сладость, — даже спустя десять, двадцать и далее лет он не устанет это повторять.

✾

Чонгук смеётся, сажая себе на колени старшего племянника. Субин болтает ногами, совсем не волнуясь о том, что бьёт ими ноги своего дяди. Слишком активный мальчик хватает рассыпчатое печенье с тарелки и, отвернувшись от стола, кусает его, не обращая внимания на крошки, падающие на него, на Чона и на пол. — Субин! — рычит Чимин, недовольно хмуря брови. — Ты зачем мусоришь, негодяй? Ребёнок только смеётся, но послушно поворачивается к столу, доедая печенье. На кухню заходит уставший после игр Намджун, а за ним бежит трёхлетний альфочка Лиён, сжимая в руках свой любимый мяч. Следом забегает его сестра-близнец, поправляя своё фиолетовое платьице, — Наён. Омежка обиженно смотрит на брата и подходит к Субину, зовя его собрать с ней конструктор. Субин соглашается и, схватив сестру за руку, убегает в большую гостиную. На колени Чонгука просится Лиён. — Как же я устал, — вздыхает Чимин, зарываясь всеми пальцами в волосы. — Больше никаких детей, Джун! — фыркает на мужа, который с ласковой улыбкой кладёт свою ладонь на плечо омеги. — Привет, — выбравшись из вихря детей, к компании присоединяется Тэхён. — Ох, он снова вырос! — пищит Чимин, хлопая по свободному стулу рядом с собой, и смотрит на большой живот. — Да, — беременный смахивает чёлку с глаз. — Он увеличивается по часам, — грузно садится на стул, словив мягкую улыбку Чонгука. — А можно на ручки к дяде Тэ? — с надеждой спрашивает Лиён, обращаясь почему-то к Чону. — Нельзя, — отрезает Чимин. — Ему и так тяжело, — указывает на округлый живот и невесомо гладит его. — Не наглей, Лиён. — Хорошо, папочка, — кивает альфочка, бросая мяч на пол. — Выглядишь устало, — подмечает Намджун, опираясь руками на спинку стула блондина. — Я долго не могу заснуть в последнее время, — мнётся Тэхён. — У меня… ночами схватки, — жмурится он. — А это значит, что через несколько дней наш малыш вылупится, — нервно смеётся, позволяя мужу обхватить свою прохладную ладонь. — Боишься? — понимающе смотрит Чимин. — Честно говоря, да, — ссутулившись, отвечает беременный. — Доктор говорит, что поводов для волнения нет, но меня это не успокаивает. — Тэ, — не зная, как помочь, Чонгук сильнее стискивает ладонь, помогая Лиёну слезть со своих коленей, чтобы уйти играть дальше, ибо разговоры взрослых скукота смертная. — Вы уже обустроили детскую? — неожиданно переводит тему Джун, стирая потяжелевшую атмосферу, ведь все начинают улыбаться. — Да, — поглаживая живот одной рукой, говорит младший. — После бесконечных слёз, — добавляет Чон. Он видит, как Тэхён хмурится, вырывая вторую ладонь из-под его, начинает себя накручивать и теребить пальцы, поэтому встаёт с места, чтобы сесть на корточки перед мужем. Альфа обхватывает прекрасное лицо, пока Кимы замолкают, смотрит в шоколадные глаза, пытаясь высказать, что он совсем не раздражён из-за этого и всё в порядке. Беременный судорожно выдыхает, рассматривая родное лицо, и прикрывает глаза, когда бизнесмен чмокает его в лоб. — Они даже общаются телепатически, — слишком громко после тишины произносит Чимин, поворачиваясь к своему мужу. Блондин тихо смеётся, потянув альфу наверх, чтобы он сел на место, трогает свои пунцовые щёки и смущённо улыбается. Чимин хихикает, чувствуя, как его талию обвивает тёплая рука Намджуна. — У нас уже собрана кроватка, установлен пеленальный столик, коляска ждёт своего часа, в том шкафчике лежат бутылочки и несколько сосок, — указывает на шкафчик возле выхода из кухни, — и в комнате нашего младшего сына давно лежит тьма детской одежды. В том числе и на вырост, — продолжает Чонгук. — Папа Тэхёна тоже что-то купил, — с улыбкой делится он. — Мы тоже купили подарки на день рождения вашего сына, — самодовольно говорит Чимин, получая ласковый поцелуй в висок от мужа. Всех отвлекает визг детей и шум в прихожей. У беременного вылезает счастливая улыбка, он почти встаёт, как на кухню заходит Джин, поправляя свой хвост на макушке. Передние пряди красиво обрамляют его лицо, слегка завиваясь, на лице лёгкий макияж. Тэхён рассматривает джинсовый комбинезон друга, отмечая, что сегодня он какой-то нарядный и слишком прекрасный. — Всем привет, — Джин треплет Чонгука по волосам и обнимает блондина, после чего к нему подходит Чимин для приветственных объятий. — Я встретил дядю возле дома, — следом в заполненную людьми комнату заходит Киён с купленными продуктами. Он ставит пакет на стол, доставая самое важное. — Любимый шоколад специально для тебя, пап, — протягивает шоколад с орехами родителю. — Спасибо, родной, — гладит ладонь сына, где недавно появилась маленькая татуировка с таким важным для Киёна «hope». — Ты один пришёл? — спрашивает у друга, горящими глазами осматривая шоколадку и шурша фольгой. — Да, Дживон остался дома с детьми. У Мёнсо температура и жуткий кашель, — вздыхает омега, садясь на стул, который ему уступил Чонгук. — Киён-и, иди сюда потискаю, — притягивает к себе подростка, сильно взъерошивая волосы, на что получает недовольный визг омежки. — Дядя! — отталкивает Джина Киён, поправляя волосы. — Отец, скажи ему! — Что сказать? — усмехается альфа, сидя на подлокотнике стула и поглаживая живот своего мужа. — Чтобы не портил мне причёску! — пыхтит из-за недогадливости родителя. — Сокджин, не трогай причёску моего сына, — с улыбкой говорит бизнесмен, слыша в ответ фырчание. — Думаешь, твой отец меня остановит? — выгибает бровь Джин. — Ха-ха! — как главный злодей, выдавливает смех он. Киён уносится прочь, и Сокджин всё с тем же смехом убегает за парнем. Тэхён улыбается, взглянув на альфу, и закидывает в рот дольку шоколада, счастливо мыча. — Давайте поедим, что ли? — предлагает Чимин. — Я просто есть хочу уже. Все соглашаются, в унисон смеясь с урчания живота Чимина.

✾

Чонгук открывает входную дверь и пропускает омегу вперёд, хитро улыбаясь на его подозрительный взгляд. Только голову ломать блондин не хочет, поэтому молча проходит в их квартиру и стягивает кроссовки, устало вздыхая. Он очень скучал по Киёну, который почему-то не вышел встречать родителей со спящим на руках альфы младенцем. Бизнесмен не может налюбоваться их сыном, их крохой, который с момента выписки так и не проснулся. Одной прекрасной ночью Тэхён, который почти не сомкнул глаз, разбудил мужа со слезами на глазах. Чонгук долго не хотел просыпаться, но, услышав более громкие всхлипы, подорвался, как в армии. Омега боялся, сжимаясь в комок на кровати, плакал и совершенно не желал рожать в муках. Ему хотелось крепко заснуть и проснуться уже с малышом на груди, а не переживать тяжёлые роды. Он так и не смог объяснить мужчине, что у него схватки каждые пять минут, но альфа понял и без слов. Всполошил весь дом, одевая Тэхёна, утешал его, пока сам медленно начинал нервничать. Они разбудили Киёна, который единственный быстро взял себя в руки и вёл себя слишком спокойно. Их старший сын успокаивал обоих, крепко сжимая ладонь папы и периодически хлопая отца за рулём по плечу. Никто и не думал, что через час на весь роддом раздастся громкий плач мальчика. Маленького чуда, на которого хватает лишь одного взгляда, чтобы выбрать подходящее имя из трёх, которые придумала семья Чон. Чон Ёнгук. Крохотный и совсем худой ребёнок, который только под конец беременности решил набрать хоть немного веса. — Сладость, — Чонгук с улыбкой останавливает направляющегося в их комнату омегу, — тут… — Сюрприз! — из гостиной вываливаются неожиданные только для Тэхёна гости. Громкий хор заставляет нового члена семьи проснуться, впервые увидеть отца и только потом заплакать. Чимин пищит, подбегая к своему брату с младенцем, за ним выходит пускающий слёзы Сокджин, который крепко обнимает застывшего друга. Дживон с трудом освобождает Тэхёна, так же его обнимая. Всё вокруг сливается. Юнги качает над головой банку пива, улыбаясь Чонгуку. Хосок просит подержать всё ещё плачущего Ёнгука. Тэун опирается спиной о стену, счастливо улыбаясь и ожидая, когда все утолят свой интерес. Дети в гостиной несмело выглядывают, но молчат, слушаясь своего хёна — Киёна. — Выглядишь потеряно, — шикнув на Субина, говорит омежка в образовавшейся тишине, и обнимает блондина. — Мы все собрались, чтобы увидеть Ёнгука и тебя, пап, — обхватывает плечи Тэхёна, целуя его в щёку. — Где мой братец? — хихикает, вызывая улыбку и у блондина. — Я скучал, родной, — шепчет омега, отходя, чтобы открыть вид на Чонгука, который ни в какую не хочет отдавать младенца Чимину. Киён подходит к мальчику, которого Чон успокоил покачиваниями, проводит пальцами по маленькой стопе, на которую натянули большой носочек, оглядывает личико и, зажав губу, не сдерживает радостных и беззвучных слёз. Тэхён мягко улыбается, опираясь руками на плечи растроганного сына. — Посмотрите на них! — визжит Чимин, хватая фотоаппарат, висящий на шее Намджуна. — Чонгук-а, отдай Гук-и Киёну. Я хочу сделать фото папочки с его сыновьями! — Я тоже хочу быть на семейном фото, — обиженно бубнит бизнесмен, передавая Ёнгука сыну. — Сейчас сфоткаю их втроём, а потом ты присоединишься, — успокаивает Чимин, наводя объектив на блондина и омежку с братом. Все вокруг умиляются, стараясь не мешать фотографу. Чимин просит улыбнуться шире, и на всю прихожую, полную людей, раздаётся звук затвора. Чонгук сразу же подбегает к своей семье, игнорируя недовольный бубнёж брата, который хотел сделать ещё несколько фото троих. Карта памяти фотоаппарата быстро заполняется разнообразными фотографиями со всеми находящимися в доме семьи Чон. Киён, аккуратно держа брата на своих руках, отходит от шумных взрослых, что продолжают фотографироваться и дурачиться, смотрит в чёрные глаза брата и тихо шепчет: — Добро пожаловать домой, Ёнгук.