i hate idols

В пятницу он не находил себе места. Вроде как завтра ехать в Токио, небольшой походный рюкзак он собрал, так как чемоданов в доме не обнаружилось, а звонка от Дазая все не было. И как вообще ездить на поезде? Дазай сказал, что уже купил ему билеты, но где они? Откуда их забирать? Во сколько завтра нужно быть на станции? В полдень, не зная, чем себя занять, юноша по привычке направился на могилу матери за обросшей рощей гинкго. Ветви столетних деревьев, уже давно нагие, качались на осеннем ветру в такт беззвучной мелодии. Скамейки вдоль аллеи пустели, создавая неземную атмосферу. Чуя почувствовал себя как во сне, когда наряду с нереальной тишиной ощущал присутствие чего-то сильного и оберегающего отовсюду. Ему представилась нежная, белая женская рука, что медленно ложится на его плечо и слегка подталкивает, заставляя спешить. Он обернулся — сзади, конечно же, никого не было. Не было той красивой женщины в кимоно, образ которой так и не выветрился у него из головы, и который он помнил не по фотографиям. Человеческая память, может, и полна изъянов и поддаёт, но детстве она похожа на воск, что затвердевает с каждым годом, и где самые первые порезы — самые глубокие. Кладбище заросло, камни многих могил ушли в землю — тех либо забыли, либо близкие тех уже обрели счастье присоединиться к ним, либо у них с самого начала никого не было, о чем даже думать грустно. Естественно, он сохранил привычку навещать покойную мать хотя бы изредка, расчистить ее вместе с современными мыслями от сорняков, убрать появившиеся откуда-то камни, положить свежих цветов — с его нынешней работой больше не нужно было рвать полевые. И сейчас на чуть почерневшем камне расположились грациозные гвоздики. — Знаешь, мам, - он сидел около могилы, и руками в толстых перчатках обрывал ненужные растения, иногда помогая себе садовыми ножницами. — я немного запутался в себе. Почему-то казалось, что мать слышит его оттуда, с другой стороны. Не из-под земли, а ото всех сторон, будто она присутствует и живёт в нем, но установить контакт с ней получается лишь на короткий срок, пока он находится здесь, в месте, где он видел её лицо в последний раз. — Есть один человек, который мне нравится, и я, возможно, нравлюсь ему, но я боюсь. — Чуя говорил громко, ведь вокруг ни души, но в тоже время неуверенно и ужасно смущаясь. Как бы мать при жизни приняла то, что ее сын немного "не такой, как все"? Одобрила бы сразу или попыталась бы образумить и изменить? В любом случае, в итоге она бы все равно любила его таким, какой он есть. В этом у него не было сомнений. — Он пригласил меня... Но я не знаю... Понимаешь, он такой популярный, и... Он очень красивый, я не знаю, что делать рядом с ним и как себя вести... Я боюсь все испортить. Как в прошлый раз. Он остановился, вслушиваясь в тишину вокруг, стараясь уловить шепот, какой-либо ответ на свои слова. — Мои друзья почему-то больше не хотят меня видеть. Я не знаю, что сделал не так. Мама, я не понимаю, что делаю не так. Почему со мной всегда происходит все самое худшее? — слезы предательски потекли по щекам, Чуя сел прямо на землю, не думая о том, что может испачкать джинсы или хотя бы о том, что сейчас выглядит совсем как несколько лет назад, когда был маленьким ребенком и приходил плакаться маме как все остальные дети его возраста. Вот только другие в ответ получали теплые объятия, слова утешения и совет, а он — молчание и сладкий запах сока цветов в воздухе. Да, сейчас он говорит как тот самый ребенок, и пусть даже перед матерью не хотелось показать себя слабым и уязвимым, не хотелось волновать, но сдерживаться не оставалось сил. — Почему, мам? Все используют меня и кидают, даже отцу от меня нужны лишь деньги, и за что? Где именно я ошибся? — пальцы бессознательно впились в почву под ним. —Мне страшно, что, если все повторится? Этому Дазаю нельзя верить. Я знаю, я такой наивный, но у меня до сих пор есть надежда... Что меня не одурачат и не используют снова. Что на этот раз я все не испорчу. Я буду стараться, правда, мам. Я хочу оправдать твои ожидания. Накахара встал и отряхнул одежду. — Когда я приду в следующий раз, я обещаю, расскажу наконец что-нибудь хорошее. Сообщение от Дазая пришло за полночь. После долгих извинений он указал, что делать и как. Ехать около часа, чуть меньше, на станции он должен быть в девять.

❦

Глаза разбегались чуть ли не буквально от количества народа на станции Токио. Душно и людно, хотя в общем к этому он уже успел привыкнуть в тесном поезде. Он как последний дурак оглядывался по сторонам, не зная, куда идти. И что теперь? Вот он, один в незнакомом городе, а точнее битком набитой столице, всего лишь никому не заметная пылинка, и если он тут потеряется возвращать его некому. Нужно было срочно найти Дазая, который, по плану, должен был ждать его, но где, блять, именно? Здесь или снаружи? Во что он одет, как найдет его среди толпы? Чуя с рюкзаком за спиной (куда он успел набрать все необходимое на два дня) пытался высунуться и как-то выделиться, что при его росте крайне трудно, так что он решил идти вдоль стен. Вдруг кто-то резко и грубо схватил его руку выше локтя. Он только хотел возмущенно запричитать, когда увидел перед собой долговязого мужчину в солнечных очках. Он узнал Осаму не сразу, но облик того и вправду был смехотворный. Кепка, солнечные очки хотя на дворе осень, бесформенная толстовка поверх кофты с длинным воротником очевидно для скрытия бинтов, и черные облегающие джинсы. При всем раскладе айдол выглядел безупречно и заставлял Чую чувствовать себя как таракан перед изящной бабочкой. — Ты... - начал Чуя, недоумевая, с чего начать; с пожелания доброго утра или комментария по поводу вида знакомого. Впрочем, закончить предложение он так и не успел. Чужие губы невесомо коснулись его щеки на один момент, и юноша забыл, как дышать. — Доброе утро, - улыбнулся Дазай, — Давай-ка помогу. Он обеими руками взялся за лямки рюкзака Чуи, помогая избавиться, и закинул себе на плечо. Рыжий, лишенный способности говорить, в замешательстве наблюдал за тем, как любезничает с ним Осаму. Вместе они вышли из станции на площадь. Утренний влажный воздух заполнил лёгкие, снабжая свежестью и энергией. На площади так же людно, как и внутри, отовсюду раздавался цокающий звук колес чемоданов по асфальту. Снаружи станция напоминала старый кирпичный дом с треугольной крышей. По обеим сторонам от нее росли пожелтевшие деревья. Машину Дазай припарковал недалеко, да и идти без веса за спиной стало намного легче. Дазай открыл для него дверцу, — Чуя что, блин, принцесса? — и вскоре они понеслись по широким, занятым дорогам Токио. Накахара еле сдерживался, чтобы не фотографировать все подряд. Йокогама тоже город немаленький, но что может сравниться со столицей и ее яркими вывесками, 3Д графикой на зданиях, сноющими туда-сюда людьми в модных и странных костюмах? — Нравится здесь? — спросил Дазай, не сводя глаз с дороги. — Да, — ответил Чуя, едва не добавив: очень, — а куда мы едем сейчас? — Ну, понятное дело: ко мне. — ответил айдол. — Э-э... — Прости, я понимаю, ты наверное хочешь пойти прогуляться, но я сейчас на самом деле от работы отлыниваю. Меня ждут для какой-то очередной глупой программы. Вечером пойдем на набережную, как я и обещал. Там все равно сейчас нечего делать, а завтра утром пойдем куда-нибудь ещё. — Ладно... - машина остановилась на светофоре, и Дазай вопросительно взглянул на него. Чуя не заметил; был слишком занят рассматриванием улицы. Айдол засмотрелся на рыжие локоны того, отдающие красным в ослепляющем свете. Что-то на шее того блестело, что привлекло внимание. — Что это у тебя тут? — Осаму коснулся его шеи, доставая золотую цепочку из-под одежды. Он уже знал, что это. Его подарок. От интимного прикосновения Чуя вздрогнул и уставился на него, округлив глаза. — Ты всё-таки надел ее? — усмехнулся Дазай. — я же говорил, что она тебе идёт. Рыжий в ответ нежно улыбнулся, и жест создал в голове Дазая эффект дежавю; картина из его сна явилась перед ним. Стало немного не по себе. Сзади начали раздражённо гудеть клаксоном; голубой зажёгся несколько секунд назад, и пришлось поспешно отвлечься от красоты рядом на серый мир впереди.

❦

Квартира Дазая располагалась на верхнем этаже многоэтажки. Необходимо было предъявить охраннику какую-то карточку, которая отсканивалась и только тогда, как прибор зажёгся синим, они получили разрешение войти. Внутри стояла та же атмосфера, что и в пятизвёздочном отеле Йокогамы; везде начищено до блеска, зеркало в лифте без единого отпечатка, коридоры пустые, но откуда-то слышится чей-то приглушённый смех. — Здесь живут только знаменитости, — пояснил Дазай, — снаружи такая охрана из-за сталкеров. Квартира, как и следовало ожидать, роскошная. Мебель и цвета подобраны по вкусу явно опытного дизайнера, в гостиной располагаются два серых, с виду мягких дивана и кресло, с низким журнальным столиком между ними. С американской кухни в красных тонах окно открыто на голубое ясное небо. Лестница ведёт на второй этаж, в спальни — Дазай провел его в комнату для гостей после того, как показал свою — в обоих чисто и аккуратно собрано. — Если голоден, можешь покопаться в холодильнике. И вообще, чувствуй себя как дома. Я в обед закажу тебе что-нибудь, доставят прямо сюда, потому что сам я вряд ли освобожусь. После того, как Дазай ушел, Чуя первым делом расположился в гостевой и прилёг на кровать. Удобно. Даже на потолке ни пятна, ни прихлопнутого комара, ни плесени, ни какой-то несусветной херни. Теперь он остался один в чужой квартире и может делать все, что захочет. От интереса в животе свело, и он встал — нужно провести расследование. Начал он с гостевой. Ящики в прикроватной тумбочке оказались пусты, под кроватью тоже, в шкафу, вделанном в стену, вешалки и открытый сейф. Всего в квартире оказалось две ванных комнаты (зачем — неясно), в одной из них, что побольше, обнаружилась просторная ванна, шампуни, гель, полный набор того, в чем может нуждаться восемнадцатилетний парень, живущий один. Голову часто посещал вопрос — получает ли Дазай вообще какое-нибудь обучение? Само собой разумеется, айдолы должны обладать знаниями. Но пока что Дазай не рассказывал о своей учебе, и в соцсетях об этом тоже не говорилось. Самой интересной комнатой обещала оказаться спальня Дазая — некультурно, конечно, копаться в чужих личных вещах, но ведь он знаменитость, кто бы на месте Чуи не сделал бы этого? Первое, что бросилось в глаза — крупный стеллаж с книгами. От классики до детективов, Дазай, кажется, читал все, что попадалось под руку. Любопытно; айдол-книжный червь, что-то новое. На комоде он нашел обрамленную фотографию. На ней Дазай сидел в баре, держа стакан виски в одной руке и второй опираясь на стул мужчины рядом — шатена постарше с едва заметной щетиной. За ними сидел ещё кто-то — свет отражался от стекла в его очках, но в темноте лицо невозможно было различить. Кровать вблизи не была хорошо заправлена, видимо, ее обладатель спешил — неужели так боялся опоздать? Чуя не сдержался и опустился на нее, утыкаясь лицом в подушку и вдыхая знакомый приятный запах. Он, наверное, сейчас как извращенец возбуждается на чужие вещи, но он ничего не мог с собой поделать. Пытаясь не мять простыни слишком сильно, чтобы потом не было так заметно, Чуя протянул руку к тумбочке возле кровати и выдвинул ящик. Содержимое его поразило. Открытая упаковка презервативов, салфетки, и лежащая рядом баночка смазки. Последнее он никогда не видел на самом деле, только в манге — поэтому открыл и бесстыдно поднес к носу. Пахло хорошо, чем-то вроде лимонного ароматизатора. Чуя пораженно смотрел на все это, не понимая — он знал, что Дазай же не зря в свои восемнадцать прослыл бабником, так что наличие презервативов объяснялось; но вот это, для чего оно?... Выглядело так, будто совсем новое и ещё не использовалось. У него было это с парнем? Или с девушками тоже можно было использовать? Чуя совсем запутался. Неужели Дазай собирался воспользоваться этим... с ним? То есть, сегодня ночью? Нет, не может быть... Он почувствовал, как уши краснеют, а под животом начинает приятно завязываться какой-то узел. Он невольно представил, как Дазай нависает над ним, прижимая к этой же самой постели и достает эту баночку, как запускает пальцы в него... — Ах... - Накахара прикрыл глаза от предвкушения этого удовольствия. Так хочется уже что-то в себя всунуть и прочувствовать это на самом деле, а не в своих извращённых фантазиях. Медленным движением он расстегнул свою ширинку и опустил джинсы и боксеры до колен. Встал в коленно-локтевую и зацепил пальцами немного смазки, совсем чуть-чуть, опять таки чтобы не было заметно, на большой и безымянный пальцы. Одну руку он завел назад и коснулся собственного колечка мышц — очень узко. Как туда вообще может что-то пройти? Он начал медленно расширять проход, пусть и неприятно — другой рукой он ласкал себя спереди, думая о Дазае и как бы тот мог обращаться с ним в таком положении, как бы цепко держал за волосы и мокро целовал в шею. Одним пальцем он ничего не добился и запустил второй. Растягивая себя он надавливал на внутренние стенки, что трепетали и сжимались, особенно когда он случайно подумал что на месте его пальцев сегодня ночью может оказаться большой, налитый кровью член Дазая, и с каждым касанием становилось все приятнее. Наконец кончиками он достал до простаты, и ощущение заставило его простонать и резко выгнуть спину. Растяжка оказалась труднее, чем рассказывают, но это безумное наслаждение того стоило, решил для себя он. Так и не кончив он вернул одежду на прежнее место и стараясь прогнать навалившую откуда-то похоть поправил постель и положил смазку на прежнее место. Щеки все горели, а дыхание не восстанавливалось. В зеркале справа от кровати он увидел себя и ужаснулся. Грязный, с мокрыми пальцами и тяжело опадающей грудью, на чужой кровати, с затопленным желанием взглядом. Он умрет, если Дазай увидит его таким, но в тоже время что-то внутри кричало о том, что так и надо, и требовало ещё. Нужно будет вымыть руки...

❦

В два часа он вышел встретить доставщика у двери, пришлось спуститься к самому выходу из здания на шайтан-машине, от которой у Чуи болела голова. Да, лифт может доставить на самый верх за несколько секунд — но от давления это никак не спасало. Дазай заказал ему пиццу с морепродуктами, которые Чуя ещё никогда в жизни не пробовал. В итоге юноша открыл для себя, что тесто с морепродуктами не так уж плохо и вполне сытно. После еды он продолжил свое "расследование": у Дазая нашелся ещё огромный планшет без пароля, но там как ни странно не нашлось ничего, кроме Нэтфликса и приложений для обработки. В галерее были сохранены фотографии группы hurtpetals, какие-то их записи и выступления. Чуя решил чекнуть SNS и ту самую "программу" о которой Дазай говорил. Снимались те же позорные челленджи, в прошлых выпусках группа Дазая уже участвовала, и там знаменитости якобы идут на свидание вслепую с знаменитостями противоположного пола — разговаривают, некоторые даже узнают друг друга по голосу — как нелепо, и Дазаю как раз попалась какая-то модель с именем Наоми, с которой они поддельно ворковали полчаса и с которой он по словам кого-то из ведущих они были "соулмейтами". Чуя чуть не бросил телефон в стену. Нет, он не ревновал, просто девушка слишком громко и противно смеётся. А ведущий похож на жабу, и что он вообще понимает в отношениях? Остатки пиццы Накахара убрал в холодильник, который на его удивление оказался забитым всяческой едой, в основном консервами и вообще всем, что не портится. Кухня была снабжена всяческой посудой и приборами, но Дазай, видимо, не часто готовил. В раковине стояла одинокая немытая кружка от чая с ложкой в ней. Которые Чуя, как перфекционист запертый обстоятельствами в этом идеальном доме, вымыл, убирая то, что нарушало царящий порядок. В шесть вечера Дазай наконец приехал, когда Чуя, свернувшись на диване в гостиной, уснул от скуки над найденным где-то журналом по моде. Шатен медленно подошёл к нему и зажал веснушчатый нос пальцами. Чуя фыркнул, пытаясь вдохнуть, сморщился и открыл глаза. — Отстадь, — возмутился он, пытаясь убрать чужую руку. — А вот и не "отстаду". Давай, приводи себя в порядок и пойдем гулять.

❦

В машине благодаря кондиционеру поддерживалась нормальная температура, поэтому когда Чуя вышел, в лицо ударила нежданная прохлада. Машина мигнула фарами, и Дазай подошёл к нему, беря под локоть. Чуя прижался к чужому теплому телу, на что Дазай улыбнулся и, слегка наклонившись к нему, поцеловал в лоб. Чуя озадаченно поднял на него взгляд, но Осаму отвёл глаза, разглядывая мерцающие огни отдаленных кораблей. Чуя тоже невольно залюбовался видом. Линия набережной Токио уходила куда-то далеко, будто и не кончалась вовсе. На воде играли рябящие блики, с дороги наверху доносились звуки мчащихся куда-то автомобилей. — Хочешь мороженое? — наконец спросил Дазай, уже потянув Чую в сторону круглосуточного. — И так холодно, — пожаловался рыжий в ответ. — Я отдам тебе свой жакет. — предложил тот. — Не надо. — ну только этого не хватало, — давай, мороженое так мороженое. Оба взяли себе эскимо и направились к краю набережной. Дазай повернулся к воде спиной и облокотился о парапет. Чуя потерял к нему всякий интерес, оглядываясь, ища что-то за горизонтом и медленно поедая мороженое, так, словно ел его в первый и в последний раз. Осаму такое поведение забавляло; этот парень перед ним кажется таким невинным и отчего-то запретным. Чуя, скорее всего, девственник, думал он. Соленый ветер теребил рыжие волосы, и Чуе приходилось каждый раз забирать их пальцами назад, чтобы не мешали есть. Дазай не сдержался и ловким движением отвёл их тому за ушко. Такое маленькое, сразу залившееся кровью от прикосновения. Да, Чуя точно девственник — слишком чувствительный. — Сегодня было та-а-ак скучно. Нет, скучно было всю неделю, знаешь. Я рад, что наконец увидел тебя. — начал Дазай разговор. — Говорит тот, кто на весь день оставил меня в квартире. — Да ладно, неужели тебе было скучно в моей квартире? Ни за что не поверю, что ты не рылся в моих вещах. Накахара изумлённо повернулся к нему, прежде чем начать снова рассматривать корабли. Солгать он не смог. — Твои вещи такие же скучные, как и ты. Не знаю, что людям в тебе нравится. — он подпёр щеку ладонью. — Хм? - Дазай выгнул на это бровь. — значит, ты говоришь, что я для тебя неинтересен? Тогда зачем приехал? — он ухмыльнулся. — Скучно было. — Тогда ты из скучной Йокогамы приехал к скучному мне, чтобы развеять скуку?... Интересные у тебя методы. — Токио интересное. Я хотел увидеть столицу. — Да? А я хотел увидеть тебя. — Дазай внезапно перешёл на серьезный тон, немного приблизившись. Чуя съежился, то ли от холода, то ли от чего ещё. — Чуя, послушай, — айдол взял его за плечо и развернул к себе, — как ты думаешь, зачем я тебя пригласил сюда? — Тебе нечего делать? — юноша говорил искренне и немного раздражённо. — Нет. — Тебе надоели девушки и ты хотел развлечься с парнем? — Нет. Не совсем так. Не с любым парнем, а именно с тобой. Чуя вздохнул, показывая, что сдается. Осаму придержал его лицо, чтобы тот не смог отвернуться и посмотрел в голубые глубокие глаза. — Ты мне нравишься, Чуя. У Чуи сбилось дыхание и он почувствовал, как под чужим взглядом ноги подкашиваются. У него были догадки, что подобное случится, но к реальной ситуации невозможно быть готовым полностью. Нужно было ответить, но слова никак не клеились, да и что он ему скажет? "Ты мне тоже", да, это было правдой, но Дазай — чертова знаменитость. Он не собирается строить проблемных отношений, пусть сам так долго мечтал об этом. Горькая истина предстала перед ним сейчас в виде черных зрачков, приковывающих его к месту. Что, если сейчас Дазай поцелует его и захочет продолжить дома, с той самой смазкой, и Чуя струсит и загубит все, растоптает то впечатление, которое сложилось у Дазая про него, Дазай его кинет, и тогда он не сможет вернуться домой, и тогда он останется на улице, и тогда... — Прости, я напугал тебя? - Дазай заволновался, когда увидел как на ресницах того скапливаются слезы, а молчание продлилось слишком долго. Он притянул его к себе и обернул руки вокруг, нежно гладя по голове. — прости меня. Чуя пытался отойти от шока, но дрожь так и не спадала. — Давай погуляем ещё, прости, я не должен был так торопиться с этим. — Все в порядке. — Чуя отстранился. Дазай не отверг его, не предложил отвезти сразу же домой, хотел продолжить их недо-свидание. А может, ну его, признаться? Если Дазай решил пока не заходить далеко, то ему можно доверять? В любом случае им предстоит провести ночь в одной квартире. — Ты мне тоже нравишься. — наконец выдал рыжий. Лицо Осаму озарилось улыбкой. — Видишь, я знал. Можно тебя поцеловать? У Чуи закружилась голова. Слишком много за один вечер, слишком, слишком много. И зачем он спрашивает? Если так, то... Он не будет ничего делать против его воли, значит, не торопится, не будет заставлять его ничего делать?.. — Д-да?... - неуверенно ответил Чуя, и сильная рука обхватила его талию, когда другая нежно упала на щеку, и лепестки чужих губ сомкнулись на его, смакуя и наслаждаясь моментом. Сам он не умел целоваться, но отвечал, как мог, и тянулся к нему, положив руки тому на плечи. На их губах все ещё оставался вкус мороженого, делая поцелуй ещё слаще. Рука Дазая с талии переместилась на бедро, без пошлого намека, — или показалось? И рыжему было уже все равно на то, что прохожие на них смотрят, на то, что где-то сверкнула вспышка — все, чем он был занят, это мягкие губы парня, который ему до безумия нравится", которому он безбашено доверился, и который сейчас не осмеливается даже углубить поцелуй, стараясь не спугнуть и не сделать плохо.

❦

Они оба ввалились в квартиру, смеясь и обсуждая все, что случилось после поцелуя — то, что их, возможно, сфотографировали, но об этом они узнают завтра, Дазай смешно имитировал лицо директора их агенства, по его словам глупого американца, толком не умеющего болтать по японски и меняющим акцент, когда злится: — Я тэбе говоrил не показываtsя на пубlике если хочещ быть гээм дэлать одному you son of a bitch!!!! Накахара завалился на диван от смеха, а Дазай продолжал играть роль: — Chеwго ты смэёшься?! Son of a bitch, you rазрушищ нашу каrьеру! Чуя понятия не имел, что значит это "son of a bitch", но звучало очень смешно. Ненависть к американцам у него была лютая, но с Дазаем об этом можно и забыть на некоторое время. На ужин Дазай решил сообразить что-то вроде якисобы, но в итоге всё сгорело и оба, так же смеясь над тем, что Дазай "ничего, кроме как скакать по сцене, не умеет" удостоились какими-то бисквитами, найденными на дне холодильника но все ещё съедобными, и тут оставалось самое сложное. Идти спать. — Чуя, слушай, тебе понравилась та комната? — спросил Дазай, двусмысленно рассматривая тело того. Чуя уже сам не знал, хочет ли переспать с Дазаем, или ему действительно очень даже понравилась гостевая комната. Да, привлекательного парня хотелось очень, очень сильно, все его тело кричало об этом — но как заставить себя отбросить страх из прошлого? Так всегда: в воображении все легко, а в настоящей ситуации становится жуть, как страшно. Ему восемнадцать, все дозволено, а презервативы у того есть, он это лично проверил — и какие преграды? — Ну, я... Не знаю... Все так быстро... — Что быстро? — Мы только что поцеловались, а ты уже хочешь... Дазай изогнул бровь. — Хм? Я говорю о том, что если тебе не нравится гостевая, я могу уступить тебе свою спальню. А ты о чем подумал? Чуя снова покрылся румянцем. Что, тот даже не пытался намекнуть? То есть извращенец тут он? Ему показалось? — Ну вот, опять ты впадаешь в ступор, — Дазай подошёл чуть ли не в вплотную и чмокнул его в губы, легко и непосредственно, как утром на станции, — расслабься, ладно? Я, может, так и не выгляжу, но мне можно доверять. Я не сделаю тебе ничего плохого, хорошо? — Хорошо... - Чуя закрыл глаза и сделал глубокий вздох. — я хочу переспать с тобой. Обоих слова шокировали. Накахара сам не понял, что ляпнул, только вот эта хрень исходила из самой души.

❦

Нет, Чуя не было помешан на этой идее; но он давно мечтал переспать с кем-то. Не столько ради удовольствия, чем ради того, чтобы зачеркнуть то, что сделали с ним в детстве. Иногда он вообще сомневался, что сможет когда-нибудь нормально заняться сексом с мужчиной, но для того, чтобы снять с себя то проклятие, смыть с себя наконец чужие отпечатки, он был готов рискнуть. Один раз он уже струсил и убежал, он был ещё ребенком, но сейчас вот он, взрослый, и перед ним подходящий партнёр — а почему бы и нет? Можно наконец осуществить то, о чем он так давно мечтал. — Дазай... Я имею ввиду... - шатен ошеломлённо смотрел на него. Явно не ожидал такой открытой инициативы, — мы ведь можем?... Чуя сквозь стыд и страх подошёл к айдолу вплотную, ощутив животом пах того, и обвел руками его шею. — Бери меня... — прошептал он, прикрывая глаза, и.. Дазай резко отстранил его от себя, строго, даже в какой-то степени рассерженно глядя в глаза. — Спокойной ночи, Чуя. — бросил он и направился к себе в спальню, оставляя обмякшего Чую стоять в коридоре с пустым взглядом.