Жёлтые пёрышки

До утра Рокко пребывал в странном, непривычном ему состоянии души. Ему было скучно, но в то же время его переполняли эмоции. Хотелось спать, но сердечный ритм зашкаливал. Он ждал Рут с таким нетерпением, словно хотел поведать ей что-то очень важное, хоть и понимал, что история, произошедшая ночью, ничем не примечательна: судя по словам самого Ленни, ему часто снятся кошмары, вряд ли это может удивить Рут. Рокко волновался, но вместе с тем отдавал себе отчёт в том, что ничего плохого не сделал, и охранники наверняка бы вмешались, если бы курение в комнате было против правил. Он несколько раз ловил себя на мысли, что страстно желает знать, что снилось Ленни, переживал, что едва ли когда-нибудь узнает об этом. Когда Рут пришла, Рокко рассказал ей всё. С его формального позволения, она просмотрела видеозапись о событиях, в которых он ей отчитался, и сказала то, что он меньше всего ожидал услышать: – Ты всё сделал так, как надо. Я не ошиблась в тебе. Идём оформляться. – Э-э-э… Что я такого особенного сделал? – опешил Рокко. – Ты оправдал мои ожидания, вот и всё, – ответила Рут, – Давай свои документы. Несколько минут спустя Рокко стал официальным сотрудником, и Рут показала ему дела заключённых. Он мельком просмотрел их, обращая внимания только на то, кто за что сидит. Когда он открыл папку с делом Ленни, на первой же странице он увидел фотографию с места преступления. Его взору предстало зрелище, к которому он не был готов. Он сначала вообще не понял, что за ситуация изображена на фото, потом понял и не мог поверить своим глазам. Ленни сидел на полу и смотрел прямо в объектив. Его лицо, грудь и плечи были забрызганы кровью, а кулак так крепко сжимал обычный кухонный нож, что можно было разглядеть, где проходит каждая жилка на руке. Рядом на полу лежала кровавая фигура, по форме напоминающая человека. – Что это? – спросил Рокко у Рут, показывая на фото. – Это Эдвард, которого он звал во сне, – сказала она, – 72 ножевых ранения. Соседи вызвали полицию, когда услышали крик, которым Ленни сопровождал каждый удар ножом. Он не слышал, как полицейские звонили в дверь, как взламывали её. Поэтому они смогли сфотографировать это, когда уже вошли. – Почему Ленни это сделал?.. – у Рокко пересохло во рту. – Почитай, – грустно сказала Рут. Рокко пролистал дело. Читать подробно ему было тяжело, потому что от усталости и впечатлений кружилась голова и пекло в глазах. Он закрыл папку, встал из-за стола, собрал все папки в стопку и положил в ящик, откуда Рут их вытащила для него. – Я спать, – это всё, что он смог сказать Рут на тот момент. Рут кивнула, и Рокко отправился в выделенную ему комнатку, чтобы отдохнуть перед следующей ночью. Уснуть не получалось, и он воспользовался снотворным в виде капель, которые Рут оставила для него, чтобы он мог контролировать свой режим сна. Проснулся Рокко после обеда. Рут сообщила ему, что плохо себя чувствует, потому что, скорее всего, заразилась от Ленни, когда заходила к нему. Она предупредила Рокко, что не выйдет на работу завтра, и попросила его подежурить днём вместо неё. Ещё она попросила его занести Ленни порцию еды после ужина и надеть медицинскую маску, чтобы не заразиться тоже. Перед ужином Рокко зашёл к Моне за маской, а она попросила его отнести Ленни лекарства, раз уж он всё равно к нему идёт. Рокко взял баночку с капсулами и таблетками, надел маску и пошёл к Ленни. Несмотря на то, что с ним он был знаком ближе, чем с остальными, его внезапно охватило волнение перед встречей. Был ли Рокко смущён тем, что знал о злоключениях этого паренька, или просто беспокоился о том, как справится с порученным ему заданием, сможет ли продуктивно общаться с едва знакомыми ему людьми, и будет ли при этом естественным, но пульс его ускорился и мешал соображать. Наконец он добрался до двери в комнату Ленни, постучал и, услышав ответ, вошёл. Ленни поставил фильм на паузу. Взгляд его был хоть и усталым, но уже куда более спокойным и весёлым, чем прошлой ночью. Рокко показалось, что Ленни рад его видеть, и он улыбнулся этому, что, наверное, выглядело бы глупо, если бы маска не скрывала нижней половины его лица. – Хы, чего ты в маске? – Ленни вылез из-под одеяла и сел на кровати. – Рут попросила. Она уже заразилась от тебя и не хочет, чтобы я тоже заразился. – Ой бля. Вот я гоню… – Я принёс тебе таблетки. Сейчас воды принесу, – Рокко вручил баночку Ленни и принёс из ванной стакан с водой. – Угу, спасибо, – Ленни проглотил лекарства. – Не за что. Я пойду поем, а потом принесу ужин для тебя. – Подожди, есть ещё время. Покури со мной. – Не могу, я в маске, – развёл руками Рокко, – Но я могу посидеть с тобой, пока ты куришь, если тебе будет приятно. «Если тебе будет приятно». Рокко не понимал, почему выразился именно так. Надо было как-то иначе сказать… – Не, так неинтересно. Я тогда лучше сам покурю, а ты иди. Рут оставила мне зажигалку. Посидишь со мной, пока я буду кушать. – Хорошо. За ужином Рокко нервничал – он впервые находился с заключёнными один, без Рут, но всё было мирно. Альбинос по кличке Мотылёк и большой кудрявый музыкант Шломи задирали друг друга, но их поведение больше выражало дружбу, чем вражду, поэтому Рокко не стал расценивать это как конфликт. Остальные ели молча, да и сам Рокко не желал прерывать разговорами наслаждение от вкусной пищи. Он думал о Ленни. Ему было жаль, что тот вынужден сидеть в одиночестве и ждать своей порции, пока другие едят. Эти мысли пугали Рокко, он никогда не был склонен к излишней сентиментальности. – Рокко, Рокко! – внезапно прервал его размышления Вершек – забавный беззлобный парнишка с легкой формой шизофрении, который сидел за то, что выбросил телевизор из окна и случайно покалечил им известного врача, – Когда ты доешь, хочешь, я покажу тебе, что я рисую? – Я обещал Ленни, что отнесу ему ужин и посижу с ним, пока он ест, – ответил Рокко, – Потом могу зайти к тебе. – Да, да! Я буду ждать тебя в моей комнате, я как раз приготовлю всё, что хочу тебе показать! Только поспеши, я буду очень ждать! – Хорошо. Рокко взял поднос с едой для Ленни, подготовленный Сэмом, и осторожно понёс его по коридору. Он постучался в дверь. – А-а-а! Вкусняшка для меня! – радостно пролепетал Ленни, когда Рокко вошёл. Рокко поставил поднос на тумбочку у его кровати. Ленни полностью выбрался из-под одеяла и сел на постели. Он убрал с подноса бульон, а еду, которая не грозила быть пролитой, оставил на подносе и удобно установил его между своих скрещенных ног. – Упс, меры безопасности! – улыбнулся Рокко и надел маску, которую достал из кармана. – В другую сторону, – засмеялся Ленни, – Ты надел её микробами к лицу! – Упс, – он перевернул маску. Что за дурацкое "упс"?.. Рокко чувствовал себя идиотом. Ленни смеялся. А смех его был таким лёгким, радостным. Рокко подумал, что человек, переживший полтора года пыток и групповое изнасилование, не может так смеяться. – Что ты так смотришь на меня? – потешался Ленни. – Ничего, извини… – Рокко смутился. – Да за что ты извиняешься? – с его лица не сходила улыбка, – Смотришь, извиняешься, стоишь надо мной в этой маске! Такой смешной ты, садись давай! Рокко осторожно сел на кровать, боясь прикоснуться к ногам Ленни. Он чувствовал стыд. Он никогда не считал себя смешным и не ожидал, что его так охарактеризуют. – Кушай, – это было единственным, что смог ответить Рокко. – Ничего, что я в трусах? – спросил Ленни. – Да мне вообще похуй, в чём ты! Выражая возмущение, призванное подчеркнуть его безразличие к мужскому телу, Рокко взмахнул руками и случайно коснулся колена Ленни. Если бы Ленни знал, что к нему прикоснутся, он бы постарался сдержать реакцию, но от неожиданности резко дёрнулся, и одна из тарелок перевернулась, а овощное рагу оказалось на его ляжках. Рокко успел схватить поднос и уберечь от падения тарелку с печенью и пюре. – Сука! Моё рагу! – вскрикнул Ленни. – Извини, извини, я не хотел! – Успокойся, ты не причём. Это мой рефлекс конченный, сука, когда же это прекратится?! Ленни поднял тарелку и вернул её на поднос, который убрал на тумбочку, чтобы встать. Он сгрёб с себя рагу и с сожалением посмотрел на остатки аппетитного блюда в ладони. Рокко заметил несколько тонких поперечных шрамов на внутренней стороне бедер Ленни. Он не успел отвести глаза, и Ленни поймал его взгляд. – Что не спрашиваешь, откуда они? – Ленни пронзительно смотрел Рокко в глаза. – Кто – они? – Рокко попытался притвориться, что не понял, о чём речь. – Шрамы. Я видел, что ты посмотрел на них. Все, когда видят чьи-то шрамы, спрашивают, откуда они. Ты не спросил. Рут рассказала тебе всё про меня, да? Конечно рассказала, – Ленни не дождался ответа, – Ты посмотрел с ужасом и с жалостью. Если бы ты не знал, ты бы посмотрел по-другому. – Ленни, это не моё дело… Иди в ванную, я пока уберу эту простыню. Ленни встал и направился к ванной. – Что она рассказала тебе? – он остановился. – Я только мельком видел дело. Где взять новую простыню? – Рокко пытался соскочить с темы. – В шкафу на верхней полке должна быть. Рокко бросил испачканную простыню на пол, достал свежую и перестелил постель. Он нервничал. Ему совсем не хотелось, чтобы Ленни продолжал говорить о своих шрамах. Ленни вышел из ванной, подобрал простыню с пола и унёс её в корзину для грязного белья, потом вернулся обратно в комнату. – Они от плётки. – Ленни, мне необязательно знать! – Рокко едва сдержался, чтобы не повысить голос. – Эдвард любил сажать меня к себе на колени, трахать, и при этом хлестать плёткой по ляжкам. Ему нравилось, как от боли сжимается моё очко. Больнее всего было, когда несколько ударов подряд приходилось на одно и то же место. Он это знал, специально делал так. Иногда он бил сильно, до крови, поэтому шрамы остались. И знаешь, что? Я кончал. – Ленни, зачем ты говоришь мне об этом? – Тебе ведь было интересно узнать. Ты мог спросить. Мне стыдно, Рокко, очень стыдно говорить об этом. Но когда на меня так смотрят и не спрашивают, мне ещё более стыдно. Рут – ладно, я рассказывал ей всё, она помогает мне справиться с этим позором, но Сэм, Мона, даже пацаны, а теперь и ты… Вы знаете о том, что я был жертвой извращенца, и жалеете меня. Вы боитесь показать, что вам, сука, интересно, что именно Эдвард со мной делал! И когда вы так смотрите, я начинаю думать о том, что же вы при этом себе представляете! Это хуже, чем ответить, если спросят, понимаешь?! – Пожалуй, да. Извини. Ешь, пока не остыло. Ленни снова сел в кровать, взял поднос. – Не жалей меня, Рокко, пожалуйста… Прости, что нагнал на тебя. Ты не виноват ни в чём передо мной. Просто ты смешной такой, понравился мне, я хотел нормально общаться с тобой, без этой жалости. Сука, вот я придурок! Испортил настроение тебе. – Всё хорошо, мне трудно испортить настроение, – Рокко хотел успокоить Ленни. – Стыдно, понимаешь? – говорил Ленни с набитым ртом, – Надо научиться с этим жить. Но я пока не могу. – Ладно тебе, мне вот тоже стыдно, что ты считаешь меня смешным. – Так ты реально смешной! Что тут стыдного? – Я всегда старался выглядеть крутым, таким суровым бойцом, которого ничем не возьмёшь. А ты говоришь – я смешной. Я много где успел поработать в жизни, и всегда вначале было трудно, пока не разберёшься, что и как делать. Но я держал лицо, я был крутым, даже если тупил. А здесь я просто потерялся, столько эмоций… Я действительно неловко себя чувствую, не узнаю себя. Не знаю, как правильно себя вести. Такая ответственность, работа с людьми, а у меня даже нет образования, я простой рабочий… Рут сказала, я должен быть чутким. И я стараюсь быть чутким. Наверное, слишком стараюсь, раз кажусь смешным… Честно, мне стыдно, что я смешон. – Откровенность за откровенность? – Типа того. И Ленни, я не могу обещать, что не буду жалеть тебя. Прошлой ночью я ничего не знал, но мне стало жалко тебя, потому что тебе было плохо, и мне жалко, что ты болеешь и скучаешь один, жалко, что ты не поел рагу, вообще жалко, что ты обречён провести свою молодость взаперти. Тебе бы больше подошло иметь счастливую судьбу. Ленни внимательно посмотрел на Рокко, уже не враждебно, а, напротив, с доверием и будто с нежностью. – Тогда ладно, можешь жалеть, – сказал он и улыбнулся. – Ну, спасибо, что разрешаешь мне, – улыбнулся Рокко в ответ, – Только я тебя прошу, не рассказывай мне больше подробностей о своём прошлом так внезапно. Я не буду смотреть и думать, обещаю. – Ладно. А ты всегда выполняешь обещания? – Ну, я стараюсь. – Круто, можно будет развести тебя на пару ништяковых обещаний, – весело сказал Ленни. – Это каких таких ништяковых обещаний? – Рокко до конца не понимал, заигрывает Ленни с ним или издевается. – Например, что ты будешь приходить ко мне каждый день, даже когда Рут выйдет на работу, – он говорил, как ребёнок, и Рокко не знал, как на это реагировать. – Я подумаю. – Обещай. – Зачем? – Ты смешной. – Ну, вот, опять, – Рокко смущённо усмехнулся, – Я бы рад, но вдруг я тебе пообещаю, а Рут будет против? – Если она узнает, что ты пообещал, она не будет против. Рискни! – Эх… Хорошо, я обещаю, что поговорю об этом с Рут, и если она будет не против, то я буду приходить к тебе каждый день, утром или вечером, – он не знал, зачем пообещал это. – Прикольно! Унесёшь посуду? – Да, давай сюда. – Вернёшься потом? – Вряд ли, я пообещал Вершеку, что зайду к нему. – А потом? – Не знаю, я же не могу уделять время только тебе. – Ладно, иди, – Ленни, казалось, расстроился.