I Can See You

      Регулус с силой телефон в кармане так, словно пытается сломать его, и легкое чувство дежавю бьет его под дых. Такое уже было, а потому Блэк точно знает, как это закончится, но все его инстинкты, которые были вбиты родителями при помощи палок и плетей, говорят обратное. Они говорят, нет, они кричат, что одно лишние действие может легко уничтожить всё то хорошее, что есть между ними. Они убеждают Регулуса, что никто на самом деле не хочет с ним общаться, что каждый, кого он знает – притворяется, а значит Блэк одним своим сообщением, а тем более звонком, просто надоедает. И в это, если честно, очень сложно не поверить.       Поэтому Регулус прикрывает глаза, вспоминая всё хорошее, что было между ним и Джеймсом. Сначала он вспоминает их первую встречу, потом разговор под дождем и сон под одной крышей, затем ссору в кафе, после которой Джеймс не отвернулся от него, и в итоге приходит по дорожке воспоминаний к последней неделе. Такой странной, но приятной неделе. Регулус вспоминает, как Джеймс каждый божий день находил его в университете и заводил короткий диалог, который смешил Блэка, хотя он настойчиво пытался это скрыть, и в этот момент Джеймс не отвлекался ни на что. Создавалось впечатление, что, даже если бы метеорит врезался в соседний дом, Поттер не отвел бы своих глаз от Регулуса. Потом Блэк вспоминает все те нелепые сообщения, которыми Джеймс закидывал его: чаще всего это были глупые мемы, из которых Регулус оценивал лишь те, которые и впрямь были смешными, однако иногда, совсем редко, Поттер предлагал ему сходить вместе в музей, но Блэк мягко отказывал.       Последним Регулус вспоминает вечер в библиотеке восемь дней назад.       Это последний день перед поездкой к родителям на Рождество, и Блэк просто хочет морально подготовиться к этим выходным, а потому кидает через плечо всем, кто как либо доставал его, что уходит учиться, а сам прячется в дальнем углу привычного стеллажа с зарубежной классикой и, надев наушники, рисует. Это тот единственный раз, когда он рисует цветы. Регулус не любит цветы, никогда не видел в них той красоты, которую стоило бы запечатлеть на бумаге, но с того разговора с Джеймсом, Блэк всё чаще стал обращать внимание на цветочные магазины, где витрины были полны самых вычурных букетов. Регулус останавливался у самого стекла, вглядываясь в бутоны, пытаясь понять, какие из них нравятся ему больше остальных, но в груди было пусто. Ни единого чувства внутри к этим цветным плевочкам, даже отвращения нет. Просто цветы. Те же эмоции, что к асфальту или воде из-под крана, а точнее их отсутствие. Поэтому сейчас Регулус пытается по памяти нарисовать пионы, которых в саду Блэков было больше других цветов. Рисунок похож на реальность, но гордости это не вызывает.       Регулусу так противно от этого факта, что он откидывает голову назад, прикрывая глаза. Хоть бы толику чувств ощутить, хотя бы отвращение, но в груди пустота, и Блэку так противно, что, если бы не его воспитание, он уже яростно перечеркнул бы все старания, а потом разорвал рисунок на мелкие кусочки и бросил лететь по ветру. Но он сидит и просто гадает, что может сделать этот рисунок лучше.       Именно в этот момент в библиотеку входит Джеймс.       Регулус пару раз шокировано моргает, не веря собственным глазам. Поверить, что Джеймс Поттер по собственной воле пришел в библиотеку – сложнее, чем вы можете себе представить. Джеймс был здесь не просто не частым гостем, а скорее проходимцем, который забредал, перепутав библиотеку с мужским туалетом. И Регулус хотел бы соврать, что у Джеймса могут быть причины находиться здесь, но библиотека настолько пуста перед праздниками, что последний раз Блэк видел здесь студента около сорока минут назад.       И внезапно Регулус радуется, сам не зная, почему. Он машет, когда глаза Джеймса бегают по библиотеке в поисках чего-то, и Блэк даже снимает наушники, чтобы тихонько прошептать "Джеймс" и повлечь его к себе пальцем. Поттер тут же улыбается и направляется к подоконнику, на котором устроился Регулус, окончательно забыв про все дела. И с лица самого Блэка не слетает улыбка.       Он думал, что хочет побыть один до отъезда, но на самом деле Регулус просто хотел отвлечься от вечных беспокойных вопросов друзей о том, как он себя чувствовал по поводу поездки, и не думать о том, что уже завтра в это время он будет заперт в золотой клетке. Блэку нужно было отвлечься и провести этот последний день хорошо, чтобы что-то поддерживало его, пока он будет в своем низкосортном аду гадать, есть ли у него шанс выбраться живым из этой передряги, потому что Вальбурга по-прежнему Вальбурга, которая может запереть сына в подвале, если захочет. И даже если бы Регулус хотел отказаться от этой поездки, сейчас было уже слишком поздно, поэтому остается просто отвлекаться от мыслей о плачевном будущем своими силами или чужими.       И Джеймс Поттер идеально подходит под описание "чужой силы".       Чем ближе Джеймс подходит, тем лучше Регулус может понять, какую ошибку совершил. Прямо сейчас Поттер шел в большом красно-зеленом свитере с оленем, у которого светился нос. На его голове ободок с оленьими рожками, а нос накрашен чем-то красным с маленькой белой точкой, отблеском. А за его спиной рюкзак в виде рождественской елки. И на шее мишура, а в карманах наверняка конфетти. О, Джеймс Поттер выглядит просто нелепо или, как сказали бы другие, чувствует дух праздника каждой клеточкой тела. И если бы это был любой другой человек, Регулус попытался бы сбежать, чтобы его не застали рядом с этим недоразумением, но Блэк почему-то только прикрывает рот ладонью, пытаясь не смеяться слишком громко.       Когда Джеймс подходит достаточно близко, гордо улыбаясь, Регулус убирает руку с губ, легонько маша ей в знак приветствия.       — Привет, — он улыбается.       — С наступающим, Реджи! — Поттер падает на подоконник рядом с Блэком, и тому приходится подтянуть ноги поближе, чтобы тот не сел прямо на них. — Чем это ты тут занимаешься? Избегаешь праздника?       Регулус опускает взгляд на пустой рисунок и закусывает губу. Глупые пионы. Глупый рисунок. Глупый Регулус. Лучше бы он продолжал рисовать пугающие здания, они хоть какие-то эмоции вызывали, не то что это убожество.       — Рисую, — Регулус пожимает плечами, надеясь, что сможет исправить это недоразумение прежде, чем окончательно сдастся и выбросит его в помойку.       Глаза Джеймса загораются, и он пытается заглянуть в альбом.       — Можно посмотреть?! — Он почти прыгает на месте от нетерпения и предвкушения.       Регулус вновь закусывает губу, сминая край листа. Рисунок-то красивый, точно отображающий реальность, но в нем как будто нет души. И Джеймс Поттер может быть не художником, он не заметит пары неровных линий, но Джеймс Поттер именно тот, кто заметит отсутствие чувств в работе. Но, возможно, он именно тот человек, который сможет это исправить.       Поэтому Регулус молча протягивает Джеймсу альбом. Тот принимает его, как величавшую ценность, и внимательно разглядывает рисунок, то отдаляя его, то пододвигая так близко к лицу, что красные следы от помады на носу остаются на бумаге. Поттер поправляет очки на носу несколько раз и выглядит как настоящий сыщик, который вот-вот лизнет рисунок, лишь бы сделать правильный вывод.       — Что ты думаешь? — Регулус шепчет, боясь услышать слово на букву "д" или даже "х".       — Это восхитительно, Реджи. Они так похожи на любимые цветы матери! Я словно смотрю на наш сад через окно.       Регулус громко фыркает, вырывая альбом из рук Джеймса.       — Это не так!       — Разве я когда-нибудь врал тебе? — Поттер почему-то улыбается.       — Они пустые! Это просто рисунок! В них нет чего-то живого, понимаешь?!       — Нет, Регулус, если честно, я вообще ничего не понимаю, — Джеймс выглядит таким озадаченным, словно его попросили решить уравнение, не подвластное самому Эйнштейну.       Регулус злобно пыхтит, думая, как бы объяснить основы человеку, который последний раз рисовал лет в пять. Это элементарно, как считает Блэк. Но в то же время он понимает, что тупил бы так же или даже больше, если бы Джеймс объяснял ему основы футбола.       — Есть два вида картин: те, которые отображают эмоции, и те, которые вызывают эмоции. Иногда и то, и другое, но никак не без этого, — Регулус делает паузу, вновь кидая взгляд на цветы на бумаге. — А этот рисунок пустой. Но проблема не в нем, а во мне. Я не испытываю ничего к цветам, а значит не могу передать эмоцию.       — Так это же очень просто! — Джеймс улыбается так, словно решить это уравнение оказалось в разы проще, чем он ожидал, и говорит, пожалуй, слишком громко для библиотеки, но та слишком пуста, чтобы кого-то волновал этот факт. — Нарисуй рядом с ними что-то, что вызывает у тебя чувства! Кофе или шоколад. Нарисуй закат, в конце концов! Все любят закаты!       Регулус мягко улыбается.       — Неплохой совет для не художника.       — Глупая проблема для художника, — парирует.       Регулус громко смеётся. Он закидывает голову назад и прикрывает глаза. Джеймс прав, но Блэк не признается ему в этом. Он лишь тыкнет его носком ботинка и ответит тем же:       — Тебе не кажется, что это слегка слишком? — Регулус указывает на всего Джеймса сразу.       Поттер в ответ усмехается, точно понимая, к чему Блэк клонит.       — Это ты ещё своего брата не видел. Он полностью облачился в костюм Санты и повесил в волосы елочные игрушки.       — Боюсь даже представить…       — У меня есть фото! — Лезет в карман джинс за устройством.       — О, прошу, избавь меня от этого! — Регулус закрывает глаза руками, смеясь. — Я не хочу избегать собственного брата!       — Хорошо, — Джеймс, смеясь, сует устройство обратно в карман. — Но я готов поставить деньги, что именно так он и повезет тебя завтра на вокзал.       — Ну, в машине его не будет видно.       Джеймс вдруг громко смеётся.       — Ты не видел машину?       Регулус отрицательно мотает головой.       — О, это теперь верх искусства. Мы с Сириусом еле поместили ель на крышу! А мишуры ушло столько, что нам еле хватило денег на елочные игрушки! Даже снеговика на капоте нарисовали, — Джеймс смотрит мечтательным взгляд на стеллаж с книгами, но Регулус готов поспорить, что видит парень перед собой вовсе не кучу книг, а то нечто, что они сотворили с Сириусом на пару почти наверняка в стельку пьяные.       Регулус стонет, пряча лицо в руки.       — Мой брат ужасен…       — Нет, он просто рад празднику. А ты прячешься в библиотеке, словно Скрудж, — Джеймс улыбается, щипая Регулуса за бок.       — Я не Скрудж, — легонько бьет Поттера по руке, хихикая. — Просто некоторые составляющие праздников мне не нравятся.       Джеймс хмыкает, вновь смотря куда-то вперед.       — Это какие же, например?       — Большие скопления людей.       — У меня создалось впечатление, что ты и в обычные дни их не любишь, — Поттер лукаво улыбается, подмигивая.       Регулус лишь пожимает плечами, легко улыбаясь, и опускает взгляд на рисунок, решив, что большому пиону не хватает лепестка.       Он молчит, как и Джеймс, но Блэк не чувствует себя некомфортно. Внезапно оказывается, что заполнять тишину бессмысленными разговорами вовсе необязательно. Можно просто сидеть рядом и чувствовать себя хорошо. Регулус никогда не испытывал подобного, хотя молчал он большую часть своей жизни.       Регулус с детства сидел бок о бок с братом, читая книги, но тот всегда норовил тыкнуть его в бок или хоть как-то привлечь внимание младшего к себе, потому что отчаянно сильно ненавидел читать. Уже повзрослев, Регулус сидел с детьми друзей родителей, молча читая книги на приемах и званых вечерах, но и это было странно. Блэк чувствовал, что ему здесь по меньшей мере не рады. А ещё он знал, что родители следят за ними с другого конца зала, ожидая, когда же дети разговорятся и подружатся, не понимая, что те совсем разные. И вот эти пару месяцев Регулус провёл, молчаливо учась рядом с друзьями, но это тоже было другим. Только сейчас Блэк понимает, что ему было бы всё равно, если бы он был один. Нахождение друзей рядом не играло никакой роли. Есть они или нет, Регулус будет учиться, и ничто не сможет заставить его вытащить носа из учебников.       С Джеймсом рядом всё было совсем по-другому.       С ним молчание комфортное и какое-то очень правильное. Джеймс точно не станет отвлекать Регулуса тычками, максимум глупым разговором. И рядом с Поттером Блэк не чувствует себя нежеланным. Они оба знают, что Джеймс может уйти в любой момент, как и Регулус, но никто из них этого не делает. Более того, нет гнетущего взгляда на их фигурах, который говорит, что они обязаны пообщаться или, хуже того, что они ни в коем случае не должны общаться, как разные по статусу. Но, что самое важное в этом молчании, Регулусу важно, что именно Джеймс сейчас здесь, потому что только рядом с ним атмосфера такая.       Пока Поттера не было рядом, Блэк чувствовал себя слегка одиноким, вокруг были лишь тишина и холод, и Регулус по-настоящему боялся поднять взгляд и увидеть, как кто-то следит за ним.       Но с Джеймсом всё по-другому. Регулусу не одиноко, не тихо и не холодно. Блэк вообще-то часто чувствовал себя одиноко, даже рядом с друзьями или братом, но рядом с Поттером это чувство пропадает. Регулусу не тихо, потому что он слышит, как Джеймс дышит, или хмыкает, или фыркает, или даже улыбается, потому что Поттер улыбается громко, оглушающе громко. А холод пропадает, потому что, ну, это же Джеймс Поттер, сама персонификация солнца. И Регулус больше не боится, что за ним кто-то наблюдает, потому что он знает, что Джеймс за ним наблюдает. Блэк знает, что, стоит ему поднять глаза на Поттера, он моментально встретится с медовыми глазами. И лицо Джеймса будет улыбаться, а сам он подмигнет или поиграет бровями, просто чтобы Регулус улыбнулся.       И это другое. Просто другое. Чувство, удовольствие, знание, ощущение. Абсолютно всё совсем другое.       Но молчание не длится долго, потому что это Джеймс Поттер.       — И что? — Голос звучит слегка возмущенно.       Регулус хлопает глазами, пытаясь понять, что именно Джеймсу не нравится, но не может, сколько не пытается. Поэтому он просто вопросительно поднимает бровь.       — Ты даже не спросишь меня, что я здесь делаю? Ты же всегда так делаешь!       Регулус мягко улыбается.       — Я решил, что это просто приятное совпадение.       Джеймсу не нравится этот ответ, хотя Регулус рассчитывал развеселить его или даже заставить гордиться. Но Поттер вместо этого с показной обидой отворачивается, скрещивая руки на груди, и надувает губы, хмурясь.       — Ты так сильно хочешь, чтобы я задал этот вопрос?       Джеймс не отвечает. Похоже он пытается делать вид, что Регулуса не существует, и Блэку приходится потратить все силы, чтобы не улыбнуться и не разрушить старательно выстроенную театральную сцену Поттера.       — Джеймс, — наигранно заинтересованно произносит, — что ты тут делаешь?       Поттер недоверчиво косится на Регулуса, очевидно, решая, достоин ли Блэк этой информации. Ему не нравится, что Регулус превращает это в цирк, но он быстро сдается.       — Я искал тебя! — Горделиво улыбается.       Только стена удерживает Регулуса от того, чтобы испуганно отшатнуться. Он шокировано пучит глаза, чувствуя смесь страха и волнения. Вряд ли Джеймс собирается сделать что-то плохое, но, если говорить честно, то, что Джеймс Поттер считал "хорошим" или даже "гениальным", слегка отличалось от того, что об этом думали другие. Зная Джеймса, Регулус уже готов к тому, что его засунут в мешок и увезут праздновать Рождество в семейный дом Поттеров. Странно только, что в этом не участвует Сириус. Хотя, кто сказал, что он не прячется за ближайшим книжным стеллажом?       Регулус слегка прочищает горло.       — Зачем? — Его голос тихий и хриплый от страха.       — Ну, ты ведь завтра рано утром уезжаешь, и мы не увидимся до конца каникул. Так что я решил, что стоит отдать это тебе сейчас, — Джеймс недолго роется в своем рюкзаке, после чего выуживает оттуда идеально завернутый подарок.       Регулус трясущимися руками принимает его, не веря своим глазам. Коробка относительно большая, завернутая в зелёную упаковочную бумагу с маленькими звездочками и снеговиками на ней, а перевязана она большой серебряной лентой. Регулус боится даже дышать на эту красоту. Он косится на Джеймса, пытаясь понять, мог ли этот неуклюжий спортсмен сам так красиво упаковать подарок для Блэка, но потом решает, что это не самое важное в происходящем.       Важно то, что это самый первый подарок, который Регулус получает на Рождество. Его родители – ярые атеисты. Всё, что связано с религией – запрещено в их доме. Даже произведения искусства (если Вальбурга узнает, что её сын сдавал экзамен по иконам, её удар хватит). А потому Рождество они не отмечают и вряд ли когда-нибудь отметят. Этот праздник в их семье назывался "День главной аферы в мире". Зато они с размахом отмечали Новый Год. У Регулуса никогда прежде не было подарков на Рождество, и Джеймс забрал у Блэка эту девственность, но ему почему-то не обидно.       — Джеймс, ты не обязан…       — Да. Я не обязан. Но я так хочу, — пожимает плечами, улыбаясь.       — У меня даже нет ничего в ответ…       — Забей, — безразлично машет рукой. — Открывай скорее!       Регулус цепляет пальцами кончик ленты и тянет её очень медленно, пытаясь оттянуть момент удовольствия. Ленточка падает прямо на ноги, и Блэк долго смотрит на неё, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти, чтобы потом нарисовать. И Регулус не хочет этого признавать, но, возможно, он повяжет её на руку и будет носить как браслет под рубашкой, чтобы никто не увидел. Потом Блэк аккуратно снимает крышку коробки и тут же начинает приглушено смеяться.       — Журнал садовода? — Показывает Джеймсу свой подарок, словно тот не знает, что сам же подарил.       — Там много цветов, — Поттер лишь пожимает плечами. — Ты можешь полистать и выбрать те, которые тебе понравятся.       Регулус качает головой, улыбаясь, и откладывает журнал в сторону. Он опускает руку в коробку, доставая черный бархатный мешок. Внутри точно лежит книга, но зачем её так заворачивать? Регулус аккуратно достаёт книгу из мешочка и моментально теряет дар речи.       — Нравится? — Джеймс улыбается.       — Ты смеешься?! Это же первое издание сборника произведений искусства XVIII века! — Регулус кричит так громко и так радостно, как не делал этого прежде в буквальном смысле никогда.       И он прижал бы книгу к своей груди, но та слишком старая и хрупкая, чтобы пройти через это испытание. Поэтому Регулус откладывает подарок в сторону и делает то, чего не делал никогда – он бросается на шею Джеймса Поттера, обнимая его.       — Где ты её достал? — Регулус кричит это прямо на ухо Джеймса, не выпуская его из объятий.       — Скажем так, у меня есть связи, — Джеймс улыбается прямо в лоб Регулуса, аккуратно поглаживая его по спине.       — Но как ты узнал? — Регулус отстраняется, но продолжает держать руки на сильных плечах Джеймса, смотря ему прямо в глаза, и Блэку даже не стыдно, что в его собственных есть немного моря.       А Джеймс крепко держит Регулуса за талию и улыбается так счастливо, как, кажется, не улыбался прежде.       — Признаю, я не самый умный человек на свете, но я тоже наблюдателен. Ты учишься на Истории Искусств, всегда ходишь с бумажными книгами и тебе нравится носить старье, — Поттер кивает на старенькие часы на руке Блэка.       — Это винтаж! — Регулус в шутку легонько толкает Джеймса в плечо. А потом поджимает губы. — Спасибо, Джеймс. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить.       — Ладно тебе, Скрудж, это ещё не всё, — Джеймс кивает на подарок.       Регулус жадно хватает коробку, боясь представить, что же ещё такого Джеймс притащил для него. Пошуршав немного рукой, он достаёт небольшую металлическую коробочку, которую спешит открыть. Внутри лежит печенье, до сих пор теплое и пахнущее лучше, чем любое печенье, которое Блэк ел прежде. Слюни собираются во рту тут же, стоит только учуять этот аромат.       — Печенье? — Шепчет, потому что громче говорить не может от предвкушения.       — С шоколадной крошкой. Я сам его приготовил.       — Сам?! — Брови от удивления летят вверх. — А ты умеешь?!       — Я умею много того, о чем ты даже не подозреваешь, — подмигивает, вновь заставляя улыбнуться.       — Спасибо, Джеймс, — Регулус хочет сказать, что это лучшее Рождество в его жизни, но решает, что это будет уже слишком.       Они просидели так ещё какое-то время, на подоконнике болтая о всяких глупостях. Они ели печенье, и Джеймс сбегал за горячим и достаточно паршивым шоколадом из автомата. Регулус показал Поттеру парочку своих любимых песен, и Джеймс морщился, но слушал. А потом показал свои, и Блэк не сдержался, покрывая их матом. Регулус продолжал рисовать пионы, а Джеймс пытался нарисовать младшего Блэка. Получилось до жути паршиво, словно рисовал пятилетка, и они смеялись так громко, что их смех прыгал по стенам, как солнечный зайчик. И всё же Регулус сохранил этот рисунок. Спрятал прямо в свой альбом, в котором Джеймс в отместку рисовал члены. И Блэк готов был поклясться, что это вовсе не испортило его рисунки.       Это произошло ровно 8 дней 3 часа и 52 минут назад. Регулус помнит всё до последней мелочи. Он помнит, что он чувствовал, и он помнит, как выглядел Джеймс. И Регулус точно знает, что он должен сделать.       Когда до полуночи остаётся меньше пяти минут, он скользит по стене, пока не прячется за колонной, оттуда за плотную штору, а там вдоль окна прямиком на кухню. Парочка поваров оборачивается на наследника огромного поместья, но в основном все заняты. Поэтому Регулусу с легкостью удается проникнуть в большую гостиную, а оттуда по лестнице вверх, переступая ступеньки, которые, он точно знает, могут заскрипеть. Даже учитывая шум в большой зале, Регулус не решается рисковать. Он проникает в свою комнату слегка запыхавшийся и уже там достаёт телефон, который кое-как удалось скрыть от Вальбурги, которая ненавидела все эти новомодные устройства.       Регулус тяжело дышит, скользя по стене вниз, пока не оказывается на полу. Всего пару секунд он тратит на то, чтобы прийти в себя, а потом немедленно ищет в контактах нужный номер. До Нового Года остаются считанные секунды, а Регулус никак не может набрать букву "д" из-за трясущихся рук, нажимая вместо неё "л". Когда цифры на телефоне гордо сменяются на 00.00, а снизу слышатся счастливые возгласы и звон бокалов друг о друга, Регулус наконец находит нужное имя и тут же жмет на вызов. Две секунды установки соединения, за ними ровно три гудка, и вот в динамике звучит знакомый голос.       — Регулус?! Что-то случилось?! — Джеймс звучит так испуганно, словно прямо сейчас готов выскочить на улицу в одной пижаме и преодолеть путь в пару десятков километров до печально известного поместья семьи Блэк.       — Нет, всё нормально. Вообще-то всё даже хорошо, — улыбается, вспоминая, в каком хорошем настроении мать была последние три дня. В таком хорошем, что просто забыла про сына, позволив ему сидеть в своей комнате, мирно читая книги, — я просто хотел поздравить тебя с Новым Годом, — он медлит всего секунду, а потом произносит с такой нежностью, с которой говорит лишь с Джеймсом. — С Новым Годом, Джеймс Поттер.       На минуту на другом конце провода повисает тишина. Сердце Регулуса испуганно отбивает ритм, считая каждую секунду, когда Джеймс молчит, и ждёт ответа, как решения суда. Он слышит, как Джеймс шумно выдыхает, а потом вдруг тихонько усмехается. Может, Поттер надеется, что Блэк не услышит этого, но он слышит, и это заставляет его приподнять уголки губ.       — С Новым Годом, Регулус, — улыбка слышится так хорошо, словно Джеймс прямо сейчас склонился над ухом Регулуса и шептал ему это, обдавая шею горячим дыханием. И даже при том, что это неправда, по коже Блэка всё равно пробегает рой мурашек.       — Ты… — Регулус замолкает, слишком боясь задать вопрос вслух. — Ты получил мой подарок?       Регулус придумал его в тот же момент, когда они с Джеймсом разошлись той ночью, восемь дней назад. Осознание и вдохновение ударили его по голове в ту же секунду, как спина Поттера скрылась за углом. Регулус провел целую ночь без сна, чтобы успеть закончить подарок, чтобы утром передать его Сириусу, а тот положил бы его под ёлку семейства Поттер в канун Рождества, как и положено. Регулусу было лишь немного жаль, что он не увидит удивления на лице Джеймса, когда он увидит крошечный подарок от человека, от которого даже не ожидал получить что-то, но это не так плохо. Блэк хотел, чтобы это был настоящий подарок, а не его подобие. Да, он не мог передать его лично и, наверное, по сравнению с подарком Джеймса это лишь жалкое подобие подарка, но его сделал Регулус сам. Со всей любовью, вниманием, преданностью и благодарностью, которые были внутри него по отношению к этому парню. Блэк не просто купил безделушку в магазине, он сделал это сам. И это значило для него много, даже если для самого Джеймса нет.       Поэтому Регулус легонько теребит край той самой ленточки, боясь услышать ответ.       — Конечно! Он лежал под елкой на самом видном месте. Его сложно было не заметить, — тихонько хихикает.       — И что ты думаешь? — Почти задыхается от страха. — Он тебе понравился?       — О, я его не открывал, — Джеймс говорит это легко, словно даже не знал о том, что подарок – это не красивая упаковка, а то, что спрятано внутри.       — Но почему?! — Регулус даже немного зол от того, что Поттеру так плевать на его старания.       — Я хотел, чтобы мы открыли его вместе. Думал, тебе будет интересно увидеть мою реакцию. Ты ведь не так часто даришь подарки, не так ли?       Джеймс усмехается слишком громко, и несмотря на то, что Регулус очень хочет разозлиться на него, перед глазами всё равно всплывает это счастливое лицо, и Блэк просто улыбается. Легко и мягко, как не улыбался прежде. Это не та улыбка, когда что-то смешит тебя. И это не та сдержанная улыбка, с которой ты должен встречать даже врагов. Эта улыбка появляется на лице от переизбытка тепла внутри, и она бывает редко даже у нормальных людей, а Регулус не мог назвать себя так, даже если бы захотел соврать. Может, Блэк и хотел бы солгать, но приходится признать – эта улыбка на его собственном лице появляется лишь из-за Джеймса Поттера. Возможно, стоит признать, именно этот туповатый недалёкий спортсмен научил Регулуса Блэка улыбаться именно так.       Поэтому он говорит то, что совсем не привык говорить.       — Знаешь, у телефонов есть камера.       Джеймс молчит в ответ, ожидая пояснений, но Регулус не даёт их. Если он всё же будет общаться с Поттером, тому придётся научиться напрягать мозги и делать логичные заключения.       — Ты хочешь, чтобы я открыл его сейчас? — Джеймс говорит аккуратно, явно боясь показаться ещё более тупым, чем он есть на самом деле.       — Ну, это был Рождественский подарок, но как подарок на Новый Год он тоже сгодится, — Регулус пожимает плечами, хотя про себя отмечает, что перед возвращением в университет нужно будет купить какую-то безделушку Поттеру в качестве подарка на второй праздник.       Прежде, чем Джеймс решается что-то ответить, Регулус включает камеру на своём телефоне.       Ему приходится сдержать гримасу отвращения, когда он видит собственное лицо: в комнате темно, он не успел включить свет, только луна из окна падает лучами на бледную кожу Блэка, освещая от силы треть лица, и в этом свете щеки Регулуса кажутся почти прозрачными, настолько, что видны голубенькие реки вен, а глаза совсем белые, и сухие тонкие губы похожи на самое яркое пятно, учитывая застывшие капельки вина в уголках. И Блэк, почти не осознавая собственных действий, маниакально треплет черные пряди на голове, чтобы вьюнки падали вниз, прикрывая его лицо, до боли похожее на мертвеца. Вальбурга любила зачесывать волосы сына назад и покрывать их лаком, чтобы фамильные скулы и бледные глаза выделялись на общем фоне, издалека говоря о принадлежности мальчика знаменитой фамилии. Но Регулус ненавидел это и всё чаще избегал зеркальных поверхностей, чтобы лишний раз не шарахаться от собственного отражения. Поэтому сейчас Блэк не хотел, чтобы Джеймс испуганно закрыл глаза, увидев Регулуса таким, каким он очень старался не быть.       Но вместо этого Блэк слышит вздох восхищения на другом конце провода.       — Вау… — Джеймс шепчет с придыханием, прямо так, как сам Регулус обычно реагирует на картины.       — Что? — Блэк, сколько ни пытается, понять эту реакцию не может.       — Никогда не видел тебя… таким. Мне кажется, я вообще первый раз вижу твой лоб. Он красивый.       — Спасибо. Наверное, — Регулус садится так, чтобы свет луны падал на его губы, надеясь, что так его красных от смущения щек будет не видно. — Я обязательно передам твои слова своему лбу.       — Я имел ввиду ты! Ты красивый, Регулус! — Джеймс почти кричит, да так испуганно, словно Блэк собирается расчленить его за такую глупость.       Регулусу приятно, но он совсем не умеет реагировать на комплименты. Поэтому переводит тему:       — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать мой лоб или меня, — закатывает глаза. — Включай камеру быстрее, иначе я отключусь.       — Да, да, конечно, — бубнит это себе под нос, хотя Блэк слышит в голосе собеседника, как тот пытается справиться со стыдом внутри.       Джеймс включает камеру, и вот тут с губ самого Регулуса срывается вздох восхищения.       Блэк сам не может понять своей реакции, потому что Поттер выглядит точно так же, как и всегда, и всё же есть в нём что-то новое, чего не было раньше. Вьюнки волос, как всегда, в легком беспорядке, и лишь пара из них решается падать на лоб, прикрывая карамельный лоб. Но что-то в них изменилось. Теперь они не падают на правую бровь, где Регулус с удивлением замечает шрам. Разве он был там ещё восемь дней назад? Блэк не помнит, хотя сомневается, что за неделю травма могла бы затянуться. А медово-шоколадные глаза вдруг становятся янтарными, такими, которые продаются лишь в самых дорогих ювелирных магазинах. Регулус никогда не любил янтарь, отдавая предпочтение изумрудам и серебру; но что-то в глазах Джеймса заставляет Блэка слишком резко и слишком сильно полюбить эти камни, желая приобрести все из них, что только есть в мире; и всё же где-то глубоко внутри скрывается четкое знание, что эти камни – ничто в сравнении с двумя глазами на карамельной коже. И всё же Регулус чувствует желание продать поместье Блэков и купить янтарную шахту, чтобы лежать там в грязи, разглядывая золотисто-оранжевые камни, спрятанные в угле, и вспоминать эти глаза. И губы, и подбородок с легкой щетиной, которой не было раньше, и даже щеки – всё это вроде бы осталось тем же и всё же изменилось, заставляя Регулуса почувствовать резкий прилив крови к совершенно разным частям тела.       И Блэк с силой сжимает кулаки, чтобы отвлечь внимание с жара по всему телу на боль от ногтей.       Джеймс же в это время ставит телефон на стол в спальне и выходит из кадра буквально на две секунды. Регулусу приходится полностью обратиться вслух, чтобы сквозь шум в своей комнате и с другого конца провода разобрать тихий щелчок: Поттер заперся в комнате. Блэк тратит всего секунду на то, чтобы разглядеть место, где его новый друг (не слишком ли рано звать Джеймса своим другом?) провел своё детство. Там такой же беспорядок, как и в их квартире с Сириусом, но Регулусу удаётся вырвать всего пару вещей: различные кубки за спортивные достижения, множество фотографий с семьёй и друзьями, а ещё плакаты, причем в таком количестве, что обои на стене почти не видны. Большую часть людей, которым Джеймс отвёл место на своей стене, Регулус не знает, но он улавливает пару знакомых артистов и признает нескольких спортсменов по одежде и фону, чьих имен никогда не знал. Блэк клянётся себе, что если когда-нибудь ему повезет побывать в доме Поттеров, то он расспросит Джеймса об этих людях и за какие такие заслуги они получили почетное место на стене, а пока решает, что это будет слишком опрометчиво.       Джеймс возвращается в кадр, и Регулус наконец может увидеть не только его лицо, но и одежду. Кажется, на нём те же самые серые спортивки, которые были неделю назад и даже в тот день в кафе. Блэк усмехается, думая, что Поттер просто врос кожей в них, а потом откровенно хихикает, когда в голове проносится мысль, что Джеймс купил таких десять штук, бог знает зачем. А потом Регулус смотрит на торс: Джеймс Поттер стоит в черной футболке со словом "Мужчина" и стрелкой, которая указывает вверх, на его лицо, а под ними слово "Легенда" и снова стрелка, многозначительно указывающая вниз, на пространство между ног обладателя. Блэк смеётся так громко, что ему приходится закрыть рот, лишь бы родители не услышали этого.       — Серьёзно? — Блэк давится смехом.       — Что не так? — Джеймс одновременно хмурится, потому что не понимает в чем дело, и улыбается, потому что, очевидно, чужое хорошее настроение он улавливает лучше других.       — Твоя футболка. Где ты взял это убожество? — Не может перестать смеяться.       Джеймс покрывается румянцем и неловко чешет затылок.       — Это подарок Сириуса… — нехотя признается.       — И ты надел это? Это слишком даже для тебя, — Регулус хихикает так, как не хихикал с самого детства. Ему приходится очень сильно сдерживаться, чтобы не заплакать от смеха.       — А что такого?! Футболка не врет!       Регулус, может, даже поверил бы ему, если бы губы Джеймса не изогнулись в слабой улыбке, которая с потрохами выдавала его блеф.       — Я сильно в этом сомневаюсь, — Блэк играет лучше. Он научился играть в эту игру раньше, чем писать стоя. Поттеру понадобится пройти школу Блэков, сдав экзамен у всех членов семьи прежде, чем хотя бы смутить Регулуса Блэка.       — Хочешь убедиться? Я могу прямо сейчас доказать тебе это, — а вот сейчас даже улыбка на лице Джеймса не может сказать, блеф это или серьёзное заявление, потому что глаза у Поттера горят такой уверенностью, что на секунду Регулус теряет дар речи.       Но он ни за что на свете не проиграет какому-то глупому выскочке.       — Сириусу это не понравится, — бьёт ниже пояса, но это та единственная игра, где играть можно грязно и не винить себя за это.       На войне все средства хороши, – любимая фраза Вальбурги, и то, что она считала воспитание детей войной, не делает это утверждение лживым.       — Что ж, тогда ты можешь спросить у Лили. Она не соврет.       В этот момент глаза расширяются сразу у обоих.       Регулус чувствует, словно его сердце проткнули насквозь. Ему кажется, что его сердце внезапно оказалось в тарелке, которую он так бережно поставил перед Джеймсом на огромный стол с белой скатертью, в том самом маленьком домике Поттеров, где он должен был сейчас находиться. Если вы спросите, Блэк не сможет сказать, зачем он это сделал и когда. Он даже не уверен, хотел ли он этого. Ощущение было, что Регулус находился в каком-то трансе, полностью подчиненный воле Поттера. Он самостоятельно вырезал своё сердце из груди, достал, аккуратно промыл и, красиво украсив дорогим соусом и овощами, преподнёс Джеймсу. И Блэк не осознавал, что делал всё это время, даже боли не ощущал, пока вилка не проткнула его сердце. В горле застрял крик боли, глаза наполнились слезами. А потом нож стал отрезать маленький кусочек, и в тот момент, когда Джеймс закинул деликатес себе в рот и начал его жевать, Регулус упал на пол со стула, хватаясь за грудь. И вдруг его пальцы почувствовали пустоту. Вместо груди над его животом была дыра, из которой почти вываливались легкие. И пальцы в дорогих кольцах окрасились кровью, как и вся белоснежная рубашка. А, когда Блэк поднял глаза на Джеймса вновь, тот вдруг усадил на свои колени ту самую малышку Эванс, угощая её с вилки ещё бьющимся сердцем Регулуса.       Блэк знает, что это не так, и ему приходится моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от картинки перед глазами. Но одно короткое движение превращается в очень длинное: вместо того, чтобы прикрыть глаза на долю секунды, Регулус закрывает их почти на минуту, закусывая щеку. Он отсчитывает каждую секунду, точно зная, когда должен будет снова посмотреть на Джеймса – ровно через 47 секунд. Короче будет слишком больно, а дольше – слишком стыдно, потому что покажет, насколько ему не плевать. 47 секунд – идеальное время, чтобы сделать вид, что подобные подробности неприличны для упоминания в обществе, что у Регулуса они вызывают лишь отторжение и отвращение. А это именно то, как Блэк предпочтёт, чтобы Джеймс воспринял его реакцию и чтобы точно не подумал, будто бы для младшего брата его лучшего друга это имеет хоть какое-то значение.       — П-прости меня, Регулус…       Когда Блэк вновь смотрит на Джеймса, ему кажется, что он видит там не только стыд, но и сожаление. Регулус пытается понять, почему Поттеру может быть его жаль, но не может найти ни единой логичной причины. Более того, Джеймс не выглядит так, словно ему стыдно за пошлость, которую он сказал. То есть так, конечно, тоже, но есть там и что-то другое. Стыд такой, словно Поттер понимает, какую большую ошибку совершил. Словно он точно знает, какие последствия эти слова могут иметь – прекращение общения, и Джеймс, судя по его реакции, совсем этого не хочет. Но Регулус, сколько ни пытается, не может найти тому причин, а он ненавидит нелогичные вещи.       — Заткнись, — говорит скорее для того, чтобы просто закрыть тему и не задаваться вопросом, почему он вообще так реагирует на человека, который еще две недели назад бесил его. — Открывай подарок.       Джеймс спешит выполнить приказ да так сильно, что пару раз чуть не падает, потерявшись ногами в носках с омелой в бардаке на полу, что заставляет Блэка приподнять уголки губ. Регулус отмечает про себя, что Поттер старательно спрятал подарок: ему приходится залезть под кровать, достать оттуда небольшой старый чемодан, который он открывает с помощью ключа, спрятанного под матрасом, и только потом достаёт из кармана в подкладке уже знакомый свёрток. Блэк не будет врать, словно тот старательно упакован, но в своё оправдание скажет, что закончил его часов в пять утра, когда все магазины были закрыты. Поэтому Регулусу пришлось украсть кусочек подарочной бумаги с Дарт Вейдером у Барти, который тот спрятал на верху шкафа, чтобы "Регулус не нашел" (плохо старался). Он потратил все свои знания, чтобы завернуть подарок в бумагу, но так как ни разу не делал этого прежде, бумага выглядела помятой, порванной, а скотча на ней было, пожалуй, больше, чем шлемов главного злодея франшизы. Регулус перевязал подарок обычной бечёвкой с неровным бантом, к которому была прикреплена бумажка, вырванная из альбома, с четырьмя простыми словами, "От: Регулуса, Кому: Поттердурку". Он считал это смешной шуткой.       Джеймс бережно сдувает с упаковки пылинки, аккуратно поглаживая бумагу и теребя край веревки. Смотрит так, словно это книга со всей историей его жизни, где он может выбрать лишь одну страницу, чтобы прочитать.       — Прости за эту… упаковку, — Блэк шепчет это, вновь убирая лицо со света, скрывая красные от стыда щеки. — Я не слишком хорош в этом.       — Это идеально, Регулус, — говорит так, что в это сложно не поверить. — Я могу открыть?       — Это твой подарок, — пожимает плечами, хотя уже давно кричит про себя, чтобы Поттер перестал мучить его ожиданием.       Джеймс уверенно развязывает бант, и верёвка падает на пол. Регулус задерживает дыхание. Поттер аккуратно снимает подарочную бумагу, всеми силами пытаясь не порвать её, хотя она, если говорить честно, уже давно порвана, а вместе её держит лишь скотч с ламантинами. Джеймс откладывает упаковку на стол, взгляд его падает на лист бумаги перед его глазами, и Регулус чувствует, как его сердце замирает в груди в ожидании вердикта.       Он точно знает, что находится на этом листе бумаги. Те самые пионы, которые так сильно понравились Джеймсу 8 дней, 3 часа и 52 минуты назад. А за ними Джеймс Поттер. Точнее, очень много Джеймсов Поттеров. В правом верхнем углу его профиль, как он нежно улыбался в тот день под дождём. В нижнем левом углу – его спящее лицо, льющее слюни на кресло. В верхнем левом углу – его три четверти, что морщатся на слишком крепкий кофе за пять минут до того, как Регулус злобно на него накричит и убежит из кафе; а в нижнем правом углу – профиль, смеющийся так сильно, что на щеках появляются ямочки, и волосы, которые развивает ветер, как в тот самый первый осенний день, когда они встретились. И ещё очень много Джеймсов Поттеров, за которыми Регулус наблюдал издалека, но с которыми никогда не общался: спортсмен, студент, водитель, пьяница, приколист, друг и даже собачник. Тот Джеймс Поттер, который был запечатлен камерой Блэка множество раз и который хранился в отдельной папке в галерее с более, чем 250 фото (конечно, исключительно как референс для картин и ничего больше).       И Регулус не уверен, что это хороший подарок, но это именно то, что сделало его картину живой, потому что, как сказал сам Джеймс, "нарисовать нужно то, что вызывает у тебя эмоции", а Джеймс Поттер вызывал в Блэке много эмоций, иногда даже так много, что это пугало.       — Это… — Джеймс шумно сглатывает, пытаясь подобрать слова. — Ты это сам нарисовал?       — Ну да, — Регулус не совсем понимает, нравится ли Поттеру подарок, поэтому говорит неуверенно.       — Черт, Регулус… — хватается одной рукой за голову и падает на кровать позади себя. — Это бесподобно!       Регулус в ответ хихикает, чувствуя, как мир, который он нёс на своих плечах совсем один, вдруг превращается в пыль и падает на пол.       — Мне никогда не делали таких подарков! — Джеймс не может оторвать глаз от картины, а улыбка на его губах способна осветить весь город и пару соседних. — Я правда такой красавчик?       В этот раз Регулус не может сдержаться и начинает уже по-настоящему смеяться, хватаясь за живот.       — Это авторское видение, — единственный приличный ответ в голове Блэка.       — То есть ты видишь меня таким красавчиком?!       — Я этого не говорил!       — Именно это ты и сказал!       — Ничего подобного!       Они начинают громко смеяться, и впервые в жизни Регулус смеётся так сильно и долго, что у него начинают болеть щеки и живот. И, если не считать жуткой тоски, когда Джеймса нет рядом, общение с ним – лучшее, что случалось в жизни Регулуса Блэка.