И живые позавидуют мёртвым

-Некоторые монстры слишком сильны, чтобы их можно было победить, — прошептал Дамблдор. Его иссохшая кожа посерела, капля за каплей жизнь покидала его, пока магия этого великого волшебника умирала. — Я боюсь, что бремя, возложенное на тебя судьбой, тяжелее, чем ты мог бы когда-либо вынести. Прости меня за всё, что тебе пришлось пережить… за то, чего ты лишился. Гарри хотел плакать. Казалось, что он проревел все последние сто шестьдесят три дня, которые они с отрядом находились взаперти в Министерстве, наедине с Пожирателями и Волдемортом, наблюдая, как его друзья и члены Ордена умирают один за другим. Он хотел говорить. Было так много вещей, которые Гарри должен был сказать. Спасибо, что ты был здесь, со мной — Рону. Я любил тебя, и всё, чего я хотел — спасти тебя — Сириусу. Я хотел бы быть таким же сильным, как вы, ребята. Джинни, Невиллу и Луне. Простите, что вы пришли сюда из-за моей глупости. Мне так чертовски жаль, что вы мертвы — членам Ордена. Они все бросились в Министерство, чтобы защитить его, и все попали в эту проклятую ловушку. Вместе с ним. Сто шестьдесят три дня. Никаких шансов на спасение. Никакой возможности попросить о помощи откуда-то извне. Никаких шансов выжить в борьбе против бесконечного войска Пожирателей. И Волдеморт. Всегда он. -Я всё ещё могу уничтожить крестражи, — прохрипел Гарри, и эти слова были похожи на мольбу. Его голос огрубел, потому что он редко разговаривал в последнее время. — Я всё ещё могу убить его. Гарри и сам слабо в это верил, но это единственное, что он мог сказать Дамблдору. Дамблдор был всем, что у него сейчас было, и он умирал. Какой бы сложный ритуал ни провёл Волдеморт и сильнейшие из его Пожирателей, они прокляли магию Дамблдора, и теперь он умирал. Совсем скоро Гарри останется один. Гермиона могла выжить, нашёптывал его разум, но эта мысль не успокаивала. Потому что, если его подруга выжила, ад, через который ей пришлось пройти, нет, лучше бы ей быть мёртвой. Смерть лучше пыток. Гарри с радостью бросился бы под Аваду, чтобы умереть одним из первых, только бы не смотреть, как вокруг него умирают друзья. Только бы не остаться одному в месте, откуда нет выхода, в битве, которую он не мог выиграть. Ты была моим самым лучшим другом, сказал бы Гарри Гермионе. Для меня было большой честью познакомиться с тобой. Но к чему все эти слова? Бессмысленные и никому не нужные. Их больше некому было сказать. Голубые глаза Дамблдора погасли. Его губы ещё двигались, пытаясь что-то выдохнуть, но было слишком поздно. Жуткое пустое выражение застыло на его лице, оно окаменело, судорожный стон едва не вырвался из груди мальчика. Эта смерть лишила его последних сил: в течение долгого времени Гарри не мог ни дышать, ни думать, ни двигаться. Некоторые монстры слишком сильны, чтобы их можно было победить… Может быть, это правда. Может быть, Волдеморт продал свою душу в обмен на силу. Пророчество или нет, Гарри не мог себе представить, как у него вообще мог быть шанс победить его. Если даже Дамблдору было это не под силу. Боль вновь захлестнула его. Гарри опустил голову, сжимая в кулаке бесполезную палочку. Он не знал, сколько времени прошло. Вокруг стояла мёртвая тишина, но это ненадолго. Монстры скоро выползут из своих убежищ, и самый ужасный из них завершит то, что начал много лет назад. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, и будет он обладать такой силой, о которой даже сам Тёмный Лорд и не подозревает. Бред. В каком мире он и Волдеморт могли быть равны? Что за таинственная сила, которой обладал Гарри, и как она могла внезапно появиться и спасти всех? Если бы его противником был Том Риддл, тогда, возможно, он смог бы что-нибудь придумать. Но Волдеморт был слишком силён и зашёл так далеко, что победить его или заставить отступить было невозможно. Том Риддл. Гарри открыл глаза. Безумная идея пришла ему в голову, и чем больше он думал об этом, тем сильнее билось его сердце. Он не мог бросить вызов Волдеморту сейчас, когда тот был так силён, и когда у него была целая армия Пожирателей за спиной. Но, возможно, Гарри мог бы бросить вызов Тому Риддлу. Вмешаться до того, как все, кого Гарри любил, умерли у него на глазах в тщетной попытке защитить его, надеясь сберечь его жизнь ценой своей, чтобы однажды он спас их всех. За бесчисленные дни, что они провели здесь, Гарри часто думал о путешествиях во времени. Если бы он только мог вернуться в тот момент, когда он, Рон и Гермиона были в безопасности в Хогвартсе, до того, как фальшивое видение выманило его и заставило неосознанно привести их всех на смерть… Магия времени так не работала. Прошлое изменить невозможно. Но, может быть, он мог бы стереть его и написать заново? Пребывая в каком-то трансе, Гарри сжал руку Дамблдора в своей такой же ледяной руке. -Я всё исправлю, — прохрипел он. Затем мальчик встал и, спотыкаясь, пошёл в зал, где стояла Арка Смерти. Голоса из Арки звали его. Лёгкая рябь на поверхности, казалось, намекала на что-то, скрывая от него мир, а может быть, и тысячи миров. Никто не знал, что это за артефакт и куда он ведёт. Но у Гарри была своя теория. Дамблдор верил, что на другой стороне была загробная жизнь, и что шёпот, который слышали некоторые люди, принадлежал мёртвым. Войти в Арку значит умереть, навсегда покинуть этот мир и уйти в другой, далёкий, недостижимый. Но что, если за Аркой была не только смерть? Что, если всё совсем не так? Прошлое, будущее и всё, что за их пределами. Всем им мерещились разные вещи. В самом начале их было двадцать четыре волшебника, вместе с Гарри и его друзьями они забаррикадировались в зале с Аркой, и каждый в какой-то момент пытался приблизиться к ней, ведомый ненормальным порывом любопытства. Кто-то слышал голоса своих мёртвых друзей. Кто-то слышал смех и пение. Были те, кому казалось, что они слышат сами себя и те, кто не слышал ничего. Возможно ли, что Арка могла дать человеку то, чего он сам бы пожелал? Это была глупая теория, основанная на фантазиях и мечтах, но у Гарри больше не было выбора. Смерть Дамблдора была лишь началом его собственного конца. Уже очень скоро Волдеморту надоест играть в прятки. Он сломает чары, наложенные на залу, и найдёт Гарри таким, каким всегда хотел его видеть: одиноким, сломанным и беззащитным. Арка была его спасением. Даже если теория мальчика была ошибочной, даже если он умрёт, лучше такая смерть, чем бесконечная череда пыток, которую Волдеморт, несомненно, подготовил для него. Сжав палочку крепче, Гарри сделал первый шаг к загадочно мерцающей Арке. Голоса вновь зашептали, и на этот раз они были гораздо громче, отчётливее. Мальчик не знал, значило ли что-то то, что он каждый раз слышал как будто бы разные вещи, но прямо сейчас ему не было до этого дела. Он понимал — его больное сознание уже порядком устало от творящегося вокруг кошмара. Гарри не мог оставаться здесь больше ни минуты. Он готов пожертвовать всем, что у него было. Каждый уголок этой залы напоминал ему о жестоких битвах, пропавших друзьях, погибших союзниках. Всё Министерство превратилось в оплот тьмы, наполненный болью и страданиями, и Гарри хотел, должен был выбраться отсюда. Всё ещё крепко сжимая палочку в кулаке, Гарри закрыл глаза. Должен ли он думать о каком-то конкретном месте? Возможно, Арка работала как Аппарация. Может быть, ему нужно было чётко представлять то место, в которое он хотел попасть. Конечно, вернуться в прошлое было сомнительной идеей, но Гарри хотел попытаться. Он был многим обязан людям, которые умерли, веря, что Гарри сможет остановить Волдеморта так, как было сказано в пророчестве. И он попробует сделать это, но не с Волдемортом, а с Томом Риддлом. Гарри будет учиться. Будет строить планы, будет сражаться, если придётся, и он сделает всё для того чтобы здесь, в настоящем больше никто и никогда не умер от руки Тёмного Лорда. Гарри должен постараться ради Рона, Гермионы, Сириуса, Джинни и других, должен дать им всем шанс на счастливое будущее. И когда он сделает это, они снова встретятся, и его долг перед ними, наконец, будет погашен. Мысли об этом были его горьким утешением. Сосредоточившись на образе Тома Риддла из дневника и воспоминаниях Дамблдора, Гарри шагнул в Арку.

***

Пожелтевшая газета была первым, что он увидел, когда открыл глаза на незнакомой, полуразрушенной улице в городе, который Гарри едва узнал. Он был в 1943 году.

***

Ему потребовалась неделя на то, чтобы привыкнуть к своей новой реальности. Затем ещё одна, чтобы разобраться с тем, что здесь происходило. Тому Риддлу было шестнадцать, в новом учебном году он переходил на шестой год обучения. Он уже убил Миртл и подставил Хагрида. Сделал свой первый крестраж и, вероятно, уничтожил остатки своей семьи. Сделал ли он второй крестраж? Гарри не знал. Ему предстоит выяснить это самому. Он поступит в Хогвартс, смешается с толпой учеников и сделает всё, чтобы остановить Риддла. Два месяца до начала учебного года — два месяца, чтобы прийти в себя, придумать более-менее правдоподобную историю своей жизни и план действий на первое время. Два месяца. Гарри чувствовал себя как никогда одиноким

***

Много позже, сидя перед Дамблдором и Диппетом, он понял, что не хочет врать. Но он также не мог сказать им всей правды, лучшим решением было смешать правду и ложь, возможно, они поверят ему. -Мистер Поттер, вы говорите, — произнёс Диппет, глядя на него с любопытством, — Родня Генри и Леоноры Поттер, я полагаю? -Нет, — просто ответил Гарри. Он не хотел менять собственного имени — это было единственным, что связывало его с прошлым. Помимо прочего, Гарри отчаянно боролся с желанием броситься к Дамблдору, обнять его и почувствовать себя в безопасности, почувствовать, что всё будет хорошо. Он также хотел найти Хагрида, так сильно хотел, что ему всякий раз приходилось одёргивать себя от постоянного желания выглянуть в окно, в сторону его хижины. Ещё сильнее ему хотелось увидеть свою семью, его бабушку и дедушку, прабабушку и прадедушку. Но он не мог. Не мог себе этого позволить. Он не мог позволить себе иметь слабости, иначе ему не победить Риддла. Гарри не собирается совершать одну и ту же ошибку дважды. Диппет скептически хмыкнул, в то время как Дамблдор продолжил молча разглядывать Гарри. -Где же твоя семья? — наконец спросил он, и Гарри не пришлось притворяться. Тяжёлый ком застрял у него в горле, мешая говорить, ему пришлось несколько раз откашляться. -Мертвы, — выдохнул мальчик. — Все. Но… Они ведь не были мертвы на самом деле, не так ли? Их просто не существовало. Если бы Гарри постарался, то мог бы представить, что они просто спят где-то в тёплых кроватях, ожидая часа, когда их сон разрушится, и они снова вернутся к жизни, все вместе. Эти мысли придавали ему сил. Гарри сжал кулаки, решимость наполнила его сознание, вытеснив сожаление и жалость к самому себе. У него не было права на ошибку. Он должен победить. Гарри станет студентом Хогвартса и первым делом найдёт Тома Риддла.

***

После короткого разговора Дамблдор и Диппет согласились принять его в Хогвартс в качестве нового ученика. Он был сиротой, поэтому ему полагалось небольшое содержание, на которое Гарри мог позволить купить себе книги и одежду, а поскольку до начала нового учебного года оставалось меньше месяца, ему позволили остаться в Хогвартсе. Гарри провёл эти дни, блуждая по пустым коридорам, он заново знакомился с каждым закоулком, каждой комнатой, которой не было в его времени. Пребывание в этом месте, долгое время являющимся его домом, успокаивало Гарри, давало ему надежду, которая была сейчас так необходима. Мальчик снова мог почувствовать себя на своём месте, пришло время выбрать, как ему действовать дальше. Как ему быть с Риддлом? Всегда был вариант дождаться, пока он уснёт и убить его, но Гарри была отвратительна сама мысль об этом. Он не хотел быть убийцей. Только не снова, даже если это будет Том Риддл. К тому же, идея провести остаток жизни в Азкабане наедине с дементорами, кружащими вокруг крошечной камеры, его совсем не привлекала. Должен быть другой способ, и если Гарри хотел снова однажды встретиться со своей семьёй, ему придётся найти его. Как можно было изменить монстра, душа которого уже не была целой? Бросить ему вызов? Гарри сомневался, что Риддл это оценит. Вероятно, его бы просто разорвали на куски, а потом разбросали их по всей территории Хогвартса. Насколько мальчик помнил из их небольшой стычки на втором курсе и тех воспоминаний, которыми с ним поделился Дамблдор, Риддл был высокомерным и заносчивым, готовым польстить тем, кто хоть как-то мог быть ему полезен, и грубо отвергающим всех остальных. Он явно не станет прыгать под дудку какого-то никому не известного новенького и, если быть откровенным, Гарри вообще не был уверен, что у него будет шанс хотя бы поговорить с Томом. Он понятия не имел, на какой факультет его распределят. Все эти люди здесь были ему незнакомы, и он был незнакомцем для них, что Гарри мог сделать с таким невпечатляющим раскладом? Может быть, ему стоило попытаться встать на сторону Риддла. От этой мысли у него в животе всё сжалось, но эта идея могла сработать. Если бы Гарри сумел попасть во внутренний круг Риддла, настолько близко, что смог бы как-то повлиять на его решения… Мальчик насмешливо фыркнул, покачав головой. Об этом он мог только мечтать. Риддл никогда особо не полагался на мнение своих последователей, и даже если бы он вдруг решил этим заняться, у Гарри не было шанса стать одним из них. Во-первых, он не сможет обогнать всех его богатеньких чистокровных дружков, которые на протяжении многих лет поддерживали своего Тёмного Лорда. Во-вторых, представим, что Гарри удалось подобраться к Риддлу достаточно близко, мальчика выворачивало от одной только мысли о том, что ему придётся сделать, чтобы доказать свою преданность. Нет, пожертвовать всем, во что он верил, было не лучшим способом достичь цели. Что же тогда ему оставалось? Гарри не знал. Сколько бы он ни ломал голову над этим вопросом, ответа не было. В конце концов, мальчик решил сделать то, что у него всегда получалось лучше всего. Импровизировать.

***

-Ты тоже новенький? — отвлёк Гарри взволнованный голос. Мальчик в последний раз просканировал толпу учеников в поисках ненавистного лица и повернулся к девушке, позвавшей его. На ней была странная, но в то же время знакомая мантия, которая резко контрастировала с вьющимися светлыми волосами. -Да, — запоздало ответил Гарри, всё ещё разглядывая мантию девушки. — Постой. Это же форма Дурмстранга? И как он сразу не догадался. Кто ещё из волшебных школ предпочитал мантии с мехом? Девушка перед ним смутилась. -Не напоминай мне, — пробормотала она, неловко дёргая чуть длинноватые рукава. — Достаточно того, что все уже и так пялятся на меня. Я не хотела надевать это! Моя мать заставила меня. Она приехала сегодня и настояла на том, чтобы я выглядела благопристойно. -Ага, я так и понял, — протянул Гарри. Они усмехнулись друг другу, и в груди мальчика что-то внезапно дрогнуло. Сколько времени прошло с тех пор, как он просто нормально разговаривал с кем-то? Ни разу за все дни, проведённые здесь. Ни разу за те бесконечные и мучительные 163 дня, проведённые в Министерстве. Эта девушка подарила ему ощущение нормальности впервые за много дней, и Гарри почувствовал прилив благодарности к ней за это. -Меня зовут Гарри Поттер, — представился он, протянув руку. — А тебя? Она удивлённо посмотрела на руку Гарри, прежде чем быстро пожать её. -Алина Добров, — ответила волшебница. — Хотя я предпочитаю, чтобы меня называли Элин теперь, когда я здесь. Я проучилась в Дурмстранге пять лет, но сейчас оставаться там не безопасно. Всё из-за Гриндельвальда, он собирает армию. Моей матери было нелегко принять это решение, но она просто хочет, чтобы я была в безопасности. «Гриндевальд», — подумал Гарри, его настроение снова испортилось. Ещё одна проблема, о которой он забыл, полностью сфокусировавшись на Ридделе. Оставалось надеяться, что хронология событий не будет нарушена. Гриндевальд забота Дамблдора, а Риддл — Гарри. Алина хотела сказать что-то ещё, но все в зале внезапно замолчали. Дамблдор вышел вперёд, держа в руках свиток с именами, один из учителей, которого Гарри не знал, внёс в зал Распределяющую Шляпу. -Да начнётся распределение, — провозгласил Диппет. Если церемония началась, значит, Риддл должен был быть где-то в зале. Гарри попытался привстать на носочки, чтобы найти его среди учеников, сидящих за столом Слизерина, но всё, что он увидел, это ряд одинаковых спин в чёрных мантиях. Алина была одной из первых, кого вызвали. Она подошла к табурету, сильно покраснев, когда со всех сторон послышались смешки. -Хаффлпафф! — воскликнула шляпа, едва коснувшись головы девушки. Неловко улыбнувшись кому-то за учительским столом, Алина поспешила занять своё новое место. Гарри проследил за ней до самого стола, эта девушка начинала ему нравиться всё больше и больше. Особенно, когда он заметил, как хаффлпаффцы переговариваются друг с другом, обсуждая свою новую однокурсницу. Он знал, каково это — когда все на тебя пялятся, перешёптываются и улыбаются настолько притворно, что и без того низкая самооценка падает ещё ниже. Сейчас, после всего, что Гарри пережил, это казалось таким маленьким и незначительным, и всё равно воспоминания об этих неприятных чувствах жили где-то глубоко внутри него. Поэтому Алина нравилась ему, он понимал её. -Поттер, Гарри. Голос, назвавший его по имени, вывел мальчика из раздумий. Снова поднялся шёпот, вероятно, они все думали о его причастности к Поттерам, Гарри не собирался обращать на это внимания. Его фамилия не была чем-то необычным. Гораздо труднее было бы объяснить физическое сходство, но Гарри не хотел заморачиваться. Сплетни будут существовать вне зависимости от того, подтвердит он мысли многих или опровергнет. Дамблдор одарил его вежливой улыбкой, и Гарри постарался не дать этому задеть себя. Только спустя пару десятков лет этот человек станет тем Альбусом Дамблдором, которого он знал. Здесь и сейчас перед ним стоял очередной незнакомец, который ничего ему не должен. Шляпа наполовину скрыла глаза Гарри, так что он просто закрыл их. Много лет назад она распределила его на Гриффиндор, это было идеальным решением для него. Львиный факультет был его домом, Гарри любил его так же сильно, как и сам Хогвартс. Но подходило ли ему это сейчас, после того, как его бесполезная храбрость и импульсивность, в конце концов, погубила всех, кого он любил? Кем Гарри был прямо сейчас? Он не знал ответа. У него была лишь цель, цель, к которой Гарри будет идти несмотря ни на что. Если ему не удастся решить всё с Риддлом мирным путём, он может попытаться собрать свою собственную армию, заранее подготовив её к битве. Гарри понадобятся умные и преданные волшебники, поэтому не имеет значения, на какой факультет шляпа распределит его. Гарри сделает всё возможное. -Всё ясно, — задумчиво произнесла шляпа, напугав мальчика. — Умеющий выживать и амбициозный до мозга костей, не так ли? И какие это грандиозные амбиции! Ты будешь прекрасно смотреться на СЛИЗЕРИНЕ! Сердце Гарри сжалось, хотя разум ликовал. Он встал, не обращая внимания на вялые аплодисменты и натянутую улыбку Дамблдора. Если он хотел добраться до Риддла, лучшим способом сделать это, было понаблюдать вблизи. Только на Слизерине это будет возможным. Гарри подошёл к столу, на мгновение опешив от странного расположения слизеринцев. Обычно ученики одного курса сидели вместе. Четверокурсники рядом друг с другом; семикурсники друг с другом. Но здесь, за столом Слизерина, все были перемешаны. Ученики всех возрастов сидели, казалось, как попало: некоторые старшекурсники были ближе к концу скамьи, рядом младшие, затем снова кто-то из старшекурсников, уже ближе к центру стола. Те, кто только что прошли распределение, сидели в самом конце, выглядели они как потерянные щенята. И всё же, несмотря на странное расположение, выглядело всё довольно прилично. Это было странно, Гарри медленно перевёл взгляд в центр стола. А вот и он. Конечно, он был именно здесь. Том Риддл восседал на скамье, как на троне. Он смотрел в пустоту, поглаживая массивное чёрно-золотое кольцо, на одном из пальцев. И скука, отражавшаяся на его бледном лице, заставила Гарри зависнуть на несколько долгих секунд, находясь под каким-то почти болезненным очарованием. Некоторые мило улыбались. Другие выглядели достаточно посредственно до тех пор, пока не начинали говорить, тогда их внутренняя сила прорывалась изнутри. Были те, кого можно было назвать красивыми лишь условно, были и такие, как Чжоу, чья красота настолько очаровывала, что заставляла других оборачиваться ей в след. Риддл как раз относился к числу таких людей. Черты его лица обладали аристократическим холодом: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, тёмные глаза, в обрамлении густых ресниц. Чёрные как смоль волосы слегка вились на кончиках. Он излучал такое недосягаемое превосходство, что Гарри поморщился. Сложно представить, что такой человек превратится в гротескное чудовище, каким был Волдеморт. Что бы сделал Риддл, увидев себя в будущем? Он бы всё ещё стремился следовать своему тёмному пути? «Это не имеет никакого значения», — прервал свои размышления Гарри. Какие бы планы ни были у Риддла, он обязан не дать сбыться любому из них. Риддл носил кольцо, и, если теория Дамблдора верна, он ещё не сделал свой второй крестраж. Хотя бы что-то. Именно потому, что Гарри внимательно разглядывал руку Риддла, он успел заметить, как тот шевельнул мизинцем. Это движение было быстрым и каким-то неестественным, ещё более странным Гарри показалась реакция других слизеринцев на это движение. Они все будто встрепенулись, и один из них мгновенно повернулся к Гарри с фальшивой ослепительной улыбкой на лице. -Привет! — воскликнул он. — Добро пожаловать на Слизерин. Вот, ты можешь сесть рядом со мной сегодня. Слизеринец подвинулся на скамье так нетерпеливо, что не почувствовать в этом движении неискренность было просто невозможно. Приподняв в удивлении бровь, Гарри сел там, где ему предлагали, а затем снова глянул в сторону Риддла. Для того, кто занимал должность старосты, он чересчур очевидно игнорировал новых студентов своего факультета. Даже не соизволил взглянуть на Гарри. -Меня зовут Альфард Блэк. — представился слизеринец рядом с Поттером, заставив Гарри сосредоточить своё внимание на нём. Альфард? Разве это не дядя Сириуса? Сердце мальчика забилось быстрее — он был удивлён, но затем это чувство сменилось тянущей тоской. Альфард. Живое олицетворение Сириуса прямо перед ним. Они даже были чем-то похожи, если бы только Гарри мог сказать ему… Нет, мальчик оборвал эту мысль. Внезапно расцветшая радость начала угасать, уступив место мрачной решимости. То, что этот человек перед ним был родственником Сириуса, не имело никакого значения. Гарри понятия не имел, что он был за человек, есть ли в нём что-то достойное внимания или он просто очередной приспешник будущего Тёмного Лорда, Гарри должен относиться к нему не иначе, как к незнакомцу. Незнакомцу, которой уже сейчас радостно спешит исполнить приказ Риддла, очевидно, что то движение пальца было командой, которой Альфард подчинился. -Из благородного и самого древнего дома Блэков? — протянул Гарри. Альфард, казалось, не заметил сарказма — он просиял. -Да! — гордо воскликнул слизеринец. — Ты правильно понял. Тебя зовут Гарри Поттер, так? Родственник Флимонта Поттера? Великолепно. Сколько ещё людей, о которых Гарри совсем забыл? Был ли этот Флимонт его дедушкой? -Нет, — ответил мальчик. Альфард бросил быстрый взгляд в сторону Риддла. И что бы он там ни увидел, это заставило его повернуться к Гарри с ещё одной фальшивой улыбкой. -Неужели? — он изобразил задумчивость. — Значит ли это, что ты магглорождённый? О, так вот в чём дело. Риддл хотел понять, насколько Гарри был полезен, прежде чем решить, что с ним делать. И так как он был новеньким здесь, Риддл приказал своим личным слугам выяснить происхождение Гарри. Неужели он был так занят, что не мог сделать этого сам? Или беспокоился о том, что, если Гарри всё-таки бесполезен, он зря запачкает свои чистенькие аристократически ручки? Гарри был взбешён и разочарован. Он небрежно махнул рукой. -Я наполовину волшебник, — пояснил мальчик. — Мой отец был домашним эльфом, а мать волшебницей. Так что я родился полуэльфом. Альфард поражённо выдохнул. В его глазах стоял настоящий ужас, когда он повернулся к Риддлу, и на этот раз Гарри сделал это же. Том Риддл смотрел на него. Его глаза были такими же безразлично холодными, как и выражение лица, так что невозможно было сказать, о чём он думал в этот момент. Их взгляды пересеклись на мгновение; затем он снова отвернулся, и каждое его движение выражало скуку. Он легко стукнул пальцем по столу, и Альфард тут же повернулся обратно к Гарри, как будто что-то заставило его. Улыбка на лице Блэка выглядела почти болезненно. -Смешно, — прохрипел он. — Ты знаешь толк в хороших шутках. Замечательно. Всем здесь нужно время от времени расслабляться. Светловолосая девушка, сидящая справа от Риддла, одарила Альфарда тяжёлым взглядом, заставив его ещё больше побледнеть. Он попытался сказать что-то ещё, но слова так и не сорвались с его губ. Гарри провёл за столом Слизерина меньше двух минут, а его уже тошнило. Что, чёрт возьми, было не так с этими людьми? Многие из них происходили из древних влиятельных семей, таких как Блэк, так почему же они позволяли Риддлу обращаться с ними, как со своими цепными псами? Повиновались каждому незначительному движению его пальцев, серьёзно? Это просто безумие! Гарри был так сильно зол, он попытался успокоиться, медленно дыша через нос. Набрасываться на Риддла прямо сейчас, чтобы высказать ему все свои претензии, было не самым лучшим вариантом. Это было бы чем-то сумасшедшим в духе Гриффиндора, а Гарри больше не принадлежал этому факультету. До тех пор, пока он не победит Риддла в этой мерзкой игре за мировое господство, в которую тот так стремился сыграть. С большим усилием Гарри проглотил все едкие слова, решив сосредоточиться на пустой тарелке перед ним. Альфард беспокойно ёрзал рядом. Очевидно, ему нужно было получить ответы на вопросы, которые волновали его будущего лорда, и чем дольше Гарри молчал, тем более отчаянным начинал казаться Блэк. Но, почему он выполнял подобного рода задания? Его семья была очень влиятельна в магическом мире. Как мог Альфард оказаться в самом низу внутреннего круга Риддла? Может ли это быть как-то связано с тем фактом, что его имя было убрано с гобелена Блэков во временной шкале Гарри? -Я полукровка, — спустя какое-то время сказал Поттер. Если Риддл хотел получить эту информацию, пусть будет так. Не то чтобы Гарри мог быть честен или выдумать себе грандиозное прошлое, чтобы впечатлить Риддла. Ему придётся найти другой способ, чтобы привлечь его внимание. — Все мои родные погибли, так что мне пришлось поступить в Хогвартс. Я не из какого-то знатного рода. И поскольку у меня больше нет дома, я не знаю, где проведу летние каникулы. Может быть, я попрошу директора Диппета позволить мне остаться здесь? Как он и думал, его слова не остались неуслышанными: Риддл повернулся к Гарри, как будто хотел что-то сказать. Но его губы были всё также крепко сомкнуты, поэтому мальчик отвернулся первым. Ему придётся понаблюдать за Риддлом некоторое время, чтобы узнать все его маленькие секретики. Гарри надеялся, что у него будет достаточно времени для этого. Альфард открыл рот, но стол перед ними засверкал бесконечным количеством блюд. Гарри был благодарен за это вмешательство извне, он тут же схватил вилку и приступил к ужину. Всё казалось безвкусным с тех пор, как он появился здесь, но несмотря на это Гарри заставил себя доесть всё, что было на его тарелке. Он надеялся, что Риддл соберёт своих последователей этим вечером. Дамблдор научил его кое-каким подслушивающим чарам, и Гарри нетерпелось испробовать их.

***

Поведение Риддла резко изменилось, как только праздник закончился, и пришло время отвести первогодок в общую гостиную Слизерина. Он превратился из холодного и скучающего незнакомца в очаровательного и внимательного юношу, каким Гарри видел его в воспоминаниях Дамблдора. Ослепительно улыбаясь первокурсникам, он начал рассказ об истории Слизерина, пока все они добирались до гостиной. Как только дверь общей комнаты захлопнулась, улыбка Риддла пропала. -Несомненно, каждый из вас должен следовать негласным правилам, установившимся на факультете, — произнёс он, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гарри. — В течение следующих нескольких месяцев будет определено ваше место внутри факультета. Не имеет значения, как велико влияние вашей семьи, и что вы об этом думаете. Слизерин — наш общий дом и для того чтобы вы заняли здесь достойное место, ваши сокурсники должны быть о вас высокого мнения. Что за чушь собачья, подумал Гарри. Ему было противно слушать этот бред, и всё, чего он хотел прямо сейчас, так это подойти к Риддлу и ударить его по лицу, может быть, тогда эта глыба льда проявит хоть какие-то настоящие эмоции. Риддл и был тем, кто решал, какое место займёт каждый из них. И, разумеется, происхождение имело значение. Он, вероятно, уделит особое — каким бы фальшивым оно ни было — внимание наследникам влиятельных семей, и это автоматически заставит других проявить своё уважение. -Как вы этого добьётесь, полностью зависит от вас, — продолжил Риддл. Он излучал такую уверенность и был так очарователен, что его магия, казалось, впитала это в себя. Гарри мог поклясться, что чувствовал на коже его прикосновения — настойчивые, убедительные, но в то же время достаточно лёгкие, соблазняющие, но не принуждающие. — Чем больше очков вы принесёте Слизерину, тем лучше будет для вас. Терять очки недопустимо. Хогвартс — высококлассная магическая школа, поэтому я жду от вас соответствующего этому статусу поведения. Если вам понадобится помощь в учёбе, дайте знать мне или мисс Гринграсс. Как старосты, мы обязаны позаботиться о том, чтобы вы преуспели в процветании и прославлении Слизерина. Гарри закатил глаза и взглянул на часы. Уже пять минут прошло, а Риддл всё не затыкался. Это могло бы быть менее утомительно, если бы каждое слово, что он произносил, не было бы так похоже на чушь, что любил извергать из себя Волдеморт. Риддл, должно быть, заметил, что Гарри смотрит на часы, потому что его глаза слегка сузились. Выражение его лица ни капли не изменилось, но Гарри явно ощущал на себе всю неприязнь, исходящую от него. Губы мальчика сами по себе расплылись в широкой улыбке, и она стала ещё шире, когда Риддл отвёл взгляд. -И самое важное, — голос его стал твёрже. — Правило, которое никто из вас не должен никогда нарушать. Что бы ни случилось, никто не должен знать, что происходит здесь. Вы можете ссориться и ненавидеть людей, с которыми живёте, но только до тех пор, пока вы находитесь в общей гостиной. Где и с кем вы сидите в Большом зале, будет зависеть от вашего положения на факультете. Это понятно? Первокурсники отозвались неслаженным: «да». Гарри внимательно оглядел их. Некоторые из них выглядели оскорблёнными речью Риддла. Они, вероятно, понятия не имели, кто он такой и почему они должны его слушать. Были и те, кто выглядели очарованными. Эти ребята, скорее всего, попали под влияние магии Риддла. Или, может быть, им понравилась идея добиться признания среди факультета, и они хотели попробовать себя в этом. Риддл специально упомянул о местах в Большом зале. Он хотел заставить их соревноваться за что-то настолько простое и бесполезное, как место за столом. Мелочный. Жестокий. Тщеславный. Единственное, что отличало его от Дадли, — это наличие интеллекта. -Очень хорошо, — Риддл одарил их ещё одной улыбкой. Она так и не коснулась его глаз. — Сейчас вы можете отправляться в свои спальни. Чемоданы уже доставлены. Надеюсь, ваш сон этой ночью будет крепок. Альфард, который всё ещё вертелся рядом с Гарри, подтолкнул его к лестнице. В другой раз мальчик бы не спустил ему этого с рук, но сейчас это было невыгодно. Риддл и двое других учеников собирались остаться в гостиной. Итак, была запланирована встреча. Отлично. Может быть, Гарри удастся услышать что-то полезное.

***

Альфард оставил его в спальне под каким-то нелепым предлогом и убежал обратно в общую гостиную. Как только звук его шагов затих, Гарри почувствовал вспышку мощной магии, которую он без труда узнал. Без сомнения, это было заклятие против подслушивания. К счастью, Дамблдор из временной шкалы Гарри знал гораздо больше, чем шестнадцатилетний Риддл. И Гарри был достаточно внимательным ко всей магии, что творил Дамблдор во время их заточения в Министерстве, чтобы научиться чему-то по-настоящему полезному. Болезненные воспоминания вновь зашевелились внутри мальчика, он не дал им захватить себя. Гарри не собирался позволять этой безнадёжной, бездонной пропасти поглотить его снова. Ему хватило того, что было в прошлый раз. Он прошептал заклинание и увидел, как кончик палочки в его руках загорелся жёлтым светом. Гарри услышал голоса, и хотя они звучали немного приглушённо, он с лёгкостью смог понять их. Разговаривали четыре человека. Гарри узнал Альфарда, был ещё женский голос, и мальчик предположил, что это Гринграсс, та самая староста, о которой говорил Риддл. Сам он хранил молчание. Первые пару минут они говорили о всякой ерунде: приспешники Риддла обсуждали каждого первокурсника, их происхождение и то, какую пользу они могли им принести. Безродных они исключили сразу, им придётся самим доказать свою значимость. Наконец, Альфард заговорил: -Что делать с Гарри Поттером? — Спросил Блэк. — Он сказал, что не имеет отношения к Поттерам. Можем ли мы ему верить? -Только дурак поверит в эту чушь, — ответил Риддл, с самого начала разговора он впервые вмешался, в комнате воцарилась идеальная тишина. — Фамилия или физическое сходство могут быть просто совпадением, но у него есть и то, и другое. Он — часть этого рода. Однако часть достаточно отдалённая, возможно, он незаконнорожденный. Очевидно, что у него нет доступа к состоянию Поттеров. -И что нам с ним делать? — поинтересовался незнакомый Гарри голос. — Должен ли Альфард проследить за ним или он недостоин нашего внимания? Мы. Наш. Неужели эти идиоты действительно верили, что их личности что-то значили для Риддла? Что он не бросил бы их умирать, если бы это обещало принести ему какую-либо выгоду? Как ему удалось настолько очаровать их? Только с помощью своей фальшивой улыбки и удивительного происхождения? -Теоретически он может оказаться полезен, — сказал Риддл после нескольких секунд молчания. Несмотря на свои слова, он всё ещё казался незаинтересованным. — Эйвери, разузнай что-нибудь о Поттерах, о нынешнем поколении и их влиянии в магической Британии. Если им есть, что предложить, мы могли бы использовать это, чтобы вместе с влиянием нашего братства, избавиться от потомков Поттеров и поставить нашего нового знакомого во главе рода. Нам не помешает иметь больше связей среди таких семей. -Тебе не кажется это странным, — спросила Гринграсс. Её бесстрастный голос напоминал Гарри манеру речи Риддла, мальчик вздрогнул. Сходство было просто поразительным — она копировала его? — Что член семьи, выходцы из которой много лет принадлежали факультету Гриффиндор, попал в конце концов на Слизерин? -Ерунда, — отмахнул Риддл. — Семья явно игнорирует его существование. Он носит поношенную одежду, и его жалкие шуточки только подчёркивают его неполноценность. Он зол и обижен, что его лишили жизни, которую, как ему кажется, заслуживает. Амбиции — вот причина, по которой он здесь. Гарри Поттер желает доказать своей семье, что они были неправы на его счёт, он желает растоптать их. Гарри уставился на закрытую дверь. Он не знал, чего ему хотелось больше: рассмеяться или разозлиться. Риддл говорил так уверено и спокойно, как будто не допускал и шанса, что может быть не прав. Неужели никто прежде не удивлял его? Всегда ли он был прав или просто научился убеждать себя и других в безошибочной точности своих выводов? -В таком случае, я прослежу за ним, — предложил Альфард. Его голос был настолько пропитан искренним желанием угодить, что Гарри поморщился, — Посмотрим, смогу ли я добиться от него каких-либо признаний. -Займись этим, — произнёс Риддл так, будто оказывал большую услугу. — Теперь о девушке из Дурмстранга… Благодаря Лестрейнджу я был проинформирован об обстоятельствах её прибытия за два месяца до начала учебного года. Понаблюдав за ней сегодня, я понял, что мои ожидания были верны: она не стоит нашего времени. -Абсолютно верно, — поддержал Риддла другой голос. — Хаффлпафф! Ученика Дурмстранга распределяют к барсукам! Можете ли вы представить что-то более унизительное? После этого комната наполнилась смехом и глупыми шутками. Гарри не мог не заметить, что ни Риддл, ни Гринграсс не присоединились к этому балагану. -Она делает всё, что скажет её мать, — произнёс Риддл после того, как шум в комнате стих. — Я подумаю, что можно сделать с миссис Добров. Она может оказаться полезной в том случае, если Гриндевальд увеличит своё влияние в дальнейшем. После этого голоса затихли. Гарри послушал ещё пару минут, но ничего интересного не происходило, поэтому он снял заклинание и пошёл к своей кровати, уставившись на сундук перед ней. На мгновение жгучая тоска охватила всё его тело. Как бы он хотел вернуться на первый курс Хогвартса… Увидеть Рона и Гермиону такими, какими они были, беззаботными и счастливыми. Почему Риддл не мог просто умереть и избавить мир от своего разрушающего влияния? И почему Арка Смерти забросила Гарри именно в этот год? Риддл уже начал строить свою империю зла. Гарри наблюдал за ним меньше двух часов, но этого было вполне достаточно, чтобы поколебать его прежнюю уверенность в своих силах. Что он мог? Риддл уже отметил его как нестоящего внимания полукровку. Гарри мог бы притвориться заинтересованным в уничтожении рода Поттеров, но эта цель была столь незначительна для Риддла, что он, вероятно, свалил бы всю работу на Альфарда. Гарри должен был найти способ удивить Риддла. Но как?

***

Гарри особо не рассчитывал поразить Риддла своими достижениями в учёбе, хотя часть его находила это очень забавной ситуацией в случае успеха, однако он провалился на первом же занятии. К счастью, это были Зелья. Слагхорн, которого Гарри знал лишь по воспоминаниям Дамблдора, оказался гораздо более талантливым преподавателем, нежели Снейп, но, к сожалению, это никоим образом не спасло Гарри от его врождённой невезучести. Его зелье получилось чёрным, а не серым, как это было необходимо по рецепту, и от его запаха провонял весь класс, это было настолько отвратительно, что даже Риддл сморщился свой идеальный нос. Только Альфарду, казалось, было очень весело. -Нет, серьёзно, как ты сделал это? — приставал он к Гарри, полностью игнорируя его кислый взгляд, — Что это за вонь? Знаешь, ты мог бы попросить меня помочь. Я достаточно искусен в варке зелий. -Буду иметь в виду, — пробормотал в ответ Гарри. Другие слизеринцы смотрели на него с отвращением, они выглядели так жутко, что мальчик на секунду испугался. Эти молодые волшебники были похожи на роботов, такие же пустые холодные глаза и плотно сжатые в молчании рты. Они никогда не проигрывали или что? Обернётся ли эта единственная ошибка Гарри чем-то по-настоящему серьёзным? Следующим уроком были Чары, и хотя мальчик ни разу не ошибся, он всё равно был далёк от какого-либо впечатляющего результата. Ему удалось справиться с новым заклятием лишь восьмым из двадцати других учеников. Потом была Защита от тёмных искусств. После такого неудачного начала дня Гарри не рассчитывал внезапно добиться впечатляющих результатов, и он оказался прав. Профессор Вилкост заставила его повторять весь предыдущий теоретический материал, по которому Гарри не хватало знаний. Он справился и вполовину не так плохо, как опасался, но всё равно в его ответах не было ничего впечатляющего. Ничего, что могло бы привлечь к нему внимание Риддла. Как бы позитивно или многообещающе это не звучало. То же самое произошло на следующий день. И на следующий. И на следующий. В конце концов, две недели спустя, Гарри ни на шаг не приблизился к тому, чтобы произвести на Риддла хоть какое-то впечатление или даже просто поговорить с ним. Даже хуже, теперь он окончательно потерял любую возможность, которую мог бы иметь как новый студент с загадочным происхождением, потому что однажды утром, когда Гарри пришёл на завтрак в Большой зал, его место рядом с Альфардом было занято. За всем столом Слизерина было только одно свободное место, почти в самом конце, между двумя четверокурсниками. Дело было не том, что Гарри был против сидеть там. Эта дурацкая система, на его взгляд, была настолько глупой, что Гарри решил рассказать об этом Риддлу, как только выдастся случай, просто чтобы увидеть выражение его лица. Но даже такого рода потеря влияния, которого Гарри и без того не хватало, сбило его с ног окончательно. Разочарование мальчика росло, его идеи по сближению с Риддлом выглядели день ото дня всё нелепее и нелепее. Неожиданно через четыре дня Гарри представился неплохой шанс, когда на Защите от тёмных искусств профессор Вилкост объявила о дуэлях. -Вы можете выбрать любого из присутствующих, — радостно заявила женщина. — Но, предупреждаю, если вы будете использовать более слабых учеников, чтобы доказать своё превосходство, оценку получите соответствующую. Покажите мне настоящее мастерство. Подойдите к этому с творчеством. Итак, кто пойдёт первым? Быть может, мистер Риддл? -С удовольствием, профессор. Риддл вышел в центр класса, небрежно покручивая палочку в руках. Его взгляд плавно скользнул по стоящим перед ним ученикам, и чем ближе он приближался к тому месту, где стоял Гарри, тем быстрее билось его сердце. Если Риддл выберет его… сможет ли Гарри дать ему достойный отпор? Сможет ли победить? Гарри сомневался, что в настоящем бою у него это получится. Его сила не шла ни в какое сравнение с грубой магией Риддла, и хотя Гарри выучил, кажется, бесконечное количество новых заклинаний во время заточения в Министерстве, Риддл, вероятно, всё равно знал их ещё больше. В данный момент он сильно недооценивал Гарри, и мальчик собирался использовать это в своих интересах. Взгляд Риддла, наконец, достиг Гарри… и скользнул мимо, остановившись на Розалии Гринграсс. Он улыбнулся ей уголком губ, и девушка немедленно шагнула вперёд, её глаза горели гордостью и решимостью. -Отличный выбор, — одобрительно произнесла профессор Вилкост. — Пожалуйста, прошу на помост, вы двое. Давайте посмотрим, чему вы научились за это лето. Риддл поклонился, Гринграсс скопировала это движение, и в следующую секунду их палочки вспыхнули синим светом. Они сражались молча, полагаясь лишь на невербальную магию. Гарри наблюдал за ними, чувствуя, как с каждым новым взмахом палочек его внутренняя неприязнь сменялась восхищением. Волдеморт был сильным соперником, но Риддл… От его движений захватывало дух. Разница в ведении боя была очевидна, и Гарри с жадностью следил за тем, как управлялся с магией Риддл. Волдеморт всегда был сосредоточен на своей магии, используя её как оружие для нападения и защиты. Риддл был другим, он включал весь максимум своих сил и умений. Он был в постоянном движении, уклонялся и отступал, переходя в атаку лишь для того, чтобы снова уйти в оборону. Придя в себя, Гарри, наконец, понял, почему он был так впечатлён увиденным. Они были похожи. За исключением того, что Риддл обладал большим количеством магии. Дуэль была для него всем, он наслаждался каждой секундой. Гарри были знакомы эти чувства: волнение и сосредоточенность, предвкушение от следующего заклятия, уверенность в том, что он будет достаточно быстр, чтобы уклониться от летящего в его сторону проклятия. Единственное, что отличало их в этом — подход. Для Гарри дуэль была вихрем энергии, удачей, когда смерть дышит в затылок; Риддл относился к дуэли как к танцу. В его движениях была какая-то удивительная элегантность, плавность, в то время как Гарри действовал резко и спонтанно. Он, вероятно, не выиграл бы в настоящем бою против Риддла… Но Гарри мог бы попробовать обойти его в дуэли внутри класса. Он был почти уверен в своей победе. С трудом Гарри заставил себя переместить взгляд на Гринграсс. Она была могущественной колдуньей, было ясно, почему Риддл выбрал именно её. Девушка могла сопротивляться невербальным заклятиям, для Гарри это было сравни подвигу. В данный момент она хотела пойти в атаку, но её защитный купол начал трескаться под воздействием невероятно мощной магии. В любом случае, ей не хватало стиля. Гарри было очевидно, что она пыталась подражать технике Риддла, сочетая её со своим собственным подходом, но выглядело это пока что довольно неуклюже. Она совершала слишком много лишних движений, в то время как каждое движение Риддла преследовало определённую цель. Гринграсс больше вкладывалась в форму, а не в содержание. Гарри не был удивлён, когда, она, наконец, пропустила заклинание. Оно с яростным шипением пробило щит девушки, магический огонь прожёг мантию Гринграсс и оставил неприятный ожог на её руке. Колдунья от боли плотно сжала губы, и в этот момент Гарри снова перевёл взгляд на Риддла. Его щёки слегка покраснели от напряжения, а в глазах горел огонь безумства, такой же, как у Волдеморта. Гарри вздрогнул. Однако спустя долю секунды лицо Риддла вновь приняло выражение холодного спокойствия, а в глазах поселилась пустота. Он взмахнул палочкой и прошептал заклинание: магия обернулась вокруг раненой руки Гринграсс, излечивая её ожог. Тело девушки расслабилось, и когда она взглянула на Риддла, тот слегка кивнул ей. Лицо Розалии вмиг загорелось, и Гарри невпечатлённо покачал головой. Все на этом чёртовом факультете сошли с ума. Большинство из них, вероятно, уже давно имели проблемы с головой, и теперь, когда они попали в рабство Риддла, это состояние усугубилось. -Молодец! — воскликнула профессор Вилкост. — Вы оба большие молодцы, мистер Риддл, мисс Гринграсс. В следующий раз постарайтесь выбирать менее опасные заклинания, хорошо, Том? Ваше мастерство превосходно, но не будьте так жестоки со своими оппонентами во время учебных дуэлей. И, Розалия, твоя невербальная магия значительно улучшилась. То, что я только что увидела, разительно отличается от твоих навыков в прошлом году. Однако вам всё ещё нужно совершенствовать последовательность шагов. Мы поработаем над этим на следующем уроке. Гринграсс кивнула, прозвучавшие замечания её мало волновали, не после того, как Риддл кивнул ей. Был ли он тем, кто обучал её? Она, очевидно, являлась одним из его ближайших союзников, и если бы Риддл захотел передать свои знания кому-то из них, вероятно, он бы выбрал её. Пользовались ли Альфард, Лестрейндж и Эйвери теми же привилегиями? -Так, кто следующий? — громко спросила профессор. Следующие три дуэли прошли довольно быстро. Ни одна из них не была такой впечатляющей, как первая, но Гарри всё равно наблюдал за ними с большим интересом. В дуэлях всегда было что-то такое освежающе простое и искреннее. Никакого притворства. У каждого была чёткая цель, и они делали всё, чтобы достигнуть её, полагаясь лишь на свою магию и скорость. Здесь не было место манипуляции и лжи. Гарри не терпелось попробовать, поэтому, когда очередная дуэль подошла к концу, он поднял руку. -Мистер Поттер? Замечательно, — профессор хлопнула в ладоши. — Кого выберете в качестве своего партнёра? Гарри не подумал об этом заранее. Всё внутри него жаждало боя после всех этих разочаровывающих событий, после бесконечных месяцев пребывания во времени, которому он не принадлежал, в окружении людей, на которых ему было плевать. Первым желанием Гарри было выбрать Риддла, он мечтал об этом. Но даже при том, что он верил в то, что у него есть шанс победить в этот первый раз, это был слишком большой риск. Лучше начать с кого-то другого, с кого-то не такого сильного, но всё равно влиятельного. Это должен быть кто-то из ближайшего окружения Риддла. Не Гринграсс, потому что она уже участвовала в дуэли. Альфард был хорошим вариантом, но, несмотря на то, что он в основном раздражал, Гарри… сочувствовал ему? Он не знал, что Альфард сделал, чтобы Риддл и его самые доверенные собачонки начали презирать Блэка, его отчаянное желание угодить было в каждом слове и жесте. Лестрейндж и Эйвери — совсем другое дело. Лестрейндж, с его чёрными вьющимися волосами, напоминал Гарри Беллатрикс. Они не были родственниками, по крайней мере, не напрямую, но у них было так много общего, что иногда внутри Гарри при виде на него закипал гнев. Слизеринец был высоким и широкоплечим, он выглядел готовым к насилию, даже когда ничего не делал. Победить его было бы приятно, но Гарри не нравилось идея участвовать в дуэли с кем-то, кто обладал большей физической силой, нежели мозгами. Эйвери, с другой стороны… был чем-то незнакомым. Он был похож на Малфоя, как внешне, так и характером. Светловолосый, высокомерный и наслаждающийся звуком собственного голоса. Гарри он казался тщеславным и, возможно, он был лучшим противником, нежели Лестрейндж. Гарри знал, что Эйвери преуспел в гербологии и чарах, но он понятия не имел, как хорошо тот справится с дуэлью. В любом случае, наверняка, Риддл не потерпел бы рядом с собой кого-то слабого, так что Эйвери, вероятно, был на что-то способен. -Я вызываю Кадмуса Эйвери, — произнёс Гарри. Впервые за очень долгое время Риддл взглянул в сторону Гарри. В его глазах появился любопытный блеск, а затем губы скривились в насмешливой ухмылке. Ублюдок. -Интересный выбор, — произнесла профессор. — Я бы хотела посмотреть на эту схватку. Выходите на помост, вы оба. Эйвери встал, в его руке уже была зажата палочка. Когда их взгляды встретились, он скривился от отвращения. Гарри ухмыльнулся в ответ, насмешливо приподнял бровь. Он уже был сыт ими по горло. Наконец, у него появился шанс доказать этим помпезным ублюдкам, что они просто кучка слабых, невежественных детей. Гарри долго ждал этого момента, и вот он настал. Они поклонились друг другу, и Эйвери тут же бросил в Гарри какое-то синее заклятие. Это было похоже на то, что Риддл и Гринграсс использовали в начале своей дуэли — ещё одно доказательство того, что он тренировал их. Времени на раздумья не было. Гарри уклонился от летящего в его сторону заклинания и послал своё в ответ. Эйвери пытался подражать Риддлу и Гринграсс: его первые заклятия были только невербальными. Но он, очевидно, был не так хорош, как они, поэтому постоянно сбивался. К концу первой минуты два заклинания Гарри попали в него. Первое расслабило мышцы Эйвери настолько, что он едва мог передвигаться. Второе заклинание прилипло к груди Эйвери как осьминог — Тонкс научила Гарри этому трюку, и он нашёл его чрезвычайно полезным. Это заклятие высасывало часть магии из каждого заклинания, которое использовала жертва, ослабляя их и таким образом увеличивая шансы противника. Его единственным недостатком было то, что от него довольно просто избавиться, но Эйвери либо не знал как, либо у него просто не было на это времени. Его лицо было красным от злости и смущения. Заклятие на его груди продолжало высасывать из него магию, это веселило других учеников, и, в конце концов, Эйвери совершил ошибку, которую так долго ждал Гарри. Он разозлился, и гнев сделал его безрассудным. Эта была именно та ошибка, которую Гарри ожидал услышать от приспешников Риддла и от него самого. Недооценив врага, они в конечном итоге переоценили себя, а когда всё пошло не так, как они планировали, они пришли в ярость. -Инкарсеро! — закричал Эйвери. Верёвки, вылетевшие из его палочки, двигались недостаточно быстро, и Гарри скользнул вниз. Он почувствовал, как они коснулись его спины, и как только растворились в воздухе, Гарри снова поднялся, уворачиваясь от взрывного проклятия Эйвери. Настало время покончить с этим. Он применил тактику, которая в своё время помогла ему победить кого-то вроде Люциуса Малфоя. Небрежно взмахнув палочкой, Гарри в два длинных прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от Эйвери. Теперь он был достаточно близко, чтобы по-маггловски ударить этого высокомерного засранца, глаза Эйвери расширились от удивления. Он в панике замахал руками, пытаясь не упасть, и Гарри выдохнул: «Ступефай» ему прямо в лицо. Заклинание даже не успело по-настоящему вспыхнуть, как столкнулось с грудью Эйвери. Он громко упал на деревянный пол, парализованный, и Гарри повернулся к толпе учеников, пытаясь отыскать среди них одного конкретного человека. Лицо Риддла было, как обычно, невозмутимо, лишь угол правильного рта возмущённо дёрнулся. Его глаза, наполненные холодным презрением, уставились на Эйвери. Он даже не взглянул в сторону Гарри, осознав это, мальчик почувствовал злое разочарование. Риддл не видел в этой дуэли победы Гарри. Он видел лишь поражение Эйвери. Ему было всё равно, что такого сделал Гарри. Главное было то, что Эйвери проиграл. Вероятно, Риддл думал, что поражение одного из его ближайших союзников плохо отразится на его репутации: не имело значения, кто их победил, лишь то, что они не обладали достаточной силой, чтобы сделать это самим. Гарри не сделал ничего выдающегося, так что эта победа была бесполезной. Он сжал кулаки, чувствуя горькое разочарование. Гарри заставил себя улыбнуться, когда профессор Вилкост похвалила его навыки, но он не чувствовал в этот момент ни капли радости. Ещё один его план с треском провалился. У Гарри больше не было идей. *** Разочарование продолжало расти, пока Гарри не начал чувствовать, как оно сжирает его изнутри, будто монстр с бесконечным запасом энергии. Желание что-то сделать, как-то встряхнуть Риддла превратилось в навязчивую потребность, но всё, что Гарри мог, просто наблюдать издалека. В течение всего дня Риддл игнорировал Эйвери. Со стороны выглядело не так уж плохо, но реакция Эйвери была такой, словно его подвергли худшему наказанию в мире. К вечеру он был похож на бледную, нервную развалину, другие слизеринцы с удовольствием доводили его. Лестрейндж, Гринграсс и даже Альфард помогали им в этом. Гарри наблюдал за ними, с едва скрываемым отвращением. Они не были друзьями. Как он и подозревал, несмотря на то, что они были довольно близки, их объединяло желание выслужиться перед Риддлом, а не подлинное чувство преданности. Знали ли они вообще, что такое дружба? В такие моменты воспоминания о Роне и Гермионе казались невыносимо далёкими. Сердце Гарри сжалось так сильно, что он практически почувствовал эту боль. Гарри обнял себя руками, спрятавшись в углу дивана общей комнаты. Он стоял дальше всего от камина, и это, по-видимому, тоже что-то значило во всей этой игре в иерархию. Риддл и его приспешники сидели около огня — остальные держались подальше. Если бы только Гарри мог позволить себе открыто противостоять им… но он не мог. Не мог, пока не придумает, как ему поступить с Риддлом. От тоски и холода, царившего в подземельях, клонило в сон. Гарри тяжело моргнул, стараясь держать глаза открытыми. Он был так сосредоточен на этом, что с опозданием заметил, как голоса в гостиной смолкли. Подняв глаза, Гарри увидел, как Риддл пошёл на выход, все остальные настороженно следили за ним. Эйвери, с лица которого сошли последние краски, тоже встал. Он не смел поднять глаз, пока шёл к проходу вслед за Риддлом, его руки были крепко сжаты в кулаки. Интересно. Риддл собирается наказать Эйвери? Как только проход за ними закрылся, комната загудела. Гарри не обратил на них внимания. Зная, что никто не заметит его исчезновения, он поднялся на ноги и тоже вышел. Гарри многое бы отдал за возможность воспользоваться своей мантией-невидимкой. Следить за Риддлом было непростой задачей, даже несмотря на то, что для всех вокруг сам Гарри был невидимкой. Всем было всё равно, где он, никто не следил за его передвижениями по замку, они даже подумать не могли, что Гарри плевать на их игры в иерархию, и уже тем более маленьким приспешникам Риддла в голову бы никогда не пришло, что главной целью Гарри был их обожаемый лидер. Тем не менее, Риддл был параноиком, и рано или поздно он бы заметил нездоровый интерес Гарри. «Надеюсь, это случится не сегодня», — подумал мальчик. Он хотел узнать как можно больше о Томе Риддле этого времени и том, какие у него были отношения с другими слизеринцами, прежде чем раскрыть все карты. *** Гарри старался держаться как можно дальше. Он не рискнул накладывать на себя какие-либо скрывающие чары, не после того, что случилось с Гермионой, поэтому Гарри приходилось рассчитывать лишь на свою осторожность и слух. Риддл с важным видом шагал в сторону Запретного леса. Эйвери следовал за ним, от страха он едва мог стоять на ногах. Когда их силуэты пропали во тьме за деревьями, Гарри ускорил шаг. Знакомые шорохи, скрипы и вой Запретного леса окутали мальчика, он не знал, почему, но внезапно ему стало так легко и спокойно. Здесь не было ничего безопасного, но, по крайней мере, ничего в этом месте не напоминало Гарри о заточении в Министерстве магии. Он бы пересёк лес в одиночку, без палочки лишь бы получить шанс вернуться. Риддл казался непринуждённым, его походка была уверенной, в то время как Эйвери испуганно таращился по сторонам и вздрагивал от каждого шороха. Гарри даже издалека слышал, каким прерывистым было его дыхание. Хотя, может быть, Эйвери боялся вовсе не леса, а того за кем он последовал сюда. Наконец, Риддл остановился и обернулся. Он немного наклонил голову, наблюдая за Эйвери. -Сегодняшняя дуэль была унизительной, — тихо сказал он, и что-то сверкнуло у него в руках. Камень? Флакон? — Когда я дал тебе возможность проявить себя, перед тобой были поставлены конкретные условия. Условия, которые ты поклялся никогда не нарушать. И всё же… вот мы здесь. Ты, побеждённый каким-то посредственным волшебником с сомнительным происхождением. Не хочешь поведать мне, как это могло произойти? -Мне очень жаль, Том, — пробормотал Эйвери, судорожно сцепив руки. — Я действительно не понимаю, как это могло произойти. Поттер просто набросился на меня! Ты это видел? Как будто он какой-то маггл! Если бы не этот мерзкий приёмчик я бы точно победил! Я вообще не знаю, почему он выбрал меня, я никогда даже не разговаривал с этим отбросом! Риддл насмешливо фыркнул. -Поттер всего лишь хочет произвести на меня впечатление, — снисходительно произнёс он. — Этот безродный мальчишка постоянно наблюдает за мной. Спрашиваешь, почему он выбрал тебя? Ты ему неинтересен. Поттер сделал это из-за меня. Гарри едва не отпрянул, оскорблённый таким внезапным разоблачением. Его сердце застучало так громко, что на секунду он испугался, что Риддл услышит. Дело было не в том, что он ошибся, а в том, как преподнёс эту мысль, … как будто Гарри находил его настолько неотразимым, что был готов на всё ради капли его внимания. Это заключение привело Гарри в бешенство. Как у одного человека могло быть настолько раздутое эго? Как он ещё не взорвался изнутри от всего этого самолюбования? Гарри не удивился бы, если бы Риддл устроил себе святилище в приюте, где вырос, чтобы каждый день напоминать миру, каким важным и удивительным он был. Эйвери молчал. Гарри не видел его лица, но заметил, как Риддл двинулся вперёд, неторопливо приближаясь к месту, где стоял другой слизеринец. -Всё, что я увидел, — начал вещать Риддл. — Это твоё неэффективное использование невербальной магии. Ты был медлителен. Не смог даже атаковать Поттера в ответ, все твои защитные чары были бесполезны. Поттер посредственный волшебник, и всё же ты позволил ему победить. Риддл подошёл к Эйвери настолько близко, что их разделяла едва ли пара дюймов. Магия Риддла была похожа на болото — густая, бездонная тьма. Всё внутри Гарри кричало бежать отсюда как можно дальше, Эйвери, вероятно, чувствовал то же самое, потому что в следующий момент его тело инстинктивно дёрнулось назад. -Поттер всего лишь шут, — сказал Риддл, его голос был едва ли громче шёпота, но он всё равно звучал достаточно угрожающе, Гарри вздрогнул. — Его нелепая тактика преследовала лишь две цели: разозлить тебя и после застать врасплох. И ему это удалось. Ты проиграл. На глазах всей школы. Эйвери судорожно выдохнул. Его тело дрожало от страха, и на секунду Гарри стало его жаль. Ему было всё равно на этого человека, но он видел несправедливость в том, как кого-то презирали за его провалы в учёбе. Особенно мерзко на этом фоне выглядел Риддл, который не скрывал своего наслаждения, наблюдая, как человек перед ним корчится в страхе и унижении. Он ловил каждое движение Эйвери, каждый вздох — извращённый румянец на его щеках был свидетельством того, насколько эта сцена утоляла его развращённый аппетит. -Они знают, что это я учил тебя, — тихо продолжил Риддл, он поднял руку, обхватив шею Эйвери в обманчиво дружеском жесте. — И что ты показал им сегодня? Что мальчик из ниоткуда может так запросто победить тебя? Одного из моих последователей? Как ты думаешь, эта ситуация отразиться на моём авторитете? -Я… Я всё исправлю, — прохрипел Эйвери, и Гарри с трудом узнал его голос. — Клянусь, Том, я всё исправлю. Я вызову Поттера на дуэль, я покажу всем, чему ты научил меня. -Да, так ты и сделаешь, — Риддл задумчиво погладил Эйвери по щеке. — Но откуда мне знать, что ты снова не провалишься? Я дал тебе чёткую инструкцию, которую ты должен был исполнить за период летних каникул. Ты подвёл каждого из нас. Твоя невербальная магия всё ещё находится на очень низком уровне. Ты не можешь держать под контролем даже свои собственные эмоции. Ты слишком медлителен. Мне кажется, что ты был недостаточно усерден в исполнении моего задания… А это значит, что тебе придётся исправить эту ошибку прямо сейчас. Риддл откупорил крышку предмета, который всё это время держал в руках, и поднёс его к губам Эйвери. -Выпей это, — ласково произнёс Риддл. — А затем мы проведём дружескую дуэль. Считай её тренировкой перед настоящим боем с Поттером. Гарри понятия не имел, что было в этом флаконе, и, судя по тому, как задрожал Эйвери, он тоже не знал этого. Но даже сейчас он не посмел ослушаться. Эйвери поднял дрожащую руку, схватил пузырёк и сделал три судорожных глотка. Гарри не дышал. Его тело напряглось, словно он был готов в эту же секунду броситься в атаку, мальчик усмехнулся. Что это с ним, он собирается защищать Эйвери от Риддла? Этот дурак сделал свой выбор, вряд ли его можно было считать невинной жертвой. Если он решил продаться Риддлу, это было его проблемой. Гарри не собирался вмешиваться. Он принял верное решение, потому что ничего не происходило. Эйвери не начал внезапно биться в конвульсиях или кричать от боли — он продолжал стоять на своём месте, испуганный, но в целом невредимый. Риддл отошёл от него с широкой улыбкой на лице, его руки был разведены в стороны, как будто он пытался успокоить стоящего перед ним Эйвери. -Давай, — протянул Риддл. — Достань свою палочку. Представь, что я Поттер. Вызови меня на дуэль. Эйвери вытащил палочку, нервно дёрнув уголок губ. -Но ты не Поттер, — произнёс он, стараясь говорить беззаботно, но страх вокруг него был буквально осязаем. — Твои навыки гораздо выше. -Не волнуйся. Я буду импровизировать, буду использовать только заклинания его уровня. Рука Гарри в ярости дёрнулась к палочке, но он заставил себя успокоиться. У него ещё будет шанс. Когда он в последний раз действовал так безрассудно, то потерял всё. Теперь ему следует научиться быть более терпеливым, и однажды он точно сможет победить Риддла, независимо от «уровня» своих заклинаний. Эйвери атаковал синим заклинанием, но Риддл лениво отбил его лёгким взмахом палочки. -Фурункулус, — громко выкрикнул Риддл. Эйвери, должно быть, был очень удивлён, как и сам Гарри, слизеринец недоверчиво рассмеялся. Вместо того чтобы уклониться, он использовал щит, и в тот момент, когда заклятие начало ослабевать, Риддл послал в его сторону ещё несколько идентичных. Эйвери не успел увернуться от них, одно из заклятий коснулось его руки. Контакт был не настолько значительным, что нанести какой-либо реальный вред — Гарри ожидал, что на коже Эйвери появится один или два небольших фурункула, но внезапно слизеринец громко закричал. Он выронил палочку, схватившись за руку, не переставая кричать, но когда Гарри прищурился, чтобы лучше рассмотреть травму Эйвери, он не увидел ничего необычного. Как он и предполагал, на коже мальчика появился небольшой фурункул. Конечно, это было не очень приятно, но настолько, чтобы заставить Эйвери корчиться от боли. Что Риддл сделал с ним? -Пропустил заклинание, с которым может справиться даже первокурсник? — тихо произнёс Риддл, в его голосе не осталось и капли того обманчивого дружелюбия, у Гарри было плохое предчувствие. — Ты разочаровываешь меня, Эйвери. Но теперь, когда ты знаешь, что боль от каждого твоего промаха будет увеличена в десять раз, может быть, ты проявишь больше осторожности и, наконец, дашь мне достойный отпор. Увеличена в десять раз? Это из-за того зелья? Неудивительно, что Риддл использовал лишь простые заклинания. Что-то посерьёзней могло бы убить Эйвери. -Возьми свою палочку, — приказал Риддл голосом, лишённым всяких чувств. — У тебя есть пять секунд, прежде чем я начну атаковать. Эйвери схватил палочку. Он тяжело дышал, но сжал зубы и встал в боевую позицию. Риддл атаковал его серией каких-то мерзких заклинаний, и Эйвери был полностью сосредоточен на том, чтобы защищаться. Он не нападал, полностью уйдя в оборону. Чем дольше длилась эта дуэль, тем страннее чувствовал себя Гарри. Потому что, несмотря на то, что ему было отвратительно это признавать, но тактика Риддла, казалось, не была такой уж бессмысленной. Это было жестко и мерзко, но в то же время довольно… поучительно? Сейчас Эйвери показывал гораздо лучший результат, нежели днём, во время дуэли с Гарри. Он выкладывался по полной, задействовал все свои силы, лишь бы избежать очередного заклинания. Прошло некоторое время, прежде чем Эйвери почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы начать атаковать Риддла в ответ. Он действовал осторожно, продумывая каждый свой шаг, Гарри был впечатлён. Если бы Эйвери сражался также на сегодняшней дуэли в классе, Гарри всё равно бы победил его, но это заняло бы у него гораздо больше времени. Спустя ещё пару минут Риддл быстро взмахнул палочкой. Эйвери инстинктивно дёрнулся. Он понимал, что не успеет ничего сделать, Риддл бросил в него Петрификус. Эйвери вздрогнул, и безмолвно упал на землю. Гарри поморщился. Хотя Эйвери не мог говорить, он, должно быть, испытывал ужасную боль, его мантия на спине быстро пропиталась кровью. Гарри знал, что этим всё и закончится. Даже если вначале эта дуэль выглядела как учебная, Риддл не смог сдержать своего внутреннего садиста. Вся власть Волдеморта держалась на страхе и ни на чём больше, и не было ничего удивительного в том, как рано он начал развивать этот подход. Риддл подошёл к Эйвери и присел на колени рядом с ним, всё ещё держа его на кончике своей палочки. -Ренервейт, — произнёс Риддл. Эйвери громко выдохнул, а затем громкий крик сорвался с его губ. Он пытался сдерживаться изо всех сил, но, вероятно, боль была настолько сильной, что он больше не мог держать лицо перед Риддлом. Эйвери вскочил на ноги, пытаясь как-то облегчить жжение в спине, но его колени согнулись, когда он вставал, и это привело к ещё одному всплеску боли. Риддл вытащил из кармана ещё один пузырёк, и Эйвери тут же потянулся к нему, как будто был абсолютно уверен в том, что это противоядие. -Да, выпей это, — прошептал Риддл, растянув губы в мерзкой полуулыбке. — Видишь, я могу быть милосердным. Тебе всего лишь нужно делать всё так, как я скажу. Гарри охотнее поверил бы в это, если бы Риддл в этот же момент не провёл ногтем по щеке Эйвери, оставив кровоточащую рану на белой как снег коже. Когда Эйвери вскрикнул от внезапной боли, улыбка Риддла засияла ещё ярче. Это, конечно, не пытка Круцио, но и до него, очевидно, не далеко. И эти идиоты-приспешники Риддла с радостью подставят себя под пыточное по первой же просьбе хозяина. Эйвери проглотил всё содержимое пузырька одним махом, вероятно, он боялся, что пока он медлит, Риддл сделает с ним что-нибудь ещё. Когда зелье было выпито, Эйвери вздохнул с облегчением. Риддл поднялся, его лицо снова холодно, а в глазах застыла пустота. Он больше не сказал ни слова, Гарри подождал, пока они с Эйвери не уйдут, прежде чем самому отправиться назад в замок. Мысли мальчика были в полном беспорядке, всем его слабым надеждам пришёл конец. Итак, что же он только что увидел? Несмотря на то, что Риддл уже создал крестраж, он всё ещё обладал острым умом и был относительно рационален. Риддл был лидером своего маленького кружка будущих Пожирателей, его магия была абсолютно уникальна, и, судя по тому, как вёл себя Эйвери в Запретном лесу, Риддл очаровал своих людей настолько сильно, что они были готовы идти за ним, даже несмотря на его жестокие наказания за любой проступок. Настанет время, когда они будут служить ему лишь от страха и отчаяния, но для этого было ещё слишком рано. Сейчас Риддл удерживал их благодаря совсем другим вещам. К сожалению, ничего из этого не решило главную проблему Гарри. Риддл был вне его досягаемости, и, судя по тому, что услышал Гарри, он даже не воспринимал его всерьёз. С такими темпами у него уйдут годы на то, чтобы Риддл признал важность его существования. Разочарование вновь захлестнуло Гарри. Он пнул валяющийся на дороге камень, но это ни на каплю не утолило его гнев. Он должен был придумать что-то, и сделать это как можно быстрее.

***

Риддл планировал создать второй крестраж. Это было всё более и более очевидным. Отбиваясь от Альфарда с его назойливыми разговорами и игнорируя враждебные взгляды Эйвери, Гарри легко заметил перемену в поведении Риддла. Он стал ещё более одержим своим кольцом, постоянно ласково проводил по нему пальцами и, кроме этого, часами изучал что-то, похожее на самописный дневник, время от времени внося какие-то правки. Гарри удалось мельком увидеть название с корешка книги, которую Риддл читал в библиотеке: «Как значимые даты укрепляют ритуалы и усиливают их действие», это убедило Гарри окончательно. Риддл хотел провести ритуал на Хэллоуин. Это означало, что у Гарри оставалось три дня на то, чтобы придумать план, который позволил бы ему остановить Риддла и убедить его, по крайней мере, отложить создание крестража на какой-то срок. Это была абсолютно невыполнимая задача. Гарри начинал паниковать. И без того безвкусная еда потеряла свою хоть какую-то привлекательность — Гарри тошнило при виде стола, забитого всевозможными блюдами. Он не мог сосредоточиться на занятиях, даже на ЗОТИ. Каждый раз, когда Гарри видел Риддла, его мысли начинали сходить с ума, а лёгкие спирало в приступе панического ужаса. Что он мог сделать? Что он мог? Какие слабые места Риддла ему следовало использовать, чтобы добиться результата? Этот ублюдок был эгоцентричным и высокомерным. Его авторитет и репутация были для него всем. Он никого не любил — его единственной страстью был он сам. Всё это не имело значения, и было бесполезно… Внезапная догадка обожгла каждый нерв внутри Гарри. Это было так неожиданно и безумно, что на мгновение мальчик просто завис, уставившись в никуда широко раскрытыми глазами. Риддл был просто до безумия влюблён в себя. Он вёл себя подобно богу. Он был одержим своей родословной и считал, что даже простой разговор с ним подобен вознесению к небесам. Но разве Гарри в таком случае не повезло носить часть этого высокомерного придурка внутри себя?

***

Гарри чувствовал себя неуверенно, он постоянно изменял детали того, что был готов рассказать Риддлу. То, что он являлся крестражем, было сильным козырем, должен ли Гарри раскрывать его так рано? Что, если это повлечёт за собой ужасные последствия, вдруг Гарри пожалеет об этом? Но наступил вечер Хэллоуина, а новых идей не было. Риддл пришёл на праздник, осветил каждого своей фальшивой улыбкой и произнёс пару бессмысленных поздравительных фраз. Затем, когда все приступили к пиршеству, он что-то шепнул Гринграсс, поднялся и вышел из Большого зала. Началось. Сейчас или никогда. Гарри не мог позволить Риддлу сделать ещё один крестраж и потерять ещё одну часть его и без того расколотой души. Отодвинув в сторону нетронутую тарелку, Гарри встал и пошёл вслед за Риддлом. Ему не нужно было следить за ним, чтобы понять, куда он направляется. Коридоры были пусты — даже призраки и портреты были заняты празднованием. Для Риддла не было более подходящего момента, чтобы незаметно проникнуть в Тайную комнату и совершить свой мерзкий ритуал. Гарри сорвался на бег, буквально влетев в двери ванной на третьем этаже. Риддл уже стоял около раковины. Услышав, как распахнулась дверь, он развернулся так быстро, что Гарри едва успел заметить это движение. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Это был первый раз, когда Риддл смотрел на него так пристально, Гарри чувствовал удовлетворение. Наконец, он спросил: -Нарушаешь покой мёртвых? Миртл здесь не было, но, казалось, что Риддл не испытывал никаких проблем, находясь в том месте, где однажды убил человека. Как он может так спокойно стоять здесь? Гарри изо всех сил старался смириться с тем, что ему пришлось отнять несколько жизней в битве с Пожирателями, которые пытались убить его. Он ни за что в жизни не хотел бы увидеть призрак кого-то из них, очевидно, Риддл не испытывал подобных проблем. -Караулишь меня в туалете? — холодно произнёс Риддл, его настороженность исчезла в один миг, теперь он стоял, подняв подбородок, и как всегда усмехался. — Насколько же отчаявшимся ты должен быть? Его презрительный тон лишь ещё больше подначивал Гарри. Мальчик насмешливо фыркнул, его распирало от желания, наконец, поговорить на равных с этим ублюдком. -Ты всегда умел говорить красиво, — протянул Гарри. — Человек, который так отчаянно боится смерти, что скорее изуродует свою душу, чем допустит даже мысль о своей кончине. Это жалко. Ты жалок. Было так приятно, наконец, сказать это вслух. Гарри почувствовал, словно тяжесть на его груди внезапно стала меньше. Глаза Риддла зажглись, он был шокирован. Это длилось всего секунду, но было так ошеломляюще, что Гарри захотелось завопить от восторга. -Да, я всё знаю, — произнёс он, сделав шаг к Риддлу. Сердце Гарри колотилось так громко, что он едва слышал собственный голос. — Я знаю о твоём дневнике. Я знаю о том, что ты хотел сделать сегодня с кольцом. Я знаю о Миртл и о твоей семье. Я знаю о Тайной комнате и о Василиске. Я знаю всё о том, кем ты являешься сейчас и о том, во что ты превратишься в будущем. Палочка Риддла упёрлась ему в грудь. Его магия бушевала вокруг, ледяная и смертоносная, она искрилась вокруг Гарри, и он чувствовал её леденящий огонь. -Что ты такое? — зашипел Риддл. Забавно, что он сказал «что» вместо «кто», учитывая ответ, который Гарри собирался ему дать. -Твой крестраж. Риддл удивлённо распахнул глаза. Его непроницаемая маска треснула. Десятки разных эмоций пронеслись в глазах Риддла, Гарри ещё никогда прежде не видел его таким оживлённым. Шок, удивление, недоверие, любопытство — поочерёдно сменяли друг друга, прежде чем Риддл подозрительно прищурил глаза. Его палочка дёрнулась, но он не опустил её. -Мой крестраж, — медленно повторил Риддл. Его голос звучал так, будто он пробовал эту мысль на вкус, рассматривал со всех сторон, но всё ещё не казался достаточно убеждённым, чтобы поверить. — Из дневника? Ты отражение моей души? Гарри фыркнул. -Думаешь, отражение твоей души может выглядеть как потомок Поттеров? — серьёзно спросил мальчик. Риддл нахмурил брови, явно распознав насмешку за словами Гарри, но, очевидно, он чувствовал себя ещё недостаточно уверенно, чтобы что-то сказать в ответ. -К слову, ты был прав, — добавил Гарри. Теперь, когда он, наконец, привлёк внимание Риддла, то почувствовал себя чрезмерно уверенно. — Я действительно потомок Поттеров. Только моя семья мертва, они не из этого мира. Я пришёл оттуда, что ты можешь назвать чем-то вроде альтернативной реальности. В том мире тебе удалось стать Волдемортом. Ты собирался разделить свою душу на семь частей, но в итоге потерял и свой гениальный ум и внешность, ты потерял всё, чем ты был. Палочка в руках будущего Тёмного лорда снова дрогнула, он немного опустил её вниз. Риддл всё ещё выглядел настороженно, но сейчас в его глазах появился интерес. Что бы ни крутилось в его голове, он явно был открыт для того, чтобы услышать историю Гарри. А это значило, что мальчик должен был рассказать всё как можно более убедительно. Создание альтернативной реальности было хорошей идей, Гарри не хотел соблазнять Риддла на собственное путешествие в прошлое, а поскольку мальчик надеялся выдать себя за союзника Риддла, не было ничего удивительного в том, что он был так молод. Риддл никогда бы не поверил, что Волдеморт, которому в мире Гарри было за шестьдесят, решил довериться пятнадцатилетнему подростку. Гарри должен был просто смешать в своей истории правду и вымысел, как он сделал это с Дамблдором и Диппетом, наверняка, Риддл тоже клюнет на подобную полуправду. -Ты открыл Тайную комнату, затем убил Миртл и сделал своей первый крестраж из дневника, — начал Гарри. Риддл слегка наклонил голову, не подтверждая и не отрицая слова мальчика. — Позже ты убил своего отца, бабушку и дедушку, превратив кольцо Певереллов в ещё один крестраж, это очень сильно изменило тебя. Ты стал эмоционально нестабилен. Нерационален. Стоило только кому-то из твоих последователей допустить ошибку, даже самую малую, ты подвергал их Круцио. Никто больше не был верен тебе, никто не хотел следовать за тобой. Они не испытывали к тебе ничего, кроме страха. И я…. я стал твоим последним крестражем. Губы Риддла слегка приоткрылись после слов Гарри. Он медленно осмотрел его с ног до головы, как будто искал что-то. Гарри поднял чёлку, открывая свой знаменитый шрам. -Я получил его, когда ты завершил ритуал, — произнёс Гарри. — Тёмное проклятие, благодаря которому я храню в себе часть твоей души. Мы с тобой связаны. Риддл поднял взгляд к шраму на лбу, он замер, осторожно поднеся палочку ко лбу Гарри, он обвёл молнию. Какие бы мысли не бились внутри его сознания, Гарри не мог их прочитать. -Как связаны? — наконец, спросил Риддл. Отстранившись, Гарри подошёл к раковине, разглядев маленькую серебристую змейку на кране. -Откройся, — прошипел он. Раковина начала медленно отодвигаться в сторону, но Гарри это было не интересно, он повернулся к Риддлу, чтобы посмотреть на его реакцию. Глаза слизеринца, пару минут назад едва прищуренные в недоверии, теперь горели настоящим гневом. Он вскинул палочку, и, вероятно, был всего в шаге от того, чтобы проклянуть Гарри. Мальчик закатил глаза. -Успокойся, — выплюнул он. — Меня не волнует наследие Слизерина. Я Поттер, ты забыл? Не наследник Слизерина. Я могу разговаривать на парселтанге только потому, что ты сам передал мне это знание в тот момент, когда я стал твоим крестражем. Риддл нахмурился, но палочку опустил. Гарри воспринял это как хороший знак. -Эти ритуалы превратили тебя в монстра, — тихо продолжил мальчик. — Ты больше не выглядел как человек. Ты потерял рассудок, и всё, что ты делал — нёс хаос и разрушения. Ничто другое не волновало тебя. Ты не осуществил ни один из своих планов. -Ты говоришь так, будто создание двух крестражей уже нанесло мне непоправимый ущерб? — спросил Риддл, его голос звучал напряжённо. — А создание третьего — тебя, окончательно… уничтожило? Казалось, что даже произнести это предположение вслух, было невыносимо для Риддла. Гарри видел, как его зрачки расширились, и дикий ужас растёкся по всему лицу слизеринца. Гарри наслаждался этим зрелищем. Он сделал правильный выбор — надавил на самую больную точку этого ублюдка, теперь, наконец, появился шанс, что Риддл навсегда забудет о создании новых крестражей. Гарри не был уверен, как это отразится на будущем, но вряд ли оно может измениться в худшую сторону. Том Риддл казался более разумным, нежели полусумасшедший Волдеморт. -В какой-то степени, — произнёс Гарри. Риддл побелел, сильнее сжав древко палочки в руке. — Ты утратил последние остатки разума. Когда я покинул тебя, ты был ещё жив, но это было всего лишь пустая оболочка. Ты бы не узнал самого себя, если бы увидел. Дыхание Риддла сбилось. Он стоял перед Гарри потрясённый и потерянный, впервые за два месяца мальчик почувствовал, что ему жаль этого человека. Гарри быстро откинул эти мысли в сторону. Нет. Он не собирается сочувствовать Риддлу. Возможно, он ещё не был Волдемортом, но он всё ещё был монстром. Он сам выбрал этот путь. Гарри поднял голову, оценивающе осмотрев застывшего перед ним Риддла. -Я могу показать тебе кое-что, … если ты хочешь, — осторожно произнёс Гарри. Несмотря на то, что Снейпу так и не удалось обучить его окклюменции, Дамблдор научил его кое-каким основам, когда они были заперты в Министерстве. Гарри не выдержал бы настоящую ментальную атаку от кого-то вроде Риддла, но он всё ещё был способен укрыть опасные воспоминания, вытащив на поверхность лишь то, что посчитает нужным. Гарри уже удалось обмануть Риддла однажды, он сможет сделать это и сейчас. -Я не могу показать тебе всего, — продолжил мальчик. — И я хочу надеяться, что ты будешь достаточно благоразумным, чтобы не забрать мои воспоминания насильно. Я не уверен, как может измениться этот мир, если ты увидишь то, чего тебе видеть не следует. Но если тебе нужно ещё какие-то доказательства, я готов их предоставить в разумном количестве. Надеюсь, после этого ты окончательно откажешься от идеи продолжать намеренно калечить свою душу. Риддл выглядел крайне недовольно. Некоторое время он хранил молчание, пристально глядя на Гарри. Было странно провести целых два месяца, словно невидимка и вот так просто стать объектом такого внимательного изучения, однако, Гарри не собирался отступать, он спокойно выдержал взгляд Риддла. В конце концов, тот заговорил: -Хорошо. Но не здесь. Я хочу увидеть то, что ты готов мне показать, но для этого нам придётся спуститься в Тайную комнату. Это самое безопасное место в Хогвартсе, мне не хочется погружаться в чей-то разум посреди туалета. -И как только великому Салазару Слизерину пришла идея сделать проход в неё именно здесь, — усмехнулся Гарри. — Сколько женских туалетов тебе пришлось изучить, прежде чем ты нашёл комнату? Риддл снова нахмурил брови, оглядев мальчика перед собой странным взглядом. -Мне не нравится твой тон, — произнёс он. — Ты забываешь о своём положе… Риддл замолчал, не закончив предложение, и Гарри не смог сдержать пренебрежительной ухмылки. Всё получилось именно так, как он и думал. Риддл понятия не имел, что теперь делать с Гарри. По своему статусу он был никем, но как человек, носящий внутри частичку его души, заслуживал особого отношения — по крайней мере, так бы подумал любой эгоцентричный ублюдок, коим Риддл и являлся. Мальчику было почти любопытно, что он, в конце концов, решит с ним делать. Гарри развернулся, чтобы подойти к трубе, но голос Риддла заставил его остановиться. -Я не могу понять, — произнёс он, в его глазах больше не было того холодного недоверия, казалось, что он говорит скорее сам с собой, нежели с Гарри. — Я всегда очень тщательно выбирал вместилища для своей души — прошлое, настоящее, будущее. Всё это имеет больше значение для меня. Мой дневник — оружие, свидетельство того, кем я являюсь. Я не могу публично заявить о своём законном наследии, поэтому пришлось позаботиться о том, чтобы в будущем мой дневник раскрыл эту правду за меня, заманив другого человека в Тайную комнату. Кольцо — бесценная фамильная реликвия. Я не мог найти более достойного сосуда для своей души. Вместилища, которые использовали другие великие волшебники для этого ритуала, тоже имели большую ценность для них. Но ты… что в тебе такого особенного? Я не понимаю. Гарри открыл рот, но не знал, что сказать. Он не придумал ничего заранее, потому что не догадался, что Риддл вообще поднимет эту тему. У Гарри были некоторые мысли по поводу того, чтобы списать всё на несчастный случай, но теперь, когда он понял, насколько Риддл дотошный во всём, что касалось его самого, этот вариант отпадал. И почему Гарри не подумал об этом заранее? Он должен был продумать всё более детально! Гарри в панике перебирал одну версию за другой, пока Риддл не заговорил снова. -Сделав тебя крестражем, я, по сути, подарил тебе бессмертие, — прошептал он, всё ещё глядя куда-то в пустоту. — Есть всего несколько вещей, которые способны убить тебя, конечно, кроме тех, которым магия не может противостоять. Так зачем мне это было нужно? Почему я дал тебе столько власти? У Гарри было не так много вариантов, поэтому он просто стоял молча. К тому же, Риддл не выглядел особо нуждающимся в его объяснениях. -Даже, если бы ты был моим ближайшим сторонником, в чём я сильно сомневаюсь, я бы не стал делиться с тобой таким великим знанием, не говоря уже о том, чтобы предложить тебе разделить со мной его, — Риддл задумчиво постучал кончиком пальца по губам. — Твой магический потенциал посредственен, твои знания недостаточно глубоки. Однако ты не выглядишь так, будто боишься меня, хотя вероятно знаешь, насколько сильна моя магия. Я бы даже сказал, ты проявляешь крайнее неуважение, чего я не потерплю ни от кого, включая моих друзей. -У тебя есть друзья? — фыркнул Гарри, сложив руки на груди. Он не понимал, к чему клонит Риддл, но что бы это ни было, ему явно не понравится. — Или это эвфемизм для собачонок, которых ты называешь своими сторонниками? Риддл снова странно на него посмотрел. -Действительно, — согласился он, голос стал таким тихим, что теперь его было едва слышно. — У меня нет друзей. И всё же, несмотря на это, каким-то образом я решил сделать тебя частью своей бессмертной жизни. Я собственными руками возвысил тебя до статуса, которым до сих пор обладали только самые ценные вещи. Это означает… что я, должно быть… Риддл замолчал. Выражение на его лице внезапно переменилось, глаза засияли странным блеском, а рот приоткрылся, Риддл уставился на Гарри с каким-то одержимым восхищением. -Я, должно быть, любил тебя, — неуверенно прошептал он, удивлённый тон сделал его голос ещё более мягким. — Я любил тебя. Это могло быть единственной причиной. -Э… Гарри тупо уставился на Риддла в ответ. Из его головы резко исчезли все остатки рациональности. Он был в ужасе. Даже если бы у Гарри было всё время мира, он никогда бы не додумался до подобного исхода событий. Никогда. Риддл решил, что любил его? Это чистой воды абсурд. Это было просто невозможно! Последнее, что Гарри хотел, так это… Но не лучше ли было позволить Риддлу тешить себя этими несбыточными иллюзиями? Это принесёт гораздо больше пользы, в отличие от той правды, где они с Волдемортом были врагами, и он случайно сделал из него крестраж, пытаясь убить. Риддл захотел бы узнать причину, а рассказать ему о пророчестве было равносильно самоубийству. Тогда всё, чего Гарри смог добиться за один сегодняшний вечер, будет напрасно. Гарри должен подыграть. Риддл сам виноват — он дал ему идеальное оружие прямо в руки. Итак… -Я не знаю, — неловко пробормотал Гарри. Слово «любовь» никогда не должно было звучать в этом контексте, только не в связи с Риддлом. — Ты никогда… я имею в виду, … ты мне никогда не говорил об этом. Так что я не знаю, что ты чувствовал. Но мы были очень близки. Мы… Все воспоминания о молодом Томе Риддле мелькали перед глазами Гарри. Риддл в Тайной комнате и то, как он уверенно говорил, что они с Гарри похожи. Дамблдор в приюте Вула; мрачные коридоры и крохотные комнаты, озлобленные лица магглов, боящихся и презирающих Риддла. Они были очень рады навсегда избавиться от него. Сердце Гарри болезненно сжалось. Жалость и сочувствие смешались между собой, и он ничего не мог с этим поделать, потому что… Потому что Гарри был причастен к этому. Он был связан с Риддлом. Он подумал об этом в первую очередь, когда Дамблдор показал Гарри эти воспоминания, и он ещё долго не мог отделаться от этой мысли. Ему было стыдно за это, стыдно перед Дамблдором и друзьями, стыдно, что он до сих пор ещё мог испытывать такие чувства к монстру, искалечившему жизни многим хорошим людям. Но сейчас всё было по-другому, это был новый мир, в котором Гарри принадлежал самому себе. Он мог бы использовать это чувство стыда, чтобы создать максимально правдоподобную историю. -Мы выросли вместе, — осторожно начал Гарри. — В приюте Вула. Мы были магами, но не знали ничего о магии, другие люди, магглы… не понимали нас. Лицо Риддла изменилось. Он посмотрел на Гарри по-другому, так будто у них снова появилось что-то общее, принадлежащее только им. -Ты знаешь, как это бывает, — пожал плечами Гарри, чувствуя себя ужасно неловко. — Мы были детьми, которые могли положиться только друг на друга. На мгновение Гарри представил эту ситуацию. Дурсли отдают его в приют, он знакомится с Риддлом. Угрюмым, злым, маленьким мальчиком, который обладает удивительной магией — такой же, как Гарри. Могли ли они стать друзьями? Наблюдать, как Риддл издевается и мучает других детей, было бы чем-то противоестественным, но даже несмотря на всю жестокость, Гарри подозревал, что они бы не смогли разорвать эту связь между ними. Отчаянное желание быть рядом с кем-то, кто понимает тебя и твою боль, было слишком большим искушением. Как бы это повлияло на Риддла? Изменился ли бы сам Гарри? -До того, как я оказался в приюте, меня воспитывали магглы, — нерешительно произнёс мальчик. Он не хотел врать Риддлу, но и не мог сказать всей правды. — Эти люди были не из тех, кого бы я назвал приятными в общении. Я мечтал о друге, я хотел, чтобы мои родители или кто угодно ещё забрали меня. Но как бы сильно я этого ни хотел, ничего не менялось. Затем я оказался в приюте, там мы и познакомились. -Сколько тебе было лет? — спросил Риддл. Он убрал палочку в карман мантии, кажется, окончательно поверив в слова Гарри, однако, его взгляд всё ещё внимательно следил за ним. -Пять, — выпалил Гарри. Он назвал возраст наугад, оставалось только надеяться, что от этого ничего не измениться. — Мне было пять. Мы не сразу стали друзьями, просто в один момент оказалось, что у нас очень много общего… тогда всё изменилось. Между нами возникла некая связь, и с годами её сила росла. Риддл долго молчал. Наконец, когда Гарри уже начал беспокоиться, что его ложь была раскрыта, Риддл улыбнулся ему своей странной, нечитаемой улыбкой. -Да, — кинул он. — Я могу себе это представить. Они снова молча уставились друг на друга, а затем что-то внезапно изменилось. Гарри не знал, была ли это инстинктивная попытка лигилименции, имел ли к этому отношение крестраж или это просто было разыгравшимся воображением самого Гарри, но внезапно он почувствовал, как погрузился в разум Риддла точно так же, как он погрузился в его разум. Гарри увидел то, о чём он только что рассказал Риддлу. Он увидел себя и ребёнка, каким когда-то был Риддл, и как они впервые встретились в маленькой серой комнате, пристально смотрящие друг на друга. Он видел их первый разговор, вот он сам — неловкий и полный надежд, а вот Риддл — настороженный и подозрительный. Гарри видел связь, которую они могли бы иметь, тёмная мечта быть единственными особенными детьми в мире, обречёнными на ненависть и страх окружающих, они могли полагаться лишь друг на друга. Иллюзия, или что бы это ни было, закончилась так же внезапно, как и началась. Гарри заморгал, сбитый с толку, он увидел точно такое же ошеломлённое лицо напротив себя. Молчание затягивалось, и с каждой пройденной секундой Гарри чувствовал себя всё более и более некомфортно. Не в силах больше терпеть этот изучающий взгляд. Гарри снова развернулся к трубе. -Отлично, — громко сказал он. — Ты хотел увидеть мои воспоминания. Давай закончим с этим побыстрей. Пир не будет длиться вечно, я уверен, твои собачонки уже на стену лезут без вашего величества. Гарри собирался прыгнуть в трубу, когда Риддл крепко схватил его за живот и оттащил назад. От неожиданности мальчик больно ударился ногой о край пропасти. Как только Гарри почувствовал твёрдый пол под ногами, тут же развернулся, свирепо уставившись на Риддла. -Что, чёрт возьми, ты творишь? — прокричал мальчик. Руки Риддла всё ещё крепко держали его за талию, сам он выглядел на порядок злее самого Гарри. -Ты сошёл с ума, отупел или решил покончить с жизнью? — ледяным голосом произнёс Риддл. — Зачем ты собирался спрыгнуть туда? -Затем, что я делал так раньше? — его слова прозвучали скорее как вопрос, а не как утверждение, всё, что мальчик сейчас чувствовал — удивление. — Что не так? Риддл разочарованно покачал головой. -Что ты за волшебник такой? Можно же было наколдовать лестницу или призвать Василиска? -Я бы лучше воспользовался метлой, — пробормотал Гарри. Он попытался вырваться из хватки Риддла, но тот в ответ лишь сильнее сжал его. -Метла, — повторил Риддл. — Или прыжок вниз. Я так и не понял, сошёл ты с ума, отупел или решил покончить с жизнью. -Почему это вообще должно тебя волновать? — наконец, Риддл отпустил его, и Гарри моментально отошёл подальше, кое-какая не очень приятная мысль пришла ему в голову. — Ты же понимаешь, что я не твой крестраж в буквальном смысле? Внутри меня не часть твоей души. Мы связаны скорее символически, нежели физически. Ты из другого мира создал этот крестраж, поэтому здесь наши жизни не связаны. Ты не должен беспокоиться о моей безопасности. Тем более что я не умру, просто спрыгнув в трубу. Лицо Риддла в который раз приобрело очень странное выражение. -Я знаю, — коротко ответил он, затем снова замолчал. Гарри едва поборол желание отойти ещё на парочку метров подальше. Привычка Риддла безостановочно глазеть и при этом молчать заставляла Гарри чувствовать себя неловко. Он не мог сказать почему, но от этого пристального взгляда у него по спине бежали холодные мурашки. В глазах Риддла была абсолютная пустота: в этот момент он мог думать о чём угодно или не думать вовсе. В такие моменты он не был похож на живого человека. -Мы спускаемся или ты хочешь простоять весь вечер в женском туалете? — нетерпеливо спросил Гарри. Лучше уж чувствовать раздражение, нежели беспокойство. Он не хотел бы доставлять Риддлу удовольствие лицезреть то, насколько сильно нервничал в этот момент Гарри. -Я передумал, — заговорил Риддл. Его рука нырнула в широкий карман мантии, без сомнения, в поисках палочки. — Покажи мне всё, что ты готов показать прямо сейчас. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в следующую секунду его голову будто сжали с двух сторон невидимые тиски. Риддл вторгался в его разум безжалостно: он прорвался сквозь ментальные щиты Гарри, которыми мальчик так гордился, меньше чем за пару секунд, перебирая его воспоминания с каким-то диким голодом. Гарри охватила паника. Его разум едва не выдал Риддлу всё, что Гарри собирался надёжно запрятать, лишь мучительная боль помешала мальчику разоблачить себя. На несколько секунд Гарри вообще перестал что-либо видеть — его тело горело как в агонии, кровь в венах кипела. Следующее, что он почувствовал — злость. Это было так похоже на этого слизеринского ублюдка — нападать, пока никто не видит и не может наказать его. Возможно, Гарри не мог наказать его традиционным способом, но прямо сейчас он мог сделать кое-что даже более действенное. Гарри постарался сосредоточиться на самых отвратительных воспоминаниях о Волдеморте. Белолицый, змееподобный монстр с безумными багровыми, как реки крови глазами и леденящим душу смехом; бессмысленные пытки Пожирателей смерти; обезображенное лицо на затылке Квиррел. Ужас Риддла, который Гарри почувствовал практически сразу, был словно глоток свежего воздуха. Он продолжал доставать эти мерзкие воспоминания из глубин своего сознания. Том Риддл в Тайной комнате, просто чтобы доказать, что они были знакомы. Кое-что из воспоминаний Дамблдора — маленький мальчик посреди серой комнаты, и снова жуткое лицо Волдеморта. Гарри начал беспокоиться, что у него закончатся воспоминания до того, как аппетит Риддла будет удовлетворён. В отчаянии он сосредоточился на кричащем Томе из дневника и этого, наконец, было достаточно. Риддл покинул его сознание, замерев, посдери комнаты с недовольным лицом. Голова Гарри разрывалась на части от боли. Он прислонился к холодной стене, сжав голову руками. Долбанный ублюдок. Значит, он решил остановить Гарри от прыжка в канализацию, но без каких-либо колебаний едва не разорвал его сознание? -Почему ты ждал два месяца, прежде чем показать мне это? — спросил Риддл. Неохотно Гарри перевёл на него взгляд. Он всё ещё выглядел ужасно, его лицо было белым, словно у покойника. — И как ты оказался здесь? Ты сделал это намеренно? -Не совсем, — осторожно проговорил мальчик. Риддл уже поверил ему, но ему всё ещё было необходимо убедиться в том, что он понял всё правильно. — Мы были в Министерстве. В западне, с Дамблдором, аврорами и твоими последователями. -Дамблдор! — прошипел Риддл, его глаза вспыхнули знакомой Гарри яростью. — Я так и знал. Я знал, что он будет помехой. -Так и есть, может быть, однажды ты бы смог бросить ему настоящий вызов, но в итоге превратился в безумного монстра, — огрызнулся Гарри, его голова все ещё дико пульсировала, поэтому он был очень зол на Риддла. — Мы попали в западню, многие погибли, но даже это не заставило тебя одуматься. Я не знаю, что произошло, просто в одно мгновение я оказался здесь. Риддл молчал. Его взгляд ничего не выражал. -Что касается того, почему я ждал, … сначала я не знал, что это за мир, — Гарри обвёл взглядом помещение. — Как ты мог заметить, здесь не существует другой версии меня, к тому же, я хотел понаблюдать за тобой. Ты остался таким же высокомерным засранцем, как в моём мире, но я надеялся, что ты никогда не делал крестражей. Незадолго до Хэллоуина я начал замечать, как ты играешься со своим кольцом, тогда я понял, что события здесь развиваются аналогичным образом. Я должен был вмешаться. Потому что… Гарри колебался, он знал, что у него нет выбора, кроме как признать эту неприятную правду. Он здесь ради своих друзей, ради всех тех, кого он любил и потерял. Он здесь из-за них всех. Но, может быть, на какую-то мизерную долю процента, Гарри был здесь и ради самого Риддла. Ради маленького мальчика с обиженным лицом из грязного маггловского приюта, который так сильно хотел доказать всему миру, что он не пустое место, что в конце концов не справился и превратился в монстра. Гарри не испытывал ничего, кроме презрения к Риддлу, которого он встретил в Тайной комнате, но ему было очень жалко того умного и амбициозного ребёнка из воспоминаний Дамблдора. Может быть, постаравшись, Гарри сможет разглядеть этого ребёнка в человеке, стоящем перед ним прямо сейчас. Может быть, Гарри сможет помочь ему достичь баланса между его безжалостной натурой и желанием добиться величия. -Потому что ты можешь быть кем-то большим, нежели тем, во что ты превратился, — тихо выдохнул Гарри, его голос был мягче, чем он думал. — Мой мир был разрушен из-за того, что ты принял неверное решение. И оказавшись здесь, я увидел, что ты идёшь по этому же пути. Я хочу изменить это, хочу показать, что у тебя есть выбор, тебе не нужны крестражи, чтобы добиться того, к чему ты так стремишься. У тебя уже есть дневник — этого достаточно. Ты должен остановиться, пока твой разум ещё принадлежит тебе. Риддл сжал губы. В его глазах со скоростью света появлялись и исчезали десятки разных мыслей, но они были всё так же надёжно скрыты за непроглядной тьмой. Гарри ждал, затаив дыхание, он боялся, но всё равно был полон надежды. Его план должен был сработать. Должен был. Риддл не мог пойти против самого себя. Он видел воспоминания Гарри, и это был его самый сильный аргумент, который в идеале запугал Риддла настолько, что он навсегда забросит идею создания новых крестражей. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Риддл заговорил. -Хорошо, — произнёс он, его голос звучал настолько спокойно, как будто принятие решения далось ему легко и просто. — Одного крестража будет достаточно, пока я не найду другого выхода. Облегчение, охватившее Гарри, было настолько сильным, что у него на мгновение закружилась голова. Он улыбнулся Риддлу, прежде чем смог остановить себя, слизеринец окинул его оценивающим взглядом. -Мне кое-что интересно, — произнёс Риддл. — Для моего ближайшего союзника у тебя ужасные ментальные щиты. Почему? Я бы научил тебя окклюменции в первую очередь, учитывая, какие тайны обо мне ты хранишь. Ты был моим крестражем. Почему ты настолько бездарен? Вся радость, которую мальчик испытал пару секунд назад, испарились. Он нахмурился. -Может, это потому что ты дерьмовый учитель, — съязвил Гарри. — Не думал об этом? Какая ирония, учитывая, твои планы стать преподавателем в Хогвартсе. Гарри сразу понял, что зашёл слишком далеко. Риддл не привык, чтобы с ним так разговаривали, и ему явно было не по нраву такое поведение Гарри. Он затаил дыхание. Магия Риддла заполнила небольшое пространство комнаты, она была тёмной и безжалостной. Мальчик вздрогнул. Риддл выхватил свою палочку. Действовал он скорее инстинктивно, сердце Гарри испуганно дрогнуло. Он сжал свою собственную палочку, готовясь к возможной дуэли, внимательно следя за исказившимся от злости лицом Риддла. Слизеринец глубоко вдохнул и выдохнул, его тело расслабилось, словно он пришёл в себя. Фальшивая улыбка расцвела на его губах. -Хорошо, — безэмоционально произнёс Риддл. — Я подумаю, что с этим можно сделать. А теперь, если ты не возражаешь, нам нужно вернуться в Большой зал. Гарри не мог так запросто управлять своими эмоциями, поэтому некоторое время он неподвижно стоял, наблюдая за тем, как Риддл закрывает вход в Тайную комнату, и прячет палочку в карман мантии. Когда он вновь обратил внимание на Гарри, его дружелюбное выражение лица выглядело настолько фальшиво, что мальчик почувствовал тошноту. -Нам не стоит идти вместе, — напряжённо проговорил Гарри, ему хотелось как можно меньше проводить времени с Риддлом, притворяющимся очаровательным старостой. — Ты иди первым, я подойду минут через десять. -Нет, — резко возразил ему Риддл, его глаза сузились, словно он обдумывал что-то, известное лишь ему. — С этого момента ты будешь сидеть со мной. Идём. Не дожидаясь ответа Гарри, Риддл вышел из туалета, вероятно, считая вопрос закрытым. Он вёл себя так, будто его — приглашение? приказ? — это подарок самого Мерлина. Едкое замечание вертелось на кончике языка Гарри. Только каким-то чудом мальчику удалось сдержать себя, и молча последовать за Риддлом. Ему следовало держать себя в руках. Он уже достаточно потряс мир Риддла сегодня, ему нужно было дать время, чтобы всё обдумать. Он победил. Он действительно победил. Гарри изменил ситуацию, остановил Риддла от дальнейшего создания крестражей. Это был удивительный прогресс, по сравнению с бесплодно проведёнными месяцами. И всё же Гарри не мог избавиться от ощущения, что что-то было не так. Ему не нравилось, как Риддл смотрел на него. Не нравилось видеть расчётливый блеск в его глазах. Он провёл слишком много времени, наблюдая за Риддлом, и сейчас, когда Риддл делал то же самое, тело Гарри сковывал страх. Что-то было не так. И он понятия не имел, что.