i hate idols

После выступления Дазай почувствовал нужду позвонить Чуе и услышать его голос. У него не было сомнений в том, что тот смотрел, ну, или хотя бы глянул на его выступление по прямому эфиру. Неудивительно, что Чуя после тех выходных стал его немного избегать, уклоняться от ответа на вопросы о самочувствии, но сейчас он уже должен был придти в норму. Айдол хотел снова приехать в Йокогаму к нему, но в настоящее время подчиненные Мори таскались за ним повсюду, вынюхивали что-то, вели охоту на сталкеров, чтобы в дальнейшем официальном вступлении Дазая в организацию никаких проблем не возникло. Шатен замечал их в зеркалах, мужчин в черных неприметных костюмах, временами в повседневной одежде, чтобы не вызвать подозрения, а временами в черных очках или масках. Он их не боялся, тем более, Мори обеспечил его самым необходимым для самообороны. Когда только его лже-отец успел достигнуть верхушки одной из опаснейших организаций? Он и сам задавался этим вопросом далеко не раз, ведь раньше этот мужчина являлся обычным фармацевтом, ведущим нелегальные опыты и создающим яды один токсичнее другого, стараясь достигнуть различных целей, естественно, не самых доблестных. Осаму больше всех занятий своего лже-отца запомнились попытки создать яд, парализующий все участки тела без онемения и без отмены ощущения боли, то есть действующий подобно миорелаксантам, но с более долгим и мощным эффектом. Напичканным пробами, естественно, оказался маленький мальчик под его опекой; мало того, что Дазай тогда лишился способности управлять собственным телом, но по всем конечностям ощущалась зудящая нестерпимая боль. О чем потом он долго плакал и жаловался, а Мори с серьезным лицом записывал "результаты" в блокноте и даже не извинился.

❀

Два пропущенных от: Скумбрия. Чуя вздохнул и сел на кровать, подмяв под себя банный халат. Он только что вышел из душа и планировал как следует отдохнуть, говорить ни с кем, особенно с Дазаем, не было желания. Кровь застучала в висках от избытка стресса когда он набрал его номер — а вдруг тот хотел сказать что-то важное? — ведь вполне возможно, что его звонки каким-то образом отслеживались, и Фрэнсис узнает что Чуя все никак не отстанет от его звезды и... — Алло, Чуя? - знакомый голос совсем немного успокоил. — Привет, ты что-то хотел? — В смысле? Хотел поговорить с тобой, конечно. Как дела? — Нормально. — Почему не отвечал? — Был в ду́ше. Сейчас пойду оденусь и спать, давай попозже созвонимся? Он и сам понимал, что не мог вечно находить отговорки чтобы не общаться, что это уже становилось подозрительным. И хотя врать любимому человеку плохо, по-другому он пока что не мог. — Чуя. — от Дазая редко можно было услышать серьезность, — Что случилось? — Ничего. Я не выспался прошлой ночью, извини, — ответил юноша. — Не ври. Что у тебя происходит? — Ничего не происходит. — Почему ты отвечаешь так холодно? Не хочешь больше со мной общаться? — Нет! — Чуя чуть ли не вскрикнул. Разумеется, было бы легче отказаться от общения с ним, и тогда Фрэнсис больше никогда к нему бы не подошёл — но свои чувства ему не пересилить. У Чуи до сих пор оставалась надежда на то, что когда-нибудь Дазай снова окажется рядом, поцелует, доводя до безумия, заверит, что все будет хорошо и все так и будет, — Дазай, я не это имел ввиду, просто... — Тебе угрожали? Губы Чуи сомкнулись и он замер. Ну, айдол попал в точку. Что теперь? Если звонок прослушивается, если Фрэнсис узнает, если с Дазаем что-то случится из-за него, если... Накахара отключил связь и, выключив телефон, отбросил на кровать. Закрыл лицо руками и протяжно вздохнул. До каких пор это продолжится?

❀

— Опять по математике задали... — пожаловался Ацуши, идя рядом с Рюноске и Чуей к выходу из школы. Толпа учеников хлынула к воротам после звонка и настала всеми ненавистная толкотня. — Нам не задали, — ухмыльнулся Чуя, поправив лезущую на глаза челку. — Вы с Дазаем расстались? — вдруг спросил Акутагава, на что Чуя удивлённо раскрыл глаза. — Что? Нет, мы с ним не встречаемся, то есть, мы пока что не говорили об этом... — растерялся он. Рюноске странно посмотрел на него тёмным взглядом и нахмурился. — Ты после тех фотографий так говоришь? Чуя цокнул и отвёл глаза. — Так вы расстались? — Мы не ссорились, с чего ты взял? — Ты больше не говоришь о нем,— вмешался Ацуши, — и не пишешь ему на перемене. — И вообще ты в последнее время какой-то странный, — добавил брюнет. — Учеба задолбала, — отмахнулся Чуя. Троица вышла за порог школьных ворот, когда заметил знакомую машину напротив и опирающийся на нее силуэт, сложивший руки на груди и всматривающийся в кучу учеников. Некоторые подходили к нему, просили селфи или автограф, кто-то стоял поодаль и шептался с друзьями. Осаму за считанные минуты успел стать центром внимания. — Блять, — выдохнул он. — Это Дазай?! — спросил Ацуши. — Я не хочу сейчас с ним видеться, можете быть потише? — прошипел Чуя, стараясь стать ещё ниже и раствориться в толпе. — Почему? Ты ведь только что сказал, что между вами все нормально, он забил на свои дела и приехал сюда к тебе, а ты убегаешь? — разозлился Акутагава, как всегда защищая и будучи на стороне своего айдола. — У меня есть при... — начал рыжий, но было поздно. Дазай уже приметил его и шагал в их сторону, игнорируя остальных. Чуе пришлось задрать голову вверх чтобы посмотреть на серьезное выражение айдола, когда тот подошёл к нему. — Маленький изверг, — Дазай наклонился к и, приподняв голову того, легко и нежно поцеловал. Перед всеми. Накахара почувствовал, как кровь приливает к ушам. Теперь ему не дадут прохода в школе, ведь он — парень известного айдола. Когда он успел до такого докатиться? А что, если их снова сфотографируют?... Но к счастью, поцелуй был коротким и никто не успел достать телефон из портфеля — или Чуя решил так думать, чтобы не волноваться лишний раз. Но их ведь все равно выложат в сеть если они сейчас же не разойдутся. — Дазай, ты не мог в другом месте?... — Чуя оглянулся. Все смотрели на него оценивающими взглядами, — слушай, мне пора, давай потом... Он ринулся прочь, но шатен больно сжал его руку и тянул на себя. — Чего ты так боишься? — поинтересовался он. — Ничего, просто давай в другом месте, на нас смотрят, — рыжий дернулся, но Дазай его не отпускал. Акутагава и Ацуши отошли, изумлённо глядя над разворачивающуюся перед ними сцену. — На меня всегда смотрят, я привык. И ты привыкай. — Нет, ты не понимаешь, что, если они　нас увидят? Отпусти, пожалуйста, хватит... — "Пожалуйста"? Да что с тобой? — Дазай свёл брови, несколько секунд наблюдая за тем, как Чуя пытается вырваться из его хватки, — Твой отец дома? — Нет. Даже не думай ехать ко мне! — Почему? — Не надо! — Все, хватит истерить и поехали уже куда-нибудь, — Дазай взял его под локоть и сжал, наклоняясь к уху, — не сопротивляйся, а то подумают, что я тебя против воли куда-то везу. Так оно и есть, подумал про себя Чуя, но упираться перестал и постарался выдавить улыбку, чтобы не думали, что у них конфликт. — У тебя с собой ключи от магазина? — спросил Осаму уже за рулём. — Да, — сегодня была его очередь работать, и Тачихара отдал ключи вчера. Но зачем это Дазаю, неужто... — А тебе зачем? Чуя уставился в окно и не оборачивался. Айдол не ответил. Когда машина остановилась у входа в парк, рыжий мгновенно расстегнул ремень безопасности и собирался вылететь, как услышал щелчок. Двери оказались заперты, а чужая рука коснулась шеи. Его передёрнуло и он, округлив глаза, наконец глянул на Осаму. Тот выглядел страшно и, судя по всему, ждал объяснений. — Дазай... — Тебе угрожали? Отвечай. — Нет, да отъебись ты уже, дай выйти. — Накахара старался не звучать, как испуганная девочка, но голос предательски дрогнул. — Сколько ты ещё будешь меня игнорировать? Можешь нормально все объяснить? Голубые глаза в задумчивости метнулись влево. Чуя открыл рот, но так и не решившись заговорить, сомкнул снова. — Чуя, солнце, ты ведь знаешь, что я к тебе чувствую, да? Рыжий кивнул. Прозвище произвело на него какой-то волшебный эффект, и ладонь на шее казалась такой правильной... — Дазай, я... — он сглотнул, — я не специально так... мне угрожали, да, Фрэнсис. Он каждый день пишет, что если я от тебя не отстану, он повторит то, что сделал со мной, или сделает с тобой что-то ужасное. Он сказал, что если ещё раз увидит меня с тобой... у него есть мой адрес. Поэтому... — Ублюдок, — поморщился Дазай, — я с ним уже скоро разберусь. А до того времени я останусь с тобой, ладно? Не бойся. Чуя опять кивнул и прикрыл глаза, пока до него не дошло. — Стой, что? В каком это смысле ты с ним "разберёшься"? — спохватился он. — А ты как думаешь? — уголки губ айдола взметнулись вверх, а тьма в его зрачках контрастировала с нежностью, с которой он смотрел на возлюбленного. — Тебя посадят, идиот. — Не посадят, — хохотнул Дазай, — у меня связи. Можешь быть спокоен, мне от этого ничего не будет. — И ты готов пойти на это? Серьезно? — Ради тебя, разумеется, пойду на все, что угодно. — Осаму коснулся его щеки и заглянул прямо в глаза, — Чуя, ты разве не заметил? Я люблю тебя. — Что? — сердце грозило вырваться из груди, лицо покраснело. Накахара сомневался, что правильно расслышал сказанное. Он признался ему в любви? Он, такой красивый, с бликами в темных глазах, айдол, за которого люди готовы отдавать жизни, любит его? Да, это, видимо реальность, и в ответ он липнул вот это неловкое: что? — А что? — продолжал улыбаться Дазай, глядя ему в глаза, — я хочу отомстить за любимого человека, и сделаю ради этого все, что угодно. А теперь давай, пошли. Он разблокировал двери и оба направились к ларьку. Дазай предложил остаться с ним до вечера, а затем вместе пойти ночевать в отель или к Чуе домой если выяснится, что его отца там не будет. Звучит подозрительно, но они договорились на этом потому что по словам Чуи его родителю не понравится, если он приведет кого-то домой, и ему все равно, будь то друг, айдол или Касуми Аримура.

❀

Реакция Чуи после признания стоила того. Румянец все не сходил с пухлых щек когда он открыл дверцу из утолщенного стекла, разливал воду по горшкам, считая каждую каплю и постоянно осчитываясь, запинаясь и путаясь в растениях. — Не смотри на меня, — возмутился он, когда ему пришлось склониться над нижними полками с пакетами семен. Дазай посмеялся и сделал вид, что отвернулся, хотя на самом деле все ещё наблюдал. К вечеру они подъехали к дому Тачихары и Чуя вручил тому ключи. В машине он позвонил отцу, чего не делал уже давно. Спросил, ждать ли его сегодня дома, потому что он якобы собирается "готовиться к экзамену", и, если он придет и начнет шуметь, ему стоит попросить переночевать у друга. Тот, к счастью, сказал, что "встретился со старым знакомым", что значило, что он уйдет к очередной шлюхе и квартира останется в Чуином распоряжении. — Смотри не испугайся, — предупредил рыжий, отпирая входную дверь. Дазай и так испытал шок от засталого запаха плесени в подъезде, лифта с ароматом собачьей мочи и обшарпанными стенами. В квартире его ещё ждало много сюрпризов. — Сколько лет вы тут не убирались? — осведомился он, оглядывая гору немытой посуды на кухне. — Я убирался вчера, — обиженно ответил Накахара, — Отец напивается в хлам и устраивает разгром. Не обращай внимания. Они уплели заранее заказанные роллы, свалили одноразовые палочки и пакеты в забитую мусорку и хозяин дома показал гостю ванную комнату с плесенью у потолка и пауком в углу (это наш питомец, не раздави!), и наконец собственную комнату. Дазай пытался не выражать отвращение при этом. — Живёте в курятнике, — не выдержав, прокомментировал айдол, осматривая спальню Чуи, хотя она оказалась самой чистой. — Кто бы говорил, ты-то и стирать, наверное, не умеешь. — съязвил в ответ рыжий. — Да я не то что стирать, я и ложку никогда не мыл, — ответил Дазай с ухмылкой,— но зачем, когда ты станешь моей личной горничной. — Ах ты ж, — прошипел Чуя и бросился на парня с кулаками. Тот попытался увернутся, но чужой локоть попал ему в бок. — Ай, Чу-уя... больно же! — Так тебе и надо, богач хренов! Дазай рассмеялся, но ему под дых тут же прилетел новый удар и он осел на пол. — Ах... помогите, избивают... А ведь несколько часов назад он так крепко держал его за руку. Чуя осознал, что Дазай в разы сильнее, чем кажется. Он просто очень хорошо прячет свою силу и играет в слабака то ли чтобы не пугать, то ли просто для развлечения. — А ты почему отпор не даёшь? - спросил Чуя. — А ты хочешь? — Допустим, — Чуя испытывающе улыбнулся. Дазай поднялся и, подошев ближе, взял того за запястья и толкнул на кровать. — Ну, видишь, я выиграл, — заявил шатен, сверху вниз глядя на возлюбленного. Тот почему-то перестал улыбаться. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а лицо вновь приобрело алый оттенок. — Дазай... — Да? — правое запястье освободилось, и пальцы Дазая вдруг оказались у воротника его рубашки и медленно начали расстёгивать верхние пуговицы. — Что ты делаешь? — Тебе не нравится? — айдол посмотрел на его выражение, но оно никак не изменилось. Осаму опустил руки и собирался отойти, когда до него донёсся приглушённый шепот: — Продолжай. Дазай аккуратно расстегнул рубашку того до конца, осыпая поцелуями и мелкими укусами грудь и спускаясь ниже по животу. Чуя отвечал сбивчивыми вздохами и иногда крутил головой, стараясь справиться с новыми ощущениями и следующим за ними наслаждением. Чужие руки расстегнули его ширинку и он невольно поджал ноги, что партнер счёл за знак того, что ему самому тоже необходимо начать раздеваться. Дазай снял с себя весь верх, за ним джинсы, а затем и брюки Чуи отбросил на пол. Его движения были нерезкими, плавными, чтобы не спугнуть, ведь он знал, что для его возлюбленного все не так просто. Да и для него тоже — он впервые делает это с парнем. Он впился в губы партнёра страстным поцелуем и впервые углубил. Его язык исследовал его изнутри и сплетался с чужим раз за разом, создавая между ними тихие пошлые хлюпы. Одной рукой он сжал чужие упругие бедра опасно близко к ягодицам, а другой начал массировать налившийся кровью сосок, на что Чуя простонал в поцелуй, не в силах больше сдерживаться. Айдол отстранился и лизнул губы того напоследок, отрезая серебряную ниточку слюны между ними, а затем повторил то же самое с чувствительным соском, и чужие ножки под ним снова дернулись от избытка удовольствия. Чуя откинул голову, подставляя шею, и застонал. Ладонь Дазая коснулась его спереди, нащупала мокрую точку вылившегося вследствие стимуляции предэякулята и немного сжала, провоцируя новую вспышку стонов и заставляя тело под ним извиваться. — Чуя, ну что ты как мешок лежишь, — возмутился шатен, вернувшись к губам того и шепча в поцелуй, пока его руки направляли чужие себе на плечи. — Сам ты мешок, ах, — Накахара схватился за шею того и его пальцы зарылись в кофейные локоны, прижимая к себе, пока его партнёр оттянул его боксеры и обернул рукой давно возбуждённый орган. Осаму начал надрачивать ему, пуская по телу волны дикого удовольствия. — Ах, а-ах, хватит, я хочу, тебя, внутри... — задыхаясь, проговорил рыжий, ещё более возбуждаясь от собственных слов и простонав от этого ещё громче. Дазай кивнул и окончательно снял с него боксеры, после чего освободив свой член. Чуя невольно на него засмотрелся — твердый, налитый кровью, пульсирующий так сильно, ему так хотелось ощутить это внутри, но было одно но. — Слишком большой, — смущённо сказал он, хотя о какой смущенности может идти речь? Айдол усмехнулся сквозь свое тяжёлое дыхание. — Думаешь, не войдёт? — Ах, ну, стой, а у тебя вообще есть.... — Все у меня есть, думаешь, я не учел все возможности? Отпусти на секунду, — он сбросил с себя чужие руки и наклонился к своим вещам, доставая из кармана маленькую баночку и презерватив. — Умница, — похвалил его Чуя и разлёгся поудобнее, поднимая бедра и приглашая. Дазай смочил пальцы в смазке и приставил средний к узкому колечку мышц. Очень узкому. Растягивать его придется долго. Взгляд Чуи поплыл, веки дрожали, а руки то и дело метались по постели, когда он почувствовал как первый палец осторожно вошёл в него. Он свёл брови — ощущение не из самых приятных, хотя Дазай делал это намного лучше, чем когда он ублаждал себя самостоятельно. Его партнёр ввел второй палец и тут же нащупал простату — рыжий вскрикнул и дернулся, его ноги обернулись вокруг чужой талии и тянули ближе. Жутко хотелось ещё, и Осаму это понял. Медленно, аккуратно он начал вводить пальцы глубже, в ритме нажимая на простату и сводя Чую с ума. Накахара уже сам насаживался на пальцы того и просил о большем. После стимуляции тремя пальцами Дазай понял, что Чуя уже на пределе, и вытащил их, от чего тот судорожно выдохнул и возмутился. — Что... — Тебе так нравится это слово? — головка члена айдола коснулась его прохода, и Чуя натянулся как струна в предвкушении, — расслабься немного. — Какое... А-а-ах! Чужой орган нежно вошёл в его тепло, и глаза сами полезли наверх. Член Дазая вовсе не был таким уж большим, а точнее, по его ощущениям вошёл идеально. Наконец чувство заполненности задоминировало над ним, и он лишился способности говорить. Теплые стенки неистово зажали его, время от времени сжимая ещё сильнее. Дазай тихо простонал на ушко партнеру, но не двигался, давая привыкнуть. — Д-двигайся, — приказал рыжий и сам двинулся на встречу. Вначале толчки были слабыми и аккуратными, постепенно переходя в сильные и под конец совсем уже настоящие, полноценные толчки. Чуя забился под ним, скуля каждый раз когда член внутри него попадал по заветной точке. Он то мял руками простынь под ним, то царапал спину Осаму, не зная, куда деться, когда удовольствие вскружило голову и в ней не было уже ничего, кроме тела возлюбленного, стонов и исходящего от обоих жара. Дазай тоже сдержано стонал, наблюдая за партнёром и следя, чтобы тому не было больно или некомфортно, хотя это было сложной задачей, когда стенки на тебе сжимаются и то пытаются затянуть глубже внутрь, то вытолкнуть наружу. Наконец Накахара достигнул пика и его накрыло удовольствием с ног до головы. По животу потекли белые капли, а он до крови закусил губу, тщетно пытаясь свести ноги с Дазаем между ними. Тот сделал ещё несколько толчков перед тем, как тоже излился и вышел из тела Чуи. Оба лежали и тяжело дышали, смотря друг на друга. Осаму по-хозяйски положил ладонь ему на живот и спросил: — Тебе понравилось? — Да, это охуительно, — протянул Чуя, и тут же поправил: — то есть, весьма неплохо. Давай повторим. — Ты что, зависим от этого или нимфоман? — усмехнулся айдол, за что получил удар по ноге. — Идиот, в следующий раз я дам тебе по яйцам. — Смотря, в каком смысле, я даже могу оказаться не против. — Заткнись... — Чуя выдохнул и уставился в потолок. Вот, он наконец смог нормально заняться сексом с мужчиной. Победа? — С кем ты занимался этим раньше? — поинтересовался Накахара. — С девушками. — А с парнями? — Ни разу. — Тогда как... — Чуя вопросительно посмотрел на него. — Что "как"? Как я так классно трахаюсь, хотя ни разу не спал с парнем? Чуя ничего не ответил. — Я готовился, — усмехнулся он, снова получил в бок и охнул от неожиданности. — Чуя, ты помнишь олеандр? — Какой ещё нахер олеандр? Ядовитый цветок? — Да. Ты собирал букет для кого-то на нашей клумбе, помнишь? Рыжий округлил на него глаза в изумлении. — Так это был ты? — Да-а... — Идиот. — Хватит меня так называть, солнце. — Ты бинты вообще никогда не снимаешь, мумия? — Снимаю только когда моюсь, но перед тобой не сниму. И, кстати, такое прозвище мне тоже не зашло. — Поебать. Я их тебе лично сниму, вот увидишь, — пообещал Чуя. — Жду с нетерпением. Между ними повисла тишина, и айдол уже подумал, что Чуя уснул, когда услышал тихое: — Эй, Дазай. — М-м? — Я люблю тебя, — Чуя искренне посмотрел на него. — Что? Недоумение на лице Чуи пропало, когда он увидел, как Дазай усмехается, и оба рассмеялись. Голые, грязные в какой-то неприметной маленькой квартире, за то — вместе, и вроде бы даже счастливы. Скоро брызнет чья-то кровь.....