Атлантида

Драко Малфой нёс службу в карауле уже на протяжении пяти лет. Он заступил на неё почти сразу после того, как волшебники перебрались на подводную станцию «Атлантида», надёжно спрятанную на дне Атлантического океана. Тот страшный день, полный паники, безудержного страха, криков людей и бесконечных просьб о помощи, до сих пор возвращался к Драко в кошмарных снах. И просыпаясь в холодном поту, он ещё долго приходил в себя, глядя на толстую стеклянную стену от пола до потолка, за которой была лишь вода да изредка проплывающие мимо стаи любопытных рыбок. Драко был бесконечно благодарен своему отцу за то, что с его помощью оказался на «Атлантиде». Останься он на поверхности и вряд ли дожил бы до этого дня. Сейчас же у него было всё — работа, любимая девушка, будущее. Не было совсем лишь малости — папы, умершего год назад, и неба над головой, которое он видел в последний раз в день своего двадцатилетия. Но Малфой верил — однажды всё изменится. «Посейдон» был почти достроен, а это значило, что ещё немного, может месяц, два или даже год, и они смогут подняться с морского дна и навечно убраться с этой отравленной ненавистной планеты, последний день которой уже давно наступил, затянувшись в нелепой и жуткой агонии. Благодаря стараниям отца, долгое время являющегося начальником охраны вирусной лаборатории и правой рукой руководителя проекта господина Стампа, Драко занял в иерархии «Атлантиды» достаточно высокую ступень. Его назначили командиром одной из караульных смен — всего-то и нужно было, что проводить сутки внутри тесной комнатки, следить за пятью подчинёнными и, если никаких аварий и непредвиденных ситуаций не случалось, ставить отметку в журнале и передавать пост следующей смене. Да, было скучно. Да, иногда невыносимо хотелось спать. Но это было куда лучше, чем работать в кухонном отсеке, где люди ежедневно выгребали дерьмо из-под свиней, пропалывали проклятые грядки, чистили рыбу и перемывали гору посуды. И уж куда лучше, чем горбатиться на строительстве «Посейдона», таская на себе неподъёмные грузы и гробя здоровье после каждого выхода в море в одном лишь защитном костюме, когда возникала необходимость проведения внешних работ. Отец научил Драко довольствоваться благами даже в ущерб другим людям. Он всегда повторял: «Сначала думай о себе, иначе никто о тебе не позаботится». И Малфой-младший всегда в точности выполнял его заветы. Ему, как работнику караула и старшему должностному лицу, полагались две порции еды в столовой. Он спал не в общей комнате, а имел отдельную, с прекрасным видом на подводную скалу, облепленную водорослями и ракушками. И в случае запуска «Посейдона» у него было куда больше шансов попасть на борт, чем у работников, положивших жизнь на его строительство. До конца смены оставалось сорок минут, когда сработала синяя тревога. Драко, уже предвкушающий отдых, раздражённо захлопнул книгу, покинув комнату вслед за своей группой. Парни в тайне радовались — всё лучше, чем коротать время в четырёх стенах. Так уж вышло, что Малфой, в отличие от других командиров, не допускал никакой расхлябанности в коллективе. Он запрещал резаться в карты или в полный голос обсуждать свои любовные похождения. Злился, когда парни пытались подремать. Когда же те совершали слабые попытки возмутиться, Драко невозмутимо протягивал им Устав и требовал перечитать от корки до корки. И никогда не ленился задать несколько вопросов по прочитанному. Кто не отвечал — получал внеурочную смену. Драко ненавидели всей душой, за глаза посылали проклятия на его голову, но после нескольких показательных наказаний, дисциплина внутри группы стала идеальной. Начальник охраны нижнего блока господин Крауди всегда ставил их смену в пример, поощряя самого Малфоя билетами на двоих в верхнюю часть «Атлантиды». Группу же успокаивал тем, что с такими успехами Драко скоро повысят, а на его место дадут другого командира. — Надеюсь, не менее достойного, чем нынешний, — пафосно заключал Дугалд Крауди, по совместительству являющийся мужем единственной дочки мистера Стампа. — Да не дай бог! — возмущались парни, стоило за начальником закрыться двери. Вот и сейчас они предпочитали поскорее надеть защитные костюмы и загрузиться в шары — удобные круглые капсулы, которыми они пользовались для выхода с «Атлантиды». — Эх, люблю осьминогов ловить, — мечтательно заявил Ферис, потуже затягивая пояс. — Командир, можно я пойду впереди? — Никакой самодеятельности, Спэвин! — сверкнув глазами, рыкнул Малфой. Он первым спустился в отсек С и занял свой шар. Остальные члены команды были готовы в течение десяти секунд. Запустив систему отсчёта, Драко связался с диспетчером и попросил разрешение на выход. — Разрешение даю, — отчеканил знакомый голос Лукреции, становящийся неправдоподобно твёрдым в момент работы. — Вернитесь живыми! Дверь отсека с шипением отошла в сторону, и шары молниеносно катапультировались прямо в толщу воды. На мгновение знакомо заложило уши и стало трудно дышать. И пока испуганные рыбёшки бросались врассыпную, парни поспешно восстанавливали дыхание. — Цель вижу, — заметив осьминога, объявил по внутренней связи Драко. — Группа, за мной! Мягко повернув джойстик, Малфой развернул свой шар и направился прямиком к осьминогу — уже второму за последний месяц. Глубоководные осьминоги ничем не отличались от своих родственников, кроме размеров. Гигантские, с длиной головы до восьми метров и щупальцами около пятидесяти, они жутко любили липнуть к «Посейдону», особенно когда на поверхности разыгрывался шторм. И всё бы ничего, если мерзкие присоски не приклеивались намертво к металлическому корпусу, то и дело что-то отламывая или оставляя уродливые вмятины. Рабочие не успевали устранять подобные неполадки, поэтому осьминогов было решено уничтожать. — Рик и Дэрил, заходите справа и слева, я ударю сверху, остальные страхуют, — отдал новый приказ Малфой, резко взмыв вверх. Отсюда открывался прекрасный вид на монстра морских глубин — ядовито-рыжий, с вкраплениями чёрного, он облепил левую часть «Посейдона», словно боялся, что течение отнесёт его в другую сторону. При виде шаров осьминог явно заволновался и, отлепив пару щупалец от корпуса, попытался схватить шар Драко. Мужчина легко увернулся и нажал на красную кнопку, выпуская прямиком в голову капсулу паралитика. Почувствовав боль, осьминог замахал уже большим количеством щупалец, вспенивая воду и отламывая несколько внешних деталей «Посейдона». Паникующее существо не успевало уворачиваться от ударов, летящих со всех сторон, и всё же умудрилось задеть один из шаров, отбросив его далеко от себя. — Ты как, Рик? — щурясь, выдохнул Драко. С его позиции не было видно, треснуло ли стекло капсулы, но спустя пару секунд ответивший парень успокоил его, заявив, что он в полном порядке. Ещё через несколько минут паралитик подействовал — последние щупальца осьминога отделились от «Посейдона» и тот, не в силах сопротивляться течению, поплыл в противоположную сторону. Действие яда заканчивалось примерно через двенадцать часов, и Малфой искренне надеялся, что к тому времени монстр будет уже далеко. — Возвращаемся, — выдохнул Драко, проверяя, все ли его парни на месте. Он направился к отсеку последним, не забыв по традиции поднять взгляд к поверхности, так ничего и не увидев — «Атлантида» находился слишком глубоко, чтобы луч солнца смог разрезать толщу воды. *** Пока Драко сдавал смену и переодевался в штатское, поджидающая его в коридоре Лукреция уже успела заскучать. Девушка так же, как и остальные, работала сутками. Первое время она трудилась в кухонном отсеке, а затем, когда стала встречаться с Малфоем, получила путёвку в диспетчерскую. Драко тогда пришлось здорово попотеть, чтобы пристроить Лукрецию на освободившееся место. Благо не зря он был на особом счету у мистера Стампа — тот пошёл ему навстречу, туманно бросив, что заплатить по счетам Драко всегда успеет. И, пожалуй, Малфой готов был это сделать. Как минимум потому, что с тех пор, как в его жизни появилась эта хрупкая нежная девушка, само его существование наполнилось смыслом. После ухода отца он не хотел жить, разом потеряв все ориентиры. А Лукреция смогла оживить его. Доказать, что не всё ещё потеряно. Девушке едва исполнилось двадцать два года. Её мама, работавшая медсестрой в лаборатории, протащила дочь на борт «Атлантиды» незаконно, как и сотни других отчаявшихся людей. Тогда их ставили перед невозможным выбором — либо умираете сами, либо те, кого вы притащили. Всё просто, «Атлантида» не была рассчитана на такое количество человек. И люди делали свой самый страшный выбор — некоторые выбирали смерть, чтобы их дети или супруги не пострадали. Другие предпочитали остаться в живых, собственноручно убивая тех, кому ранее пытались помочь. Мать Лукреции успешно прятала ребёнка, которого обнаружили лишь спустя два месяца. Женщину убили на глазах рыдающей дочки и отпустили в море, а саму Лукрецию отправили на самые тяжёлые кухонные работы. Но несмотря на внешнюю хрупкость, девчонка оказалась настоящим бойцом. Она терпеливо выполняла всю грязную работу, питаясь объедками, оставшимися от остальных, а когда силы почти покинули её, обратилась к начальнику караула Драко Малфою. Первое время заботливо подкармливающий её и болтающий в перерывах между работой парень, впервые поцеловал её спустя год, когда Лукреция пришла к нему, чтобы выразить своё сочувствие смертью ушедшего столь рано отца. — Ты поцеловал меня, чтобы я не видела твоих слёз! — много раз потом возмущалась девушка. — Глупая! Я поцеловал тебя, потому что давно этого хотел, — мечтательно возражал Малфой, гладя светлые волосы Лукреции, едва достающие до плеч. Вот и сейчас Драко не скрывал счастливой улыбки, глядя на дожидающуюся его девушку. На Лукреции было надето обыкновенное форменное клетчатое платье, которое выдавалось всем без исключения женщинам, живущим в нижнем отсеке, — с глухим воротником и рукавами до локтя, прикрывающее колени. Но даже в нём она выглядела прекрасно. — Здравствуй, милая! — Драко коротко поцеловал мягкие губы и тут же отстранился. — Пойдём завтракать? — И потом спать, — шепнула Лукреция, доверчиво вложив свою ладонь в руку парня. — Сходим вечером в верхнюю часть? Малфой коротко хохотнул — после недавнего их похода туда он вернулся с татуировкой во всю руку. Девушка долго хохотала, трогая рисунок тёмного оттенка, но тут же заявляла, что нечего было спорить и вообще ему эта тату очень шла. Драко лишь усмехался в ответ на это и на корню пресекал все попытки своей группы пошутить на данный счёт. В верхнюю часть путь многим был заказан. Даже Малфою удавалось быть разве что в ближнем отсеке, где находились несколько кафе, парикмахерская, библиотека и большая панорамная площадка со стеклянным потолком, откуда открывался прекрасный вид на ненавистный Атлантический океан. Ходили слухи, что люди, проживающие в верхней части, не ютились в тесных комнатах, а жили в прекрасных апартаментах, обставленных со вкусом и роскошью. Мол, у элитных жителей «Атлантиды» и Интернет был, и телевидение, а на стол им подавали такие блюда, вкус которых за пять лет заточения все остальные давно успели позабыть. Драко знал, что многое из услышанного обыкновенные небылицы, но не мог не признать, что элита жила намного лучше. Когда они с Лукрецией поднимались наверх по полученным за отличную работу билетам, то иногда встречали этих людей — уставших от жизни, капризных и недовольных всем женщин, облачённых в дорогие одежды и меха, и извечно сопровождающих их супругов и детей. Все они были пресыщены жизнью на «Атлантиде», но помня об ужасах, творящихся на поверхности, лелеяли надежду как можно скорее попасть на борт «Посейдона» и отправиться в счастливое межгалактическое путешествие. Они часто узнавали среди пассажиров верхушки известных политиков, бизнесменов и актёров. Мелькающие ранее на экранах и огромных сценах, сейчас они лениво прохаживались по «Атлантиде», явно скучая по своей прошлой жизни. И Драко уверен, что среди них был бы и министр магии, если бы на его кортеж не напали заражённые, так и не позволив добраться до порта, уже мелькающего на горизонте. Лукреция всякий раз говорила, что желает вцепиться этим людям в лица. Хотя бы потому, что они ничего не совершили для того, чтобы сделать жизнь здесь лучше. Они не работали на благо подводной станции, не делали выбор, кого из членов семьи убить, а кому подарить шанс на жизнь. Им было скучно от безделья, они мечтали поскорее убраться со дна, и самое страшное, что билет на «Посейдон» был у них в кармане, в то время как остальным приходилось за него воевать. Драко не любил подниматься наверх, потому что местные смотрели на него как на диковинную зверушку. Иногда даже спрашивали с усмешкой, мол, как там жизнь внизу? «Атлантида» ещё не дала течь? Малфой вежливо улыбался, успокаивал их, в глубине души мечтая разбить в кровь эти пресыщенные ничегонеделаньем рожи. И сейчас он с чистой совестью хотел отказаться от поездки наверх, хотя и знал, что Лукреция обожала стоять на площадке, провожая взглядом проплывающие мимо стаи рыб и разноцветных медуз. Хотел, но его опередил появившийся словно из ниоткуда Дугалд Крауди. — Малфой? — коротко позвал он, привлекая внимание молодых людей. — Мистер Стамп хочет тебя видеть. Немедленно! Под ложечкой неприятно засосало, но внешне Драко ничем не выдал волнения. Попросив Лукрецию приберечь для него порцию еды, он решительно направился вслед за важно вышагивающим Крауди. *** Кабинет мистера Стампа располагался в верхней части «Атлантиды», сразу за панорамной площадкой. Драко был там от силы раза три — и последний как раз тогда, когда он просил за Лукрецию. За это время ничего не изменилось — ни обстановка, ни сам мистер Стамп. Таинственный руководитель проекта, ответственный за эксперимент «Идеальное общество», талантливый инженер, внешне он мало походил на супергероя. Возраст мужчины колебался в районе пятидесяти пяти лет. Тёмные волосы уже успели покрыться сединой, морщинистое лицо извечно было либо недовольным, либо насмешливым, а толстые очки в коричневой оправе всегда были опущены на кончик носа, так как то и дело съезжали с потной мясистой переносицы. Мистер Стамп был среднего роста и телосложения, но великого ума, как сам без ложной скромности любил заявлять. Вот и сейчас он, расслабив на шее галстук и наполнив стакан виски, с любопытством рассматривал вытянувшегося перед ним в струнку Драко. Дугалд Крауди стоял за спиной мистера Стампа, явно готовый горы свернуть ради благосклонного взгляда родственника. — Садись, в ногах правды нет, — насмотревшись, усмехнулся мужчина. Чуть помедлив, Малфой сел в предложенное кресло и нервно сцепил пальцы в замок. — Как ты понимаешь, причина твоего вызова сюда была уважительной. — Стамп сделал большой глоток виски и поморщился. — На днях мы проводили финальный запуск «Посейдона», и нас постигло разочарование. К сожалению, наши специалисты не смогли обойти систему защиты и запустить корабль. Ты понимаешь, что это значит? Драко серьёзно смотрел на мужчину, даже не собираясь отвечать на заданный вопрос — он знал, что от него требовалось далеко не это. — Подтвердились наши худшие опасения — запустить «Посейдон» можно только через нашу наземную лабораторию, введя секретный код и дав добро на удалённый запуск. И как ты уже догадался, чтобы провернуть это, кто-то из нас должен отправиться наверх. Драко показалось, что его заморозили — он не мог дышать, даже веки налились свинцовой тяжестью, отказываясь подниматься. Сердце застучало словно сумасшедшее, билось прямо в горле, а мистер Стамп всё продолжал говорить — сухо, монотонно, будто всё это было решено уже давно. — Этим человеком, Драко, станешь ты. Твоей задачей будет подняться наверх и разведать обстановку. По нашим подсчётам, ситуация на земле должна была утрястись — заражённые либо перебили друг друга, либо передохли как мухи. Ты просто убедишься в наших догадках, доберёшься до лаборатории и вернёшься обратно, — так, словно сказанное до невозможности легко провернуть, заключил Стамп. — Вопросы? — Вопросы? — опасно прищурился Драко, игнорируя моментально напрягшегося Крауди. — Вы не знаете о том, что творится снаружи! А что, если никто не передох? Что, если этот ад до сих пор продолжается?! Вы отправляете меня на верную смерть! — Во-первых, не повышай голос. Во-вторых, ты пойдёшь не один. В-третьих, это была не просьба, а приказ. Так что выполняй его, Малфой! Ты мне задолжал множество счетов. Мне их повторить или сам вспомнишь? — Но я не хочу умирать! — Мы тоже этого не хотим, Драко, — уже мягче ответил мистер Стамп. — Напротив, мы хотим, чтобы ты вернулся живым и невредимым. Сам понимаешь, нам больше некого отправлять наверх — бойцы либо слишком юны, либо до невозможности безрассудны. Ты же сильный и опытный солдат. Надёжный командир. Кто, если не ты, скажи мне?.. Я не хотел об этом говорить, но для «Атлантиды» наступили тяжёлые времена. Наша искусственно созданная для получения энергии воронка начала работать со сбоями. Мы в любой момент можем остаться без электричества! У нас заканчиваются медикаменты и припасы. Скоро не останется воздуха… Жизнь на «Атлантиде» была рассчитана на пять лет. Мы и так протянули дольше, чем могли. Протянем ещё — и спасать будет уже некого. — Мне нужны гарантии, — упрямо заявил Драко. — Я должен получить билет на «Посейдон». И Лукреция тоже! И те парни, с которыми я отправлюсь наверх. — Конечно же, Драко! За кого ты меня принимаешь? — Стамп возмущённо допил виски и вновь потянулся к бутылке. — Не хочешь выпить? — Нет, — мрачно отвернулся Пак. — Да ладно тебе! Ну чего ты переживаешь? Да, мы потеряли связь с землёй почти сразу, как опустились на дно. Да, быть может, сейчас там всё разрушено и не осталось ничего живого. Но может быть и другой исход, ты не думал об этом? — мужчина усмехнулся и щёлкнул пальцами. — Вдруг всё закончилось и жизнь идёт размеренно, как и прежде? Заражённых устранили, населению вкололи вакцину, а мы тут прячемся под водой словно трусливые крысы? Драко, как бы там ни было, но ты станешь героем! Ты вновь увидишь небо, солнце и луну. Вдохнёшь чистый воздух. Увидишь свой дом. Улицы любимого города. Ты окажешься в том месте, которое снится каждому из нас! И видит Бог, я хотел бы оказаться на твоём месте, но я слишком слаб и стар, а за тобой будущее. — Я постараюсь всё сделать в лучшем виде, — кивнул Драко, понимая, что возможности отказа у него всё равно нет. — Если всё же ситуация окажется негативной, то сохраняй спокойствие. Заручись поддержкой нужных людей, кем бы они ни были. Пообещай им блага, расскажи про «Посейдон», если потребуется. Всё равно они не смогут сюда попасть, если решат вас убить и воспользоваться шарами. Гарантируй им билеты на борт, обещай всё, что будет нужно. Мы разберёмся с ними позднее. Но самое главное для нас — добраться до лаборатории и запустить корабль. Даю тебе двенадцать часов, чтобы собраться и выбрать двух человек. Бери, кого хочешь. Вечером буду ждать тебя здесь и дам последние инструкции. Понимая, что разговор окончен, Драко поднялся и отдал честь, глядя за голову хмурого Крауди. Пак уже дошёл до двери, как услышал задумчивый голос мистера Стампа. — Ты действительно должен быть мне благодарен, мальчишка! Я всё ещё помню тот день, когда твой отец на коленях просил оставить тебя в живых. И я пошёл ему навстречу. Я нарушил Устав, и вы оба остались жить на «Атлантиде», в то время как мне пришлось убить лишнего человека из другой семьи. Тогда Малфой-старший поклялся мне, что сделает всё возможное, чтобы вернуть свой кровный долг. Но твоего отца больше нет, и этот долг стал твоим. Так выполни его, как и подобает настоящему мужчине. Драко помедлил и, так и не обернувшись, покинул кабинет. *** Комната Драко, находящаяся в нижней части «Атлантиды», не отличалась большими размерами и повышенным комфортом, но Пак любил её уже за то, что у него не было десятка надоедливых шумных соседей, не засыпающих, кажется, никогда. Обстановка внутри его каюты была поистине спартанской — узкая односпальная кровать, застеленная выцветшим бельём, деревянная тумбочка, на которой одиноко возвышалась лампа и стопка ещё не прочитанных книг. На стене висела аляповатая картина — Драко не был ценителем живописи и с удовольствием снял бы эту мазню, вот только она была привинчена толстым болтом, который можно было отодрать разве что с куском штукатурки. Одежды у парня было не слишком много — пара форменных костюмов висела в шкафу-купе. Там же лежали аккуратные стопки нижнего белья и носков. Но самой любимой частью комнаты Драко всегда считал огромное, чуть выпуклое, панорамное окно. Когда у него выдавалась свободная минута, он стоял перед ним и неотрывно смотрел в голубую бездну, представляя, что на самом деле «Атлантида» не застыла на дне, а плавно поднималась на поверхность. Вот ещё одна-две минуты, и они вынырнут из глубины Атлантического океана. И тогда в окна хлынет уже не вода, а яркий солнечный свет. Но пока что всё это оставалось лишь мечтами. Проплывающая мимо приплюснутая рыбина остановилась напротив окна и недобро сверкнула глазом. Драко хотелось поднять с пола тапок и со всей мочи шарахнуть им в стекло, лишь бы эта уродская тварь уплыла куда подальше. Но он боялся потревожить лежащую на его груди Лукрецию, тем более, что девушка всё ещё плакала, то и дело нарушая тишину сдавленными всхлипами. Пожалуй, редкие совместные ночёвки с любимой можно было считать единственным нарушением Устава со стороны Малфоя. Да, он прекрасно знал, что нельзя никого приводить в одиночные каюты, но также Драко был в курсе того, в каких условиях держали девчонок-диспетчеров. Они ютились впятером в комнате, даже чуть меньшей по размеру, чем у него. Вместо кроватей у них были расстеленные в ряд матрасы, поэтому чтобы выйти из каюты, нужно было перешагнуть через лежащих соседей, да ещё и не наступить ни на кого ненароком. И если прежде Драко осторожничал, приводя к себе Лукрецию окольными путями, то сегодня молча взял её за руку и, игнорируя напряжённый взгляд дежурного, затолкнул в свою комнату. Потому что было уже плевать. Потому что он мог не вернуться и хотел последний день на «Атлантиде» провести в объятиях любимой девушки. Потому что ему впервые в жизни было настолько страшно. — Неужели ты не можешь отказаться? — аккуратно скользя пальцами по обнажённому плечу парня, спросила Лукреция. — Поверь, если бы у меня был такой шанс, я бы уже им воспользовался, — устало поморщился Драко. — И дело сейчас не в чести и достоинстве. Знаешь, мне действительно плевать, какие клятвы давал Стампу мой отец! Но я знаю, что если не выполню его приказ, меня выбросят в открытое море… А так у нас будет шанс на будущее. Даже если я не вернусь, Стамп даст тебе билет на «Посейдон». — Но я не хочу никуда лететь без тебя! — Лукреция попыталась вскочить, но Драко тут же притянул её к себе и успокаивающе поцеловал в висок. — Я знаю, моя хорошая, но у нас нет выбора. — Можно я пойду с тобой? — Нет! — категорично отрезал Драко. — Мы не знаем, что там наверху. Туда должны идти мужчины. Мне нужно позаботиться о себе, а ты защити себя здесь, хорошо? Лукреция вновь расплакалась, и, чтобы хоть как-то её отвлечь, Малфой решил рассказать об одной особо беспокоящей его вещи. Он догадывался, что девушки любят такие истории, да и сам хотел поделиться своими опасениями, тревожащими с того момента, как услышал распоряжение мистера Стампа. — Я тебе рассказывал про Гермиону Грейнджер? — нежно перебирая светлые локоны, шепнул Драко. — Нет, — удивлённо взмахнув иголочками слипшихся от слёз ресниц, ответила Лукреция. — Это моя подруга. Её отец был обыкновенным лаборантом. — Пак покосился на уплывающую прочь лупоглазую рыбину и поднял взгляд к белоснежному потолку. — Мы с Гермионой как-то раз встретились в лаборатории после второй магической войны и начали общаться. Она был хорошей девушкой, несмотря на моё ужасное отношение к ней в школе — умной и храброй, совершенно безбашенной. Гермиона была старше меня на полгода, хотя я всегда казался взрослее чисто внешне. До сих пор помню, как сумасшедшая Гермиона кулаком ударила меня на третьем курсе в нос, как лазила по ночам в запретный лес, а затем загорелась идеей прочитать все книги в школьной библиотеке. Такая дурочка… Мы столько раз ссорились, и не сосчитать. — А ты всегда был хорошим мальчиком? — насмешливо прищурилась Лукреция, пихнув парня в бок. — Я просто не люблю ходить по лезвию — это не для меня. Во всём важны порядок и дисциплина. — Ну, а с подругой твоей что стало? Он не попала на «Атлантиду»? Драко недовольно поджал губы и нахмурился, уже пожалев, что завёл этот разговор. Сложно откровенно говорить о поступках, которых ты стыдишься. Не приукрашивая их, не пытаясь себя оправдать. Рассказать так, как есть — на это требовалась сила, которой у Малфоя не было. — Её отца не пропустили. Сказали, что в младших лаборантах больше нет нужды. Я просил отца взять Гермиону, но он решительно мне отказал — места на «Атлантиде» были строго ограничены. И я не стал спорить, потому что знал, что правила есть правила, и их нельзя нарушать. Я до сих пор помню, каким взглядом смотрела Гермиона, когда отец тащил меня к порту. Она не умоляла взять её с собой, даже не плакала. Просто смотрела на меня и ни один мускул на лице не дрогнул! Мне этот его взгляд до сих пор в кошмарах снится. — Ты бы хотел её увидеть? Драко нервно хохотнул и прикрыл ресницы, чтобы Лукреция не успела рассмотреть слёзы в его глазах. — Возможно то, что я скажу, прозвучит ужасно, но я каждый день молился, чтобы Гермиона умерла. В том аду, что творился на земле, ей было просто не выжить. Меньше всего я хотел, чтобы её разорвали заражённые или она сама стала одним из них. Пусть я сам не смог ей помочь, я верю, что мои молитвы помогли ей найти безболезненную смерть. — А если бы Гермиона осталась жива, и ты её встретил? Как бы ты себя повёл? — не унималась Лукреция, забыв, наконец, над чем плакала минуту назад. — Я её больше никогда не встречу! — резко бросил Драко. — Давай больше не будем об этом? — Прости, — извинилась девушка, тут же поцеловав парня в шею и натянуто улыбнувшись. *** Оставив спящую Лукрецию в одиночестве, Драко осторожно закрыл за собой дверь каюты и решительно направился в инженерный отсек, соседствующий с лабораторным. И если во втором царили неизменные покой и тишина, то в инженерном всегда кто-то ругался, спорил, чем-то гремел и ходил из кабинета в кабинет. Драко редко сюда захаживал, но знал, где нужно искать Теодора Нотта — магического инженера, очаровательного брюнета и главного бабника нижней части «Спасителя» по совместительству. Несмотря на то, что Тео отличался легкомысленностью и игривым нравом, Драко его уважал и прекрасно знал, что когда это необходимо, Нотт становился серьёзным как никогда. Вот и сейчас мужчина спокойно его выслушал и убедившись, что дверь кабинета наглухо закрыта, вернулся за стол, заваленный чертежами, и неодобрительно покачал головой. — Я предполагал, что это случится. Так уж вышло, что я присутствовал на испытаниях и слышал краем уха разговор Стампа и главного инженера. Почему ты пришёл ко мне? — Я знаю, что мы с тобой друзья. И мы несколько раз выручали друг друга, поэтому сейчас я хочу услышать откровенный ответ на очень важный для меня вопрос. Скажи, Стамп не лжёт? «Атлантида» действительно умирает? Тео взлохматил копну тёмно-каштановых волос и криво усмехнулся. Он выглядел органично в этом крохотном кабинете, в окружении тубусов, ватмана, остро заточенных карандашей, бесконечных стикеров, которыми были уклеены все стены. Немного сумасшедший гений, но при этом отличный боец в прекрасной физической форме. Умный, хитрый, во всём преследующий свою выгоду — с таким было опасно дружить, но ещё опаснее было бы держать его во врагах. — Стамп приукрасил, но доля правды в его словах, безусловно, есть, — наконец ответил инженер. — Как ты знаешь, «Атлантида» берёт энергию из искусственно созданной воронки. Механизм сложный и ненадёжный. Если вдруг произойдёт сбой, то база погрузится во тьму, отрубятся фильтры и мы все передохнем на этой консервной банке в течение пары часов. Подводная станция, Драко, не наше спасение, а общая могила. И если питаться рыбой и свиньями мы можем ещё довольно долго, то вот без воронки не протянем и дня. Поверь, я слежу за её работой — она уже не столь стабильна, как раньше. Её нужно поддерживать в должном состоянии, но у нас нет для этого никаких средств! — Я тебя понял, — серьёзно кивнул Драко, облизнув пересохшие губы. — А что касается связи? «Атлантида» потеряла связь с поверхностью сразу же, как только мы заселились сюда. О чём это может говорить? — Много о чём. Например, о том, что это корыто было недоработано. Никто не думал, что случится авария и сюда срочно заселят три тысячи человек. Система связи была нестабильной. На помехи наложились события, происходящие сверху. Я не знаю, там могло произойти что угодно, да хоть ядерный взрыв, уничтоживший всё живое. Мы ведь уже через неделю стали совершенно слепыми — камеры отрубились, радиочастоты ловят только шум, а на наши позывные уже пять лет мы не получаем никакого ответа. Кто виноват? Я не знаю. Как бы хотелось вернуть волшебную палочку и просто аппарировать на поверхность… Тео схватил карандаш и принялся ловко крутить им, тут же заметно расслабившись. Драко же, напротив, напряжённо за ним следил, не решаясь озвучить своё предложение. — Ты реально думаешь, что Стамп даст вам с Лукрецией билеты на «Посейдон»? — усмехнулся Нотт, всё же выронив карандаш себе под ноги. — А ты думаешь, что нет? — Хочешь урок занимательной арифметики? — Мужчина вскочил и подбежал к доске, тут же вооружившись красным маркером. — Смотри, всего на «Антлантиде» на данный момент времени находятся 3012 пассажиров. Из них чуть больше тысячи живут в верхней части, все остальные — это работники нижних отсеков. А теперь «Посейдон». Её вместительность составляет максимум семьсот персон. Чувствуешь разницу? На борт не смогут подняться даже все представители элиты, а ты надеешься, что Стамп пустит вас туда с Лукрецией? Этого не будет. А знаешь, что будет? Когда идиот-доброволец доберётся до лаборатории и запустит механизм удалённого запуска, здесь начнётся ад похлеще, чем на земле. Три тысячи человек будут бороться за право прокатиться на «Посейдоне», потому что у всех оставшихся здесь шансов на жизнь просто не останется. — Но ведь «Посейдон» может увезти одну партию людей и затем вернуться за другой! — отчаянно воскликнул Драко. — Нет, поверь мне как инженеру — это невозможно ни с технической, ни с человеческой точки зрения. Поэтому, дружище, я поднимаюсь наверх с тобой. Надеюсь, ты не будешь против. — Прости, что? — растерялся Драко, округлив глаза. — Но почему? — Потому что наверху у меня будет шанс жить, а здесь нет. Мне не попасть на «Посейдон», и я не хочу становиться жертвой в борьбе за место на корабле. Так что давай поднимемся и попытаемся начать всё заново. — Тео, я рад, что ты готов идти со мной, но у меня немного другие планы. Я всё же склонен доверять Стампу и должен позаботиться о Лукреции, поэтому я обязан выполнить возложенную на меня задачу и вернуться обратно на «Атлантиду». — А теперь послушай меня. — Тео перевернул соседний стул и оседлал его, сложив руки на спинку сиденья. — Если ты собрался идти в лабораторию, то тебе нужен будет инженер. Я знаю все коды и пароли, знаю, как запустить программу, и смогу тебе помочь. Кроме того, я хорошо дерусь, умею управляться с ружьём и находить общий язык с людьми… Мне продолжить или ты уже понял, что я незаменим? — Что ты захочешь взамен? — моментально раскусил его замысел Драко. — Я помогу тебе, а ты мне. Солжёшь Стампу и не скажешь о моём истинном замысле. А затем наплетёшь, что меня убили заражённые. Ну или что-то в этом духе — мне не важна причина выдуманной смерти. Я всего лишь хочу, чтобы обо мне забыли и позволили спокойно пожить на земле, раз здесь не удалось. Драко долго молчал, взвешивая все «за» и «против», борясь с почти машинальным желанием возмутиться игрой не по правилам, но всё же совладал с собой и сухо кивнул. — Хорошо, но нам нужен ещё один человек. Желательно молодой и глупый. — Тупое мясо, которое будет не жаль потерять в бою? — понимающе хмыкнул Нотт и щёлкнул пальцами. — Кажется, у меня есть один на примете! *** Невилл Лонгботтом, к которому намертво прилипла кличка «Пупс», работал охранником на кухне. Повара его любили и часто подкармливали, поэтому тощий после войны заморыш за пять лет вымахал в высоченного типа с внушительной мускулатурой. Вот только глаза остались такими же наивными и добрыми, как и в тот день, когда он впервые оказался в «Хогвартсе». И даже убийство бабушки, произошедшее на виду у всех, не позволило сердцу мальчишки зачерстветь. Драко никогда с ним не общался лично, но часто видел — крупный детина с длинной чёлкой, постоянно падающей на глаза, каждую смену неуклюже помогал работникам кухни. То навоз из-под свиней вытаскивал, то рыбью требуху выкидывал. А когда дел не было, возвышался тенью в углу столовой и следил за дисциплиной, не убирая с лица блаженной улыбки. — Он идиот? — шепнул Драко, когда они направлялись в каюту Невилла. — Идиот, который мечтает вернуться на землю и совершить геройский поступок. Ты же понимаешь, что там, наверху, нас может ждать что угодно, и под рукой обязательно должен быть человек, которым не жаль будет пожертвовать? — Понимаю, — довольно хмыкнул Драко. Невилл как раз собирался на очередную смену, поэтому встретил их в растянутой футболке и трусах. Мужчины вытащили его в коридор, даже не дав толком одеться. Отвели в тихий угол и озвучили своё предложение. Пупс спросонья долго отказывался верить услышанному. Непонимающе хлопал ресницами, заламывал от волнения пальцы и ежесекундно уточнял не шутят ли они с ним. — Это правда. Пойдёшь с нами? — положив руку на его плечо, серьёзно спросил Драко. — Да! Пойду! — Невилл торопливо вытер заслезившиеся глаза. — Спасибо за оказанную честь. Я сделаю всё, чтобы вы во мне не разочаровались! — Я же тебе говорил — наивный идиот, такого не жалко, — хмыкнул Тео, пожимая руку Драко, когда они прощались у комнаты Малфоя. — Встретимся через три часа. — Я помню. *** В условленное время все трое собрались в кабинете мистера Стампа. Там их уже ждали три пистолета и три мешка с сухим пайком, выложенные в ряд на краю стола. — Большего не даём. Сами понимаете, многого мы позволить себе не можем, да и на земле можно легко найти себе пропитание, — невозмутимо прокомментировал Крауди, по-прежнему стоящий за спиной родственника. — Ты набрал хорошую команду, Драко. Одобряю! — кивнул явно хмельной Стамп. — Дугалд, проинструктируй их. Пока мистер наполнял стакан виски, Крауди вышел вперёд и окинул требовательным взглядом новоиспечённую группу — все они были одеты в коричневую форму работников «Атлантиды», состоящую из брюк, однотонной тёмной рубашки, куртки с нашивками и чёрных ботинок на толстой подошве. Мужчины стояли идеально ровной линией, застыв в ожидании приказа, и Дугалд не заставил себя ждать. — Мы скорректировали маршрут шаров таким образом, что они самостоятельно приведут вас в нужную точку, а именно в наш тайный бункер. Карта подземного лабиринта лежит в твоём мешке, Драко. Если будете идти по ориентирам, то окажетесь в жилом отсеке. Там никого нет, зато полно припасов. Сможете там пересидеть и осмотреться. Если получится, попробуйте восстановить связь с «Атлантидой». На выполнение задачи вам даётся две недели. Если за этот промежуток времени вы не выйдете на связь или не вернётесь, мы будем считать вас официально погибшими и соберём новую группу. Кроме того, если кто-то из чужаков наткнётся на шары и решит добраться на них до «Атлантиды» у них это не получится — мы перенастроили систему локации и они просто не найдут нашу базу. А если удача им улыбнётся, то мы всё равно их не впустим, а шары уничтожим подводной торпедой. Расстояние до бункера составляет пять часов. Так что поздно ночью вы окажетесь на земле, с чем я вас заранее поздравляю. — Спасибо! — не удержавшись, выпалил расчувствовавшийся Пупс. Драко и Тео ограничились лаконичными кивками. — И да, Малфой, — пьяно позвал Стамп, привлекая к себе внимание бойцов, — ты же понимаешь, что если решишь обмануть меня или сбежать, скрывшись на земле, то я об этом узнаю, и твоя Лукреция никуда не полетит? Ты всегда играл честно, не хитри и в этот раз. — Я вас понял, — холодно отрезал Драко, первым покидая кабинет и решительно направляясь в сторону отсека С. *** Три шара на огромной скорости разрезали воду, двигаясь по заданным координатам, распугивая ленивые стаи рыб, пролетая мимо медуз, подводных скал и глубоких расщелин в дне, ведущих будто бы в саму преисподнюю. «Атлантида» давно скрылась из виду, но Драко всё ещё помнил, какими солёными на вкус были губы Лукреции, когда она провожала его, никак не желая отпускать. — Я так боюсь, что больше никогда тебя не увижу! — шептала девушка, хватаясь за плечи Драко. — Я люблю тебя! И всегда буду ждать! Только возвращайся ко мне, прошу. Драко успокаивал её, жадно целовал, прижимая к себе хрупкую фигурку, дрожащую от сдерживаемых рыданий. — Я тоже тебя люблю. Ты — моя жизнь, — прошептал он на прощание, прежде чем загрузиться в шар и связаться с диспетчером. Когда они только вышли на маршрут, Драко едва боролся с собой — хотелось немедленно развернуть капсулу и вернуться на родную базу. Обнять Лукрецию, не готовую к разлуке, и скрыться в тишине своей комнаты. Спрятаться под одеялом от пусть долгожданного, но неизвестного и жуткого будущего. Словно он ещё маленький и у него до сих пор есть где искать защиту. Будто его пустит кто-то обратно на «Атлантиду». Когда через три часа связь с диспетчером окончательно прервалась, Драко сдёрнул с себя замолчавшие наушники и откинулся на спинку кожаного кресла. Он больше не хотел наверх. Боялся того, что может его там ждать. Мечтать о земле — это одно. Можно представлять себя героем, грезить о небе и солнце, свежем воздухе, сочной зелёной траве. Но всё это только фантазии, годящиеся лишь на то, чтобы скоротать время перед сном. В реальности же в планы Драко не входило подниматься на поверхность. Да, он был осторожен, местами даже труслив. И он не был готов к тому, чтобы получить подобный приказ. С ума сойти, ещё утром он боролся с осьминогом, а уже ночью плывёт туда, где не был пять лет. Где оставил свой дом, друзей, привычную жизнь. И даже не знал, кто его встретит по ту сторону мира. Мигнул огонёк внутренней связи, и Драко неохотно нацепил наушники — теперь они могли общаться лишь между собой, на «Атлантиде» их разговоры уже не услышат. — Ты чего нос повесил? Мы на свободе! — весело крикнул Тео и, вырвавшись вперёд, запустил режим разворота, несколько раз перевернув свой шар. — Я тоже так хочу! Можно? — завопил Пупс. — Давай, крепыш! И Невилл с визгом принялся раскручивать свой шар. — Эй, Малфой, улыбнись! Даже если нам суждено там умереть, мы вновь окажемся на земле. Ты же тоже видишь её в снах? Её невозможно забыть! — счастливо выдохнул Тео, погнавшись за уплывшим далеко вперёд Пупсом. Драко недовольно нахмурился, решив не портить веселье команды собственным занудством. В конце концов, если их шары выйдут из строя — это будут уже не его проблемы. Поэтому вместо бессмысленных догонялок Малфой обратил свой взгляд на карту и сверился со временем — судя по подсчётам, к бункеру они должны были подплыть в течение часа. — Мы строили его как запасной вариант, — рассказывал Тео уже позже, когда они с Пупсом накувыркались до тошноты. — Вход туда заблокирован, пароль знали единицы. Так что с вероятностью в девяносто девять процентов мы не встретим там ни души. — Но ты не исключаешь такую возможность? — напряжённо уточнил Драко. — Я никогда не исключаю какую-либо возможность, даже маловероятную. Человек должен быть готов ко всему. Но я почему-то уверен, что нам повезёт. Невилл первым заметил молочное сияние полной луны, прошивающее толщу воды. Услышав его вопль, Драко поднял взгляд и не поверил своим глазам — он увидел это размытое свечение и ощутил бешеное биение сердца. Проплывающие рядом медузы не обратили никакого внимания на шары — они продолжили плавно подниматься, равномерно раздувая светящиеся жидким серебром купола. Прекрасные морские звёзды, озаряющие своим холодным светом чёрную глубину Атлантического океана. Сейчас всего-то и нужно было, что всплыть на пару десятков метров, вынырнуть на поверхность и увидеть настоящую луну, звёзды. Землю. Погрузиться в эту волшебную ночь, пусть и находясь запертым в шаре. Увидеть то, о чём мечтал целых пять лет. И что так и не смог забыть, несмотря на ледяную красоту дна. — Не сейчас, нельзя рисковать. Мы слишком близко к берегу, — твёрдо произнёс Драко, крепче сжав в ладони джойстик. — Нас могут заметить, и будут проблемы. — Согласен. Сейчас самое главное добраться до бункера, а землю увидим днём, — поддержал его Тео. Уже через несколько минут Драко включил огни и решительно кивнул — в сотне метров от них виднелась высокая железная дверь, успевшая проржаветь и покрыться моллюсками, на которой белой краской было жирно выведено «01». Шары, выстроившись в ряд, замерли перед дверью. Если детектор не накрылся за пять лет, то, со слов Нотта, он должен был считать данные шаров и, отыскав их в виртуальной базе данных, пропустить внутрь. На протяжении минуты ничего не происходило, но затем Драко увидел тонкую полосу света, которая медленно проползла по корпусам шаров и тут же исчезла. — Ну же, девочка моя, — поторапливал её Тео, тяжело дыша в микрофон. — А что, если… — Не успел Невилл договорить, как дверь начала медленно приподниматься, поднимая со дна клубы песка. Едва появилось необходимое для манёвра расстояние, как Драко направил свой шар в щель, проскакивая внутрь бункера. Нотт и Лонгботтом повторили за ним, и дверь начала столь же плавно опускаться. Помещение, в котором они оказались, было похоже на отсек С — шары плескались в небольшом бассейне, под потолком горели тусклые лампы, а в отдалении виднелась дверь, ведущая в лабиринт. — Почему здесь горит свет? — напряжённо поинтересовался Драко, не спеша выбираться из шара. — Сработала аварийная система. Скорее всего, солнечный генератор работает без перебоев. Поверь, он куда надёжнее воронки, — хмыкнул Тео, смело открыв люк. Подтянувшись на руках, Тео забрался на бортик бассейна и с удовольствием размялся. Прицепив шар к креплению, он помог выбраться Пупсу и бросил короткий взгляд на недовольного Драко, боязливо не желающего покидать своего укрытия. Но всё же и Малфой нехотя выбрался, осматривая незнакомое помещение. Никакого присутствия людей здесь не наблюдалось, и это слегка успокоило. Драко подошёл к двери и вытащил из кармана куртки пропуск, также выданный Крауди. Карту он отдал Тео, и тот уже с умным видом делал в ней какие-то пометки, явно рисуя их будущий маршрут. — Мне не нравится, что вы меня не слушаетесь. Я ваш командир, поэтому за дверью вы обязаны беспрекословно выполнять мои приказы. Если, конечно, хотите вернуться живыми и получить билет на «Посейдон». Хотя последнее относилось в основном к Пупсу, Тео также серьёзно кивнул, показывая свою готовность к сотрудничеству. Удовлетворившись результатом, Драко решительно провёл пропуском над датчиком и убрал его обратно в карман. Дверь с тихим шипением отъехала, и Драко, подняв взгляд, тут же пошатнулся, едва не рухнув обратно в бассейн — по ту сторону двери стоял десяток решительно настроенных людей, вскинувших оружие и глядящих на них через прицелы. — Руки! — скомандовал тот, что стоял впереди, тряхнув винтовкой. Растерявшийся Драко упустил момент для нападения и послушно поднял руки. Тео и Пупс, явно не готовые к подобному повороту событий, нехотя повторили движение за ним. — Кто такие? — рявкнул тот же тип в белой футболке и чёрных джинсах. — У них нашивки «Атлантиды», — выкрикнул кто-то из толпы, и, судя по возмущённому гулу, очков им это не добавило. — Долго же мы вас ждали, — усмехнулся уже знакомый тип, опустив ружьё. — Зачем пожаловали? — Мы будем говорить с главным. Ты главный? — решительно поинтересовался Драко, навскидку пытаясь определить, кто этот тип перед ним. На вид ему было около тридцати, в уголках глаз успели собраться морщины, но мышцы были крепкими, налитыми. И, что самое главное, никаких следов заражения на нём Драко не обнаружил. Не значило ли это, что люди, оставшиеся на земле, нашли способ бороться с заразой? — Я не главный, но он уже на подходе, — усмехнулся мужчина, щуря насмешливые карие глаза. — Да что ты с ними говоришь, Роджер? Расстрелять этих сук на месте, да и делов-то! — вновь возмутился голос из толпы. — Угомонись, Майкл! По приказу всё того же Роджера их обыскали и забрали себе оружие, карту и паёк. Осмотрев находки, мужчина неодобрительно покачал головой и развёл руками. — Зря вы сюда приплыли. Вам здесь не рады. — Мы уже догадались, — процедил Тео, продолжая держать руки за головой. Пупс, стоящий ближе всех к чужакам, первым услышал приближающиеся шаги. Вытянув длинную шею, он увидел силуэт таинственного главаря, медленно вышагивающего к отсеку 01. Люди плавно перед ним расступались, не смея задерживать, и как бы страшно Драко ни было, но любопытство оказалось сильнее. Кто же он такой — человек, нашедший способ пробраться в бункер и прибрать всё к своим рукам? Первое, что увидел Драко, это длинные худые ноги, запакованные в джинсы и высокие ботинки на тяжёлой подошве — такие же, как у него. Кожаная куртка с многочисленными заклёпками, накинутая поверх белоснежной майки, не прятала широких плеч, накачанных рук, стоячей груди и явно крепкого пресса, замаскированного тонкой тряпкой. На руках главаря были надеты чёрные кожаные перчатки, а на плечо закинута металлическая бита, набалдашник которой был утыкан острыми шипами. Главарь остановился в паре шагов от Драко и поднял голову. Вначале в глаза бросились длинные кудрявые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. Затем выглядывающий из-под длинной чёлки и тянущийся прямо к скуле грубый красный шрам. Кольцо в нижней губе — такой знакомой, с крошечной родинкой над ней. Узнавание было обоюдным и мгновенным. Драко показалось, что ему в лицо плеснули кипятком, когда он осознал, кто именно перед ним стоял. Руки опустились, и Драко едва удержался на подгибающихся ногах, жадно вглядываясь в глаза той, кто на протяжении пяти лет приходил к нему в кошмарных снах. О смерти которой он столь отчаянно и исступлённо мечтал. Как жаль, что Мерлин в который раз его не услышал. — Вот уж не думал, что вновь тебя увижу, — изумлённо и зло выдохнула молодая женщина, приподнимая в жутковатой улыбке уголки губ. — Сука! Драко не ожидал, что крепкий кулак со всего маху ударит его в висок, поэтому не успел поставить блок. Нелепо взмахнув руками, он рухнул на пол. И последнее, что услышал, было грубое: «В камеру их! Немедленно!»