Колдун одиннадцатого мира

      23 августа, 2013 год от рождества Христова.       Несколько мгновений спустя.       Лаборатория разработки и контроля биопереноса, объект КУЗНЯ, Латверия, Восточная Европа, Евразия, Земля.       Светопреставление не продлилось долго — всего несколько секунд, потребовавшихся разуму Коко, чтобы полностью овладеть всеми своими новыми способностями. Что в контексте обладания Камнем Разуме и умением разгонять собственное сознание, было немалым сроком. После чего она приняла прежний вид, представ перед нами в своем любимом костюме, состоящем из белой юбки, рубашки и легкого пиджачка.       — Рассказывай. Кто сюда идет? — спросил я, указав пальцем на экран, где все еще транслировался синий барьер, об который долбился кто-то, до боли напоминавший DC-ишного Супермена. Вот только это была не та вселенная.       — Целестиалы почувствовали изменения в своем собрате, — ответила она, сведя ладони вместе. В них начали происходить странные метаморфозы, словно меж ее пальцев рождалась новая галактика. — Изначально Эго был одним из них, но в момент его рождения половина живых существ, из которых он должен был получить силу, погибли в техногенной катастрофе. Из-за этого он родился слабым, неполноценным, без всех необходимых воспоминаний и рефлексов. Их лидер, Судья Аришем, решил бросить его, лишь отметив своей печатью. Она и сработала.       — И чем нам это грозит? — напряженно спросила Виктория, наблюдая, как под ударами неизвестного барьер, созданный Коко, постепенно проседает, а из странного темного портала, открывшегося по ту сторону границы, появляются еще девять незваных гостей.       Ответить моя дочь не успела.       Крак...       Крышу КУЗНИ натурально сорвало, открыв нам вид на безоблачное голубое небо, в котором…       — Твою ж мать… — вырвалось у меня вместе с парой богохульственных проклятий, ибо увиденное могло заставить обосраться даже таких монстров, как Апокалипсис и Танос. Что уж говорить про маленького, слабенького дроу, уже использовавшего большинство своих козырей?       Четыре. Взрослых. Сука. Целестиала. Каждый из которых был размером с планету. Одни их головы нависали над нами, полностью скрывая Солнце, а шесть пар их жутких, нечеловеческих глаз словно видели меня насквозь, заставляя натурально трястись поджилки.       «Нам конец», — подумал я, сжав дрожащую ладонь Виктории и уже подумывая, как напоследок хорошенько хлопнуть дверью, дабы хоть немного напакостить местной вариации К'тан, как вдруг рядом прозвучал спокойный голос Коко.       — Я возьму их на себя, — сказала она, протягивая мне небольшую черную сферу, созданную во время ее короткого рассказа.       — Но д-доча… — заикаясь, протянул я, рефлекторно принимая странный шар.       — Не беспокойся, отец, — ответила она, довольно ухмыльнувшись и натурально вспыхнув глазами. — Я разберусь с ними. Главное, когда придёт время, раздави эту штучку, и я сразу же примчусь. — После чего приблизилась и оставила на моей щеке лёгкий, едва ощутимый поцелуй. — Всё будет хорошо. Мы скоро увидимся. Я, ты и Каспер.       И исчезла в яркой синей вспышке, свойственной Камню Пространства, забрав с собой всех остальных целестиалов, чьи громадные тела перестали нависать над Землёй.       «Она и вправду стала невероятно сильной», — думал я, рефлекторно морщась, когда прямые солнечные лучи ударили по неготовым к подобному глазам.       Где-то в отдалении ревели сирены полуразрушенной базы, бегали выжившие после произошедшего клоны и сотрудники, а к моему телу прижималось горячее женское тело, которое от произошедшего натурально потряхивало. На мгновение это даже напомнило хреновенький Happy End из какого-то второсортного фильма, ибо наши главные враги резко исчезли, вот только я понимал, что наши неприятности только начинаются.       — Мать, что по состоянию войск и КУЗНИ? — Спросил я, через наушник подключившись к внутренней связи клонов.       — Пш… Пш-пш… — В ответ послышались одни помехи. Что значило одно: Мать либо выбыла, либо лишилась наушника, что, учитывая его установку во внутреннее ухо, было одним и тем же. Пришлось связываться с её заместителем.       — Лаура, доложи обстановку, — обратился я к X-23, чья выживаемость, благодаря регенерации, усиленной Blockbuster-ом, была гораздо выше. — Что с КУЗНЕЙ и солдатами?       — Господин? — Сквозь небольшие помехи донёсся голос клона Росомахи. — Рада, что вы живы. Состояние КУЗНИ критическое. Разрушено 90% инфраструктуры. Боевые и охранные системы вышли из строя. Мистерио и Мать ликвидированы. В строю осталось 30% личного состава.       — Вызывай подкрепление. Срочно, — приказал я, схватив Викторию за руку и последовав вниз, в сторону лаборатории. Ведь там находились два очень важных для моих планов разумных. — Приоритет чёрный. На базу проникли неизвестные. Они должны быть ликвидированы.       — Как прикажете, господин, — произнесла Лаура и отключилась, оставив меня наедине с шокированной фон Дум, продолжавшей молча следовать за мной.       — Виктор, что это было? — Спросила она, когда я, пробив дыру в завале из стали и бетона, вошёл в лабораторию биопереноса, вплотную примыкавшую к ангару, где содержалась кукла.       — Ты же сама поняла: властители этой вселенной, — ответил я, подходя к камере Циклоп и в несколько ударов клинка срезая бронеплиты, дабы удостовериться, жива ли моя пленница и не требуется ли срочная медицинская помощь. Хвала случайности и теории вероятностей, Саамерс была в порядке: её лишь оглушило внезапным толчком, отчего она ударилась головой о стену и потеряла сознание.       «Так даже лучше», — подумал я, в несколько движений надёжно связав тело и отправив в свой Сосуд Гения, бывший почти полностью забитым.       — Я не думала… что они такие, — сказала поежившаяся Виктория, крепко обхватив себя руками.       — Могущественные? Страшные? Сильные? — раздражённо спросил я, повернувшись к колдунье, на которую произошедшее недавно оказало слишком сильное влияние. Отчасти я мог её понять, ибо для меня целестиалы были просто огромными истуканами, появившимися в небе. Но для Виктории, бывшей не только магом, обученным ощущать тонкие мистические энергии, но и мутантом энергетического типа, с особой чувствительностью к электромагнитным энергиям…       — Да… — ответила фон Дум, опустив взгляд в пол.       Для неё появление Аришема с товарищами было подобно звёздам, внезапно вспыхнувшим в паре сантиметров от носа. Ослепление, непонимание, шок, благоговение, беспомощность… Вот какие эмоции овладели бы любым мутантом, оказавшимся на её месте.       «Удивительно, что она вообще осталась в сознании, а не вырубилась от сенсорного шока», — подумал я, приглушив собственное раздражение. Ибо понимал: лучше приободрить её и дать хоть немного прийти в себя. Особенно сейчас, когда наша жизнь может висеть на волоске.       — Я понимаю тебя, дорогая, — сказал я, сделав шаг вперёд и крепко её обняв. — Честно.       На что она лишь кивнула, положив голову мне на плечо.       — Но сейчас нам нельзя расслабляться, — прошептал я ей на ухо, сразу почувствовав, как закаменела её спина. — Помнишь тех неизвестных, появившихся перед исчезновением целестиалов? — Ещё один кивок, дабы не выдать нашей осведомлённости. — Они здесь. Близко. Будь готова, а я потяну время.       После чего сделал несколько шагов в сторону матово-чёрного куба-процессора Альртрона (который, к счастью не пострадал) и, развернувшись на пятках, раскинув руки, спросил:       — И как долго вы будете прятаться? Я думал, вас нарекли Вечными, а не крысами?       Сначала ничего не происходило, но уже через несколько секунд воздух неподалёку задрожал, пошёл рябью, и в противоположном конце разрушенной лаборатории появились они. Те, с кем на Земле я меньше всего хотел связываться из-за их невероятной силы и крыши в лице Аришема.       Вечные.       — Не знаю откуда, но ты знаешь о нас, — вперёд вышла высокая статная женщина, облачённая в сине-золотую броню со странным головным убором, напоминающим то ли корону, то ли шлем на шумерский мотив. — Тогда должен понимать, кто мы такие: Хранители Земли и равновесия.       — Допустим, — ответил я, призвав в руки медную флягу и делая вид, словно отпивая крупный глоток какого-то напитка. — И что дальше?       — Ты должен понимать: твои эксперименты с Камнями Бесконечности и Светочем Целестиала нарушают баланс, — ответила она, делая несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между нами до считанной пары метров. Интересно, она понимает, что это идеальная дистанция для атаки клинком? — За это ты должен предстать перед судом, ответив за свои преступления.       — Судом? Каким судом? — с показным недоумением переспросил я, склонив голову набок. — Впервые слышу о суде, который решает подобные проблемы.       — Конечно, не слышал, ведь он находится не на Земле, а на нашей родной планете — Олимпии, — вместо женщины ответил грузный черноволосый мужчина, носивший массивную броню тёмно-фиолетового, почти чёрного цвета с серебристыми и золотыми узорами, которые изредка мерцали. — Там наш суд решит, какое наказание ты должен понести. И, в случае необходимости, позволит посодействовать в поимке того монстра, которого ты создал. Это же была твоя дочь, да? Как тебе только в голову пришло сотворить с ней подобное? Мало того, что это опасно и безответственно, так ещё и поставило под угрозу всё остальное человечество...       — Фастос… — оборвал его другой Вечный, облачённый в тёмно-синий костюм с золотыми вставками, подчёркивающий его атлетичное телосложение, которого я сразу узнал. Именно он первым явился сюда и пытался пробить барьер Коко. — Посмотри внимательней. Он не слушает.       — А? — воскликнул чёрный, бросив на меня недоумевающий взгляд и увидев, что я едва сдерживаю смех.       — Он сказал что-то смешное? — спросила заговорившая первой женщина, бывшая их лидером.       — Очень, — честно ответил я, под конец всё-таки не сдержав вырвавшийся смешок. — Пха… Серьёзно? Олимпия? Суд? Вы сами верите в то, что несёте? Хранители человечества? Баланса? Большего бреда в жизни не слышал.       — Осторожней со словами, смертный, — раздражённо сказал "Супермен", чьи глаза опасно засияли. — Нам приказано доставить тебя на Олимпию, но не сказано, в каком виде.       — Как страшно. Ты такой устрашающий, Икарус, — ответил я, заставив лица Вечных резко вытянуться, с удивлением посмотрев на меня. — Что, почему вы так удивлены? Неужели думали, что тайна ваших личностей настолько неприкосновенна? Для меня, самого богатого и влиятельного человека на этой планете?       Поворот головы, и я встречаюсь с золотыми, сияющими белоснежными искорками глазами лидера это разношерстной компашки.       — Аяк Исцеляющая, духовный лидер Вечных и владелица маленького ранчо на окраине Техаса. Не думал, что древняя правительница Саламина может так низко пасть.       Сдвиг на "супермена".       — Икарус Неодолимый, в миру более известный как Генри Честерфилд. Английский барон, прожигающий свою жизнь на окраине Уэльса. Не зря Гомер ещё при жизни сравнивал тебя с птицей, судьба которой либо сгореть на Солнце, либо утонуть на дне бутылки.       Раздался звук скрежета чужих зубов...       «Теперь очередь чёрного», — подумал я, переключаясь на пухляша.       — Гениальный Фестос. Ты в моих глазах пал даже ниже. Живёшь в Чикаго под именем Бена Стоуна, ведёшь жизнь обычного человека, работаешь архитектором и всеми силами пытаешься забыть, кем на самом деле являешься. — Сказать, что мои слова сработали как удар наковальней, значит сильно преуменьшить эффект. Всё же Вечные привыкли во всём быть лучше простых людей. Чтобы их почитали как богов, высокорождённых и недоступных, а тут их читают как открытую книгу. Такое не проходит просто так.       К тому же я не собирался останавливаться…       — Серси Искажающая. — Черноволосая девушка в светло-зелёной броне вздрогнула. — Ты же работаешь в Лондоне, в Музее Естественной Истории? Никогда не задумывалась, почему у тебя не было проблем с документами, хотя у тебя нет ни фамилии, ни семьи? А ведь если покопаться, правда так легко выйдет наружу…       — Иллюзорная Спрайт. Взрослая женщина, запертая в теле девочки. Вынужденная скитаться по семьям, терпеть унижения и жалость. Знать, что её любовь никогда не примут. И всё по вине вашего создателя.       Лицо маленького подростка с короткими рыжими волосами так перекосило, что от неё даже свои отшатнулись.       — Кинго Сияющий. Звезда Болливуда. Тот, кто обменял вечность на позёрство и самолюбование, даже не подозревая, что власти его собственной страны давно его раскусили и держали лишь в качестве подопытной зверушки.       Индусского хлыща перекосило от ярости, а руки засияли от накопленной в них энергии.       — Маккари Быстрейшая. Единственная, кто по глупости своих создателей была лишена дара речи, из-за чего веками не вылезала из вашего корабля, надеясь, что ее наконец-то отзовут домой.       Говорить местная чёрная молния не могла, но обматерить глазами у неё получалось талантливо.       — Друиг Зачаровывающий, или отец Джейкоб, глава крупной общины иезуитов в глубине джунглей Амазонки. Тот, кому подвластны все разумы, кроме своего. А жаль, ведь уверен, будь твоя воля, ты бы с удовольствием избавился от того комплекса неполноценности, который у тебя образовался на фоне Икаруса, Фестоса и остальных. Какая несправедливость, у них в руках неодолимая космическая мощь, а у тебя — майнд-контроль над парой сотен смертных созданий.       — Я убью его. Точно убью, — сказано это было тихо, на грани слышимости, но каждый из присутствующих не был простым человеком и обладал феноменальным слухом.       — И наконец, венец вашей компании деградантов: Гильгамеш и Тена. Царь царей и величайшая воительница всех времен и народов. Вот только первый уже устал жить, желая побыстрее уйти на покой, а вторая начала вспоминать, что творила на старом месте работы, не так ли? Скажи мне, каково это — приносить в жертвы целые миры?       — Нет! Нет!! Нет!!! — закричала высокая, поджарая воительница, облачённая в золотую, с бежевыми вставками броню. — Я этого не делала! Я не знала! Меня заставили!       Её сразу подхватил под руку стоявший рядом мужик, больше походивший габаритами на медведя, пока Спрайт, Друиг и Серси бросились к ней, желая помочь преодолеть приступ. Остальные не сводили с меня напряжённых взглядов.       — Ты совсем не удивлена, Аяк, — усмехнулся я, смотря прямо в глаза лидеру Вечных. — Ведь всё знала. О судьбе защищаемых планет. О судьбе Земли. О веках обмана.       — Да, — кивнула та, не став ничего отрицать, внося ещё больше сумятицы в психологическое состояние своих подчинённых. Ведь те считали себя защитниками смертных, а тут такое откровение. — Это необходимо. Без этого вселенная рано или поздно умрёт.       — Громкие слова, особенно от той, кто даже не способен выполнить свою работу, — усмехнулся я, заведя руки за спину и приготовившись к решающему рывку. Как раз Виктория уже пришла в себя, а снаружи ждут сигнала клоны с Лаурой. — Вы ведь даже своих главных врагов, девиантов, не смогли уничтожить.       — Что? — На мгновение замерла Аяк вместе с остальными Вечными, а затем всё решилось.       Шух...       «Вот что творит с разумными самоуверенность», — думал я, одним точным ударом появившегося в руке меча снося марионетке целестиалов голову. — «Нельзя целителю и лидеру так близко приближаться ко врагу».       — Аяк! — воскликнул Икарус, Кинго и Фастос, но было поздно. Бестолковка лидера Вечных начала медленно падать на пол, а мне в голову полетел кулак сильнейшего из слуг звёздных богов.       Почему только кулак, а не какая-то технологичная приблуда и плазменный заряд? Дело в том, что из спины боливудского актеришки уже вышли четыре адамантовых клинка, принадлежавших Лауре, а чернокожего изобретателя прожаривала ветвистая молния, запущенная фон Дум. Все в лучших традициях далекой-далекой галактики (которая в этом тоже мире существовала, но так и не обрела сравнимую любовь публики).       «Молодцы, не зря я столько распинался, описывая их способности и слабости», — думал я, поднырнув под удар и выставив вперед свою Железную флягу, одновременно с этим используя Копье Раулотима. Разум Икаруса послушно встряхнулся, ослаб и не смог ничего противопоставить затягивающей силе моего артефакта.       — И вы называете себя хранителями мира? Прошла всего секунда с начала боя, а вы уже потеряли четверых, — спросил я, разогнувшись, оглядывая потерявшихся Вечных, в чьих глазах поселился откровенный страх. — И что будете теперь делать? Сбежите или продолжите сражаться, как подобает верным слугам Целестиалов?       Ответ последовал сразу в виде светящегося энергетического клинка, чуть не срубившего мне голову. Уж чего, но решительности и командного взаимодействия Вечным было не занимать, поэтому они сразу ринулись в бой, разделив зоны ответственности.       Серси и Маккари выступили против Виктории, умело комбинируя высокую скорость и натуральную алхимию, позволявшую создавать любое оружие из подручных материалов.       Друиг и Спрайт, как мастера контроля, двинулись на Лауру и подоспевших клонов, надеясь с помощью своих способностей перебить всю оставшуюся армию.       А вот наперекор мне выступили тяжеловесы — Тена и Гильгамеш собственной персоной, желая погрести вашего покорного слугу под валом атак.       «Ну что ж, удачи им», — подумал я, создавая в одной руке длинную ренессанскую рапиру, а во второй — мощную дагу с тяжелой гардой и рукояткой. — «Давненько я не участвовал в дуэлях».       Короткий шаг в центр импровизированного круга, и Тена, решившая первой взять инициативу, сделала пробный выпад. Её копье взметнулось в стремительной флеш-атаке. Я едва успел уйти в оппозицию, переводя острие её оружия в сторону жестким парадом четвертой позиции. Магический металл, полыхнув огнем и некросом, скользнул по золотой энергии с резким скрежетом. Не давая ей восстановить дистанцию, я сделал быстрый укол без замаха, целя в незащищенное плечо. Однако Вечная по полной использовала свойства своего оружия: копье опало, превратившись в два коротких меча. Она приняла мой удар на перекрестный блок и тут же ответила ножницами, попытавшись срубить мне голову.       Неудачно.       В этот момент в бой наконец вступил Гильгамеш. Его мощный хук справа заставил меня совершить резкий вольт — прыжок в сторону с разворотом корпуса, на мгновение потеряв контакт с землёй, что в европейском фехтовании было грубейшей ошибкой. Но по-другому было нельзя: сам воздух словно зазвенел от мощи его удара. Я понимал: одно касание — и треть моих жизненных сил сгорит, а кости превратятся в труху.       Поэтому я перешёл в глухую оборону, надеясь подловить разъярённых Вечных на ошибке. Что случилось всего через несколько тактов: когда Тена попыталась достать меня серией быстрых финтов, я поймал её клинок на эфес даги, выполнив идеальный завяз. Дальше было дело техники. Удерживая её оружие левой рукой и пользуясь заминкой воительницы, я нанёс быстрый колющий удар рапирой, рассчитывая пронзить открывшееся горло, но Гильгамеш, проявив удивительную для своих размеров ловкость, прикрыл её, подставив под удар свой светящийся наруч. Мой клинок отскочил, оставив на нём толстую царапину.       — Неплохой маневр, — бросил я, нагло ухмыльнувшись и разрывая дистанцию быстрым отступлением, дабы не попасть в окружение.       Это вам не киношная драка, где один мечник спокойно рубится в центре огромной толпы. Нет, находясь в окружении, погибнет любой, даже самый талантливый мастер, ибо практически невозможно увернуться от нескольких одновременных атак с разных направлений.       Вечные наступали синхронно, гармонично, не давая мне даже мгновения, дабы применить магию.       Тена кружила вокруг, словно хищница, постоянно меняя линию атаки, ища моё слабое место. Теперь её оружие приняло форму длинного гибкого хлыста с лезвием на конце. "Непрактично", — сказал бы я. "Пошёл на хрен", — ответила бы Вечная, способная контролировать каждый фрагмент своего оружия.       Она ударила сверху, пытаясь захлестнуть мою ведущую руку. Я встретил атаку парадом над головой, одновременно используя дагу для перехвата нижней части хлыста. Гильгамеш пошёл напролом. Он использовал технику кор-а-кор (сближение вплотную), пытаясь лишить меня преимущества длинного клинка. Пришлось работать на сверхнизкой дистанции, используя эфес рапиры как кастет.       Хруст…       Уклонившись от его прямого удара, я провёл встречный удар с низкого приседа, попав ему точно в нос и, наверняка, его сломав. Однако это стоило мне заминки, и Тена этим воспользовалась. Её меч снова стал копьём. Она сделала балестру — резкий скачок вперёд с одновременным выпадом. Остриё прорезало моё горло, едва не задев трахею, снеся порядка 10% ХР. Я ответил каскадом ударов: мулине рапирой, чтобы отвлечь её внимание, и скрытый укол дагой под рёбра.       Неудачно. Опять.       Воительница парировала атаку своим щитом, возникшим из воздуха прямо в момент контакта, заставив меня в очередной раз помянуть добрым словом собственную силу. Ведь в отличие от Вечной, именно что изменявшей своё оружие, мой талант позволял создавать его в строго очерченных границах. Из-за этого, если бы я хотел поменять рапиру, скажем, на копьё, мне пришлось бы на мгновение остаться безоружным, что в подобной схватке смерти подобно. Поэтому приходилось выкручиваться и фехтовать.       «Это становится напряжным», — подумал я, когда мы в очередной раз разошлись, образуя равносторонний треугольник. Трое воинов, каждый из которых имел за плечами целые века опыта и тренировок. Пот заливал глаза, кисть правой руки подрагивала от напряжения, но я снова занял стойку ан-гард. Моя рапира смотрела точно в сердце Тены, а дага прикрывала корпус от сокрушительных кулаков древнего царя. — «Придётся рискнуть и положиться не на мастерство, а на тайминг».       В этот раз первым атаковал Гильгамеш. Услышав на заднем фоне взрыв и крик боли Серси, он взревел, подобно медведю, и, полностью игнорируя разбитый нос, бросился в отчаянную атаку. Это было ошибкой, стоившей ему жизни. Я не стал отступать. Сделав резкое смещение с линии атаки вправо, я пропустил его кулак в считанных миллиметрах от своего виска и, поймав инерцию от огромного тела, нанёс резкий укол дагой прямо в темп, поймав тот момент, когда гигант будет максимально беззащитен. Тонкий клинок вошёл точно в сочленение доспеха под подбородком, пробив шею.       — Прощай, царь царей, — прошептал я ему на ушко, активируя Клинок Зелёного пламени, чья сила мгновенно выжгла внутренности древнего вечного.       Гильгамеш захлебнулся криком, его золотое сияние дрогнуло и погасло. Он рухнул на пол, как подкошенная скала. Тена вскрикнула — не от страха, а от ярости, которую древние греки поэтично описали как ярость богини Афины.       Её оружие вновь изменилось, превратилось в длинный, тонкий эсток, предназначенный для одного смертельного выпада. Все или ничего. Вот, что она решила.       Перейдя в балестра, вечная начала сокращать дистанцию с безумной скоростью. Я встретил её в терции. Сталь рапиры заскрежетала о её золотую энергию. Она давила всем весом, пытаясь пересилить мой блок. Я чувствовал, как даже мой магический клинок понемногу покрывается трещинами, угрожая в любой момент лопнуть.       Тогда я применил цедиту — намеренно уступил чужому давлению, уводя её клинок вниз и в сторону. Тена по инерции подалась вперёд. В этот краткий миг её линия атаки оказалась разорвана. Я выполнил молниеносный рипост с шагом вперёд. Моя рапира, восстановленная импульсом магии и ведомая жёстким захватом, скользнула вдоль её оружия и с глухим звуком пробила золотой нагрудник в районе сердца.       Вечная замерла.       Золотой свет в её глазах начал тускнеть, превращаясь в холодный пепел, в который постепенно превращался Гильгамеш. Вот только она отказывалась умирать просто так. Напрягая все оставшиеся силы Тена пыталась пойти на размен, в последний момент забрав меня с собой, вонзив грудь мизерикордию, но такая рана даже не заставила меня покачнуться, ведь…       ХР: 178/333       …у меня было слишком много жизненной силы.       Шух… — Лёгкое движение клинка, и тело оседает на пол, позволив, наконец, осмотреть поле боя, которое было за нами. Лаура, пользуясь своим нюхом, медленно загоняла в ловушку прыткую Спрайт, не понимающую, почему ее иллюзии отказываются работать. Заранее вызванные дроны обездвиживали клонов, подчинённых Друигу, который сейчас валялся с простреленной головой. Виктория, с парой синяков, стояла неподалёку, опираясь ногой на поверженную Маккари, поливая молниями запершуюся в каменной скорлупе Серси.       — Как ты умудрилась? — спросил я, кивнув на тело самой быстрой Вечной.       — Поймала в портал, — ответила она, довольно мне улыбнувшись. — Эта девка оказалась слишком самоуверенной.       — Как и они все, — произнёс я, переведя взгляд на стальную сферу и сказав: — Копьё Раулотима. Серси.       Крика не последовало, ибо звук изнутри не мог распространиться, но я чувствовал — этого хватило, и последняя Вечная была мертва. Почему последняя? Потому что Лаура наконец нагнала Спрайт и разорвала её на части в несколько движений.       — Надеюсь, на этом сюрпризы сегодня закончились? — спросила Виктория, оглядев маленькое поле боя, а затем бессильно оседая, одним вздохом демонстрируя всю накопленную усталость.       — Да, — ответил я, пожав плечами и подняв взгляд на безоблачное голубое небо. — Это конец. Мы победили.       — Разве? — приподняв бровь, уточнила девушка. — Я думала, у тебя осталась ещё одна заготовка.       — Не без этого, — кивнул я, прикрыв глаза. — Однако это лишь вопрос времени. Тут уже не стоит вопрос нашего выживания, любимая. Коко уже величайшее существо во Вселенной. Осталось лишь проконтролировать, дабы к последнему слову прибавилась приставка "мета-".