I Can See You

      Регулус не ненавидел Джеймса Поттера.       Да, большую часть времени Поттер раздражал, но не было чего-то такого, чего нельзя пережить. Когда с улицы слышались крики (от восхищения до страха), а к окнам сбегались студенты, чтобы получше разглядеть представление, достаточно было просто не поддаваться любопытству. Всё равно через пару часов на каждом углу люди будут трещать о произошедшем без остановки. Можно просто спрятаться за стеллажом в библиотеке, пока девчонки будут трещать о безумной выходке Джеймса Поттера и Сириуса Блэка и о том, какое именно наказание их ждёт от Макгонаглл, не замечая ни людей вокруг, ни того факта, что они нарушают тишину. Когда Сириус вытаскивал Регуласа на ежемесячные братские посиделки (чтоб им пусто было), и старший братец трещал о "Восхитительном Джеймсе Поттере", можно было просто уставиться в чашку своего горького американо без сахара и про себя повторять все билеты по искусству второй половины XVI века, пока Сириус вдруг не вспомнит про брата и, тыкнув его в плечо, возвращая тем самым в реальность, не спросит Регулуса о том, как проходит его обучение. Когда Поттер опять флиртует с какой-то девчонкой в библиотеке, облокотившись прямо на тот стеллаж, где находится нужная Регулусу книга, достаточно просто посидеть лишние десять минут, перечитывая конспект, пока Поттер не потащит свою новую жертву в кампус с победной улыбкой на губах (в крайнем случае, если время поджимает, можно попросить взять эту книгу Ремуса). А когда одногруппницы вновь восхищаются Поттером, любой вещью, что он сделал, начиная с победы в матче и заканчивая подмигиванием в коридоре, всегда можно надеть наушники и погрузиться в мир старого рока.       В общем и целом, Джеймс Поттер не смог стать личным адом Регулуса Блэка, пусть иногда и казалось, что он старательно пытается это сделать. Регулус Блэк видел ад, он долгие годы жил в нем, и Джеймс Поттер не тянет даже на мелкосортного чертика. Поттер был не более, чем надоедливой мухой, от которой было легко отмахнуться и тут же про неё забыть.       Единственное негативное чувство, которое Регулус выбрал испытывать к Поттеру из всех возможных — это зависть. И это неудивительно, потому что не завидовать Поттеру было по меньшей мере сложно, если вообще не невозможно. Начать можно с маленьких вещей, медленно переходя к большим.       Для начала: Джеймс Поттер был признанным красавчиком, и даже если бы Регулус хотел сказать, что это не так, он не смог бы. Высокий Поттер с карамельной кожей, кудрявыми волосами цвета дуба и шоколадными глазами, которые отливают золотом в свете солнца, превращаясь в густой мёд, завораживал, даже когда совершенно точно не намеривался делать это. И, конечно же, телосложение спортсмена: идеальный пресс, упругая задница, сильные руки и ноги, словно у статуй Аполлона. Поттер улыбался так, словно солнце вышло из-за облаков, и Регулус не соврет, если скажет, что от этой улыбки приходилось щуриться, а чаще даже отворачиваться. Иногда создавалось впечатление, что придется купить солнцезащитный крем, чтобы не получить ожоги, перед походом за учебником в квартиру брата, которую он делил на пару с Поттером. А самое ужасное в этом было то, что не только улыбка излучала солнечные лучи. Поттер улыбался всем своим естеством, будто лампочка, и глаза его, смотревшие прямо на тебя, обжигали щеки, словно кто-то свечу поднес прямо к лицу.       Регулус даже близко не был таким. Он был низковат для парня своих лет; кожа его была такой бледной, словно он многие годы жил в подвале и не видел солнца с тех самых пор, как руки матери вынесли его из роддома; волосы висели сосульками вокруг острых скул и даже длинные патлы до самых лопаток, как у Сириуса, не улучшали вида, так что вскоре Регулус просто сдался, отрезав волосы так, чтобы они закрывали его глаза от чужаков и незнакомцев; а глаза его были не просто серыми, они граничили с белым, и это не было красиво, как это описывают в книгах, потому что на деле это лишь пугало, заставляя волноваться за здоровье мальчика. И телосложение младшего Блэка оставляло желать лучшего: он был не просто худощав, угловат и в общем-то нелеп, под его всегда идеально выглаженной чёрной рубашкой скрывались шрамы, и только он сам знает, какие оставила старательно спрятанная бритва в его комоде, а какие – руки матери.       И Регулус хотел бы сказать, что он выглядит хотя бы интересно, но, смотрясь в зеркало, единственное, что он думает — это нелепость. Идеальный сын родителей не был красив или аристократичен, он выглядел как мальчик, которого морили голодом с детства, когда он не соблюдал этикет за столом или получал оценку ниже пятерки с плюсом. Регулус выглядел как мальчик, которого сажали в ванну со льдом, когда он делал неправильный шаг в вальсе или просыпался на две минуты позже положенного. Он выглядел как мальчик, которого заставляли носить корсет и били по спине, когда он горбился за столом.       Вот Сириус выглядел аристократично, хотя сам уверенно отрицал этот факт, кидая в младшего брата убийственные взгляды, когда он хотя бы думал об этом, не говоря ни слова вслух. Но они оба знали, что это правда, потому что привычки, которые вбивают в тебя палками, плетью, холодной водой и всем, что только попадётся под руку — не вытравить даже годами психотерапии и таблетками. Некоторые вещи неизменны, как, например, идеально ровная спина, сдержанная, но красивая улыбка и слог, словно из книг XIX века. И если на Сириусе были заметны лишь повадки аристократа, то на Регулусе была видна травма аристократа. И дело вовсе не в шрамах, а в том, как он шарахался от любого прикосновения и холодность в любом разговоре. Разница не в одежде, длине волос, украшениях или их отсутствии. Разница в том, что Сириус вовремя сбежал, а Регулус остался. Разница в том, что Сириус сумел сохранить себя, а Регулус сломался, словно палка или стакан, который кинули на пол, а потом ещё и станцевали чечетку.       Вторая вещь, которая заставляла завидовать, нервно кусая губу, это дружелюбность Поттера. Он был солнцем, и если Регулуса обжигали его лучи, то всех остальных почему-то притягивали. И дело не только в том, как люди сами подходили к Джеймсу, сами делали первый шаг при знакомстве, смеялись с его шуток и улыбались ему, хотя и в этом тоже, потому что Регулус никогда не был таким и никогда не будет: люди не подходят к нему сами, никогда не хотят знакомиться, они не смеются с его шуток и почти никогда не улыбаются за исключением тех случаев, когда их губы искажаются в оскале после особенно оскорбительного слова, которое, к сожалению, правдиво. Но нет, даже не это пробуждает бурлящее чувство зависти. Зависть просыпается, когда фамилия Поттера звучит из каждого угла. Потому что Поттер — звезда, он такой знаменитый, что его имя первокурсники запоминают раньше, чем своих одноклассников или преподавателей. Спустя неделю эти мальки уже знают Поттера, не разговаривав с ним ни разу и даже не представляя, как он выглядит, но ходят по кампусу с полной уверенностью, что узнают его в тот же момент, как увидят (и это, к сожалению, не такое уж большое заблуждение). С Регулусом никогда не было так и не будет. Чаще всего Блэку плевать на это, он самодостаточен и любит одиночество; но в те дни, когда одногруппники спустя два месяца учебы бок о бок подходят к нему и спрашивают, не новенький ли он, противное чувство зависти кусает ребра, как изголодавшийся пёс. А когда преподаватели отправляют на пересдачу со словами, "Ты не был ни на одном моем занятии", хотя Регулус не пропустил ни одной пары, паренёк даже готов заплатить Поттеру, лишь бы взять пару уроков такой раскрепощенности.       Но всё это лишь мелочи жизни, с которыми можно смириться. Кому так уж важно, что ты не красавчик, если красота — выдуманное и абсолютно субъективное понятие. Нет никакой статистики того, как должен выглядеть идеальный парень. Нет цифр, параметров, таблицы, уравнения, которые могли бы сказать точно, Джеймс Поттер — красавчик, а Регулус Блэк — урод. Потому что, если опрасить хотя бы сотню прохожих, один из них точно скажет, что Регулус красив. А что же будет, если опросить все 8 миллиардов? Глядишь, и тысяча таких извращенцев найдется.       То же самое с общением. Регулусу только кажется, что, будь он так же популярен, как Поттер, то жизнь его станет лучше. На самом же деле, где-то глубоко внутри Блэк знает, что не вынес бы такой жизни: постоянно преследуемый кем-то, без личного пространства, без личной жизни, человек, который, как все считают, всегда хочет общаться. Регулус раздражается, даже когда к нему подходят в библиотеке, отвлекая всего на две секунды от конспекта, чтобы спросить, где находятся книги по классической английской литературе. Регулус злится, когда его отвлекают от еды в кафе, чтобы спросить, нужен ли ему второй стул, и он из вредности говорит, что друг скоро подойдет, даже если друзей-то у него и нет. Регулус ненавидит, когда какая-то незнакомка подходит к нему, когда он спокойно сидит на подоконнике и рисует пейзаж за окном, спрашивая, что он рисует, пытаясь завязать бессмысленный и тупой диалог. И да, Регулус буквально в бешенстве, когда одногруппники просят его помочь с домашкой, потому что у него есть дела поважнее, чем обучать недоумков классикам Ренессанса.       То, чему Регулус по-настоящему завидует, так это общению Поттера с Сириусом, а ведь Сириус его старший брат, но сам Сириус ведет себя так, будто Поттер ему родня. Да-да, Регулус прекрасно знает, что брат его любит, в конце концов, именно Сириус настаивает на этих встречах дважды в месяц, зовет брата на все вечеринки и самостоятельно подходит, когда замечает Регулуса в коридоре университета, чтобы просто поболтать. Более того, они несколько раз говорили на эту тему, и Сириус заверял, что его любовь к Регулусу и к Джеймсу совершенно отличается. "Никто не сможет заменить мне моего младшего брата", — слова самого Сириуса.       И всё же Регулус видит, как его старший брат общается с этим Поттером, и он прекрасно видит, как Сириус с ним счастлив. Это совсем другое счастье, которого никогда нет рядом с Регулусом. Сириус смеётся так громко, что смех бегает по стенам, как солнечный зайчик. Сириус доверяет такие секреты Поттеру, о каких Регулус никогда не услышит от брата. И Сириус снимает квартиру именно с Поттером. Сказать по правде, Сириус предлагал брату переехать к нему, но Регулус знает своего брата и наслышан и Поттере. Ему совсем не хочется просыпаться в три часа ночи от грохота ввалившихся пьяных тел, а потом готовить им на завтрак овсянку на воде и бегать за обезболивающим. Ещё больше он не хочет запираться в комнате, когда брат и его дружок устраивают вечеринки, что опять закончится овсянкой на завтрак и обезболивающим только на этот раз для десяти людей, которых младший Блэк даже не знает. Но больше всего Регулус не хочет слышать, как под его братом стонет очередной пьяный парнишка, которого Сириус выкинет на улицу на следующий же день.       Так что да, Джеймс Поттер присвоил себе брата Регулуса, и это нечестно.       И больше всего раздражал даже не факт зависти, хотя это, конечно, очень мелочное чувство, которое испытывают лишь дети и люди с низкой самооценкой, а Регулус не причислял себя ни к первым, ни ко вторым; а раздражало поведение Поттера, который будто не понимал, что указывает на недостатки Регулуса, даже не общаясь с ним, и отбирает самое дорогое, что есть в жизни младшего Блэка. Джеймс всегда был таким, с самого того первого дня, когда Регулус впервые познакомился с ним.       Это был первый осенний день. Регулус приехал в университет. Его первый день первого курса. Регулус специально поступал сюда, здесь учился его брат, хотя это был далеко не лучший университет с кафедрой Истории Искусств, а с его данными и портфолио он мог поступить, куда душе угодно, его оторвали бы с руками и ногами. Родители убеждали Регулуса поступить в другое место, более престижное и подобающее фамилии, даже обещали, что отправят его в Италию, колыбель Ренессанса, но Регулус не послушался. Возможно, это был первый и последний раз в его жизни, когда он пошел против воли родителей. Регулус убеждал сам себя, что поступает туда ради брата, которого не видел долгие годы, с тех самых пор, как в 16 лет Сириус оставил семью. Но были и более корыстные цели, которые преследовал младший Блэк и которые он отказывался принимать в себе: Регулус сомневался, что сможет найти там друзей без помощи брата.       Он не был дураком, Регулус прекрасно знал, что недостаточно хорошо социализирован для мира обычных людей, где этикет и манеры значат не больше, чем цвет галстука в среду или изменчивая погода. До поступления в университет у Регулуса не было друзей, кроме одного мальчика из интернета со странным ником Лунатик, с которым они познакомились на сайте любителей книги 1984. Да и это общение не было постоянным: Регулус отвечал развернуто, но лишь в те короткие моменты, когда ему удавалось урвать пять свободных минут между уроками латыни и искусством верховой езды (черт знает, как ему это может пригодиться в нынешнем мире, но его мнения никто не спрашивал).       Вообще-то Регулусу было запрещено пользоваться интернетом: Вальбурга всегда сжимала губы в тонкую ниточку при этом слове, что для её сдержанной натуры аристократки было верхом отвращения, и читала пламенную тираду о том, как это развращает молодежь. Исключением были лишь сайты с книгами, которых каким-то удивительным образом не оказалось в обширной библиотеке Блэков. Но Регулус решил, что это правило можно обойти. Не нарушить, нет-нет, боже упаси. Просто обойти, ведь они с Регулусом не обсуждали ничего, кроме книг.       Младший Блэк и впрямь не знал ни настоящего имени мальчишки на другом конце провода, ни даже где он живет. Он не имел понятия о том, любит ли Лунатик чай, есть ли у него домашние животные или любимое время года. Всё, что он знал, что Ремус вообще-то редко читает художественную литературу и всё чаще концентрирует своё внимание на научной (особенно сильно его интересовала физика). И это порой заставляло Регулуса сомневаться в том, может ли он вообще назвать Лунатика другом, но стеснялся спросить. Лучше уж иметь фальшивого друга, чем признаться самому себе, что он абсолютно одинок.       Поэтому Регулусу нужно было безопасное место, где, даже если он не найдет друзей, то у него будет хотя бы один близкий человек. И вот тут-то и появляется в его жизни Поттер.       Сириус останавливает свой старенький Шевроле, — единственный подарок родителей, который старший Блэк не решился выкинуть из своей жизни или продать, — и глушит мотор, мечтательно смотря на огромное здание университета.       Регулус в это время разглядывает брата. Он не видел его три долгих года и теперь пытается разглядеть нового человека, сидящего перед ним, вальяжно закинувшего руку на руль, а вторую положив на открытое окно. От прежнего Сириуса осталось совсем мало, только глаза и бледная кожа. Всё остальное совсем новое: Сириус набрал вес, теперь он выглядел здоровее и, кажется, сильнее; он отрастил себе волосы до самых плеч, но они смотрелись хорошо, потому что получали необходимые организму витамины; а одна из рук брата была полностью забита татуировками, и, кажется, Сириус это упорно скрывал, но Регулус смог углядеть парочку тату на ключицах. Оставалось только гадать, какое именно количество чернил под кожей Сириус скрыл одеждой, чтобы не перепугать брата такими кардинальными изменениями. Но это не единственные изменения. От прежнего аристократа не осталось и следа: вместо черной рубашки на нем была футболка старенькой рок-группы, большая и выцветшая, вместо брюк — порванные джинсы с кучей цепей, а вместо лакированных туфель — тяжелые и очень грязные ботинки.       И Регулусу, как не странно, нравились эти изменения в брате. Он, конечно, даже приблизительно представить себе не мог, как сильно брат изменится, лишь бы выбросить всю свою прошлую жизнь в помойку, но это не было плохо, разве что пугало неизвестностью. Регулус мог бы разозлиться и предъявить Сириусу, что тот даже не подумал написать брату об изменениях в своей внешности в одном из тех сотен писем, что Сириус постоянно писал и которые Регулусу приходилось старательно прятать от родителей. Но, сказать по правде, Регулус не чувствовал ни капли злости.       Сириус выглядел счастливым. Его новый вид невероятно ему шел.       В те времена, когда они ещё вместе жили в поместье Блэков, Регулус смотрел на брата, но не видел его. Все эти рубашки, пиджаки, галстуки и туфли — это всё был не Сириус, который носился по поместью за братом, пытаясь сделать его водой в игре в догонялки; или залезал прямо на шкаф так, что Регулус никогда не мог его найти; или даже передвигал ладью на другую позицию, пока Регулус отворачивался, лишь бы одолеть младшего брата в шахматы, что, не жульничая, у Сириуса не получалось сделать лет с 11. Даже в те времена Регулус прекрасно знал, что Сириуса заставили натянуть на себя шкуру совсем другого человека. Пусть в те годы младший Блэк не знал, как именно Сириус хочет выглядеть, может быть, тогда Сириус и сам не знал этого, но сейчас они оба понимали, что перед ними сидит Сириус Блэк — бармен в ближайшем баре, пишущий песни на салфетке и вместо своего имени в конце письма пишущий короткое "Бродяга", а не Сириус Блэк — сын Вальбурги и Ориона Блэков. Сейчас в машине сидел настоящий Сириус, а не тот, кем его заставляли быть всю жизнь, и Регулус лишь гадал про себя, как именно годы без надзора родителей изменят его самого.       И Регулус смотрит, какими мечтательными глазами Сириус оглядывает свой университет, и думает, сколько всего удивительного произошло с его братом в этом месте, что он забыл про всё вокруг. Потому что ни один из братьев Блэк никогда не смотрел так на свой родной дом. И всё же Регулусу приходится прервать этот момент единения. Он легко кашляет, возвращая брата в реальность:       — Сириус?       Старший Блэк дёргается, словно и вовсе забыл, что совсем не один в этой машине, и поворачивается на брата, улыбаясь.       — Добро пожаловать в твой новый дом, Реджи, — Сириус тянется рукой к брату и легко треплет его волосы. Это совершенно новая привычка брата, к которой Регулус ещё не успел привыкнуть. За те три часа, что они вместе, Сириус делал так как минимум четыре раза, и это был пятый.       И как и в предыдущие разы Регулус отмахивается от брата, поправляя волосы на голове.       — Прекрати, — Регулус не уверен, говорит ли он про намеренную порчу прически или слишком пафосное слово "дом", которым Сириус кидался так, словно взял опеку над двенадцатилетним мальчишкой.       Это всего лишь университет. На каникулы Регулусу придется возвращаться домой, а, закончив его, ему придется какое-то время пожить с родителями, пока он не найдёт работу и не сможет самостоятельно оплачивать квартиру. Это не дом, это временное пристанище.       — Пойдем, нечего штаны протирать! — Сириус выскакивает из машины, с грохотом закрывая дверь.       Регулус позволяет себе кинуть лишь один короткий взгляд на большое здание из окна. Оно выглядит величественно, словно картинка старого замка. Регулус прочитал всю его историю прежде, чем приехать сюда, и знал, что этому зданию не больше сотни лет, но всё же мальчик не мог не признать — архитекторы постарались на славу.       Когда Регулус вылезает из машины, Сириус уже зажал сигарету между зубов и сканирует взглядом студентов на траве.       — Ты куришь… — слова сами вырываются изо рта. Регулус почти уверен, что не собирался говорить этого вслух, но он рад, что его голос звучит шокировано, а не осуждающе.       — Ну да, — Сириус стряхивает пепел сигареты, уставившись в землю. — А что?       — Ты никогда не упоминал об этом в письмах, — Регулус тоже опускает взгляд в землю, пытаясь припомнить хоть одно письмо с намеком на вредную привычку брата, и вдруг понимает, что черные пятна на бумаге были не от гелевый ручки, а от упавшего пепла. Если бы он только задумался об этом раньше… — Я просто гадаю, что ещё в тебе изменилось, о чем ты не говорил.       Сириус вдруг усмехается. Он подходит к брату и обнимает его, закидывая одну руку на плечо Регулуса. Сириус притягивает парня к себе, затягиваясь сигаретой, и младший брат понимает две вещи: Сириус стал гораздо сильнее, и ему не нравится запах сигарет.       — Не волнуйся, малыш Реджи, скоро у нас будет достаточно времени, чтобы узнать друг друга.       — Не называй меня так, — Регулус выбирается из объятий брата, чтобы запах табака не пристал к его одежде. — И так, — Регулус сканирует взглядом брата.       — И так… — вторит Сириус.       Регулус ждёт и ждёт, что братец скажет что-то ещё, но тот уставился на здание университета так, словно оно вот-вот должно взорваться. И младший Блэк не выдерживает:       — Чего мы ждём, Сириус?       — Друга.       — Кого именно? — Регулус перебирает в голове имена, которые Сириус мельком упоминал в письмах, и понимает, что не может вспомнить даже половины. У Сириуса было много друзей, а знакомых ещё больше. Но одного он всё же упоминал чаще других. — Сохатого?       Сириус поворачивается на брата, расплываясь в довольной улыбке.       — Именно.       Регулус кивает, словно понимает, но он мало чего понимает.       — И зачем мы его ждём?       — Он поможет донести вещи, — Сириус просто пожимает плечами, возвращая взгляд на газон и студентов.       Регулус косится на багажник Импалы и задние сидения. Он и впрямь взял пожалуй… слишком много. С двумя чемоданами они ещё могли бы справиться, но вот три коробки книг… Регулус, если честно, даже не думал, сколько проблем это может вызвать: до аэропорта они с родителями ехали на машине, а там всей перевозкой занимался Кикимер. Регулус даже не подумал, как его слабость к книгам может обернуться проблемами. Он просто так привык, что всё делают за него. Что ж, ему ещё предстоит научиться жить в мире обычных людей и справляться с привратностями судьбы в одиночку.       — А вот и он!       Голос Сириуса вырывает Регулуса из раздумий, и он так резко разворачивается, пытаясь разглядеть загадочного Сохатого, что почти падает. Всё, что младший Блэк успевает разглядеть прежде, чем Сохатый обнимает Сириуса — это карамельную кожу, темные кудрявые волосы в беспорядке и легкий аромат чего-то лесного и горького.       — Ты, как всегда, опоздал, чувак, — Сириус смеётся, обнимая друга и одновременно затягиваясь сигаретой.       — Ты позвонил мне, когда я спал. Я только и успел, что принять душ и натянуть на себя шмотки, — Сохатый тоже смеётся, а Регулус отмечает про себя, что сейчас середина дня.       Регулус мнется на месте, пока Сириус и Сохатый болтают о чем-то отвлеченном. Они уже не обнимаются, а просто стоят друг напротив друга, кажется, строя планы на вечеринку для первокурсников, но создается ощущение, что они в соседней комнате прячутся от лишних глаз, обсуждая страшный план взорвать кабинет, а Регулус так нагло подслушивает их разговор, стоя под дверью, прикладывая стеклянный стакан к дереву. Сказать по правде, Регулус не стал бы тратить силы на подслушивание такой чепухи: впервые услышав про эту вечеринку от брата, который расписывал все её плюсы так, словно это была коронация, совершенно забывая про неоспоримые факты вроде того, что Регулус не пил, мальчик тут же решил, что не переступит порог любого заведения, где будет проходить эта вечеринка, даже если это будет библиотека; но, похоже, выбора ему не оставили. Регулус не мог уйти как минимум потому, что не знал, куда.       Поэтому ему остаётся лишь неловко стоять в стороне, разглядывая Сохатого. Регулус не умел читать людей, как открытые книги, хотя, может, и хотел бы, но одну вещь про этого парня младший Блэк понял очень быстро — он дружелюбен. Неудивительно, что именно он стал другом Сириуса: скорее всего Сохатый подобрал старшего Блэка, когда тот даже не знал, куда он может пойти, сбежав из дома. Внешне холодный и дерзкий Сириус оказался добряком с шилом в заднице, и вот тут-то они и сошлись. Два урагана эмоций, которые терроризируют всех вокруг. Сириус любил писать Регулусу о том, как именно он довел преподавателя до истерики в этот раз, и теперь-то Регулус ясно осознаёт, что в этих письмах слово "Сохатый" встречалось почти всегда. Младший Блэк ошибочно полагал, что это прилагательное для описания одного из животных, которых братец притаскивал в университет за пазухой, но это было не так.       Сохатый был не скунсом, а высоким кудрявым парнем в очках. И, когда этот Сохатый обращает на тебя внимание, оказывается, что это гораздо хуже, потому что Сохатый улыбается так, что Регулус хочет надеть солнцезащитные очки.       — Ну что, это и есть знаменитый малыш Реджи?       "Знаменитый". Регулус морщится, боясь представить, чем же он знаменит среди друзей Сириуса.       — Для тебя я Регулус.       Сохатый пару раз шокировано хлопает глазами, а потом начинает смеяться, да так сильно, что хватается за плечо Сириуса, чтобы не упасть.       — Бродяга! — Кое-как произносит Сохатый сквозь смех. — Да он же вылитый ты три года назад!       Регулус косится на брата, одними глазами задавая вопрос, в порядке ли его друг. Сириус лишь невинно улыбается, пожимая плечами, мол, "Это в порядке вещей".       — Прости меня, Реджи, — Сохатый еле приходит в себя, утирая слезы с щек. — Я Джеймс. Джеймс Поттер. Твой братец вряд ли упоминал меня.       Джеймс протягивает руку для рукопожатия, и Регулус хочет сказать, что Поттер очень неправильно думает о своем лучшем друге, но решает прикусить язык и просто жмет руку. Большую, мозолистую, тёплую руку, в которой тонкие пальцы Регулуса теряются, а от температуры которой мурашки проходятся четким строем по спине. Младшему Блэку не нравится это чувство, и он спешит вынуть ладонь из цепких лап Поттера.       — У тебя холодные руки, — произносит Джеймс, не отводя глаз от глаз Регулуса. Он словно ищет в них что-то, и Блэку так страшно, что Поттер найдет это и его отношение к нему изменится, что он отводит глаза с сторону.       — Это семейное, Сохатый, — Сириус бьёт друга по спине, привлекая к себе внимание. — Хватит, ты не болтать сюда пришел. Нам нужна помощь.       Сириус и Джеймс уходят к машине выгружать вещи, и больше Поттер не обращает на Регулуса внимания. Блэку кажется, что тот на него смотрит, но каждый раз, когда Регулус смотрит на Джеймса, тот смотрит куда-то в сторону. Может, это какая-то игра, в которую играют в нормальном мире и о которой Регулус ничего не знает. Может быть, чтобы победить, он должен поймать взгляд Поттера на себе. Регулус долго, слишком долго так и думал, пытаясь выиграть, но Джеймс был умелым игроком, и вскоре Регулус просто забил на это, потому что это глупо, ребячливо, а он ненавидел проигрывать.