Agape × Eros

На большом катке, освещенном со всех сторон прожекторами, была только изящная знакомая фигура. Тоненькое, хрупкое на вид тело, полностью в чёрной одежде, скользило по льду, и за владельцем покорно кружилась толстая полоска ленты, привязанной к шее парня. Движения были настолько утонченными и гибкими, что Субин не мог оторвать глаз от этого, как будто нереального существа. Прекрасен, как ангел, ужасен, как монстр. Песня «Trash» Ланы Дель Рэй прекрасно подходила всей сущности этого необычного человека. Субин шаг за шагом медленно спускался, наблюдая за тем, как он кружится, полностью игнорируя реальный мир и погрузившись в своё царство льда и танца. Руки проходили по его же телу, как будто подчеркивая и так манящие изгибы. Сердце в груди Субина бешено колотилось, никогда раньше он не испытывал ничего подобного. Что-то манящее было в этом загадочном существе, чего раньше не замечал фотограф. Дойдя до самого низа трибун и затаив дыхание, он всё ещё смотрел на парня. Вдруг спустя несколько кружений Ёнджун сделал прыжок, подобный полёту вольной птицы, и, покрутившись изящно в воздухе, опустился на лед, и именно тогда, после приземления, его взгляд упал на чужака. Он быстро подошёл к динамикам и отключил песню. На стадионе стало страшно тихо и Субин занервничал. Он увидел то, что ему, скорее всего, не надо было знать. Но его больше волновало, почему Джун, так прекрасно катаясь, пошёл на факультет моды, а не продолжил карьеру фигуриста. — Ты следил за мной?! — сердито выдал Ёнджун, напялив на лезвия чехлы, чтобы смочь ходить по полу. Брови скривились в злую гримасу, но Бин всё ещё не мог прийти в себя после увиденного. Он поднял на парня такой же восхищенный взгляд и схватил его за плечи. — Это… это было восхитительно! — выкрикнул Субин, да так, что по стадиону эхом прошёлся его голос. Смущенный такой реакцией, Джун отвел от соседа взгляд. Злобу как ветром сдуло. Фигурист увидел пакет в руке Субина и понял, что всё-таки произошло и как сосед тут очутился. Рано или поздно он всё равно узнал бы – это было неизбежно. Они сели на стулья на нижнем ряду и Субин сложил пальцы в воображаемую рамку и закрыл один глаз. — Ты выглядишь шикарно, жаль я не принёс камеру. Ёнджун то ли смущённо, то ли раздраженно отвёл его руки от себя и, всё ещё держа в своей ладони чужую, посмотрел на Субина самым отчаянным взглядом, который у него только есть. — Бин, об этом никто не должен узнать. — Но почему? Это же так красиво, почему ты не стал фигуристом? Лучше бы Субин не лез, но когда ещё им удастся поговорить об этом снова? Ёнджун тяжело вздохнул, убрав ладонь с руки соседа, и опустил взгляд на чёрные коньки. Фотограф заметил, что это связано с чем-то грустным в его жизни, поэтому по привычке положил руку на его плечо и, опустив голову, посмотрел на грустного фигуриста. — Когда учился в старшей школе… Я получил серьезную травму, на полноценное лечение которого надо было слишком много времени, которого у меня не было. Тренер сказал, что мне стоит бросить профессиональный спорт. Но как я мог? — он поднял голову и посмотрел на Субина. Парень понимающе кивал и большим пальцем гладил черную ткань на плече. Потом переместил руку уже на его двухцветные мягкие волосы и прошелся по ним, мягко поглаживая пряди, — Вот я и нашёл это место, когда только поступил, и договорился, что буду заниматься тут один в эти часы. Сложные прыжки, как раньше, мне не по силам, но я могу выплеснуть здесь свои эмоции и отдохнуть. Субин притянул к себе друга и его голова оказалась на груди парня. Сосед всегда так успокаивал Ёнджуна, когда того что-то беспокоило. Джун же в свою очередь удобно устроился и закрыл глаза, вдыхая до боли знакомый запах. Он определенно слышал как бешено бьется его сердце. Субин был уверен в этом, но ничего не мог поделать. — Если тебе это так важно – это останется между нами. Обещаю. Услышав это, фигурист вскоре успокоился и выпрямился. Схватил пакет, лежащий на соседнем стуле, и достал свою булку и колу. — Хорошо, что принёс с собой, я как раз проголодался, — усмехнулся Ёнджун и откусил. Время до закрытия ещё было, так что фигурист спокойно ел, пока сосед сидел рядом и переваривал случившееся. Взгляд невольно поднялся на парня, отпивающего колу из жестяной банки. Одна капля отбилась от строя и потекла по щеке парня. — Будешь? — протянул он свою колу залипшему Субину. Тот медленно взял банку и на минуту задумался, посмотрев на неё. До этого он всегда пил напитки с соседом и даже не задумывался, какой это на самом деле близкий жест. Его ушки чутка покраснели от осознания этого факта и уголки губ приподнялись. Фигурист заметил, что друг какой-то рассеянный, и его изящная рука приблизилась и легла на его лоб. — Температуры вроде бы нет, — заключил Ёнджун и приподнял одну бровь, — Неужели ещё от танца не отошёл? Я знаю, что выгляжу восхитительно, но пусть это не сносит тебе голову. Бин посмотрел на друга и вскоре закатил глаза. Он совсем позабыл о его самовлюбленной натуре, но признать честно, ему всё же было чем хвалиться. Парень был и вправду модельной внешности и телосложения, поэтому его такое самомнение было вполне оправдано. — Этот танец… — вдруг начал Субин после минутной тишины, — Я где-то читал, что эта манера танца называется эрос. Ёнджун, всё ещё жуя последний кусок, закивал в ответ. — Фсо верно, — сказал парень и проглотил мешающий кусок, — Это одно из выражений эмоций в танце. Страстная любовь и песня под тему. Мне это больше по душе, нежели остальные три вида. — А тебе бы всё подошло, я уверен. Ёнджун пожал плечами и, схватив телефон с колонки, скрылся в стороне раздевалки. — Скоро вернусь! — прозвучал его голос с глубин трибун. Субин лишь кивнул и тихонечко начал разгуливать между сидений и рядов. И как он ходит на этих лезвиях? Что-то внутри него как будто сместилось: теперь ему хотелось видеть Ёнджуна на катке, в этой одежде, выполняющим эти движения, этот прыжок. Мысли волной проходили в его голове, ещё больше смущая парня. Но он решил прогнать их, думая, что это всего лишь профессиональные порывы его души фотографа и ничего более. Но сердце не подчинялось и при каждом воспоминании колотилось как бешеное. Существует любовь с первого взгляда, а у него что? С первого танца? Бред. Подумав это про себя, заключил Субин, и решил больше не возвращаться к этой теме. Из угла, в котором несколько минут назад скрылся Ёнджун, появилась его макушка, а потом и он сам. — Думал зайти в душ, но не хотел заставлять тебя долго ждать, пошли скорее домой, я весь потный. Субин кивнул и его взгляд опять упал на толстую ленточку на шее парня. Она так изящно подчёркивала её тонкость и придавала Ёнджуну некую дерзкую нежность. По дороге домой они молчали, лишь пакет изредка шуршал, ударяясь о ногу парня. Зайдя в темную комнату, Ёнджун схватил своё полотенце со стула и ушёл в ванную. Субин включил светильник и настольную лампу, вскипятил воду. Кипяток полился на лапшу и специи, распространяя его аромат по комнате. В голове ещё не укладывалось всё случившееся, но, как говорят, за едой лучше думается. Субин совсем забыл, что ему надо было сдать фотосет завтра утром, и, схватив ноутбук, он переместился на кровать, сложив ноги по-турецки. Надо было обработать фото для сдачи, но, посмотрев на них, он понял что ему что-то в них не нравится. Нужно было передать ими историю жертвенной любви, но фотографии были как будто неживые. Почему именно сейчас он подумал о них? Ёнджун вышел из ванной с полотенцем, скрученным вокруг талии. Мокрые вьющиеся пряди упали на лицо, подчеркивая его острые черты. Он сел на кровать и откинулся на неё, вдыхая вечерний свежий воздух из окна. — Свежо-о, — довольно протянул парень. Субин поднял на него взгляд и сквозь тусклый свет разглядел на худых плечах несколько родинок, на которые до этого не обращал внимания. — Что делаешь? — не отвлекаясь от своего удовольствия, поинтересовался Ёнджун. — Да вот фотки забыл обработать. Джун лишь промычал в ответ и наконец-то решил одеться. С полотенцем на плечах подошёл к Субину и плюхнулся рядом на кровать, приблизившись ближе к ноуту, чтобы посмотреть. С мокрых волос ещё капала вода и Субин тяжело выдохнул, заметив это. — Простудишься же, окно ещё открыто, дай полотенце. Ёнджун повернул к соседу лицо и игриво улыбнулся, прищурив при этом глаза. Или это его обычная улыбка? Он определенно сведёт Субина сегодня с ума. Ёнджун переместился на коврик на полу и Бин, скинув ноги по сторонам, начал сушить волосы парня и в процессе разглядывать его довольное лицо. Взгляд невольно упал на пухлые, вечно приоткрытые губы и парень смущенно отвел взгляд на манекен с почти дошитой рубашкой. — Красиво получается. — Ты про одежду? — тоже повернул голову к манекену Ёнджун. — Угу. — Ты был прав, это абсолютно не мой стиль, но с преподавателем фиг поспоришь. Субин промычал в ответ и они разошлись по комнате, каждый занимаясь своим делом. Изящная спина с выделяющимися позвонками выпирала из-под черного оверсайз кроп-топа. Если Субину этой ночью не снесет голову от красоты соседа-фигуриста – ему можно дать медаль за выдержку.

***

— Ну как? — обратился к Субину Бомгю, жуя чипсы у двери, когда тот вышел из кабинета преподавателя. По его лицу уже можно было понять, что дела плохи. Бин полностью проигнорировал парня и направился в сторону лестницы. Ёнджун со своими друзьями стоял около входа и разговаривал о новом задании, когда мимо них прошёл взбешенный Субин. Хоть они и не особо стремились общаться в университете, но его это состояние обеспокоило парня и он решил перед тем, как вернуться, купить немного вкусняшек. Ничего так не поднимает настроение, как снеки и вредная еда. Он уже успел догадаться, что произошло, ведь своими глазами видел фотографии, которые прошлой ночью обрабатывал парень, но лезть не в своё дело он не собирался. Даже скажи он фотографу, что те немного не такие, что бы тогда смог предпринять Субин на ночь глядя. Как друг и как сосед он искренне захотел поднять последнему настроение и с довольной улыбкой и с пакетами в руках ввалился в их общую комнату. Субин неподвижно стоял у окна в темной комнате и даже не шевельнулся, когда в неё шумно зашёл Ёнджун. Фигурист положил пакеты на стол и, достав оттуда чипсы, подошёл к Субину. Положил подбородок ему на плечо. Чипсы в руках поднес ближе к лицу чтобы парень наконец-то прекратил его игнорировать. — Давай покушаем и посмотрим видосики? — голос хрипло прошёлся у уха парня и было видно, как кончик его покраснел, а сам Субин дрогнул от такого жеста. Они за время дружбы лучше, чем никто другой, знали, как надо утешать друг друга, и это был беспроигрышный вариант в случае с Субином. Когда он повернулся, Ёнджун наконец-то смог разглядеть его красные глаза под светом уличного фонаря, который сочился в комнату. На щеках ещё были мокрые дорожки и Ёнджун, понимающе улыбаясь, вытер их своими мягкими тонкими пальцами. Взял в руки лицо друга и вновь улыбнулся.. — Ну же, ты давно не маленький, пересдашь, делов-то. Субин кивнул и перехватил из его руки чипсы и, усмехнувшись, положил одну штучку в рот. Начал довольно хрустеть. — Спасибо, мои любимые. Ёнджуна забавляло его иногда детское поведение, но он определенно не хотел, чтобы его близкий друг загонялся из-за пересдачи. Он, схватив остальные вкусняшки, уселся на своей кровати, рукой подзывая соседа. — Что именно не понравилось преподу? — решил узнать Ёнджун, когда Субин уже во всю лопал снеки. — Сказал, что модель недостаточно передала нужные эмоции и нужно поменять всё. Я без понятия что делать. Он сказал, что в фотографиях нет чувств. Ёнджун, откусив голову мармеладному мишке, задумался на минуту и вдруг их взгляды синхронно остановились на дошитой рубашке. На нее падал тусклый свет фонаря и светильника, придавая ткани уютность и нежность. После они посмотрели друг на друга и, похоже, у обоих одновременно появилась идея. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — улыбнулся Ёнджун. — Не уверен, но видимо у нас есть что-то общее. Субин спрыгнул с кровати и подошёл к манекену. Пальцами вновь сделал тот жест. Он сперва направил мини объектив на рубашку, а потом на Ёнджуна. — Ты можешь надеть эту рубашку и прокатиться по льду, но на этот раз в стиле агапе, это будет смотреться великолепно! — Что?! Нет я не это… — не успел договорить Ёнджун, как Субин грохнулся на колени прямо у его ног и сложил моляще руки. — Прошу, у меня всего три дня, мне больше некого просить, — быстро проговорил Субин и, округлив щенячьи глаза, посмотрел на Ёнджуна. Тот тяжело вздохнул, он хотел помочь Субину, но не рассчитывал, что тот предложит нечто подобное. Мало того, что одежда не была абсолютно в его стиле, так ещё и стиль танца который он предложил. — Ну что мне с тобой делать, — сдался Ёнджун и откусил очередному мармеладному мишке голову. — Ты лучший! Субин радостно бросился к ногам Ёнджуна и, положив голову на мягкие бедра, обнял его стройные ноги. Джун от неожиданности даже вздрогнул и сердце его забилось в бешеном ритме. Было ли то радость или что-то ещё, Джун не понимал, но определенно был готов сделать исключение для Субина. Лишь бы тот не расстраивался. — Знаю, знаю, — якобы равнодушно сказал Ёнджун и погладил парня по мягким густым волосам.