i hate idols

Бар встретил его приятной спокойной атмосферой, на фоне тихо играл джаз свинг, а на высоком стуле, как обычно, его ждал знакомый шатен в излюбленном бежевом пальто. Тот едва заметно кивнул, когда Дазай опустился на стул рядом с ним. Он по обычаю заказал виски, уже предвидя, что пить он сегодня будет много. И им двоим есть, о чем поговорить. Мужчина с лёгкой щетиной поднес стакан к губам, и лед стукнулся о стекло, создавая мимолётный хрустальный звук. Они молчали, пока бармен не поставил напиток перед айдолом. — Чего нового? - наконец нарушил тишину мужчина постарше, вернув стакан на место, но не отпустив. Собеседник издал нервный смешок. — Ты серьезно? Не в курсе? — М-хм, нет. Стараюсь меньше заходить в сеть, там одни скандалы и позоры. - безэмоционально прокомментировал тот. Со стороны их диалог звучал безразлично, будто между незнакомцами. Но нет; несмотря на разницу в возрасте в несколько лет, они были лучшими друзьями, и доверяли друг другу любые свои секреты, с гарантией на поддержку, помощь и совет. — Так вот то самое и случилось со мной. Скандал и позор. - Осаму резко отпил, словно заставлял себя через силу и спешил опьянеть. Ответа не последовало, и он продолжил: — Одасаку... Мне понравился один парень. — Хм? - его друг вскинул бровь, — и что в этом позорного? Вас засекли? — Нет, между нами ничего не было, это полностью вина моей тупой башки. — Дазай поставил локоть на стол и уткнулся лбом в ладонь. — Дазай, что произошло? - мужчина, потеряв терпение, развернулся к нему, ожидая объяснений. Осаму вкратце рассказал все, что произошло с ним за те дни в Йокогаме, про концерт в Токио и как он, идиот, посчитал хорошей идеей поменять слова песни. — Значит, тебе не просто нравится этот твой Чуя, ты влюблен в него? - спросил Ода, выслушав до конца, не перебивая. В этом он был мастер. — Да нет, я не думаю, что мы когда-нибудь снова встретимся. - неуверенно начал Дазай, — просто... Я хотел попробовать, то есть, если меня привлек парень, то, значит ли это... Что я теперь официально бисексуал, и... — Ты так быстро решил заявить об этом публично? — Ахах, ну, ты должен был видеть лицо Фрэнсиса, когда мы вышли со сцены... Он весь горел, клянусь, он был готов придушить меня на месте. — Так ты укоряешь себя, или наоборот гордишься содеянным? — М-да... Мне всё-таки не стоило... Люди в сети столько пишут про меня теперь, ахах... Общество ЛГБТ в восторге, теперь у меня будет больше фанатов-геев, класс. - Взгляд Дазая был прикован ко столу, а пальцы нервно скользили по стеклу стакана, пока он говорил тихо и несдержанно. Только перед Сакуноске он мог предстать таким неуверенным, сломленным, теряющим голову от избытка эмоций. — Тогда для чего ты решил так поступить? Ты ведь хотел что-то сказать тому парню, да? Что тебе не все равно? — Нет, вовсе нет, я... — Дазай. Ты вообще обнимал кого-нибудь прежде? — Что? Да, конечно, ты ведь знаешь, со сколькими девушками я... — Нет, я не имею ввиду домогательства. Я спрашиваю, обнимал ли ты кого-то так же до появления Чуи. — ...нет. Но это не значит, что я проявляю к нему романтические чувства. Он просто как-то особенный, я провел с ним время, он мне уже надоел. — Тогда зачем дал ему кулон и деньги? — Мне их все равно девать некуда. — Это не оправдание. — Да ты что, в сваху играть решил? Не влюблен я в него, блять. Мы встретились всего три раза. - Дазай редко матерился, но в этот раз не смог сдержать гнева — не к другу, а к самому себе, ведь он так запутался, а слова Оды смутили его. — Ты надеешься встретиться с ним снова? — Может быть. — Когда ты уже станешь хоть чуточку искренним? — Да мы больше никогда не встретимся, ясно же. Мне не дадут вернуться в Йокогаму, а он бедный, у него не хватит на поездку в Токио. — Но ты, конечно же, заплатишь за него? — Да не собираюсь я больше разбрасываться деньгами направо и налево! - Дазай стукнул кулаком по столу. — Я... Не знаю, что испытываю к нему. — опомнившись, стараясь держать себя в руках, он направил взгляд в пол. — Я понимаю, что это тяжело, но Дазай, научись уже принимать свои чувства и спокойно анализировать. Не прогоняй их с порога, — вот он, Одасаку, голос здравого смысла. — Ладно, вот, я, — Дазай сделал ещё пару глотков, — я испытываю к нему физическое влечение, но поверх этого, он кажется мне милым и симпатичным, вот и все. Он мне нравится. Я не сверну ради него горы и не пойду по головам. Так лучше? — Лучше. Значит, те слова ещё ничего не значили. Но ответь честно: у тебя ведь есть его номер, ты собираешься звонить ему? — Ода упёрся рукой в колено, испытывающе глядя на друга. Дазай задумчиво обвел глазами помещение. — Да, собираюсь, — сглотнув, ответил он.

❦

Чуя сидел на кровати в своей комнате. Прошли дни, Юан и Ширасэ читали сообщения и не отвечали, казалось бы, из-за сущего пустяка они так разозлились. Но он видел в школе, как даже между собой они редко стали общаться. Каждый отдалялся и уходил в свой мир, как бы странно оно ни звучало: событие наизнанку вывернуло их дружбу. Но Чуя верил, что друзья вразумятся и, рано или поздно, ответят. Уже не дети, чтобы на такое обижаться. А вот с кохаем они наоборот поладили, обсуждали песни, Чуя часто подкалывал того, в шутку называл неизбежным будущим мужем Дазая —во всю стараясь не думать, что такое прозвище больше подойдёт ему самому. Но ведь не он так тянулся к айдолу, не он развешивал плакаты группы по всей комнате, не у него на телефоне фотографий шатена сохранялось больше, чем его собственных. Накахара рассказал Акутагаве лишь об их первой с Дазаем встрече, опустив сцены с подаренным кулоном и комплиментами. Совесть упрекала за ложь, но ее он посчитал лучшим вариантом. В школе не приходилось ходить одному, в компании угрюмого Рюноске оказалось не так уж плохо, особенно если говорить о Дазае — тогда уж тот совсем оживлялся и говорил с непоколебимым энтузиазмом. За окном стояла ночь, снова мрак и снова ненужные мысли о едва знакомом парне с лохматыми волосами и очаровывающей улыбкой. Горячему и, как бы он это не отрицал, желанному, которому хочется отдаться полностью, примкнуть к сильным рукам. Что, если бы в ту ночь Дазай приблизился к нему с другими намерениями?.. Что, если бы пальцы того нырнули под одежду, пробежались по чувствительной коже живота вверх, сомкнулись на розовых сосках... Чуя сам бессознательно проделал все нафантазированные действия, запустив одну руку под футболку, а другую в шорты. Медленными движениями начал трогать себя, воображая вместо этого руку шатена и сосредоточенное, но полное желания лицо перед собой. Он обхватил свой член и неуверенно стал двигать рукой от низа к головке и обратно, думая, какие размеры у Дазая. У того явно крупнее, чем у Чуи, больше среднего — а в эрекции так уж совсем набухший и пульсирующий, и как хорошо и аккуратно он мог бы войти в него.. С губ сорвался лёгкий стон, и он ускорился. Да, если бы Дазай нежно трахнул его, так же лаская в самых откровенных местах, сжимая бедра, целуя в шею, гладя по волосам и шепча на ухо непристойности... Он бы стонал, звал его по имени, извивался от удовольствия и хватался за простыни изо всех сил... Он бы даже качался навстречу. Пусть он пока что не пробовал ничего засовывать в себя, он был уверен, что воздействие на простату принесет ему такое же умопомрачительное удоволетворение, каким его описывают в BL книгах и манге. В сексе он не видел себя в другой позиции кроме как снизу, чтобы принимать, сжимать, краснеть и закатывать глаза. Рыжий чувствует, что уже на пределе, и прикусывает губу. Белая субстанция течет по пальцам, он наклоняется к комоду с салфетками и тщательно все стирает, ощущая себя грязным и бессовестным. С теми же демонами в голове идёт в душ и старается смыть с себя похоть. Завтра суббота, не нужно в школу, но все равно перебарщивать с этим не стоит — и уж тем более когда перед глазами не предстает никто, кроме Дазая. Как глупо....

❦

Песня любимой группы метал музыки разрезало утренний воздух, а с ним и барабанные перепонки Чуи. Догадался же положить телефон под подушку! Накахара с охом вскочил, мигом извлекая адское звонящее устройство. Семь, мать вашу, семь часов утра. Сегодня. Суббота. — Чего тебе? Какого хера звонишь в такое время? — рявкнул Чуя в трубку, не особо смущая этим человека по ту сторону. — Чуя, посмотри видео, что я тебе послал. Сейчас же. — голос Акутагавы звучал как-то необычно, сомнительно. — когда посмотришь, перезвони. С этими словами его новый "друг" отключился. Да какое нахрен видео в семь часов утра?! Открыв их диалог, он тут же увидел в последнем полученной ссылке Осаму. В белом костюме, с микрофоном в руках, на сцене. Точно, у него было выступление в Токио вчера ночью, вспомнилось что-то из болтовни Рюноске, но как тот мог охренеть до такой степени и не подождать хотя бы ещё пару часов чтобы показать.... Глаза метнулись к названию: Каминг-аут от айдола Осаму Дазая на концерте?! Чем обернулось выс... Чуя чуть не выронил телефон. Что все это значит?.. Забыв про наушники, (все равно отец спит без задних ног, вчера приволок какую-то шлюху домой) юноша перешёл по ссылке. Песня как песня, да, та самая, которая понравилась ему — только в конце слова изменились. Ну и что, почему все сочли это за каминг-аут, это ведь абсолютно нормально, он говорил в ту ночь, что переходит на парней, а он ему просто понравился. Так и есть?.. Дыхание сбилось, сердце почему-то забилось быстрее, Дазай с экрана будто смотрел не в камеру, а прямо на него — к щекам прилилась кровь. Не может быть, чтобы он имел ввиду... Чтобы он пытался сказать ему, что... Нет. Не стоит и думать об этом. Зачем такие надежды на надменного мудака? Они больше не встретятся. Никогда. После прошедшей недели он его и не вспомнит. Накахара дрожащими пальцами набрал номер Акутагавы. Тот поднял почти сразу. — Посмотрел? — холодно спросил он. —Да. — Что думаешь? — Ничего не думаю. Песня ничего не меняет. Даже если он, допустим, гей или бисексуал, какая разница? — Большая. — А вы, фанаты, разве его не за творчество любите? - Чуя нахмурился, пытаясь звучать как можно серьезнее и сдержаннее, скрывая волнение. — Не только, - ответил Акутагава, — Дазай нравится всем, в том числе и мне, не только как певец, но ещё и как человек. Конечно все зависит от того, как смотреть на это, но у него интересная личность и приятная манера говорить, он культурный и начитан. Айдолов любят не только за голос и внешность... — Как насчёт того, что он бабник? — Чуя нахально перебил его. — Это его личная жизнь, не обязательно в нее лезть, к тому же в большинстве случаев такие обвинения вешают из-за зависти или недопонимания. — Какое недопонимание может быть в том, что его каждый день видят с новой девушкой? — Не знаю, это его дела. — Хорошо, а тот факт, что он, возможно, интересуется в парнях — не его личные дела? — ... возможно, это так. Но скрывать подобное от поклонников столько времени, к тому же это как-то... Мерзко. — "Мерзко"? Что именно? — То, что айдолу нравятся парни. — Ты серьезно? - Чуя начинал вскипать, грозя швырнуть телефон об стену, или выйти к Рюноске прямо через экран и отвесить знатную пощечину. — Да тебе самому нравится этот твой Ацуши, так бы и провел с ним вечность, да? А от других неприемлемо, что за двойная мораль нахуй? — ... Ты не понимаешь, — Я блять никогда не пойму. Значит с девушками ему можно гулять, а с парнями нет? Да какая разница, с кем он трахается, вы ему камеру в спальню ставить будете? Вы блять совсем уже охуели, Протяжные гудки. Тот мудак снова отключился. Ну нахер, пусть пораздумает о своей идиотской точке зрения. Комментарии распирало, в основном они делились на два типа: восторженные комментарии от поддерживающих гомосексуальность и прочее, и другие, обвиняющие в грешности а-ля «куда катится этот мир», «этого тоже», и так далее. Рекомендованных внизу видео тоже уйма: от VTuber-ов, старающихся объяснить, выдвигающих теории и вероятности, до журналистов, допрашивающих участников группы. « Дазай нас ни о чем не предупредил, это полностью его задумка» - айдол улыбался на камеру, хотя видно было, что тот спешил удалиться, и ситуация вовсе не казалась ему забавной. Навязчивость журналистов зашкаливала, хотя, казалось бы, чего такого особенного? Чуя вздохнул, и опустив телефон на грудь, закрыл глаза. Почему он так злится? Какая ему разница, он ведь так далеко от всего этого. Теперь, когда Осаму навсегда уехал в свой Токио и подальше от его мира, он может спокойно думать о решении собственных проблем. Он не фанатик, чтобы не отходить от экрана и следить за новостями, которые ничего не изменят в его жизни. Не такой, как Акутагава, чтобы винить людей в том, что они скрывали что-то от тех, чье существование воспринимают абстрактно. Все же нерезонно безответно любить айдола за ту малую часть айсберга, что он демонстрирует на сцене и на программах. Накахару слегка кольнула гордость: ему удалось узнать, что скрывается под поверхностью воды; в ещё затуманенном ото сна сознании всплыл рассказ Дазая о его прошлом; которое тот без сомнений не раскрывал ещё не кому. Заставляло чувствовать себя исключением. И пусть она и не походила на ложь, это точно была очередная иллюзия. Иллюзия для обольщения. И, признаться, у Дазая получилось его обворожить. Пусть теперь он почти что его поклонник, он не такой, как остальные. Чуя знаком с ним лично, знает, каков тот на самом деле, и сам айдол знает о его существовании и даже проявляет (или вернее будет сказать проявил) симпатию к нему. Как бы бессмысленно это ни было, теперь он дал себе отчёт в том, что Дазай ему непредотвратимо нравится. И он, возможно, даже наденет ту самую цепочку.