Жёлтые пёрышки

Все те дни, что Рут отсутствовала, Рокко работал днём, а ночью спал. Трижды в день он ел вместе с заключёнными и общался с ними, а потом приносил еду Ленни и они болтали. В одно утро Рокко даже удалось уладить совершенно глупый конфликт между Мотыльком и Шломи. Мотылёк обвинял Шломи в том, что он специально украл из кладовки и выбросил последний блок сигарет той марки, что курил Мотылёк, а Шломи утверждал, что Мотылёк сам это сделал, чтобы обвинить его. Рокко достал упавший блок из-под стеллажа, конфликт был исчерпан, но у него зародились серьёзные сомнения в адекватности этих людей. Из заключённых ему нравился только Ким, но и к нему он относился с долей недоверия. Ещё ему нравился Ленни. По-особенному нравился. Ему вдруг неудержимо захотелось снова пообщаться с ним, просто так, без всякого повода. Он сомневался, стоит ли поддаваться порыву, но в голове его будто громко играла музыка, и он пошёл за своими чувствами, не разбирая дороги. – Открыто! – крикнул Ленни. Рокко вошёл. Ленни потянулся в постели, как кошка, и замурлыкал. – Привет. Я разбудил тебя? – Рокко даже не пытался скрыть волнения. – Привет-привет! Не, я валялся, вспоминал о тебе… – Ленни улыбался так обезоруживающе, что Рокко не мог не улыбаться в ответ. – Я внезапно понял, что хочу проведать тебя. – А! – Ленни издал забавный звук радости, – Это приятно-приятно! Рокко подошёл ближе. – Покурим?.. – это было самое разумное из того, что Рокко был способен сказать. – Давай. Они курили у открытого окна и смотрели друг на друга. Ленни смотрел, не отрываясь. Рокко то и дело смущался и отводил глаза, но стоило ему взглянуть на Ленни, и им обуревал восторг, смешанный со смутной тревогой, нежностью и желанием защитить это хрупкое, нечеловечески красивое создание. Рокко старался быть серьёзным, но едва ли контролировал правый уголок рта, который упорно поднимался вверх, создавая странную полуулыбку. Запах. Воздух в комнате был пропитан запахом Ленни, его юного тела, его волос. Как же прекрасно было его лицо, как шли ему эти обесцвеченные прядки, какой гладкой выглядела его кожа… – Как тебе удаётся так гладко бриться? – спросил Рокко и тут же смутился тем, как глупо прозвучал его вопрос. – Никак, я не бреюсь, не растут, – ответил Ленни, – Вот, видишь, и на руках нет волос, и на ногах чуть-чуть совсем. – Круто, повезло тебе. – Да пиздец как, – Ленни усмехнулся, – Самый фартовый вообще. Ты, кстати, маску свою забыл. – Да ничего. Тебе ведь уже лучше? – Да, Мона сказала, что я практически здоров и уже завтра смогу выходить из комнаты спокойно. – Это хорошо. Ты рад, наверное. – Конечно. Я не особо скучаю по всем этим придуркам, но всё равно достало в комнате сидеть. Гулять хочу. – А как у вас принято гулять? – Никак, – пожал плечами Ленни, – Плановых прогулок не предусмотрено. Можно попросить Рут, чтобы она вывела во двор, или любого охранника. Но охранников никто не просит. – Почему? – Потому что они ведут себя, как охранники. Не в кайф сидеть на улице, когда рядом стоит это быдло и следит за каждым твоим движением, чтобы не убежал. Как-то уж лучше через окно воздухом подышать. Ещё по воскресеньям пацаны играют в баскетбол на улице, если погода хорошая. – А ты не играешь? – Я – нет, мне такое нельзя. – А, это из-за прикосновений? – Да. И Вершек тоже не играет, потому что он тупой, ему невозможно объяснить правила. Только мешает всем. Кстати, ты, наверное, тоже можешь быть сопровождающим. – Я не знаю, Рут не говорила мне об этом. – Так позвони ей, спроси. Смотри, как там хорошо. Весна. Рокко стеснялся звонить Рут, но ему так хотелось сделать для Ленни что-то приятное, что он незамедлительно достал телефон и нашёл в списке нужный номер. – Алё, привет, Рут, как себя чувствуешь? А, хорошо. Справляюсь вроде. В смысле? О чём ты? Ну ладно. Я вообще хотел спросить, я могу выйти с Ленни во двор? Он хочет на улицу, говорит, что охранника не будет просить. Хорошо. Да, давай, ждём тебя. Спасибо. Давай. – Что? – в голосе Ленни звучала надежда и нетерпение. – Можно. Одевайся. – А! – он снова издал этот звук радости, – Мне идут эти шорты? – Да, хорошие шорты. – А майку лучше белую или зелёную? Ой, фу, зелёная мятая какая-то. С белой прикольно смотрится? Не слишком контрастно? – Нет, красиво, – Рокко понимал, что выход на улицу был для Ленни, как и для любого из заключённых, целым событием, и потому не стал спрашивать, не всё ли равно, что надевать. – О, вот эти кеды как раз беленькие, с майкой будут сочетаться. А носочки нужны здесь? – Нет, майка же без рукавчика, – Рокко решил подыграть умилительным стараниям Ленни одеться красиво, хотя и сам уделял внимание сочетанию цветов и пропорций в одежде. – Все, я готов, – сказал Ленни, – Идём? – Идём. Только я не знаю, как пройти к тому выходу. – Я покажу. Они вышли из комнаты, пошли вдоль коридора, потом спустились по лестнице и оказались на площадке, где у двери стояли двое дежурных охранников. Старший по смене сидел за компьютером. – Куда? – спросил один из тех, что стояли у двери. – Гулять, открывай давай! – огрызнулся Ленни. – А волшебное слово где? Ленни хотел было спровоцировать охранника на конфликт, но Рокко не дал ему этого сделать и тактично объяснил, что получил разрешение от Рут сопровождать заключённого на прогулке. Двери открылись, и они оказались во дворе, который был виден из окна комнаты Ленни. – М-м-м, свобода! – Ленни раскинул руки и поднял лицо к небу. «Какая на хуй свобода?» – подумал Рокко, глядя на высокий забор и охранников с оружием, стоящих по периметру, но не стал произносить этого вслух, так как понимал, что настоящую свободу Ленни ощутит ещё не скоро, и не стоит мешать ему наслаждаться тем, что ему доступно. – Идём туда, – Ленни указал рукой в сторону увитой голубой ипомеей красивой беседки, – Знаешь, чем она хороша? – Чем? – Сейчас покажу! Ленни побежал вприпрыжку в сторону беседки, и Рокко поспешил за ним. Внутри был столик с пепельницей и деревянная скамейка, по-умному сконструированная, что позволяло удобно откинуться на спинку, не съезжая вперёд. Взору открывался пейзаж из десятков видов цветов, которые росли на клумбе. – Ты прав, здесь хорошо, – сказал Рокко. – Самый прикол, знаешь, в чём? – Ленни уселся боком, чтобы смотреть на Рокко, общаясь с ним, и закинул левую ногу на сидение, – Здесь нет прослушки! Вон та камера, – он показал рукой вверх, – Видит нас, но издалека, приблизить нельзя. Хотя ты же там с этими мониторами, знаешь всё. – Я как-то не обращал внимания, – признался Рокко, – А ты откуда знаешь? – Когда я только сюда попал, я боялся этих камер. Мне всё время казалось, что Эдвард следит за мной. И Рут приводила меня сюда, чтобы я успокоился и мог с ней поговорить. Ну, о нём. – Сколько ты уже тут? – Два года. Ещё шесть. Всего восемь. – Да, я умею считать, – улыбнулся Рокко. – Рокко… – вкрадчиво произнес Ленни. – Что? – Сделай это ещё раз, пожалуйста… – Что именно? – Это, – Ленни показал раскрытую ладонь. Рокко понял, что сам загнал себя в тупик. Ленни смотрел с верой и мольбой, как будто вся душа его сейчас была сконцентрирована в этой ладони, и Рокко был последней надеждой этой души. Он не мог позволить себе отказать ему, такому маленькому, такому беззащитному, такому прекрасному. Он ужаснулся своих чувств, ужаснулся самой мысли о том, какую боль причинит Ленни, если не выполнит его просьбу. Назад пути не было, а вперёд просто несло. Он осторожно, неторопливо прижал свою ладонь к его. Ленни встрепенулся и не сдержал стон, или, скорее, громкий вдох. – Что? – спросил Рокко шёпотом. – Ничего… Хорошо мне… – его грудь судорожно вздрагивала, Ленни словно захлёбывался воздухом. Эйфория Ленни передалась и Рокко, он почувствовал, что в глазах темнеет, что мир замкнулся на этом прелестном личике напротив. В какой-то момент его пальцы медленно скользнули вниз и вправо, пока не переплелись с пальцами Ленни. Повинуясь порыву нахлынувшей страсти, Рокко так крепко сжал кисть Ленни, что его пальцы непроизвольно выпрямились. – А-а-ах!.. – Ленни неожиданно вскрикнул, и его правая нога подскочила, как от удара током. – Что с тобой? – Рокко испугался его реакции и ослабил хватку, но не убрал руку. Ленни опустил глаза. – Я кончил только что… – Да ну на хуй… – Рокко был удивлён и смущён. – Да я сам не ожидал, – Ленни прерывисто дышал и посмеивался, глядя исподлобья, – Извини, это некрасиво, наверное… – Всё хорошо, – Рокко аккуратно освободил руку, достал сигарету и закурил. Это красиво. Слишком красиво, не сойти бы с ума. – Дай и мне тоже, я забыл свои, – попросил Ленни. – Держи. – Угу, спасибо. – Рут по телефону как-то загадочно спросила меня, понимаю ли я вообще, что делаю, – сказал Рокко тихо и задумчиво, – Я не понял, о чём она. Я подумал, что она тебя имеет в виду, ну, что я не должен был так сближаться с тобой. – Да всё нормально, Рут – понимающая тётка, – ободрил его Ленни, – И что ты такого плохого сделал? Ты помогаешь мне реабилитироваться, разве нет? Разве это не входит в твои обязанности? – Не знаю, Ленни… По-моему, мы что-то не то делаем с тобой… – Эй, посмотри на меня, – ласково сказал Ленни, – По ходу Рут имеет в виду, что ты зря позволяешь мне привязываться к тебе, что я могу влюбиться, а ты подумаешь: «Да ну на хуй этого пидараса» и забьёшь на меня, или вообще уволишься, а я, и без того весь такой несчастный, останусь страдать. Так вот, я уже привязался, я уже влюбился, сразу, и ты ни в чём не виноват. Рут заботится обо мне, она не хочет, чтобы мне было плохо, но уже поздно, она не смогла защитить меня, и мне терять нечего уже, я готов ко всему, я просто пытаюсь быть счастливым сегодня, сейчас, пока есть такая возможность, пока ты не оттолкнул меня. Мне так хорошо с тобой, Рокко… Ты не виноват ни в чём, ты не сделал ничего, что было бы неправильным. Если Рут будет из-за меня выносить мозг тебе, вали всё на меня, я скажу то же самое ей… – Ленни, зачем ты это говоришь? – опешил Рокко. – Я не знаю. Вырвалось, – Ленни был растерян, – Извини, пожалуйста. – Знаешь, если бы дело было только в тебе, и в том, что Рут будет выносить мне мозг, я бы не переживал так. То есть, нет, я не хочу сказать, что мне безразличны твои чувства, нет, это не так. Но я бы, наверное, нашёл, что тебе сказать, я постарался бы не обидеть тебя и отмазаться перед Рут, но… Этим утром я понял, что меня очень сильно тянет к тебе. Ленни, ты сводишь меня с ума, я постоянно думаю о тебе с той самой ночи, когда тебе снился кошмар. Я не гей, понимаешь, я пугаюсь этих чувств. Я пытался сопротивляться себе, не думать, не чувствовать, но раз ты сказал мне всё это, я тебе тоже говорю как есть. Я и самому себе это в первый раз говорю, даже интересно слушать, – он хмыкнул, прикрыв глаза, – Ты такой красивый, что я не могу спокойно смотреть на тебя, меня просто разрывает от эмоций. Я хочу тебя, но это что-то большее, чем страсть. Я хочу защищать тебя, спасать тебя, хотя бы просто делать для тебя что-то приятное и видеть, как ты улыбаешься. Ленни, я не знаю, что это, я не испытывал такого раньше, мне страшно, и я не знаю, что с этим делать… – Ого… Это правда? – Ленни медленно покрутил сигарету в пальцах и в очередной раз сбросил пепел, так и не затянувшись. – Нет, я это выдумал, потому что хотел оказаться в глупом положении, и не знал как! – заворчал Рокко. – Извини, я не то имел в виду… Я просто не ожидал такое услышать… Я даже не знаю, как реагировать, мне никогда не говорили такого… – Давай просто договоримся, что не наломаем дров, окей? – Договорились, – Ленни улыбнулся той странной улыбкой, которая выражала вообще всё. – Как-то легче мне стало от того, что я всё это сказал тебе… Потом буду жалеть, но сейчас как камень с души… Рокко протянул было руку в сторону Ленни, но опустил и смутился. – Что ты хотел сделать? – неуправляемая улыбка делала голос Ленни детским. – Хотел убрать твои волосы за ухо, чтобы в нос не лезли, – Рокко убрал свою прядь с лица, показав действие, которое собирался совершить. – Так убери, – Ленни придвинулся ближе к Рокко, чтобы тот мог сделать то, что хотел. Рокко медлил. – Не бойся, – не переставая улыбаться, уговаривал его Ленни, – Если мне будет неприятно, я потерплю. Хоть проверим. Окончательно смущённый, но подгоняемый азартом, Рокко бережно прикоснулся к пряди волос, спадавшей на лицо Ленни, и убрал её за ухо. Из-за того, что голова Ленни была чуть наклонена вперёд, а чёлка была недостаточно длинной, прядь тут же упала снова. Рокко повторил движение, уже прилагая некоторые усилия, как бы вчёсывая пальцами непослушную прядь в волосы за ухом. Ленни немного запрокинул голову назад – скорее от удовольствия, чем специально. Прядь задержалась за ухом, и Рокко убрал руку. – Ну как? – спросил он, улыбаясь. – Охуительно… – сладко протянул Ленни, – У меня мурашки по всей голове, я чуть сознание не потерял… Рокко хихикнул от умиления, ему было невыносимо приятно, оттого что такие мелочи доставляли Ленни такое невероятное удовольствие, и оттого что это удовольствие доставлял ему он. Это чувство так сильно льстило Рокко, что он ощущал себя почти богом, и не хотел лишаться этого ощущения, а потому так легко плыл по течению, не пытаясь сопротивляться себе. Тем не менее, сквозь его всепоглощающий божественный кайф пробивался, как тиканье часового механизма бомбы, страх. Рокко осознавал, что им придётся как-то идти обратно, через охранников, которые непременно увидят мокрое пятно на шортах Ленни. Как объясняться, если охранники станут задавать вопросы, он не представлял: хотел что-то придумать, но не мог, потому что мысль о том, как ему хочется обхватить лицо Ленни руками и целовать его, перекрывала все остальные мысли. – Не, всё, я так больше не могу, идём обратно, – Рокко потушил окурок и встал со скамейки. – Я понял, идём… – Ленни явно расстроился. На обратном пути охранники не обратили на них никакого внимания, и Рокко радовался, что Ленни хватило ума не цепляться к ним самому.