И живые позавидуют мёртвым

В Большом зале до сих пор кипело веселье. Ученики передвигались между столами, все болтали и смеялись, так что когда Гарри зашёл в зал вслед за Риддлом, никто даже не заметил их появления. Риддл уверенно шёл к центру стола Слизерина, ни капли не сомневаясь, что его место останется незанятым. Гарри с тоской взглянул на своё место в конце стола. Ему было плевать, что сидеть там считалось чем-то унизительным, он бы предпочёл быть там, нежели посреди того гадюшника, куда Риддл тащил его. Наверняка, ручные собачонки Риддла будут возмущены присутствием никому не известного новенького среди их царственных персон, и хотя в любой другой день их ничего непонимающие лица, развеселили бы Гарри, прямо сейчас он чувствовал, что слишком устал для этого. После победы над Риддлом, весь энтузиазм и решимость куда-то улетучились. Эйфория, которая приятно распространялась по телу Гарри ещё пару минут назад, медленно, но верно превращалась в лёд. После всего, что ему пришлось пережить в том туалете наедине с Риддлом, последнее, чего хотел мальчик сейчас, это привлекать к себе внимание других не очень приятных в общении слизеринцев. Всю дорогу до Большого зала Риддл молчал. Он больше не смотрел на Гарри, но мальчик всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Ему казалось, что даже с почтительного расстояния, он может заметить водоворот мыслей в голове Риддла, жаль, что Гарри не знал, о чём он думал, не знал, к чему готовиться. Что-то в его истории, вероятно, зацепило внимание Риддла. Гарри не был уверен, что это, но после всех выводов, который Риддл озвучил ему, это явно не могло быть чем-то хорошим. Возможно, Гарри ошибся. Или, может быть, Риддл увидел что-то, чего не должен был видеть в воспоминаниях Гарри. Возможно ли это? И если да, то, что он собирался делать с этой информацией? Гарри было необходимо найти Омут памяти, чтобы посмотреть воспоминания о разговоре в туалете. Может быть, он заметит что-то, что упустил. К тому же, это могло бы помочь ему лучше запоминать свою собственную историю на случай, если Риддл захочет узнать больше подробностей, Гарри должен будет дать ему ответы в соответствии с той версией событий, которую он выдумал. -Подвинься, — отрывисто произнёс Риддл, заняв своё место за столом. Эйвери, которому был адресован этот приказ, подвинулся. Это выглядело так, словно бездумное повиновение каждому слову Риддла стало для него привычкой, укоренившейся так глубоко в его сознании, что тело отзывалось само по себе. Эйвери отреагировал лишь тогда, когда Гарри встал между ним и Риддлом: глаза слизеринца удивлённо расширились, а лицо вмиг побелело. За столом Слизерина воцарилась гнетущая тишина. Гринграсс, сидящая справа от Риддла, впилась в Гарри пристальным взглядом, её зелёные глаза были задумчиво прищурены. Лестрейндж был шокирован настолько, что замолчал на полуслове, в то время как Альфард откровенно пялился на Гарри с приоткрытым ртом. Он казался очень расстроенным внезапным повышением Гарри внутри их нелепой иерархии. Подобная реакция была слишком предсказуема, мальчик не мог понять, о чём думал Риддл. Его приспешники, очевидно, были абсолютно сбиты с толку. Что он собирался им сказать? Планировал ли он вообще говорить с ними об этом? Потому что в случае, если Риддл решит промолчать, Гарри, вероятно, придётся в одиночку отбиваться сразу от четырёх разъярённых слизеринцев, которых мучает вопрос, почему вдруг кто-то настолько посредственный делит с ними почётное место под боком у Риддла. Хотя, может быть, их будет меньше. Гринграсс, вероятно, притаится и будет ждать, чтобы понять, в чём дело. Лестрейндж… да, этот парень слишком любит влезать в неприятности. Эйвери в этом плане ещё хуже: он видел в Гарри своего смертельного врага, потому что именно на его месте теперь сидел мальчик. Альфард просто завидует тому, что он всё ещё в самом низу, в то время, как Гарри, переведясь в школу пару месяцев назад, уже обогнал его. Короче говоря, из всех них лишь Лестрейндж и Эйвери представляли настоящую угрозу — Гарри придётся избегать их в ближайшее время. -Передай мне десерт, — произнёс Риддл. Все, кто находился поблизости, ощутимо вздрогнули. Их замешательство было буквально ощутимо, неужели Риддл никогда прежде не ел ничего сладкого? Почему они все выглядят так потеряно? Риддл повернулся к Гарри, фактически пригвоздив его к месту своим тяжёлым взглядом. -Чего ждёшь? Гарри едва сдержал себя, чтобы не ляпнуть что-то вроде: «У тебя рук нет что ли? Если хочешь, то просто возьми!» Это бы выглядело как очередная провокация, а Гарри не хотел бы действовать сейчас подобным образом, тем более на публике. Следующее, что Гарри хотел сказать: «Откуда мне знать, что ты хочешь?» Как только эта мысль оформилась в голове мальчика, осознание его накрыло. По спине пробежали холодные мурашки, Гарри только оставалось надеяться, что его лицо не выглядело слишком потрясённо. Это была проверка, не так ли? Риддл хотел проверить, как хорошо Гарри знает его предпочтения. Были ли у него сомнения по поводу того, что мальчик ему рассказал или ему было просто интересно, насколько они были похожи с той версией, которую якобы знал Гарри? Мальчик не хотел заморачиваться на этот счёт. Какой смысл что-то доказывать этому придурку? Никакие глупые ошибки не изменят того, что Гарри был его крестражем, потому что это правда. Даже сделав что-то не так, мальчик мог списать это на то, что их миры немного отличаются друг от друга. Не обращая внимания на то, как все вокруг уставились на него, Гарри потянулся к блюду с пирогом с патокой и поставил его перед Риддлом. -Наслаждайся, — в полголоса произнёс мальчик, стараясь говорить как можно вежливее, но, судя по тому, как Гринграсс вспыхнула от возмущения, ему это не очень-то удалось. Гарри не просил выделять ему место посреди этого балагана. Он выполнил свою главную задачу — Риддл был согласен не создавать больше крестражей, и пока он верит в то, что Гарри обладает уникальными знаниями, он, по крайней мере, будет готов прислушаться к его мнению. Это уже было большой победой. Риддл наблюдал за ним. Он не отвёл взгляда, даже когда отрезал себе кусок от пирога и не начал его медленно есть. Гарри был вынужден отвернуться первым. Лицо Риддла не выражало ни восторга, ни отвращения, так что Гарри не был уверен в том, правильный он сделал выбор или нет. Риддл ел свой пирог, это уже выглядело как успех. Может ли быть, что в этом и заключался план Риддла: свести Гарри с ума из-за всех этих незначительных деталей. Это уже было невыносимо. Вся жизнь Гарри и без того вертелась вокруг Риддла, это было ужасно. Остаток вечера Гарри провёл, молча попивая тыквенный сок и размазывая еду по тарелке так, чтобы это выглядело, будто он ест. Он не испытывал голода, даже сегодняшний выброс адреналина не заставил его проголодаться. Когда пиршество закончилось, Гарри был одним из первых, кто встал и покинул Большой зал. Завтра был понедельник, а это значит, что ему нужно пораньше лечь спать. Проспать занятия, будучи студентом Гриффиндора, было пустяковым делом, но проспать занятия, учась на Слизерине, приравнивалось к предательству, и как бы сильно Гарри не устал от всех эти бредовых факультетских правил, ему не хотелось привлекать к себе ещё больше лишнего внимания. Кроме того, его кровать была единственным местом, где Риддл не мог его достать. Гарри провёл в его компании не больше часа, но уже чувствовал себя чертовки уставшим. Ему нужен был отдых.

***

В течение следующих двух дней все вокруг Гарри были подозрительно тихими. Они явно не понимали, как к нему нужно относиться, после того, как он так кардинально поменял свой статус на факультете. Риддл почти не разговаривал с ним, но непременно настаивал на том, чтобы Гарри сидел рядом с ним и при этом постоянно следил за всем, что Гарри делал. Он смотрел, когда Гарри ложился спать и когда вставал. Он смотрел за тем, какие блюда выбирал Гарри во время еды и сколько на самом деле съедал из того, что выбрал. Даже во время занятий, когда Риддл должен был быть сосредоточен на том, чтобы поразить всех своими знаниями, он всё равно находил время пялиться на Гарри и всегда слушал его ответы на вопросы преподавателей с таким интересом, будто Гарри открывал тайны мироздания. Это нервировало. Гарри привык к постоянному вниманию, ведь мир узнал его имя ещё до того, как сам Гарри понял, что оно за собой несёт, но Риддл смотрел на него по-другому, оценивающе, и мальчик ненавидел его за это. Должно быть, Риддл его проклял, но, находясь под таким пристальным вниманием, Гарри сгорал от желания соответствовать этому ублюдку. Он понял, что хочет прилагать больше сил в учёбе, даже несмотря на то, что это было абсолютно противоестественно для него. В этом не было никакого смысла. Единственным утешением было то, что Риддл не выиграет, если Гарри улучшит свои показатели, напротив, мальчик обязательно воспользуется новыми знаниями против этого придурка. Альфард больше не ходил за ним по пятам. Он всё время молчал и выглядел подавлено, игнорируя окружающий мир. Эйвери, наоборот, использовал любую возможность, чтобы понаблюдать за Гарри. Теперь, когда он сидел через одно место от Риддла, почти всё время он выглядел так, будто его лишили наследства. Гарри не понимал, почему, будучи пониженным самим Риддлом, Эйвери так злобно разглядывал Гарри, а не Риддла, это было похоже на то, что слизеринцы в конец разучились делать простые логические умозаключения, когда дело доходило до их иерархии на факультете. Они все отчаянно желали заполучить место под солнцем, в независимости от того, что им придётся сделать ради этого. В среду Гарри сидел в общей гостиной, читая учебник по ЗОТИ. Раньше он всегда незаметно закатывал глаза, когда Гермиона хвасталась, что прочитала все учебники от корки до корки ещё до начала семестра, теперь же Гарри видел в её подходе всё больше и больше преимуществ. Было интересно узнавать что-то новое о предмете, который ему нравился. Тем более что это поможет ему подготовиться к теоретическим вопросам и внезапным тестам, и высокие стандарты Риддла не имели к этому никакого отношения. С каждым новым изученным заклинанием Гарри чувствовал, что у него появляется ещё одно оружие, которое он может использовать для защиты дорогих ему людей. Гарри был полон решимости закончить обязательную программу и перейти к дополнительному чтению. Он старался игнорировать мысли о том, что знание всех заклинаний из учебной программы не помогли Гермионе, также как и впечатляющий боевой опыт Дамблдора не помог ему. Гарри хотел учиться. Гарри хотел стать сильнее. К несчастью, с того момента, как рассадка за столом в Большом зале изменилась, мальчику также пришлось пересесть на другое место в общей гостиной. Теперь он был ближе к камину, не слишком, но достаточно, чтобы постоянно находиться в поле зрения Риддла. Не обращая внимания на пристальный взгляд, Гарри погрузился в чтение, однако, очень скоро ему пришлось оторваться от своей книги: перед его глазами возникла пара чёрных ботинок. Это был Эйвери, он стоял, крепко сжимая палочку в кулаке, и его вечно надменное выражение лица исказилось от злости. Отлично. Гарри знал, что однажды это случится. -Я вызываю Гарри Поттера на дуэль, — соблюдая нелепые формальности, выплюнул Эйвери. — На этот раз никакие дешёвые трюки не помогут тебе. Внезапно всё встало на свои места. Эйвери полагал, что Риддл отверг его из-за того, что он проиграл Гарри, и не делал никаких попыток исправить это. В конце концов, прошло уже много времени, но он так и не попытался восстановить свою репутацию. Возможно, Эйвери был не уверен в том, что сможет победить, даже несмотря на свои практические занятия с Риддлом, или он хотел использовать это время, чтобы подготовиться — Гарри мог только догадываться, в чём истинная причина его промедления. Все остальные, вероятно, думали так же, как и Эйвери. Наверняка, им казалось, что Гарри получил свои новые привилегии не потому, что заслужил их, а потому, что Риддл хотел таким образом наказать Эйвери. На самом деле, это было правдой лишь наполовину. Гарри был интересен Риддлу, потому что являлся его крестражем, но этот ублюдок также был достаточно умён, чтобы спланировать дуэль между Гарри и Эйвери, успешно притворяясь, что не имеет к этому никакого отношения. Он прекрасно понимал, какие выводы сделают его приспешники, если он промолчит. Прямо сейчас Риддл восседал в своём кресле, и всполохи огня в камине освещали его самодовольное выражение лица. Он был доволен, наблюдая за представлением, организованным с его лёгкой руки, Гарри невпечатлённо покачал головой. Почему слизеринцы так любят всё усложнять? -Напомни, сколько времени прошло с нашей прошлой дуэли? — произнёс Гарри, переводя взгляд на Эйвери. — Это было так давно, что я едва помню. В комнате тут и там послышался смех. Лицо Эйвери побелело, он поднял палочку. -Ты принимаешь вызов? — рявкнул он. — Или сдашься? Гарри закрыл книгу, анализируя ситуацию. Он не был заинтересован в том, чтобы развлекать Риддла, с его вечной погоней за драмой. Согласиться на эту дуэль всё равно, что согласиться играть по его мерзким правилам. С другой стороны, отказываться от подобных вызовов не в характере Гарри. Кроме того, хоть он и привлёк внимание Риддла, ему всё ещё нужно было подогревать интерес этого заносчивого ублюдка. Чтобы иметь в будущем влияние над Риддлом, Гарри нужно было заслужить его уважение. Если он сдастся без боя, это, очевидно, не приведёт Гарри к его изначальной цели. Похоже, в этот раз желание мальчика совпадали с планами самого Риддла. -Я принимаю вызов, — произнёс Гарри, и голос его был намного спокойнее, чем он чувствовал себя на самом деле. — Но ты проиграешь. Уверен, что хочешь этого? Щёки Эйвери загорелись злым румянцем. Из кончика его палочки вылетело несколько искр, поэтому Гарри осторожно достал свою. -Тебе может показаться, что я пытаюсь разозлить тебя, — произнёс мальчик. — Но я говорю правду. Я видел, как ты сражаешься. Я сам сражался с тобой. Ты сильный маг, и у тебя хороший дуэльный стиль, но я сильнее. Если мы сразимся сейчас, ты не победишь. К большому разочарованию Гарри, общая гостиная сотряслась от смеха. Смеялись ли они над ним или над Эйвери, не имело значения, потому что последний явно принял это на свой счёт. Его красное лицо сильно контрастировало со светлыми волосами, тогда как магия вокруг дрожала и потрескивала от напряжения. -Подними свою палочку, — прорычал он. — Я не буду просить дважды. Гарри пожал плечами и встал. Его взгляд ненадолго остановился на Риддле. Неудивительно, что его лицо выражало абсолютное спокойствие. Любопытство было единственной эмоцией, которую Гарри смог расшифровать в поблескивающих глазах, и, к стыду Гарри, это ещё сильнее подстегнуло его внутреннюю жажду битвы. -Мы что, будем сражаться посреди гостиной? — протянул мальчик, обратившись к Риддлу. Гринграсс стрельнула в его сторону презрительным взглядом, Эйвери зашипел. Губы Риддла скривились в снисходительной полуулыбке. Он щёлкнул пальцами, и вся мебель отлетела к стенам вместе с людьми, занимавшими её. Испуганные крики очень быстро сменились восхищёнными вздохами. Гарри неохотно мог бы рассказать о том, что это было. Такого рода магия была не просто впечатляющей — она казалось чем-то нереальным, особенно в руках шестнадцатилетнего ученика. Перемещение нескольких тяжёлых предметов вместе с волшебниками, без палочки, невербально… Гарри не мог себе представить, сколько чистой энергии нужно потратить, чтобы сделать это. Риддл сделал ещё одно никем незамеченное движение, и вокруг Гарри и Эйвери вспыхнул полупрозрачный барьер, отделяющих их от остальных. Внутри было не так много места, как хотелось бы, но Гарри не собирался тратить время на возмущение. В этом можно было найти и свои плюсы. Например, заклинаниям потребуется гораздо меньше времени, чтобы достичь цели. Эйвери был быстрым, но Гарри быстрее. Игра в квиддич не прошла даром: Гарри мог спокойно уклоняться от проклятий даже внутри такого маленького пространства, в конце концов, это и погубит Эйвери. В случае если магия подведёт Гарри, он сможет победить благодаря своей ловкости. Как только они заняли свои позиции, Эйвери атаковал. На этот раз он не стал усложнять себе жизнь невербальной магией, выкрикнув сразу четыре разных заклинания подряд. Гарри удалось распознать проклятия дробящие кости и отрезающие пальцы, поэтому он легко создал щит, отразив их. От двух других ему пришлось уворачиваться. Было бы просто закончить дуэль с помощью грубой силы, как он сделал в прошлый раз, но Гарри не хотел повторяться. Поскольку он уже пошёл на поводу Риддла, согласившись на это шоу, он мог бы с таким же успехом попробовать удивить этих засранцев чем-нибудь новым. Гарри поставил щит от очередного проклятия, летящего в него, и взмахнул палочкой, прошептав заклинание. Он направил его не на Эйвери, а в барьер. Слизеринец в замешательстве нахмурил брови, и тогда Гарри наколдовал кривое зеркало: оно поглотило проклятие, отразив его в сторону Эйвери. -Протего! — закричал он, но было слишком поздно. Расстояние и без того было сокращено, а поскольку проклятие вылетело из неожиданного места, у Эйвери не было шанса отразить его. Вспышка магии сбила слизеринца с ног, припечатав его к всколыхнувшемуся барьеру. Эйвери выглядел сбитым с толку, но достаточно быстро пришёл в себя, начав шептать контрзаклинание. Гарри воспользовался этой возможностью, направив палочку в пол. Он рассёк воздух, вспоминая, как это делал Сириус, в тот же момент перед Эйвери возник маленький вихрь, он едва доставал ему до живота. Это произошло в ту секунду, когда Эйвери удалось, наконец, освободиться. Он упал на пол, но когда попытался шагнуть вперёд, сила вихря отбросила его назад. Слизеринец попытался ещё раз, но снова потерпел поражение. Возмущённо закричав, он начал яростно махать палочкой, пытаясь избавиться от вихря. Устранение этого, казалось бы, смехотворного препятствия на самом деле требовало больших усилий, трюк состоял в том, чтобы быть полностью сосредоточенным. Разъярённый Эйвери не был на это способен, не тогда, когда каждая неудачная попытка приводила его в ещё большую ярость. Сгорая от злости, Эйвери послал в Гарри ещё несколько проклятий. Это был единственный вариант, который у него остался, Гарри ждал этого. Он не стал отражать проклятия, вместо этого, позволив своим инстинктам, сделать всю работу: он приседал, ложился, уклонялся. Эти движения напомнили Гарри о квиддиче, его сердце сжималось при одном только упоминании. Он так сильно скучал по квиддичу, что буквально чувствовал эту боль от невозможности сыграть, на физическом уровне. У Гарри не было денег, чтобы купить себе метлу, но, может быть, ему удастся воспользоваться учебными мётлами и летать по вечерам. Гарри бы без промедления вступил в команду, если бы им требовался ловец. Однако Слизерину не нужен был ловец. Дуэль была ближайшей альтернативой. Гарри провёл некоторое время, уклоняясь и уходя от проклятий Эйвери, наконец, это ему надоело, он поднял палочку. -Экспеллиармус, — выкрикнул Гарри. Эйвери не успел договорить последние проклятие, как палочка выскользнула у него из рук. Вихрь под ногами слизеринца тут же рассеялся. Некоторое время в гостиной царила тишина. Эйвери стоял, тяжело дыша, в глазах застыла ярость. Барьер всё ещё закрывал их, так что Гарри не мог видеть реакцию других слизеринцев. Поэтому, пока они ещё были наедине, мальчик решил попытаться поговорить с Эйвери. Он подошёл к слизеринцу, вытянув руку, тот мгновенно напрягся. -Держи. Твоя палочка, — сказал Гарри. Эйвери выхватил её из рук мальчика, его взгляд всё ещё сочился ненавистью. Гарри устало вздохнул. -Я тебе не враг, — сказал он. — Я предупреждал тебя перед дуэлью, но ты отказался слушать. Ты хороший дуэлянт, мне были незнакомы некоторые из заклинаний, что ты использовал. Однако тебе не хватает скорости, и твоя тактика слишком просто читается. Нельзя победить, просто закидав противника проклятиями, иногда нужно использовать фантазию. И самое главное, тебя легко вывести из себя. Это плохо, потому что ты не можешь сосредоточиться на дуэли из-за лишних эмоций. Гарри надеялся, что его слова прозвучали, как искренне желание помочь, но, похоже, Эйвери был с этим не согласен. Взревев, он выкинул руку с палочкой вперёд, но слизеринец успел произнести лишь первые буквы тёмного проклятия, как внезапная вспышка магии отбросила его назад. Гарри не имел к этому никакого отношения, обернувшись, он увидел Риддла с обнажённой палочкой. -Не смей прикасаться к нему вне дуэли, — ледяным голосом произнёс Риддл. Эйвери, который всё ещё, скрючившись, лежал на полу, поднял глаза, в них читался неподдельный шок. Риддл усмехнулся, глядя на него. -Поттер победил. Если ты так сильно не любишь проигрывать, у меня есть для тебя совет: не проигрывай. Даже такой, как ты способен это понять. По комнате прокатилась волна смеха. Гарри отвёл взгляд от жестокого лица Риддла, пытаясь найти кого-нибудь, кто не разделял бы его веселья. К удивлению Гарри, это был Альфард. Он смотрел на Эйвери, и всё его тело было напряжено, словно он хотел встать и помочь ему, но никак не находил смелости сделать это. Слизерин действительно был всё равно, что яма со змеями. Неудивительно, что его выпускники были в основном тёмными волшебниками: если бы Гарри пришлось провести здесь семь лет, он, наверное, сошёл бы с ума к седьмому курсу. Но, может быть, всё дело было в Риддле? Каким был Слизерин до него? Возбуждение в комнате начинало понемногу утихать. Риддл убрал свою палочку и спокойно вернулся к своей книге. Все остальные решили последовать его примеру. Эйвери встал, со сморщенным от боли лицом, он зажимал рукой кровоточащую рану на голове. Гарри хотел ему помочь, но прошлая попытка не увенчалась успехом. Он не собирается навязывать свою помощь тому, кто так отчаянно от неё открещивается. Риддл не в счёт. Он был исключением, потому что после всего, что он сделал во времени Гарри, этот засранец не заслужил того, чтобы его спрашивали. Гарри надеялся, что сегодняшняя победа приблизит его ещё на один шаг к конечной цели. Однажды он будет иметь такое огромное влияние над Риддлом, что без проблем сможет оттолкнуть его как можно дальше от той версии событий, которая уже случилась во времени Гарри. Прямо сейчас мальчик верил в это больше, чем когда-либо до. Ему просто нужно было набраться терпения и найти баланс между самим собой и волшебником, которого бы Риддл уважал.

***

Поскольку Риддл смотрел на Гарри практически безостановочно, мальчик решил, что он может делать точно также. В течение предыдущих двух месяцев он отмечал для себя разные детали: значительные и не очень. Но его новое положение за столом Слизерина дало ему больше преимуществ, поэтому Гарри довольно быстро заметил кое-что интересное. Как и большинство других учеников, Риддл получал утреннюю почту. Необычным было то, что каждое утро перед ним появлялся большой жёлтый конверт, который он никогда не вскрывал. Никому, кроме Гарри, не было интересно, что же там внутри, хотя после всего, что мальчик видел, он скорее поверил бы в то, что Риддл запугал всех настолько, что им было страшно не то, что интересоваться его жизнью, а даже просто смотреть на него. Гарри не стал спрашивать у Риддла напрямую о его странной почте, зная, что тот ничего ему не скажет, однако, его интерес день ото дня возрастал в геометрической прогрессии. Гарри проследил однажды за Риддлом до самого общежития сразу после завтрака, но слизеринец просто спрятал конверт в свой сундук, который был зачарован. Вероятно, это было заклинание, неподвластное Гарри. С другой стороны, почему бы не попробовать? После завтрака Гарри отправился в библиотеку, надеясь найти какие-нибудь книги по запирающим чарам. Выбрав одну с наиболее привлекательной обложкой, он нашёл самый дальний стол, а когда поднял глаза, то увидел Алину. На ней была обычная мантия Хогвартса, так что Гарри не сразу узнал девушку. -Привет, — спустя пару секунд молчания, произнёс мальчик. — Свободно? Алина смерила его настороженным взглядом. Она не была похожа на ту дружелюбную девушку, с которой Гарри познакомился в самом начале учебного года. Мальчик был в недоумении. -Всё хорошо? Наконец, Алина как будто расслабилась и пожала плечами. -Наверное, — пробормотала она. — Если тебе это на самом деле интересно. -Почему нет? Вероятно, Гарри выглядел достаточно искренне удивлённым, потому что Алина придвинула свой стул ближе к нему. -Слизеринцы, похоже, не слишком дружелюбные люди, — сказала девушка. — Не то чтобы кто-то вообще был дружелюбен со мной. Жаль, что я не смогла остаться в Дурмстранге. Гриндевальд или нет, но, по крайней мере, у меня там были друзья. Гарри понимал её, как никто другой. Слизерин был не тем местом, где можно было завести настоящих друзей, уж точно не Гарри, не тогда, когда все от первого до седьмого курса были частью фан-клуба Риддла. Из-за одержимой любви ко всему, связанному с его дрожащей персоной, Риддл не мог, как следует разглядеть то, что происходит прямо у него под носом. Возможно, настало время ему расширить круг своих интересов, включив в него кого-то ещё, кроме своих приспешников, которых на самом деле он презирал. -Разве Хаффлпафф в целом не дружелюбное место? — удивлённо спросил Гарри. Алина скривилась так, будто откусила лимон. -Не тогда, когда это касается меня, — мрачно ответила Алина, крутя перо в руке. — По моему опыту люди здесь делятся на две категории: одни хотят дружить со мной, потому что я из Дурмстранга, а вторые не хотят дружить со мной по той же самой причине. Учитывая, что у меня не так много связей даже первые ведут себя не в пример дружелюбно. Итак, как видишь, я абсолютный неудачник. -Как и я, — признался Гарри, легко подняв уголки губ вверх. — Во всяком случае, слизеринцы придерживаются этого мнения. Этот факультет полон сумасшедших фанатиков, это не для меня. -Том Риддл! — воскликнула Алина, лёгкий румянец моментально выступил на её белоснежных щеках. Гарри в ужасе разинул рот. -Только не говори мне, что ты одна из его фанаток, — взмолился он. Алина помотала головой, но после этого её щёки загорелись ещё ярче. -Это не серьёзно, — произнесла девушка. — Просто он кажется таким учтивым. К тому же, он красавчик. Я слышала, что Том поймал монстра, который в прошлом году убил ученицу. Конечно, это секрет, но ты же знаешь, как все здесь любят посплетничать. Настроение Гарри было моментально испорчено. Гнев охватил его, когда он вспомнил о Миртл; стало ещё хуже, когда Гарри подумал о Хагриде, вынужденном коротать дни в одиночестве, издалека наблюдая, как люди, с которыми он когда-то учился, выпускаются, а у него нет такого шанса. Гарри не планировал общаться с Хагридом, потому что однажды это могло бы стать большой проблемой. Но поскольку теперь он собирался стать союзником Риддла, а не его врагом… Возможно, Гарри мог бы позволить себе сблизиться с кем-то, кого он знал в своей прошлой жизни. Может быть, они с Хагридом могли бы подружиться. Решено. В скором времени Гарри навестит его. -Значит… Риддл плохой парень? — нерешительно произнесла Алина. -Представь худшего человека, которого ты когда-либо встречала. Умножь его самые отвратительные качества в десять раз, и он всё равно будет лучше Риддла, — сказал Гарри, однако Алина всё ещё продолжала выглядеть довольно скептически настроенной. Мальчик разочаровано покачал головой. — Ты только что сказала, что слизеринцы не очень приятный народ. Ты испугалась, когда увидела меня только из-за того, что я ношу слизеринский галстук. Как ты думаешь, каким человеком должен быть Риддл, чтобы все эти гадюки так сильно любили его? Они бы никогда не выбрали милого и послушного старосту своим лидером. Всё, что они делают, они делают по его указке. Осознание озарило лицо Алины. Её плечи под мантией поникли, девушка разочарованно простонала, закрыв лицо руками. -Я так и знала, — пробормотала она. — Он выглядит слишком идеально для того чтобы быть правдой. Но Том Риддл такой умный и обаятельный, к тому же все учителя его очень любят. Даже Пивз! Все в Хаффлпаффе и даже люди с других факультетов хотят, чтобы он обучал их, ты знал? Его магия — просто нечто! -Было бы лучше, если бы он использовал её с благими намерениями. Что-то мелькнуло в окне. Гарри повернул голову и увидел серую сову, к её лапке был прикреплён небольшой кусочек пергамента. Каким-то образом ей удалось пробраться через небольшую щель в окне, и вот она уже летела к Гарри, вероятно, сгорая от желания, передать ему своё небольшое послание. Гарри было любопытно, что это. Он отвязал пергамент от совиной лапки, осторожно погладив её по спине. По почерку он сразу узнал Риддла, хотя подписи не было. Прошло уже очень много времени с тех пор, как Гарри видел подобные завитки в дневнике, но он всё ещё мог узнать их: аккуратные и безупречные, написанные без спешки. Встретимся в классе на третьем этаже. Вторая дверь от окна. В девять. Они не так давно виделись на завтраке в Большом зале — если Риддл хотел поговорить с ним, почему не сказал об этом сразу? К чему вся эта секретность? Кроме того, до девяти оставалось всего десять минут. Этот ублюдок, очевидно, рассчитывал, что Гарри бросит все свои дела и побежит его искать? -Что-то срочное? — спросила Алина, вытянув шею, она попыталась заглянуть в записку, поэтому Гарри быстро сунул её в карман, пожав плечами в ответ. -Сложно сказать, — произнёс он. Его сердцебиение ускорилось, но Гарри не знал, было ли это от того, что он боялся или здесь имело место что-то ещё. — Мне нужно идти, но, может быть, мы могли бы увидеться позже? Я бы не прочь пообщаться с кем-то, кто ещё не тронулся умом. -Конечно, — весело согласила Алина. — Я обычно сижу в библиотеке или гуляю около озера. Так как у меня нет здесь друзей, всё, что мне остаётся, это книги. Библиотека Хогвартса больше любой другой, какую я когда-либо видела, так что мне есть из чего выбрать. -Понимаю, — ответил Гарри. Он взял свой учебник и запихнул в сумку, махнув на прощанье Алине рукой, Гарри покинул библиотеку, и каждый новый шаг заставлял его сердце качать кровь быстрее и быстрее. Он понятия не имел, что Риддл хотел от него. Снова поболтать об их общем псевдопрошлом? Обсудить дуэль с Эйвери? Гарри и представить себе не мог, что творилось в голове у Риддла — он не мог его понять, это сводило с ума. Гарри чувствовал себя, будто в вакууме, неспособным дотянуться до поистине важных вещей, которые могут быть доступны лишь «фаворитам» Риддла. Одна из лестниц несколько раз поменяла направление, прежде чем Гарри попал на нужный ему этаж. В результате, когда он, наконец, добрался до класса, было уже пятнадцать минут десятого. Риддл выглядел крайне недовольно: как только Гарри вошёл, слизеринец наградил его долгим пронизывающим взглядом. -Ты должен был предупредить меня о встрече за завтраком, — не обращая внимания на кислую мину Риддла, сказал Гарри, бросив сумку на ближайшую парту. — У меня есть свои дела. -А у меня свои причины, — ответил Риддл. Он взмахнул палочкой, запирая двери; затем последовала ещё одна яркая вспышка — чары против подслушивания. Постепенно недовольство ушло с лица слизеринца, теперь он смотрел на Гарри оценивающе. — Поскольку в ближайшие два часа у нас нет занятий, я бы хотел, чтобы мы кое-что попробовали. -Попробовали что? Риддл соскользнул с парты, на которой сидел, начиная медленно расхаживать вдоль класса. -В тот раз у входа в Тайную комнату я увидел кое-что интересное в твоём сознании, — произнёс слизеринец. Его голос разносился по комнате, словно живой шёлк, настолько мягкий, что тело Гарри внезапно расслабилось. — Видение нашей встречи в твоём мире. Я потратил много времени, гадая, что же это могло быть. -Воспоминание? — предположил Гарри. Магия Риддла подчинялась ему беспрекословно: она струилась вокруг мальчика, успокаивая и убеждая. Гарри никогда прежде не сталкивался с чем-то подобным. Магия Волдеморта была ядовитой, и он использовал её исключительно как оружие, подавляя каждого, кто вставал у него на пути; магия Дамблдора была настолько тихой, что Гарри потребовалось некоторое время, прежде чем он научился её ощущать. Магия Риддла вызывала привыкание — стоило только едва соприкоснуться с ней, что остановиться было просто невозможно, хотелось ощущать это снова и снова. -Это было не воспоминание, — задумчиво произнёс Риддл. — По крайней мере, не совсем оно. Я изучил всё, что мог, просто чтобы убедиться, но легилименция работает по-другому. В тот момент я не пытался проникнуть в твой разум, хотя твои щиты ужасны, они установлены как надо. Я бы не смог просто прорваться через них. Несмотря на настойчивые попытки магии Риддла успокоить его, Гарри не мог расслабиться ни на секунду, не в его присутствии. Что Риддл имел в виду? Он сомневался в достоверности этого «воспоминания»? Этот придурок не выглядел рассерженным или что-то подозревающим. Возможно, Гарри нужно было сказать что-то ещё, но что? Он почти ничего не знал о легилименции и понятия не имел, как возникло то видение. Но, похоже, Риддл не ждал от него помощи в этом. Он остановился в паре шагов от Гарри, настороженно прищурив глаза. -Я думаю, что это была наша связь, — непринуждённо произнёс Риддл. — Ты пытался восстановить эти события в своей памяти. Я тоже подумал о чём-то подобном, основываясь на том, что ты мне рассказал, и в этот момент между нами возникла какая-то связь, которая позволила нам разделить общее видение. Я хочу разобраться в этом. Можем ли мы изменить видение по своему усмотрению? Насколько крепка эта связь? Ты говорил о реальных событиях, но, что, если бы мы попробовали представить что-то, что никогда не происходило на самом деле, какой бы был результат? У Гарри кружилась голова. Его сердце было готово то вырваться из груди от волнения, то испуганно сжималось, ему пришлось приложить все свои душевные силы, чтобы не выдать своего страха. Он ничего не понимал. Риддл играет с ним? Или он действительно заинтересован в проведении этого эксперимента с видениями? -Мне казалось, что вот так видеть чьи-то мысли невозможно, — старательно подбирая слова, произнёс Гарри. Он был настолько напряжён, что, когда Риддл внезапно прикоснулся к нему, Гарри вздрогнул. Мальчику потребовалось мгновение, чтобы понять, что Риддл просто убрал волосы с его лба, обнажив шрам. -Так и есть, — прошептал он. Взгляд слизеринца был сосредоточен на знаменитой молнии, такой же жадный и зачарованный, как и в тот раз, когда он увидел его впервые. — Но никаких исследований о крестражах-людях вообще не существует, поэтому мы не знаем, как работает эта связь между нами. Ты был прав, когда сказал, что технически ты не мой крестраж. Тем не менее, у нас, очевидно, есть какая-то ментальная связь. Мне было бы любопытно изучить эти новые возможности. Неуверенность всё ещё мучила Гарри, однако, слова Риддла немного его успокоили. До сих пор казалось, что Риддл не сомневается в рассказе Гарри. Даже наоборот он хотел изучить их связь более подробно, и мальчик не видел в этом проблемы. Этот засранец всегда был жадным до новых знаний, бесконечное количество раз раздвинув границы магии, — конечно, он хотел узнать о чём-то столь уникальном, как их связь. -Хорошо, — сказал Гарри. На мгновение Риддл выглядел сбитым с толку, как будто он не ожидал, что Гарри так легко согласится. — Что? Мне тоже интересно, как это работает. -Это… рад слышать, — ответил слизеринец с небольшой запинкой. Его магия прекратила сводить Гарри с ума, и мальчик с облегчением сделал вдох. Риддл верил, что он откажется, поэтому врубил всё своё магическое очарование на полную мощность. Он хотел убедить его. Но почему, Риддл думал, что Гарри будет против? Если только не… -Ты посчитал, что я не захочу снова впускать тебя в свой разум после того, как ты уже однажды вломился без предупреждения? — удивлённо произнёс Гарри. Риддл молчал, но в данном случае его молчании выглядело скорее, как согласие. Гарри усмехнулся. -Не похоже, что моё согласие что-то решает, — сухо заметил мальчик. — В прошлый раз я тоже не давал тебе разрешения, но ты всё равно сделал всё по-своему. По крайней мере, сейчас ты решил спросить. Риддл скривил губы в отвращении. -Я спрашиваю, потому что мне нужно, чтобы ты пошёл на сотрудничество добровольно, — подчеркнул слизеринец. — Нам обоим нужно думать об одном и том же, чтобы установить связь. Я не могу заставить тебя представить то, что я пожелаю, не прибегая к мерам, к которым я ещё не готов. Слова прозвучали не как угроза — они были скорее честным предостережением. Гарри сомневался, что Риддл когда-либо так открыто говорил о своих намерениях кому-то, кроме своих ближайших последователей. Это был хороший знак. Со временем, если Гарри сделает всё правильно, Риддл откроется ему ещё больше. Довольная улыбка скользнула по губам мальчика. Риддл моментально уловил это изменение, подозрительно прищурив глаза. -Не представляю, что такого смешного ты нашёл в моих словах, — холодно произнёс слизеринец, его магия оскорблённо закипела. — Тебе доставляют удовольствие запугивания? Если да, то это проливает определённый свет на то, какие отношения были у нас с тобой в твоём мире. -Я никогда не боялся тебя, Риддл, — ответил Гарри, скопировав едкий тон слизеринца. Волдеморт приводил его в ярость своей бесчеловечностью; эта его версия, всё ещё находящаяся в здравом уме, по-своему разочаровывала Гарри, но Риддл и близко не подошёл к тому, чтобы мальчик счёл его по-настоящему пугающим. Только монстры выглядели достаточно подходящими под эту характеристику — даже самые гнилые люди казались пешками рядом с ними. — Можешь делать какие угодно выводы, но от моих воспоминаний лучше держись подальше. Я заметил, что они пришлись тебе по вкусу, но поверь, ты сделаешь только хуже, если продолжишь и дальше бесцеремонно вторгаться в них. Я уже говорил тебе, что мы не можем быть уверены, каковы будут последствия нашей встречи. Я случайно попал в твой мир, возможно, увидев слишком много воспоминаний о моём мире, ты точно также случайно окажешься в нём. Для поддержания баланса. Эти слова, казалось, заставили Риддла задуматься. Он настороженно посмотрел на Гарри, прежде чем пожать плечами. -Я и не собирался копаться в твоём прошлом, — произнёс он достаточно убедительно, однако, Гарри не верил ни единому слову этого придурка. — Того, что я уже видел, достаточно. Мне не нужно больше. А сейчас, если ты не возражаешь, я бы предпочёл, чтобы мы вернулись к нашему эксперименту. Подумай о чём-то, что никогда не происходило на самом деле. Попробуй максимально детализировать этот образ. Несмотря на небольшое раздражение от всей этой ситуации, Гарри подчинился. Он начал представлять, как хватает свою старую метлу и взмывает в небо, высоко над землёй, прочь от этого чужого для него времени с чужими людьми. Подальше от Риддла, который, всё ещё являлся мерзким убийцей, заставлял Гарри испытывать противоречивые чувства. Гарри не ненавидел его. Это было самым удивительным. Несмотря на то, что Риддл убил, по меньшей мере, четырёх человек к этому дню, включая Миртл, Гарри всё равно не чувствовал к нему ничего похожего на отвращение. Возможно, после стольких лет войны с Волдемортом, смерть для Гарри больше не являлась чем-то ненормальным, или потому, что часть мальчика понимала, почему Риддл расправился с остатками своей семьи, которая отреклась от него из-за того, кем он не выбирал рождаться. Гарри презирал Риддла, он был ему противен, но ненавидеть он его не мог. Труднее было смириться с чувством восхищения, которое этот засранец вызывал в нём; жалость и восхищение теперь часто нападали на Гарри, когда Риддл находился где-то поблизости. Слизеринец был гениален во многих отношениях, но что такое могло произойти, чтобы этот талантливый волшебник, в конце концов, превратился в безумца? Чувствовал ли он когда-либо, что создание крестражей медленно разрушает его рассудок? Сожалел ли он? Волдеморт отнял у Гарри всё, что он имел. Гарри же хотел дать Риддлу всё, на что был способен: поддержка, дружба, он был готов противостоять до конца, если бы Риддл захотел снова вернуться к созданию крестражей. Все эти мысли и чувства сводили Гарри с ума. Как хорошо было бы запрыгнуть на метлу и вырваться из этого топкого болота, взлететь под небеса, стерев границу между временами… -Ты должен смотреть на меня, когда пытаешься создать видение, — раздражённый голос Риддла обрушил приятные фантазии Гарри. Вздрогнув, мальчик поднял голову, и их взгляды мгновенно встретились. Горячая волна пронзила его, но эта была не та связь, которая установилась между ними в прошлый раз. По-видимому, Риддл тоже это заметил, он задумчиво цокнул. -Скажи мне, о чём ты думаешь, — приказал слизеринец. -О полётах, — ответил Гарри, пытаясь сосредоточиться на видении, а не на немигающем взгляде, который рушил всю его концентрацию. — Я скучаю по квиддичу, поэтому хочу стащить тренировочную метлу и немного полетать. Посмотреть, может быть, здесь что-то изменилось. -Ты играл в квиддич? — Риддл выглядел озадаченным, как будто это шокировало его до глубины души. — Какая пустая трата времени. -Потратить годы, обыскивая школьные туалеты, чтобы найти комнату, о которой ты никому не можешь рассказать — вот это пустая трата времени, — огрызнулся Гарри. — То, что ты не смог подружиться со своей метлой, не означает, что этот навык абсолютно бесполезен. Риддл уставился на него, как на сумасшедшего. -Ты не можешь «подружиться с метлой», — медленно произнёс слизеринец. — Метла — это просто проводник твоей магии. Ты сможешь летать на стуле или на чемодане, если вложишь в них достаточно магии. Они — объект, а не фамильяр. -Каким образом это отрицает тот факт, что ты ужасно летаешь на метле? Это было лишь предположение, которое Гарри сформировал, заметив, с каким презрением Риддл относится к квиддичу, но то, как слизеринец нахмурился означало, что Гарри понял всё верно. Короткий смешок сорвался с губ мальчика, и это, казалось, оскорбило Риддла ещё больше. -Ты меня утомляешь, — сказал он, сузив глаза. — Я не могу представить, о чём мы с тобой могли говорить в твоём мире. Ты последний человек, которого бы я рассматривал на роль своего друга. -Ну, поскольку у тебя нет друзей, я не думаю, что твои критерии достаточно хорошо продуманы. Риддл ущипнул себя за переносицу. У Гарри сложилось стойкое ощущение, что он понятия не имел, как реагировать на подобные шутки в свою сторону, это открытие заставило Гарри хотеть шутить над ним ещё больше. С большим усилием мальчик удержал рот на замке. Сейчас было не подходящее время издеваться над Риддлом, как бы сильно Гарри не желал этого. -Эксперимент, — громко выдохнул он. — Я представляю полёт на метле, что дальше? Риддл снова посмотрел на него, всё ещё раздражённый. -Продолжай думать об этом, — приказал он. — И не отводи взгляд. Минута длилась бесконечно долго, пока они стояли, глядя друг другу в глаза. Ничего не происходило, и когда прошла ещё одна минута, Риддл фыркнул. -Значит, мы не можем установить связь таким образом, — прошептал он, задумчиво наклонив голову к плечу, казалось, он разговаривал сам с собой, не обращая внимания на Гарри. — Прошлый раз сопровождался большим всплеском эмоций. Мы не сможем повторить это. Возможно, стоит попробовать физический контакт? Гарри ничего не понимал, но прежде чем он успел что-то сказать, Риддл снова уставился на него. -Дай мне свою руку. -Что? -Мы являемся носителями одного и того же осколка души. Возможно, физический контакт сможет стимулировать нашу связь. Теперь давай свою руку. -Кто-то проклял тебя, чтобы каждое твоё слово превращалось в приказ, даже, когда ты просишь об одолжении? — прошипел себе под нос Гарри. Прежде чем Риддл успел бы схватить его за руку, мальчик сделал шаг назад, затем поднял одну руку. Риддл молча потянулся к нему, взяв ладонь Гарри в свою. Его хватка была на удивление собственнической: пальцы моментально сжались вокруг запястья мальчика, сдавив так сильно, что Гарри ощутил боль. Однако он решил не комментировать это. Они снова посмотрели друг на друга, и было ли это из-за того, что на этот раз они держались за руки, но внезапно что-то начало происходить. Их совместная магия настолько захлестнула Гарри, что он едва заметил, как изменилось видение, которое он представлял. Это всё ещё был он, и он всё ещё летел, но его метла исчезла. Вместо этого Гарри скользил по воздуху, будто дым, поддерживаемый только своей магией. Это было удивительно реалистичное видение, но Гарри не успел как следует насладиться им, Риддл разорвал связь. Видение пропало вместе с отстранившимся слизеринцем. -Сработало, — прошептал он, с безумной улыбкой на лице — слишком счастливой для такой простой ситуации, подумал Гарри. — Значит, прошлый раз не был случайностью. Крестраж внутри тебя каким-то образом связан со мной. -И что? Риддл не ответил. Он отошёл ещё дальше, оперевшись об один из столов, и забарабанил по нему пальцами, его губы растянулись в загадочной улыбке. Риддл выглядел так, словно не собирался больше ничего говорить. Гарри закатил глаза и пошёл за своей сумкой. -Если это всё, я ухожу, — сказал он, не оборачиваясь. — Я был кое-чем занят, когда ты прислал свою о-о-очень важную записку. -Подожди, — внезапно остановил его Риддл. Когда Гарри повернулся, он заметил, что слизеринец больше не улыбался, пристально глядя на него. — У меня есть вопрос. Даже два вопроса. Гарри запаниковал, но не показал этого, равнодушно пожав плечами. -Спрашивай. Он ждал, что Риддл заговорит о крестражах, но то, что слизеринец сказал дальше, привело Гарри в недоумение. -Каким был самый большой подарок, который ты когда-либо дарил той версии меня? Гарри приоткрыл рот, пытаясь сформулировать ответ. Подарок? Риддл хочет узнать о каком-то воображаемом подарке, который Гарри якобы дарил ему? Этого никогда не было в списке вопросов, к которым Гарри пытался подготовить себя. Голова Риддла работала таким образом, что оставалось полнейшей загадкой — как Гарри вообще должен был отвечать на это? Он лихорадочно пытался представить сценарий, который сам же и придумал. Они росли вместе, находя утешение в своей так называемой дружбе. Делились своими сокровенными мыслями, мечтами и планами. Они прошли вместе этот тернистый путь волшебников внутри маггловского сообщества, вместе открыли для себя удивительный мир магии, вместе приплыли на лодке к Хогвартсу, вместе ступили на его порог… Что бы Гарри выбрал для Риддла в качестве подарка? Что он мог бы ему дать, если бы у него не было доступа к хранилищу Поттеров, и всё, что было в его распоряжении — жалкая кучка галеонов? Учитывая характер Риддла и его, без сомнения, большие запросы… О. Гарри знал ответ. Он знал, что бы выбрал, если бы такая жизнь внезапно оказалась реальностью. -Мои деньги, — осторожно сказал Гарри, когда Риддл приподнял бровь, мальчик уточнил. — Всё, что я копил годами для себя. В тот год я купил самые дешёвые книги и школьные принадлежности, чтобы сэкономить ещё больше, и подарил всё это тебе на твой день рождения. Гарри казалось, что эта история имела смысл. Он не знал, оценил ли бы Риддл такой подарок, но это было именно тем, что Гарри бы ему подарил. Чем больше он думал об этом, тем более реальным казался этот сценарий. Лицо Риддла оставалось хладнокровно-спокойным. -Почему в мой день рождения, — спросил он без каких-либо эмоций. — Почему не на Рождество? Ответ пришёл так быстро, будто Гарри не говорил о выдуманном мире, а рассказывал реальную историю. -Потому что Рождество это праздник для всех, — тоскливо прошептал Гарри. — Твой день рождения принадлежит только тебе. Наконец, на лице Риддла что-то изменилось. Он облизнул губы, но промолчал, однако, Гарри и так всё понял. Риддлу понравился его ответ. Он не знал, почему и насколько, но, по крайней мере, Гарри удалось вывести его хоть на какие-то эмоции. -Что-то ещё? — спросил Гарри Он хотел, чтобы это прозвучало резко, но должно быть Гарри и сам поверил в тот образ, что он создал, поэтому его голос прозвучал слишком мягко, почти ласково. Мысленно Гарри вздрогнул. С ним явно было что-то не так, если его собственные выдумки могли затуманить его разум. -Да, — спустя несколько секунд ответил Риддл. На его лице снова была холодная маска. — Где бы ты хотел жить? Гарри снова растерялся. -Где бы я хотел жить? — уточнил он. Это был более простой, но в то же время гораздо более странный вопрос. Почему Риддл спросил об этом? Его первой и последней мыслью был Хогвартс. Хогвартс был его домом, его безопасной гаванью, воплощением всего, чем Гарри дорожил. Каждый кирпичик этого оплота волшебного мира, Хогвартс был единственным местом, которого не коснулось ни время, ни войны. -В Хогвартсе, наверное, — осторожно ответил Гарри. В глазах Риддла что-то вспыхнуло — понимание? Он выглядел так, будто ждал, что Гарри скажет что-то ещё, поэтому мальчик продолжил, не обращая внимания на то, что говорит. — Это место всегда было моим домом. У меня было не так много возможностей для путешествий, но я уверен, что нигде я не буду чувствовать себя так хорошо, как здесь. Хогвартс — это… Это что-то особенное. Это воплощение всего, что я люблю в волшебном мире. Я не могу представить, что когда-то Хогвартса не существовало. Я бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как он был создан, наблюдать за тем, как строились все эти башни и коридоры, что это была за магия, способная превратить этот замок во что-то настолько живое. Риддл долго молчал. Гарри не пытался понять, что скрывается за напускным безразличием, он терпеливо ждал ответа. Наконец, губы Риддла изогнулись в усмешке. -Значит, ты хотел бы встретиться с основателями? — задумчиво произнёс он. — Это высокая мечта. Тепло, которое вызывали в Гарри разговоры о Хогвартсе, моментально испарилось. Мальчик нахмурился. Либо Риддл намеренно неправильно его понял, либо пытался заставить сказать что-то ещё. -Я говорил не об основателях, — возразил Гарри. — Это не одно и то же. Просто… Я знаю, что это, наверное, глупо, но когда я думаю о Хогвартсе, я не могу представить, что за всем этим стоят четыре волшебника. Мне кажется, будто Хогвартс создала сама магия. Это что-то настолько вне времени и пространства, что просто не может быть создано обычными людьми. Риддл склонил голову, принимая уточнение Гарри. То, как он смотрел на него, заставляло Гарри хотеть сбежать в эту же минуту. И вот опять — эта странная связь между ними, совсем не похожая на ту, что была у них с Волдемортом. Перед Гарри возникло видение — Хогвартс, огромный и безграничный, сочащийся магией. Тёплое свечение окружало его, возвышая над остальным миром, покрывая защитным туманом, тайной. Гарри не мог сказать, какие части этого изображения были созданы его разумом, а какие передал ему Риддл. Это было чем-то, принадлежащим им обоим — их общее видение, их связь. Когда связь прервалась, Гарри отшатнулся назад, мотая головой, он пытался прийти в себя. Это было слишком. Ему не нужно было ещё больше запутывать свои чувства по отношению к Риддлу этими внезапными вспышками связи. Да, чтобы достичь своей конечной цели, ему нужно было залезть Риддлу под самую кожу, но это не значило, что он позволит Риддлу сделать то же самое. Гарри должен бороться, и до сих пор у него это неплохо получалось.

***

Риддл игнорировал Гарри. Единственный раз, когда мальчик оказывался рядом с ним, это во время еды, но даже, учитывая эти обстоятельства, слизеринцы не оставляли Гарри в покое: Эйвери постоянно пилил Гарри своим убийственным взглядом. Это отбивало и без того отсутствующий аппетит мальчика, иногда он не ел из-за этого весь день. Ему было достаточно время от времени перекусывать чем-нибудь. В среду их занятие по гербологии отменили, потому что один из гриффиндорцев случайно затопил всю теплицу, выполняя заклинание полива. Все с радостью разбежались по своим делам. Гарри тоже направился в сторону замка, однако, ему в голову внезапно пришло кое-что получше. Непроизвольно взгляд Гарри остановился на хижине, стоящей на краю Запретного леса, и, прежде чем он осознал это, его ноги уже во весь опор неслись к дому Хагрида. Гарри постучал в дверь и, когда она открылась, его рот удивлённо вытянулся. Увидеть Хагрида, такого молодого и такого мрачного, было похоже на шок. Прошли годы с тех пор, как Риддл из дневника показал ему Хагрида своего времени, поэтому прямо сейчас Гарри не был готов увидеть его таким. Тоска навалилась на мальчика, словно тяжёлый груз, тоска по Хагриду, с которым Гарри был знаком, но он смог быстро прогнать её. -Привет, — выпалил Гарри. Хагрид фыркнул, смерив гостя настороженным взглядом. -Ага, — пробормотал он. — Ты что-то хотел? Гарри слишком поздно осознал, что не придумал никого предлога для визита. Сколько раз он собирался совершить одну и ту же глупую ошибку? -Я… — нерешительно произнёс Гарри. Хагрид нахмурил брови, и чем дольше мальчик молчал, тем более хмурым становился полувеликан. -Щенки оборотня! — воскликнул Гарри. Едкие слова Риддла эхом пронесли в его голове: «Хагрид каждую вторую неделю попадает в беду, пытается вырастить оборотней прямо под своей кроватью, тайком уходит в Запретный лес, чтобы сразиться с троллями». — Я слышал, что ты знаешь, где они живут. Хагрид скрестил руки на груди, как будто защищаясь, его маленькие круглые глаза подозрительно сузились. -А тебе какое дело? — проворчал он. — Кто тебе об этом рассказал? Я больше не студент Хогвартса. Мне не нужно следовать правилам школы. Гарри действительно стоило спланировать всё получше. -Я знаю, — попытался заверить его Гарри, отчаянно придумывая, что сказать. — Я пришёл сюда не для того чтобы обвинять тебя, клянусь. Мне просто… очень интересно увидеть щенков. Я бы с большим удовольствием познакомился с ними. Услышав это, Хагрид оживился. Его взгляд изменился: он буквально засиял от счастья. Гарри проглотил тяжёлый ком в горле. Некоторые вещи оставались неизменными. До сих пор, чтобы обрадовать Хагрида, стоило лишь завести разговор об одном из волшебных существ, это был словно тёплый привет из прошлого, и Гарри был готов на всё, чтобы сохранить эту беззаботную улыбку на лице Хагрида. Даже отправиться в Запретный лес на поиски щенков оборотней. -Я могу познакомить вас! — нетерпеливо сказал Хагрид, замахав руками, он едва не сбил Гарри с ног. — Сейчас они уже подросли, но, поверь, это самые очаровательные создания на земле! Гарри усмехнулся, чувствуя, как счастье наполняет его. Пустота, которая душила мальчика с тех пор, как он выбрался из Министерства, наконец, начала понемногу заполняться. -Договорились, — сказал Гарри, протянув руку. — Меня зовут Гарри Поттер. -Хагрид, — несмотря на то, что его движения были неуклюжими, Хагрид довольно осторожно пожал руку Гарри. — Приходи в любое время, я буду очень рад! Но только не ночью. Поверь мне на слово, нет ничего хорошего в том, что тебя исключают за нарушение правил. Может быть, зайдёшь ко мне на чай? У меня много разных сортов! -С удовольствием, — выдохнул Гарри, ни сколько не лукавя. Хагрид зашёл внутрь хижины, жестом приглашая Гарри последовать за ним. Мальчик уже шагнул одной ногой в дом, как вдруг что-то сбоку привлекло его внимание. Риддл стоял на другой стороне лужайки, ближе к замку. Он смотрел прямо на Гарри. Отсюда лица слизеринца было не разглядеть, но Гарри чувствовал, что ничего хорошего от этого ждать не стоило. Риддл увидел его случайно или он специально следил за ним? В любом случае, Гарри это не нравилось. Отвернувшись, он вошёл в хижину, но ощущение чего-то неправильного не покинуло его и там. Что-то происходит. Риддл что-то замышляет. Проблема была в том, что Гарри даже представить не мог, что именно.

***

Загадочное поведение Риддла и враждебность Эйвери были двумя основными проблемами Гарри, но он очень быстро понял, что была и третья. Альфард. С тех пор, как порядок рассадки в Большом зале поменялся, слизеринец превратился в бледную тень того весёлого юноши, которого Гарри впервые встретил на пиру. Он перестал разговаривать, перестал повсюду преследовать Гарри, и когда рядом был Риддл, не смел поднять глаз. Гарри пытался не обращать на это внимания, но это было непросто. Конечно, он не должен был переживать за человека, который пытался сблизиться с ним только потому, что ему приказал Риддл, но часть Гарри всё ещё видела в Альфарде что-то, что напоминало ему о Сириусе. Это не давало Гарри покоя до тех пор, пока он не решился действовать. После ужина Альфард отделился от остальных. Никто, казалось, даже не обратил на это внимание, как и на то, что Гарри пошёл вслед за ним. Альфард вышел в коридор, ссутулившись. Довольно быстро Гарри понял, куда тот направляется — Астрономическая башня. Движимый любопытством, Гарри подождал несколько минут, затем последовал за Блэком. Небольшое пространство на самом верху башни было плохо освещено, но Гарри удалось разглядеть Альфарда, сидящего на краю. Он смотрел на небо, его палочка лежала рядом. Услышав, как Гарри кашлянул, Блэк вздрогнул и резко обернулся. Шок сменился отвращением, затем его лицо снова погрустнело. -Поттер? — выдохнул Блэк. — Чего ты хочешь? Внезапно выражение какой-то болезненной надежды осветило его лицо. -Это Том послал тебя за мной? У него есть задания для меня? Отвращение, вспыхнувшее в Гарри, опалило его изнутри. Он резко выдохнул. -Если ты так хочешь сделать что-то, можешь обратиться к Слагхорну, — с сарказмом ответил Гарри. — Я уверен, он что-нибудь придумает. Лицо Альфарда моментально поменялось. Раздражённо вздохнув, он отвернулся. -Я понятия не имею, что такого ты сделал, чтобы Том обратил на тебя внимание, — отстранённо произнёс Блэк. — Но что бы это ни было, тебе не удастся удерживать его этим вечно. Ты самый неподходящий член клуба, которого я могу себе представить. Ты грубый и невежественный, Том ненавидит это в людях больше всего. Рано или поздно он избавится от тебя. Гарри рассмеялся, поражаясь масштабам секты, которую Риддлу удалось создать вокруг себя. Гарри не мог понять, что движет этим людьми, наверное, он никогда не сможет этого понять. -Мне всё равно, — протянул он. — Мне не нужно его одобрение. Что бы нас ни связывало, это останется только между нами, поверь, я не заинтересован в вашем фанатском кружке, или как вы там себя называете. Что мне любопытно на самом деле, так это, что с тобой произошло? Альфард мгновенно отвернулся, опустив голову. -О чём ты? — пробормотал он. -Ты — Блэк. Зачем ты вообще ищешь расположение Риддла? Не обижайся, но мне кажется, что на факультете тебя тоже не очень уважают. Почему? Я не понимаю. Альфард не разозлился. Гарри воспринял это как хороший знак. Он осторожно подошёл к краю башни и сел рядом с Блэком. Ветер был достаточно сильным, так что Гарри наложил согревающие чары и обхватил себя руками за плечи. Гарри терпеливо ждал. Спустя пару минут Альфард глубоко вздохнул, очевидно, собираясь с силами. -У меня не самая хорошая семья, — нерешительно начал Блэк. Тот факт, что он вообще заговорил, глубоко поразил Гарри, как и то, что тот решил поделиться своей историей с ним, должно быть Блэк совсем отчаялся. — Все они могущественные ведьмы и волшебники, но их магия… — Альфард замолчал, лицо его выражало усталость, но он отчаянно пытался это скрыть. — Иногда мне кажется, что они… сошли с ума. Гарри был уверен, что ни одни мускул не дрогнул на его лице, но Альфард всё равно выглядел так, будто был готов защищаться. -Не вся моя семья такая, — настаивал он. — Только некоторые. Я пытался понять, как это произошло. Думаю, это связано с тем, что, возможно, они слишком часто творили тёмные ритуалы или слишком много убивали. Альфард снова остановился, он осторожно глянул на Гарри, проверяя его реакцию. Гарри молча ждал, пока тот продолжит, это успокоило Блэка. -Они убили так много волшебных существ, — пробормотал он, и его голос был пропитан горьким разочарованием. — Возможно, теперь весь наш род проклят, и проклятие переходит на наследников, но только в том случае, когда они встают на тёмный путь. Я проводил исследование, изучал закономерности, чтобы понять это — но Том считает, что я ошибаюсь. Он говорит, что подобного рода безумия не существует. В этом Гарри был готов, скорее, согласится с Риддлом. Конечно, Вальбурга, с которой Гарри был знаком, не была похожа на здравомыслящего человека, но она была портретом, долгие годы пылившимся в тёмном углу на Гриммо. Рассудок Беллатрикс, возможно, и пострадал в Азкабане, но она всё ещё очень хорошо контролировала себя. Сириус иногда вёл себя чересчур безрассудно, был раздражительным и не понимал чувств других людей, но ничего из этого не было похоже на настоящее безумие. Более того, крестный хорошо отзывался об Альфарде. Гарри всегда был склонен полагать, что этот далёкий родственник Сириуса был хорошим парнем. Скорее всего, правда была в том, что некоторые родственники Альфарда были просто плохими людьми, а он не мог смириться с этим и пытался их оправдать. Однако Гарри не мог знать наверняка. -В последнее время моя семья подталкивает меня к более активному участию в семейных собраниях, — продолжил Альфард, он начал говорить быстрее, как будто боялся, что любая слишком затянувшаяся пауза может лишить его решимости. — Они настаивают на том, что мне пора начать участвовать в ритуалах, а я не хочу этого делать. Том говорит мне притворяться — мне нужны мои родственные связи, если я хочу быть полезным Тому. Он обещал, что разберётся с ними после окончания школы, но до этого ещё почти два года! Я не могу так рисковать, просто не могу, пока не буду точно уверен, что не стану такими, как они. Весь запал Альфарда, казалось, иссяк. Он снова опустил голову, тяжело выдохнув. -Моя семья обижается на меня, — прошептал Блэк. — В этом году они сократили моё содержание. Теперь Том, вероятно, ненавидит меня, и все остальные тоже. Я всё равно пытаюсь доказать, что могу быть полезен, но… Альфард безнадёжно пожал плечами. Несмотря на темноту и угол обзора, Гарри показалось, что у него в глазах стояли слёзы. Сердце мальчика сжалось от сожаления. Он так сильно скучал по своим друзьям. Но, по крайней мере, у Гарри остались воспоминания. Он знал, что Рон и Гермиона любили его так же отчаянно сильно, как он их, хотя, конечно, Гарри этого не заслуживал. Альфард же не чувствовал ни поддержки семьи, ни людей, которые должны были быть его друзьями. Гарри было сложно представить, каково это. -Они могут обижаться на тебя, — сказал Гарри, глядя на неподвижно сидящего слизеринца. — Но это только их проблема, не твоя. Альфард слегка повернул голову в сторону Гарри. -Что ты имеешь в виду? -Я говорю о том, что, — Гарри наклонился к Блэку. — Неважно, что не так с твоей семьёй. Если ты не хочешь идти по пути, который они подготовили для тебя, то не делай этого. Ты не обязан оправдываться. И если Риддл и его тупое стадо не могут этого понять, то они просто идиоты. Альфард не смог сдержать сорвавшегося у него с губ смешка, но он очень быстро понял, что именно сделал. -Не говори о них так, — предупредил Блэк, однако, он звучал не очень искренне, так что Гарри игриво улыбнулся ему. -Или что? — поддразнил он. — Они вызовут меня на дуэль? Для Эйвери это закончилось не очень хорошо. -Это была великая дуэль! — глаза Альфарда загорелись. — Я никогда не видел его таким злым! Я пытался подсчитать, сколько раз он пытался прорваться сквозь тот вихрь, прежде чем его снова впечатало в стену, но сбился со счёта. Не говори ему, но я болел за тебя. Вот так. Ну, хоть кто-то. Гарри было на удивление приятно это слышать. Он улыбнулся. -Спасибо, — сказал он. — Рад слышать. Не думаю, что я нравлюсь хоть кому-то на факультете. Но, эй, разве это не играет тебе на руку? Пока есть я, место самого главного неудачника будет официально занято. Альфард снова рассмеялся, на этот раз уже не так скованно. -Многие злятся из-за того, что ты теперь сидишь рядом с Томом, — объяснил Блэк. — Я до сих пор не могу понять, как это произошло. Мог бы ты рассказать мне хоть что-то? Гарри пожал плечами. -Мне особо нечего рассказывать, — просто сказал он, Альфард выглядел так, будто ждал продолжения, Гарри раздражённо выдохнул. — Я просто помог ему избежать одной очень серьёзной ошибки. Так что Риддл решил наградить меня сомнительной привилегией — сидеть рядом с ним, мы даже не разговариваем. В глазах Альфарда зажегся интерес. -Ошибка, — повторил он, будто зачарованный. — Я полагаю, ты не расскажешь мне подробности. Красноречивый взгляд Гарри говорил сам за себя, Альфард вздохнул. -Да, да, я понимаю. Том, наверное, убьёт меня, если ты расскажешь. Это напомнило Гарри о вопросе, который давно интересовал его. Он осторожно толкнул Альфарда плечом. -Почему вы все называете его по имени, но он обращается к вам по фамилии? — спросил Гарри. Альфард выглядел удивлённым этим внезапным контактом, но, казалось, что ему понравилось. Блэк на мгновение опустил взгляд, словно собираясь с мыслями, прежде чем снова посмотреть на Гарри. -Имена — это награда, — задумчиво произнёс он. — Ты должен заслужить, чтобы Том назвал тебя по имени, потому что это будет значить, что ты особенный. Когда Том называет кого-то по имени, это наивысшая форма похвалы. Однажды Гринграсс чуть не покончила собой в надежде услышать, как Том назовёт её Розалией. Мне бы тоже хотелось этого — здесь так много Блэков, мне хотелось бы как-то выделиться среди них. Но, учитывая то, как плохи мои дела, всё безнадёжно. Мне повезло, что Том вообще позволяет мне оставаться членом клуба. Весёлое настроение Гарри моментально испарилось. Злость снова подняла свою голову где-то внутри него, так что мальчику пришлось приложить все свои душевные силы, чтобы успокоиться. -Бред, — тихо сказал он, когда Альфард уставился на него, как на сумасшедшего, Гарри крепко сжал кулаки, пытаясь отвлечься, но гнев захлестнул его. — Эта ваша система — просто бред. Я не знаю, как Риддлу удалось настолько запугать вас, что вы стали воспринимать элементарную вежливость, как какую-то награду, это просто смешно. Знаешь что, плевать на Риддла — он понятия не имеет, что такое дружба. Но другие? Эйвери, Лестрейндж, Гринграсс? Ты? Вы все ведёте себя так, словно с радостью втоптали бы друг друга в грязь, предоставь жизнь вам такой шанс. Но в тоже время вы держитесь вместе, как друзья. Я не знаю, какие у вас были отношения до того, как Риддл запудрил вам мозг, но то, что вижу сейчас, это не дружба. Альфард отшатнулся. Его распалённые ветром щёки побелели. Гарри подвинулся ближе, задыхаясь от злости на Риддла и его тупые правила. -Посмотри на себя, ты страдаешь, — с запалом продолжил мальчик. — И вместо того, чтобы поддержать тебя, твои так называемые друзья игнорируют и насмехаются над твоими проблемами по указке Риддла. Если они причиняют тебе боль, зачем вообще тогда они нужны, я не понимаю, почему ты всё ещё хочешь общаться с такими придурками. Это из-за власти? Из-за знаний? Ты мог бы получить всё это самостоятельно, не превращаясь при этом в их мальчика для битья. Как только Гарри выплюнул последние слова, он резко замолчал, чувствуя, как гнев внутри него, начинает потихоньку гаснуть. Альфард смотрел на Гарри широко раскрытыми глазами, как будто видел его впервые. Спустя некоторое время он пришёл в себя, нервно облизнув губы. -Я просто… хочу, чтобы меня заметили, — неуверенно признался Блэк. Он продолжал бросать на Гарри быстрые неуверенные взгляды, проверяя его реакцию. — Я хочу стать кем-то особенным, но это невозможно без Тома. Том… ты новенький, поэтому не понимаешь. Но однажды он станет очень, очень могущественным волшебником. Возможно, самым могущественным во всём мире, быть рядом с ним в этот момент будет самой большой привилегией, о какой только можно мечтать. Гнев Гарри снова вспыхнул, ему пришлось сдержать рвущиеся наружу слова. Он не мог повлиять на Альфарда. Его преданность Риддлу крепла годами, поэтому было глупо надеяться, что пара горячих речей малознакомого человека могут что-то изменить. -Делай, что хочешь, — сказал Гарри, дрожа от холода, он взмахнул палочкой, обновляя согревающие чары. — Но я надеюсь, что ты подумаешь обо всём, что я только что сказал. Что значит власть и сила, когда ты вынужден страдать всю жизнь, когда человек, которого ты считаешь примером для подражания, пренебрегает и игнорирует тебя? Это действительно стоит того? Альфард молчал. Гарри снова схватил палочку, обновив заклинание. Вдруг ему в голову пришла безумная идея. С дерзкой ухмылкой Гарри снова толкнул Альфарда плечом. -Я собираюсь взломать сундук Риддла, — сказал Гарри. Возможно, было глупо говорить об этом, но Гарри чувствовал, что ничего не случится. Сириус всегда описывал Альфарда, как волшебника, который не был фанатично предан Волдеморту, может быть, Гарри сможет переубедить его окончательно, если они подружатся. Альфард не выглядел впечатлённым. -Не шути так, — фыркнул он. — Это не смешно. Гарри молча смотрел в ответ, постепенно замешательство на лице Альфарда сменилось страхом. -Ты это серьёзно? — ахнул слизеринец. — Ты не можешь сделать этого! Он убьёт тебя, и я… мне придётся рассказать Тому! -Расслабься, — протянул Гарри, закатив глаза. — Я не собираюсь использовать то, что там найду против Риддла. Просто хочу узнать, что в том конверте, который он получает каждое утро. Альфард в шоке раскрыл рот. Он всё ещё выглядел жутко потрясённым, но спустя пару секунд неуверенно рассмеялся. Этот смех был таким странным, что Гарри невольно тоже улыбнулся. Неожиданно мальчик почувствовал необычную лёгкость. Было приятно просто посмеяться с кем-то. Он почти забыл, каково это, даже несмотря на то, что это мало походило на их весёлые шутки с Роном и Гермионой. -Ты сошёл с ума! — бормотал Альфард сквозь смех. — Ты совсем спятил! Том убьёт тебя, если узнает, а он точно узнает. У тебя есть предположения, какие запирающие чары он использует? Гарри фыркнул, отчаянно цепляя за этот короткий миг нормальной жизни. -Я готов рискнуть, — произнёс он. Альфард хотел сказать что-то ещё, но внезапно большая рыжая сова влетела на Астрономическую башню, едва не приземлившись на макушку Гарри. Сова возмущённо ухнула, когда Гарри взял записку у неё из клюва, и улетела прочь, не дожидаясь никаких угощений. -От кого это? — спросил Альфард с интересом. Гарри не ответил, разглядывая ровные строчки послания. Встретимся в Комнате ровно в полночь. Я бы хотел кое-что попробовать. Риддл как обычно сама загадочность. Что он хотел попробовать на этот раз? Гарри казалось, что они уже выяснили, как работает их связь. Не иди, шепнуло что-то внутри Гарри. Червячок сомнения шевельнулся где-то в груди, но голос любопытства был всё равно громче. Он пойдёт. Он хотел увидеть, что Риддл придумал на этот раз, к тому же, теперь Гарри точно знал, в какое время его не будет в общежитии. Это была прекрасная возможность покопаться в чемодане этого загадочного придурка.

***

За десять минут до полуночи их спальня погрузилась во тьму. Эйвери был единственным, помимо Гарри, кто находился сейчас здесь. Он плотно задёрнул полог кровати, откуда не доносилось ни звука: Эйвери либо спал, либо использовал заглушающие чары. Альфард остался на Астрономической башне, когда Гарри уходил, Лестрейндж был в общей комнате, пытаясь очаровать какую-то волшебницу с седьмого курса. Они могли вернуться в любой момент, но Гарри не мог не воспользоваться такой редкой возможностью исследовать вещи Риддла. Сжимая палочку, Гарри подошёл к кровати Риддла и вытащил из-под неё тяжёлый чемодан. Защитное заклятие мгновенно обожгло пальцы мальчика. С болезненным шипением он отскочил назад. У него было одно предположение, основанное на воспоминаниях Дамблдора о том, что Риддл был помешан на хранении различных трофеев. Возможно, чтобы спрятать их от чужих глаз он полагался не только на магию, а скорее на что-то более древнее и менее изученное, что-то, что было ведомо лишь ему. Если Риддл использовал Парселтанг, наверняка, защитные чары не должны быть очень сложными. В любом случае, Гарри нужно было для начала как-то поднять чемодан. Он был плотно окутан чарами, которые будто наслаивались друг на друга. Гарри понятия не имел, что это за заклинания, однако после того, как он на днях перечитал целую стопку по изучению защитных чар в библиотеке, у него было много вариантов. Взмахнув палочкой, Гарри прошептал первое заклинание. Чемодан Риддла вспыхнул магией. Гарри не мог сказать наверняка — сработало это или нет, поэтому он снова вскинул палочку, рисуя руну для следующей попытки. Десять минут спустя Гарри всё ещё не добился никакого результата. Он уже опаздывал на встречу с Риддлом, и хотя количество защитных чар на чемодане значительно уменьшилось, Гарри не мог его открыть. Внезапно ему в голову пришла ещё одна сомнительная идея. Затаив дыхание, Гарри прижал палочку к чемодану, позволяя магии двух волшебных предметов соединиться. Яркое свечение защитных чар потускнело, и в ту же секунду сердце Гарри забилось быстрее от переполнявшего его волнения. У них с Риддлом были братские палочки. К чему заклинания, когда есть палочка, одного нажатия которой было бы достаточно, чтобы запечатать чемодан. Может быть, Риддл использовал свою палочку как ключ, который отменял если не все чары, то хотя бы их большую часть. Их палочки не были точной копией друг друга, но Гарри надеялся, что общего основания из пера феникса будет достаточно, чтобы обмануть чары, установленные Риддлом, к тому же Гарри уже очень сильно ослабил их своими прошлыми попытками. В конце концов, мальчик решил попробовать свой главный козырь — Парселтанг. -Откройся, — прошипел он. В месте, где палочка Гарри соприкасалась с чемоданом, взорвался сноп искр. Замок тихо щёлкнул. Триумф охватил Гарри. На мгновение он почувствовал себя таким до смешного счастливым, словно эта единственная победа была всем, о чём он мог только мечтать. Счастье прогнало грустные мысли, хотя Гарри понимал, что это ненадолго, он собирался наслаждаться этими тёплыми эмоциями. Было уже пять минут после полуночи, так что Гарри нужно было спешить. Осторожно, стараясь не нарушить порядок вещей в чемодане, Гарри начал проверять их по одному. Медаль за магические заслуги, который мальчик видел в воспоминаниях из дневника, бесконечно дорогие на вид перья, огромное количество какого-то хлама, книги всех размеров и томов. Всё, кроме книг, не было похоже на то, что Риддл мог бы купить, так что, возможно, это были подарки, которые слизеринец скрупулёзно хранил здесь, как напоминание о собственной значимости. Ещё книги, какая-то одежда. Наконец, Гарри наткнулся на жёлтый конверт. Он нетерпеливо схватил его. Внутри был небольшой дневник. На секунду пальцы Гарри задрожали, пока в голове творилась полная неразбериха. Дневник? Крестраж? Но Гарри быстро понял, что это не так. У этого был похожий дизайн, и он был явно маггловского производства, к тому же обложка была зелёной, а не чёрной, инициалов Риддла не было. Сгорая от любопытства, Гарри открыл вторую страницу, на ней были прикреплены вырезки из разных газет. Такие же вырезки были на других страницах, Гарри не понимал, что это значит. Вырезки из маггловских газет. Это то, что Риддл получал каждое утро? Зачем он собирал их? Гарри уставился на название, в следующую же секунду его желудок противно сжался. 3 марта 1943 года: 173 человека погибли в давке при попытке проникнуть в бомбоубежище на станции метро Bethnal Green в Лондоне. 9 сентября 1943 года: прошлой ночью рано утром вражеские самолёты сбросили бомбы на отдалённые районы в Восточной Англии и Юго-Восточной Англии. Городу был нанесён малый ущерб, сообщений о жертвах не поступало. Три вражеских самолёта было уничтожено. 17 сентября 1943 года: проблема мародёрства и переселения людей из разрушенных авиаударами домов. Все вырезки имели примерно одинаковое содержание: выдержки с подробным описанием военного ущерба в Лондоне, адреса бомбоубежищ, количество погибших. Риддла, казалось, особенно интересовало последнее: каждая цифра была подчёркнута чернилами, кое-где стояли пометки, написанные ровным подчерком Риддла. «Эвакуированы только сироты в возрасте до четырнадцати лет», — написал он под одной из статей. Под изображением разрушенного здания Риддл написал: «Protego Maxima и Fianto Duri — в сочетании щит выдерживает воздействие магического взрыва, но нет информации о том, сработает ли он против маггловских бомб. Пока нет возможности проверить». Некоторые вырезки были из газет Магической Британии, но их было не так много, и все они в основном писали об одном: использование магии несовершеннолетними, возможные последствия и тактика, которую Министерство использует для отслеживания нарушителей. Медленно Гарри закрыл дневник. Неприятное чувство зарождалось у него где-то в груди, хотя он изо всех сил старался игнорировать его, запирая сундук, боль не проходила. Гарри никогда не думал о маггловской войне. Он знал, что большая часть детства Риддла прошло во времена войны, и что каждое лето ему приходилось возвращаться в приют, но всё это было лишь набором сухих фактов. Гарри никогда не думал об этом, как о причинах, породивших страх смерти внутри Риддла, как о чём-то, что могло подтолкнуть его к поиску бессмертия. Боль в груди усиливалась с каждой секундой. Гарри встал и вышел из спальни, затем он покинул общую гостиную, направляясь к туалету на втором этаже. Голова мальчика раскалывалась от тяжёлых мыслей. Почему Диппет и Дамблдор так просто проигнорировали проблему Риддла, учитывая тот факт, что ему угрожала реальная опасность? Гарри вспомнил одну из сцен, увиденных им в дневнике: Риддл, пишущий письмо, в котором он умолял Диппета позволить ему остаться в школе; слизеринец выглядел непривычно нервным, когда директор пригласил его к себе обсудить этот вопрос, каким отчаянным был тогда Риддл. Он решил больше не убивать, чтобы защитить Хогвартс, но, судя по воспоминаниям Дамблдора, это сработало не так, как он хотел. Хогвартс не был закрыт, но Риддлу всё равно пришлось вернуться в приют, несмотря на особые условия, которые обещал ему Диппет. Это было… неправильно. Не просто неправильно — это было преступлением. И тот факт, что Риддл, очевидно, боялся использовать свою палочку для защиты, потому что не хотел, чтобы его исключили. И то, что он был готов проживать день за днём, находясь в смертельной опасности, было ужасно. Злость на Диппета и Дамблдора и неконтролируемое сострадание к Риддлу боролись внутри Гарри. Маленькая тёмная часть внутри него напомнила Гарри о том, что он тоже поступает с Риддлом не самым хорошим образом. Мальчик остановил эту мысль до того, как она могла бы поглотить его. Он понимал, чем были продиктованы действия Дамблдора по отношению к нему самому, и Гарри не собирался ворошить своё не очень счастливое прошлое. Образ Риддла, сидящего с другими детьми из приюта в одном из тёмных бомбоубежищ Лондона, сжимающего палочку в своих негнущихся пальцах, прислушивающегося к взрывам, которые подступали всё ближе и ближе, и борющегося с желанием, наконец, произнести защитное заклинание, заставляло сердце Гарри болезненно сжиматься. С трудом сглотнув тяжёлый ком в горле, он попытался сосредоточиться на том, что ждало его впереди. То, что Риддл выжил во всём этом ужасе, на данный момент не имело никакого значения. Война оставила свой неизгладимый отпечаток в сознании Риддла, но это никоим образом не могло оправдать его. В такой поздний час в коридорах Хогвартса уже никого не было, поэтому Гарри без проблем добрался до туалета. Было пятнадцать минут первого, наверняка, Риддл был в ярости, но Гарри плевать. То, что он вообще пришёл на эту встречу, было большим одолжением с его стороны. Он ничего не был должен Риддлу. В этот раз Гарри решил не прыгать в трубу. Он наколдовал лестницу и спустился с её помощью. Главная зала была такой же грязной и тёмной, какой Гарри запомнил её. Пространство было освещено тем же зеленовато-мрачным светом, а с серых колон на Гарри молча глазели вырезанные из камня змеи. Испытывая какой-то иррациональный страх, Гарри продолжал идти вперёд. Он остановился только тогда, когда дошёл до статуи Салазара Слизерина. Ему привиделось тело Джинни, лежащее под ногами основателя, но, конечно, там не было ничего, кроме тьмы. Риддла не было видно. -Есть тут кто? — позвал Гарри. — Риддл? Вокруг стояла абсолютная тишина. Сердце Гарри сжалось от страха. Он пытался не обращать на него внимания, но с каждой секундой тишина, повисшая в зале, становилась всё более гнетущей. Внезапно все инстинкты в его теле обострились. Гарри резко обернулся, но успел увидеть лишь бесстрастное лицо Риддла и кончик его волшебной палочки. Затем мир померк.

***

Он проснулся от ужасной боли, разрывающей каждый сантиметр его тела. Гарри казалось, что его внутренности кто-то вынул, а кровь превратилась в дикий огонь. Он хотел кричать, но не стал этого делать, чтобы не доставлять удовольствия своему мучителю. Хриплый стон сорвался с его губ. Гарри попытался поднять голову, сразу же наткнувшись глазами на Риддла, непринуждённо откинувшегося на ближайшую стену, он следил за Гарри довольными, любопытными глазами. -С возвращением, — вежливо поприветствовал он. — Боюсь, эта встреча будет последней, и она тебе не понравится. Но жертва должна быть принесена. -О чём ты говоришь? — прохрипел Гарри. Боль была просто невыносимой — он едва мог думать, едва мог связать вместе два слова. Мальчику казалось, что его тело плавится, но он не мог посмотреть вниз, чтобы убедиться в этом. -Знай, я собираюсь провести над тобой ритуал, — Риддл лениво подошёл ближе, он присел, проведя кончиком палочки по лицу Гарри до его шрама. — Никто никогда не делал этого раньше, поэтому для меня большая честь стать первооткрывателем. -Что… какой ритуал? Каждое слово стоило ему огромных усилий, Гарри больше не мог держать голову, поэтому уронил её, даже не почувствовав боли от соприкосновения с каменным полом. Однако даже в таком положении он мог всё ещё видеть самодовольное лицо Риддла. -Извлечение крестража, — сказал он, его голос буквально звенел от удовольствия. — Я проклял тебя древним заклятием, которое заставляет кровь закипать, но модифицировал его. Моё личное изобретение. Оно растворит твои внутренности, но очень медленно. Гарри не мог говорить. Каждый вдох был мучительным испытанием. -Ничего личного, — заверил его Риддл. — На самом деле, я бы быстро убил тебя в знак уважения к тому, что ты значил для другой версии меня. Но, видишь ли, мне нужно, чтобы этот процесс был достаточно медленным, чтобы крестраж внутри тебя начинал паниковать всё больше и больше. И когда он будет отчаянно пытаться спасти свою жизнь, я попытаюсь уговорить его вернуться ко мне. Гарри пытался слушать, пытался понять, о чём говорит Риддл, но боль была слишком сильной. Он не мог сосредоточиться. Как будто чувствуя это, Риддл подвинулся ближе, убрав мокрые от пота волосы со лба Гарри кончиком палочки. -Наша связь, — прошептал Риддл, наклонившись к лицу Гарри. — Это и есть мой эксперимент. Я хотел понять, реагирует ли на меня крестраж, находящийся в тебе, и теперь я знаю, что это так. А значит, когда он начнёт чувствовать угрозу, когда ты — его сосуд — начнёшь умирать, крестраж может отреагировать на мою магию и перейдёт ко мне, заняв ту часть души, которую я поместил в дневник. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он только что услышал. Осознание происходящего заставило мальчика буквально захлебнуться от ужаса. Всё это время Гарри переживал, что Риддл не поверит в историю, которую он выдумал, но оказалось, что настоящая проблема заключалась совсем в другом. Риддл слишком сильно впечатлился историей Гарри — он поверил каждому его слову, и мысль о том, что он может сойти с ума из-за разрыва души, слишком сильно испугала Риддла. -Возможно, это не сработает, — пожал плечами слизеринец. — Крестраж может умереть вместе с тобой, но я готов пойти на этот риск. В конце концов, ты сам сказал, что это не часть моей души в прямом смысле. Но она всё ещё может иметь со мной достаточную связь, чтобы я смог завершить ритуал. Я придумал одно очень необычное заклятие, и мне не терпится опробовать его. Что-то изменилось. Чем дольше Гарри продолжал терпеть боль, тем легче ему становилось привыкнуть к её существованию. Постепенно он смог немного прийти в себя и собраться с мыслями. -С чего ты взял, что это сойдёт тебе с рук? — прохрипел мальчик. — Что, если кто-то начнёт подозревать тебя? Риддл, казалось, был в восторге от этого вопроса. -Всё дело в правильно построенном плане, — ответил он, его палочка снова замерла над шрамом Гарри, будто он не мог контролировать это влечение. — Стратегия — это то, что отличает меня от серой массы других студентов и профессоров, включая моих последователей, как ты верно подметил, они всего лишь безмозглое стадо овец. -А ты пастух, — пробормотал Гарри, его разум как будто существовал отдельно от тела, пока он отчаянно пытался справиться с болью. Мальчику казалось, что его тело безвольно плывёт по длинной реке. Лицо Риддла удивлённо вытянулось, когда его речь так нагло была прервана. Он раздражённо поджал губы, но решил проигнорировать замечание Гарри, смерив его высокомерным взглядом. -Я просчитал каждый свой шаг, — спокойно продолжил слизеринец. — Я позволил тебе занять место рядом со мной, чтобы продемонстрировать моим последователям и всей школе, что ты интересен мне. Я знал, что такое решение приведёт в ярость некоторых из самых преданных овец, а это значит, что остальные не удивятся, если кто-то из особо ревнивых нападёт на тебя. Гарри было трудно справиться с таким большим количеством слов, поэтому он попытался разобрать предложения по отдельности. Риддл терпеливо ждал, и когда Гарри, наконец, понял смысл всего услышанного, то едва смог сдержать рвущийся наружу смех. Риддл и его чёртов культ. Он лишь немного выделил Гарри, но этого хватило, чтобы встревожить тех, кто был достаточно глуп, чтобы поверить в этот внезапный интерес. Помимо того, что Риддл периодически глазел на Гарри откуда-то издалека, он больше никак не взаимодействовал с ним, никогда не подписывал свои записки, всегда выбирал такое место и время, где бы их никто не мог застать. И Эйвери… -Я ставил на Эйвери, — кивнул Риддл. Он осторожно поправил очки Гарри, прежде чем снять их совсем, всё также с помощью палочки. — Все были в курсе того, как он проиграл тебе на дуэли. Когда я уступил тебе его место, он был унижен. Я знал, что он сочтёт это своим наказанием, и, конечно, я знал, что он захочет отомстить. То, что он бросил тебе вызов посреди общей комнаты, было именно тем, чего я ждал. Интерес внезапно сверкнул в глазах Риддла, прежде чем бесследно исчезнуть за холодным равнодушием. -Должен признать, я не думал, что ты победишь, — сказал он, слегка наклонив голову к плечу. — Твоя победа была в моих интересах, потому что это могло бы послужить достаточным объяснением того, почему Эйвери, в конце концов, решил убить тебя, но я не верил, что ты справишься с этим. Ты меня удивил. Не могу ничего сказать о твоём стиле — судя по всему, ты предпочитаешь дешёвые трюки мощным заклятиям, но я не могу отрицать эффективность твоей стратегии в дуэли против Эйвери. -Шут, — выдохнул Гарри. Риддл назвал его так в лесу, не зная, что за ним наблюдают. Слизеринец остановился, прищурив глаза. Если бы Гарри кто-то спросил, что происходило в этот момент в голове Риддла, он бы с уверенностью сказал, что тот пытается понять, было ли это простым совпадением или прямым доказательством того, что Гарри следил за ним. В один момент подозрительный взгляд сменился равнодушным, судя по всему, Риддл остановился на первом варианте. -Так и есть, — быстро подтвердил он слова Гарри. — Разумеется, у меня была идея, как выставить Эйвери виновным в твоём убийстве вне зависимости от исхода дуэли, но твоя внезапная победа всё очень сильно упростила. После этого он был ещё более зол на тебя, этому есть достаточно свидетелей. Они скажут, что у вас был конфликт. Скажут, что Эйвери был настолько ослеплён своей ревностью и злостью, что вполне мог убить тебя. Никто и никогда не заподозрит меня, я справлюсь со своей ролью. Мне не впервой. Риддл сверкнул злобной усмешкой, и как бы сильно Гарри не хотел стереть её с лица этого самодовольного придурка, это было невозможно. -Возможно, я позволю Эйвери выйти сухим из воды, — игриво добавил Риддл. — У меня есть безопасный для него план, пожалуй, я начну с того, что скажу всем о том, как тяжело тебе было приспособиться к новой школе. У тебя не было друзей на факультете, так что я, как староста, решил предложить тебе свою помощь. Я даже предложил тебя место рядом со мной за столом в Большом зале и, конечно, в таком случае я укажу на то, что ты был настолько подавлен, что практически ничего не ел и не общался ни с кем из сокурсников. Гарри бы многое отдал за возможность плюнуть в лицо Риддла прямо в эту секунду. Или, по крайней мере, за то, чтобы убить себя самому вместо того, чтобы позволить этому ублюдку сделать это, какого чёрта Гарри был таким глупцом? Как он мог не заметить этого? Он думал, что знал Риддла, но Гарри ошибся, и расплатой за эту ошибку станет — смерть. Его тело навсегда останется гнить в Тайной комнате, заняв место Джинни. В этом была какая-то своя извращённая ирония. -Возможно, руководство школы поверит, что ты решил сбежать, и никакого расследования не будет, — небрежно продолжил Риддл, кончик его палочки, прислонённый к лицу Гарри, нагрелся. — Ты сирота. Никому нет до тебя дела, поэтому велика вероятность, что твоё исчезновение никого не заинтересует. Даже Дамблдору будет плевать, потому что ты всего лишь какой-то мальчик со Слизерина, ему нет до нас дела. Риддл переходил всякие границы, Гарри больше не мог молчать. -Это… ложь, — выдавил он. Слизеринец рассмеялся тем самым высокомерным, холодным смехом, который Гарри терпеть не мог. -Ты переоцениваешь свою важность, — протянул Риддл, его палочка на мгновение коснулась губ Гарри. — Здесь всем плевать на тебя. Я смотрю на тебя и не вижу ни одной причины твоего существования, ты не больше, чем сосуд для моего крестража. Я наблюдал за тобой всё это время и то, что я увидел… мне не понравилось. Гарри стало интересно, что он имеет в виду. Он попытался снова поднять голову, но было сложно сказать удалось ему это или нет — Гарри не чувствовал своего тела. Риддл, кажется, понял, чего хотел Гарри, поэтому соизволил продолжить говорить. -Мне не нравится, что ты разговариваешь с девушкой из Дурмстранга, — произнёс Риддл, и его голос опасно понизился. — Мне не нравится, что ты пытаешься подружиться с этим болваном Хагридом. Мне не нравится, что ты общаешься с Блэком, и даёшь советы Эйвери. Мне не нравится, что ты говоришь на парселтанге. Ты — потенциальная угроза, и с моей стороны было бы большим упущением не устранить её до того, как станет слишком поздно. При любых других обстоятельствах Гарри был бы рад услышать эти слова. Риддл мог считать его посредственной личностью, но он действительно видел в Гарри угрозу. Это могло бы стать неплохим началом, если бы только жизнь Гарри не подходила к концу. «Думай», — кричал голос внутри него. Думай. Думай. Пока ты можешь говорить, шанс есть. Как он мог заставить Риддла передумать? Было ли что-то, что он упустил? Тот факт, что Гарри лежал здесь, на полу, умирая, только подчёркивал гениальность этого ублюдка. Он был блестящим, достойным стратегом, в то время как Гарри действовал всегда спонтанно. Он не мог понять, что делает Риддл, пока не стало слишком поздно. -Я знаю тебя, — прошептал Гарри. Это было единственно, что он смог придумать: он знал Риддла из своей выдуманной на ходу истории. Гарри не рассчитывал на это, и был прав. Риддл никак не отреагировал. -Ты можешь знать мой почерк и мой любимый десерт, — презрительно произнёс он, скривив губы. — Это ничего не значит. Вся твоя ценность заключалась в знании опасности создания крестражей, но теперь ты бесполезен. Он был прав. Абсолютно прав, и всё, что оставалось Гарри — молча ждать смерти. Он проиграл Риддлу. Прошло меньше трёх месяцев, а он уже проиграл. Гарри выложил свой козырь, считая, что любопытства будет достаточно, чтобы удержать Риддла рядом, но он ошибся, и эта ошибка стоила ему жизни и мира, который он надеялся построить. Он подвёл самого себя, подвёл всех, кого любил. Он никогда больше не увидит их. Никогда больше не сможет обнять никого из них. Любовь. Дамблдор верил, что это непобедимое оружие, но как это было возможно? Разве любовь могла что-то значить для тех, кто отказывался признавать само её существование, кто никогда не испытывал этого чувства. Хуже того, когда речь шла о таких людях, как Риддл, любовь была устраняемой слабостью. С другой стороны, Риддл первым заговорил о любви. Должно быть, я любил тебя. Я любил тебя, и это была единственная причина. Он сам сказал это, сам придумал это объяснением крестражу внутри Гарри. Даже его голос изменился, когда он произносил это, став мягче, как будто на одну долю секунды Риддл увлёкся этой идей. Не то чтобы Гарри было что терять. Он должен попытаться. -А как же любовь? — прошептал мальчик. Это снова случилось: Риддл вздрогнул, а его глаза вспыхнули жадным блеском. Гарри мог заметить его интерес, даже находясь в предобморочном состоянии. Риддл, без сомнения, презирал любовь, но он хотел, чтобы его любили. Его уважали, ему поклонялись, но он всё ещё желал большего. Жаждал большего. Гарри вспомнил, что слизеринец пытался заманить его в Тайную комнату сразу после того, как узнал, что он был крестражем. Но Риддл изменил свой план, когда решил, что другая его версия любила Гарри. Это было в тот момент, когда Риддл остановил его от прыжка в трубу, он инстинктивно защитил Гарри. Возможно, он планировал убить его или держать взаперти, пока не подготовил бы всё к ритуалу извлечения крестража? И лишь мысль о том, что кто-то мог любить его в каком-то другом, иллюзорном мире остановила Риддла пусть и ненадолго? Все эти вопросы, которые он задавал Гарри… он хотел удостовериться, что Гарри знает его предпочтения в еде… Риддл был, будто одержим любовью. Она привлекала его. У Гарри внезапно появилась надежда, она заглушила боль. Мальчик облизнул сухие, обескровленные губы. -Лишь я один в этом мире могу понять тебя, — прошептал Гарри. Он попытался представить себе воображаемый мир, который создал сам, использовать его как источник вдохновения. — Я знаю, как ты появился на свет, и кем были твои родители. Я знаю о твоей матери, которая страдала так сильно, что едва не потеряла свою магию, я знаю о твоём высокомерном отце-маггле, который не пожелал даже взглянуть на тебя. Я знаю, как сильно ты презираешь своё имя, как хочешь избавиться от него навсегда, чтобы… стать абсолютно другим человеком. Гарри говорил слишком долго, так что начал задыхаться. Боль снова окутала его тело, и держать глаза открытыми становилось труднее с каждой секундой. -Я знаю, как сильно ты ненавидишь приют, — изо всех сил продолжал говорить Гарри. — Знаю, что ты собираешь маггловские газеты о войне, потому что боишься туда возвращаться. Ты отправил Диппету письмо с просьбой разрешить тебе остаться в Хогвартсе, но он проигнорировал тебя. Я знаю, что ты хранишь вещи, которые тебе даже не нужны. Трофеи… подарки… тебе хочется иметь хоть что-то своё. Тебе это необходимо. Последнее было только догадкой, но Риддл не спешил отрицать. Он смотрел на Гарри, почти не мигая, бледный, как привидение, и все его эмоции были как на ладони, он ещё никогда не выглядел настолько открытым и беспомощным. -Я знаю всё о тебе, — прошептал Гарри. — Всё. И я… Ложь, которую он собирался произнести, жгла язык, Гарри не хотел это говорить, но его тело внезапно снова охватила дикая боль, поэтому ему пришлось открыть рот: -Я принимаю и люблю тебя безоговорочно, несмотря ни на что и вопреки всему. Никто из тех, кого ты знаешь, и никто из тех, с кем ты познакомишься в будущем, никогда не смогут полюбить тебя так же. Ты не сможешь открыться им. Одни будут знать тебя как чистокровного волшебника, другие будут видеть в тебе лишь своего лидера. Никто даже не посмеет подумать о тебе, как о сироте, у которого когда-то ничего не было, и который никому не был нужен. Никто, кроме меня. -Ты любишь не меня, — огрызнулся Риддл. Он поднял палочку, и Гарри заметил, как его рука задрожала. — Ты любишь другую мою версию. Это не одно и то же. Гарри хотел сказать что-нибудь ещё, превратить свою ложь во что-то более изящное, личное, но было слишком поздно. Боль отступила, но ей на смену пришла тьма. Гарри больше не видел лица Риддла, едва понимая, что происходит, он смог заставить себя сказать последние слова: -Ты ошибаешься, — еле слышно выдохнул он. Гарри не слышал собственного голоса, не понимая, что именно он говорит. — Конечно, это одно и то же. Ты — это всё ещё ты. Силы покинули его. Последние проблески сознания угасли, и Гарри больше не заботило, что значила ложь, которую он только что произнёс или то, каких людей он тем самым предал. Его поглотила тьма, и всё, что тревожило Гарри минуту назад, исчезло вместе с ним.

***

Он слышал голос где-то далеко-далеко. Сначала Гарри не мог понять, что он говорит ему, тело будто пребывало в смертельной агонии, однако, спустя некоторое время, мальчик смог разобрать значение доносившихся до него слов. -Повторяй за мной. Говори: «Я никогда никому не расскажу о том, что произошло в Тайной комнате». Давай же. Ему что-то сунули в руку. Палочку? Гарри автоматически сжал её, моментально почувствовав облегчение, боль отступала. -Говори, — рявкнул чей-то голос. Гарри показалось, что человек рядом с ним начинал паниковать. — Я никогда никому не расскажу о том, что произошло в Тайной комнате. Он был готов сказать всё, что угодно, лишь бы его оставили в покое… -Я никогда, — прохрипел Гарри, — никому не расскажу… о…. У него закружилась голова, и он снова потерял сознание. На этот раз голос, зовущий его из тьмы, звучал спокойнее. Гарри повторил за ним: -Я никогда никому не расскажу о том, что произошло в Тайной комнате. Гарри почувствовал слабую вспышку магии. Тьма вновь была готова овладеть им, но человек рядом прошептал какое-то заклинание, и тьма рассеялась. -Хорошо, — сказал он, и чья-то рука собственнически погладила Гарри по волосам. — Ещё кое-что. Произнеси: «Я никогда намеренно не раскрою свои знания о крестражах или парселтанге». Это было сложнее, но Гарри удалось произнести нужные слова с третьей попытки. Боль отступила, чужеродная магия окутала тело мальчика, словно тёплый кокон. -Хорошо, — повторил голос. Гарри подняли. Он попытался протестовать, но кто-то шепнул заклинание, и Гарри снова потерял сознание.

***

Когда мальчик очнулся, ему было намного лучше. Мысли не путались, он мог двигать руками и ногами, а ужасное ощущение кипящей лавы вместо крови исчезло. Его тело всё ещё болело, но уже не так сильно, Гарри привык жить, переступая через боль, так что, как только он очнулся, сразу же приподнялся на локтях, оглядываясь. Он был в больничном крыле. Здесь всё осталось также как и в его времени, только занавески между кроватями ослепительно-белые и самих кроватей гораздо больше. Гарри остановил взгляд на человеке, сидящем на стуле рядом с его кроватью. Сердце мальчика болезненно сжалось. Воспоминания обрушились на него, заставив задохнуться. Риддл. Он пытался убить его. Он всё подстроил: заманил Гарри в Тайную комнату, чтобы провести ритуал и достать из него крестраж, предложив себя в качестве нового вместилища. Но Гарри… Он обманул его. На этот раз он придумал что-то более изощрённое, Гарри признался Риддлу в своей несуществующей любви, обещая абсолютную поддержку и принятие… Боже. Что же он натворил? -С возращением, — мягко выдохнул Риддл, звук его голоса привёл Гарри в себя. Он попытался дышать медленнее, но его сердце продолжало колотиться, угрожая разорвать грудную клетку. — Ты выглядишь гораздо лучше. -Не благодаря тебе, — прохрипел мальчик. Риддл одарил его снисходительной улыбкой. -Напротив, ты жив лишь благодаря моим стараниям, — сказал он, и его голос был полон мрачного ликования. — В каком-то смысле, это означает, что отныне твоя жизнь принадлежит мне, ты так не думаешь? -Нет, ведь ты был тем, кто хотел отнять её, — выплюнул Гарри. Его руки беспомощно сжались в кулаки. Хорошо, что рядом не было палочки, потому что желание проклясть Риддла в этот момент было просто невыносимым, но, наверняка, даже попытку сделать это можно смело приравнять к самоубийству. -Но я этого не сделал. Я передумал, и это всё меняет. Злость, разъедающая Гарри изнутри, начала потихоньку гаснуть. Мальчик ощутил что-то освежающе новое. Риддл действительно спас ему жизнь. Ложь Гарри, должно быть, была очень убедительной, раз слизеринец был готов пожертвовать своими тщательно выстроенными планами только для того чтобы сохранить Гарри жизнь, когда его смерть была уже так хорошо продуманна. Почему? Очевидно, Гарри задал последний вопрос вслух, потому что в эту же секунду губы Риддла растянулись в улыбке. -Можешь считать, что я заинтригован, — протянул слизеринец, его взгляд, направленный на Гарри, был как никогда пронзительным, и теперь в нём появилось что-то ещё, что-то более глубокое, более личное. — В данный момент ты живой привлекаешь меня куда больше, чем мёртвый. Горячая ярость охватила Гарри, он хотел наброситься на Риддла, но всё это было бесполезно. В конце концов, он был сам виноват во всём, что произошло. Гарри был слишком легкомыслен, слишком самоуверен. Он думал, что понимает Риддла. Но оказался неправ, и это едва не стоило ему жизни. Он больше не повторит этой ошибки. Этот случай послужит хорошим уроком для него, так что отныне Гарри будет более внимательней следить за Риддлом. И всё же… разве он не мог злиться на этого ублюдка, даже если якобы любил его? Разве то, что произошло не было достаточной причиной, чтобы Гарри пребывал в ярости и хотел излить её на Риддла. -Думаешь, сможешь избежать последствий? — холодно произнёс Гарри. — История с крестражами тебя явно ничему не научила. -Ничего не будет, — ответил Риддл, растянув губы в мрачной полуулыбке. — Ты дал клятву, забыл? Ты не сможешь рассказать о том, что произошло. Гарри не собирался сдаваться так просто. Действительно ли он не мог никому рассказать? Да, формулировка клятвы была довольно точной. Но Риддл явно забыл кое-что важное. Клятва касалась лишь Гарри. А их было двое. Улыбка, медленно растянувшая рот Гарри, мгновенно стёрла весёлое настроение Риддла. -Хочешь поспорить? — спросил Гарри. Слизеринец прищурил глаза, внимательно изучая лицо мальчика, в его голове явно крутились различные варианты. Судя по всему, он очень быстро отбросил все свои сомнения, растянув губы в холодном оскале. -Как тебе будет угодно, — сказал Риддл, и его голос был до ужаса мягким. — Попробуй преподать мне урок. Я буду с нетерпением ждать этого. -Тебе не придётся ждать слишком долго, — пообещал Гарри. У него был план, который поможет ему избавиться хотя бы от части пожирающей его изнутри злости.