i hate idols

На мозаичном потолке играли разноцветные огоньки, отфильтрованные стёклышками всех цветов радуги. От блестящего пола, усыпанного острыми осколками, отражались солнечные лучи, проникающие в просторную комнату через распахнутое окно с диафановой шторкой. Он огляделся по сторонам. В пустом помещении отдавались эхом песни жаворонков во внешнем саду. Откуда-то шел запах цветов и корицы. На дальней стене висело внушающих размеров зеркало в позолоченной раме. Шатен поднялся с прохладной белой простыни, расстеленной прямо на полу, и подошёл к окну. Мощный свет щипал глаза, но руки оказались тяжелы и он не смог их поднять. За пределами окна открывался вид на бескрайнее поле ядовитых цветов и редких деревьев. Одно из них стояло прямо у окна и тянуло свои ветви к нему. Взгляд юноши вернулся внутрь помещения. Сердце пропустило удар от неожиданности: перед зеркалом, являющимся единственным предметом декора здесь, стоял низкий парень с огненными волосами. Он довольно улыбнулся, глядя на себя, и повернулся к нему — на лицо упали лучи, озарив едва заметные веснушки и сделав обычно глубокие морские глаза прозрачными. Волосы нежно колыхнулись на сквозняке. Вниз по тонкой шее, на бледной коже, натянутой на изящные выпирающие ключицы красовалась цепочка, заканчивающаяся золотым кулоном в виде красного фонарика. Рыжий улыбнулся ещё шире и протянул руку к нему, смотря снизу вверх и нежно гладя по щеке. Вдруг он отстранился. — Дазай, я хочу встретиться ещё раз.

❦

—...хочу встретиться ещё раз. Собственное отражение в зеркале выглядело убого. Нет, он не мог как влюбленная девица позвонить и спросить, могут ли они увидеться снова. Остаётся только ждать звонка от Осаму, или вообще забить. Забыть точно не получится; рожа того мелькает повсюду. Из-за часов работы в субботу также приходилось рано вставать, но сегодня "добрые люди" разбудили раньше первых будильников, так что сейчас он уже полчаса стоял перед зеркалом в ванной и рассматривал себя, невольно представляя, как бы он смотрелся рядом с Дазаем? По всем параметрам они так подходят, только вот лицо... Он ненавидит свою внешность, а рядом с айдолом он вообще будет первый урод Японии. Рыжие волосы и голубые глаза доставляли уйму проблем в школе, учителя грызлись и не верили, что у него все это натурально, приходилось нести свои фотографии чуть ли не с рождения, слава богу мать сохранила что-то в семейном альбоме. Пусть заглядывать туда слишком больно. Поэтому Чуя запульнул его на самую верхнюю, самую забытую полку, до которой ни он, ни его отец, когда пьяный, не смогут достать. На свое тело он и смотреть не желал, кожа да кости, так ещё и травма с детства заявляла о себе иногда. Но на данный момент в груди что-то не давало покоя и неприятно щемило, сон как рукой сняло из-за утренних новостей. Цепочка, кстати, и вправду подошла к ненавистному цвету волос. Выступление hurtpetals, как ни странно, оказалось не таким уж и говном. Вообще все песни группы в целом не так уж и плохи, за это утро он в своих наушниках переслушал весь альбом. В девять он сам открыл магазин, вечером ключ нужно было передать Тачихаре — тот жил неподалёку. Они уже начали работать через день, что очень даже неплохо. На вопрос, зачем владелице магазина тратиться на зарплату двум работникам, когда доход, казалось бы, недостаточный, Мичизо пожал плечами — Хигучи-сан открыла ларек ради удовольствия, денег от этого ей не особо и надо, что значило, что деньги она даёт им почти что даром. Это в каком-то смысле давало мотивацию трудиться и достойно получить свою первую скромную зарплату в приближающемся конце месяца. Больше всех цветов ему нравились камелии; пусть в Японии они и не такие редкие, их бордовый цвет в его глазах отражал страсть лучше любых роз. В его работу в ларьке включалось политие цветов, удобрение некоторых видов, лечение от болезней и насекомых, жаждящих искромсать зелёные лисья. Нарциссы, например, поливать нужно раз в неделю. Что-то они проходили в школе по нарциссы — хайку Мацуо Башо,

水仙や白き障子のとも移り Нарциссы движутся вместе с шодзи из белого дерева

Что, интересно, значит этот стих? Знал ли поэт, что нарцисс означает эгоизм и своенравие, а если так, то что он имел ввиду? Эгоизм и своенравие... Подходит под описание Дазая, подумал рыжий, поливая цветок с белой чашечкой у корня. Хотя лучше олеандр. Он, ну, обозначает опасность и настороженность. Но не поэтому; потому что ядовитый. Вообще ядовитых цветов много, но этот трогать — себе дороже. Тачихара предупредил его, но оставалось впечатление, что где-то он такое уже слышал. От кого-то, когда был маленьким. Но вспомнить лицо того или ситуацию, как ни напрягал память, не мог вспомнить. Да ну его — неважно. — Э-э... Чуя? Давно не виделись! - мгновенное удивление сменилось на ухмылку. А Чуи, копающегося в горшке с землёй, (какая-то соринка показалась гусеницей) сердце упало в пятки. Ведь перед ним стоял он. Просто он. Его невозможно было забыть. Высокий, но не выше Осаму, с шоколадными волосами и изумрудными глазами — одетый в чёрное, и под руку державшего какого-то девичьеподобного парня. — Чего ты здесь забыл? — процедил Чуя, пытаясь не уронить лопатку, которая вот-вот выскользнула бы из-под перчаток. Он не изменился за два с половиной года. Надменная улыбка того напомнила, напомнила о том, о чем он не желал вспомнать. К глазам подкатили слезы, но нет, он не собирался реветь. В кулаках собралась сила на удар — так хотелось врезать, вогнать ему эту же лопату в череп... — У меня к тебе тот же вопрос. Ты с каких пор садовником работаешь? — Никакой я, блять, не садовник. Отъебись. — Ичиро, кто это? - подал голос милый парень, липнувший к тому. — Да так, старый знакомый. Да, Чуя? — Иди нахуй, или я затолкну в тебя и в твою шлюху ебаный кактус. — руки сами рефлекторно потянулись за растениями с шипами — владелица, как раз кстати, разрешала пользоваться ими как оружием в случае чего. Всё-таки до ночи работают. — Ой, да ладно тебе, ты настолько жалеешь? — ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ УЖЕ!!! Люди в парке обернулись на источник шума. Зеленоглазый, заметив это, медленно отвернулся. — Окей-окей. Я уже ухожу. Ещё встретимся, Чуя. Он кинул последний взгляд на Накахару, доведя до крайности. Чуя дрожащими руками запер двери и уселся на скамейку в раздевалке, закрыв лицо руками. По щекам предательски покатились слезы, тело содрогнулось в протяжных всхлипах. Зачем, зачем он явился сюда? В неудобное время напомнил о старом стыде, о бесконечной неловкости, позоре, который сопровождал Чую всегда, даже будучи закрытым глубоко в сознание, скрытый напускной силой и уверенностью. Он ненавидел это, ненавидел всем сердцем. Свою травму, своего бывшего, но особенно — себя самого.

❦

Два с половиной года назад. (15) — Ичиро, ты уверен, что мы... — нерешительность не позволяла даже закончить фразу, когда Чуя сидел на кровати в квартире своего парня, уже без рубашки, в слабом свете ночника. — Не бойся, Чуя, я не сделаю тебе больно, я же говорил. — шатен, тоже без верхней одежды, стоял прямо напротив, пожирая глазами. Рука того потянулась к его волосам. — Нет, ну, я имею ввиду, мы же ещё не настолько взрослые, чтобы таким заниматься... - Накахара невольно попятился. Сердце билось сильно, но не от возбуждения, а, скорее, от страха. Он уже забыл о травме, все зажило, но все же вот так находиться перед парнем, со всей своей уязвимостью и наготой — мурашки бегут по телу. — Слушай, давай хватит этих сомнений. Мы с тобой встречаемся, да? Все парочки занимаются этим. Мы ведь уже все обговорили? — обговорили, да. Сколько раз Чуе пришлось бороться с стеснительностью и прятать алеющие уши на грязные слова Ичиро. Он провелся по бедру Чуи вверх, к ширинке, и начал медленно спускать молнию, толкая плечом на постель. Накахара пытался не сопротивляться и успокоиться — перед ним его возлюбленный, ему можно довериться, все пройдет хорошо. В манге и у подростков младше них получается. Ичиро снял с него джинсы, за ними последовали боксеры — особого возбуждения или предвкушения не почувствовалось. Не то, чтобы он никогда не пробовал дрочить на своего парня, но на данный в ту пору момент хотелось просто быстрее покончить с этим. Шатен налег на него и поцеловал, вышло не совсем умело, пока его пальцы коснулись напряжённого кольца мышц внизу. — Нет! - воскликнул Чуя, пытаясь отвести руку того. Глаза заслезились, нет, было ужасно страшно, ему больше ничего не хотелось, но как переубедить нависшего над ним разгоряченного парня? — Все пройдет хорошо, расслабься, - пытался утешить его тот, шепча на ухо и крепко прижимая к кровати, пока палец того коснулся дрожащей стенки. — Не надо, пожалуйста, все, я передумал, отпусти... — с осознанием своей жалости рыжий продолжил стараться выбраться из-под чужого тела. — Чуя, успокойся... — Нет, отпусти меня, я больше ничего не хочу, блять, отпусти! Ему правда хотелось, чтобы все было иначе. Как хотелось заняться сексом, получить незабываемое удовлетворение, но не в том возрасте, и, как он понял в тот момент, не с тем человеком. Тем более что в его фантазиях это было нежно, красиво, а не так — грязно унижающе, как в тот раз. Когда над ним надругались, разорвали, не обращая внимания на крики и просьбы перестать. — Чуя... - Ичиро оперся руками по обе стороны от его головы, глядя в заплаканные глаза. — Ну ты чего... Чуя, воспользовавшись моментом, улизнул из-под его хватки. Поспешно оделся, когда его парень не стал принимать попыток взять его силой — и побежал домой. Да, вот так просто, убежал, заблокировал Ичиро, и долго плакал в ду́ше. А на запястье его все ещё заметен маленький шрам от лезвия на память.