Колдун одиннадцатого мира

      Неизвестно сколько времени спустя.       Неизвестное место.       — Итак, первое семейное собрание величайшего семейства этой и всех окрестных вселенный спустя два с половиной года объявляю открытым, — возвестила довольная Коко, усевшись на большой, обитой кожей, стул, закинув ногу на ногу и сцепив ладони в замок.       — Два с половиной года? — спросил сидевший по правую руку от нее Каспер, с удовольствием откинувшийся на спинку тяжелого бархатного кресла, заложив руки за спину. — Неужели столько времени прошло... Я ведь просто глаза закрыл, когда грохнулся с той скалы, а затем оказался здесь.       — Поверь, ты мало что пропустил, братец, — махнув ладошкой, заметила Коралин, ухмыльнувшись краем губ. — В основном творилась всякая геройская глупость и жесткие, агрессивные переговоры, с активным применением угроз и заказными убийствами. Любимых тобой заговоров и договорнячков, к сожалению, почти не нашлось.       — Да? — с отчетливой грустью спросил он, закинув кверху голову, отчего его волосы, которые почему-то отросли почти до плеч, стали свисать со стула. — Жаль. Я-то думал, все завершится интригами, тонкими манипуляциями и финальным штрихом, наподобие: "Мы знаем твой план! Мы остановим тебя!", а вы им в ответ: "Серьезно? Думаете, я стал бы объяснять свой план, существуя у вас самая ничтожная возможность как-то его сорвать?.."       — Я все сделал 35 минут назад, — закончил я эту фразу, довольно усмехнувшись. — Хороший фильм. Хороший антигерой и хороший злодей. Жаль, что провалился в прокате.       — Жаль, — согласился Каспер, вернувшись в былое положение. — Ну так что? Что же помешало тебе и сестре закончить все на хорошей ноте? Неужели "герои" оказались слишком сильны?       — Нет, — ответил я, поудобней разместившись на созданном специально для меня табурете. — Как раз наоборот — все их действия оказались до ужаса однотипными и предсказуемыми. Только под конец они смогли меня немного удивить, принеся давно забытую "переменную". Причина другая.       — Отец их слишком сильно жалел, — вместо меня ответила Коко, начав закручивать меж пальцев одну из прядей. — Действуй он жестче, перестав миндальничать с этими тугоухими героинями, все прошло бы гораздо легче.       — Каюсь, грешен, — поднял я руки в жесте капитуляции. — Мне просто не хотелось приносить им больше страданий, чем это было необходимо.       — Говорит человек, самолично уничтоживший четыре планеты, если не больше — подколол меня Каспер, махнув ладонью, вслед за чем в ней появился бокал с вином, наполненный до краев. Магия, ставшая возможной благодаря их связи с сестрой. Я же продолжал чувствовать себя бессильной старой развалиной, несмотря на возвращение руки, ноги и половины уничтоженных органов.       — Не из садизма же, а ради силы четырёх целестиалов, — возразил я, не видя причин отрицать собственные грехи, особенно если скоро они станут неактуальными. — Кстати, что насчёт них? Надеюсь, все эти телодвижения оказались не зря?       Последняя фраза была обращена к Коралин, ибо после того щелчка я сразу оказался здесь. Как прошла битва с Фениксом, удалось ли победить его или запечатать, так и осталось для меня загадкой.       Ведь с самого начала мой план — собрать все аспекты этой Вселенной и запихнуть их в Коко — был чистой авантюрой, основанной на предположениях, догадках и надежде. Моей собственной надежде, что я окажусь прав и у меня хватит сил осуществить задуманное.       — Нет, отец. Всё это было не зря, — всего одной фразой моя доченька сбросила с моих плеч огромный груз. — Силы Гамормена Собирателя, Онега Зондировщика, Тезкабола Освободителя и Зирана Испытателя оказались той самой каплей, необходимой для победы.       — Кого? — недоумевающе переспросил я, не припоминая такие прозвища среди ныне живущих целестиалов, о которых мне за отдельную плату рассказал Тиван.       — Тех нерожденных, — пояснила Коко, задорно фыркнув. — Их сил, вкупе с энергией остальных поглощённых мной целестиалов, хватило, дабы отогнать Феникса от Земли и начать жатву.       — Жатву? — вслед за мной полюбопытствовал Каспер, оперевшись локтями на подлокотники своего кресла.       — Целестиалы — это не просто звёздные боги, — сказала Коко, сверкнув глазами. — Это искры того изначального пламени, изначальной концепции, из которых родилась эта Вселенная.       — Пламя? — переспросил я, склонив голову набок. — Это такая метафора? Разве этот мир появился не из сингулярности?       — Всё верно, отец, — кивнул мне доча, создав над ладонью семь разноцветных искр, шесть из которых своим цветом очень напоминали Камни Бесконечности. Седьмая же обладала насыщенным чёрным цветом, постоянно мелькающим и сменяющимся на кристально-белый. — Изначально эта вселенная родилась из взрыва одной из семи сингулярностей, после чего оставшиеся сформировали те самые Камни Бесконечности, несущие в себе строго определённые концепции: космос, реальность, душа, разум, время и сила. Вот только ты же сам задавался вопросом, а какой концепт несла та самая седьмая, взорвавшаяся сингулярность?       — Жизнь и смерть, — вместо дочери сказал я, повторив слова, сказанные не так давно, ещё во времена, когда мой план только начинал осуществляться и я рассказывал о нём Коко с Каспером в Комнате Тишины. — Изначальная концепция, из которой родилась эта Реальность.       Что было логично. Ведь среди Камней присутствовали такие экземпляры, как Разум и Душа, не способные существовать без такого понятия, как Жизнь. Добавить к этому существование такого монстра, как Феникс, и силу, которую тот овеществлял, и получим ответ, что в местной реальности было заменой Камня Жизни и Смерти.       Да, это была сырая теория, которую было практически невозможно доказать, однако я решил рискнуть и, судя по итоговому результату, не прогадал.       — Ты, как всегда, оказался прав, — кивнула Коко, мягко улыбнувшись, бросив довольный взгляд на брата, отсалютовавшего мне бокалом и отпившего хороший глоток вина. — Но вернёмся к целестиалам. Как я уже говорила, возможности Аришема и его сородичей оказались основанными на силе Феникса. Они брали искры с его перьев, подсаживали в качестве семени на магические планеты, где дольше всего прожил Феникс, а затем собирали жизненную силу живших там существ для роста и развития. Так они размножались и постепенно накапливали силы, дабы в будущем наконец-то пленить Феникса и сделать из него живую батарейку.       — Ого… — удивлённо протянул Каспер, как и я не ожидая таких подробностей. — Как сложно и запутанно…       — Словно когда-то было по-другому, братец, — ответила ему Коралин, пожав своими изящными плечиками. — Наша планета должна была стать последним этапом их плана. Тиамут Коммуникатор, зреющий под земной твердью целестиал, должен был стать самым сильным из них. Настолько, что у него хватило бы сил запечатать Феникса, чего до этого не удавалось ни одному другому звёздному богу.       — Дай угадаю. Затмение, — сказал я, припомнив огромную обглоданную голову, парящую посреди открытого космоса. Другой личности, способной сотворить подобное, я не знал. Хотя мне казалось, словно его прикончили асы во главе с Бури, но видимо методы был более... коварным. Натравить одного врага на другого, метод старый как мир...       — Да, — кивнула дочка, щёлкнув в мою сторону пальцем. — Эклипсар Поглотитель. Первый и последний целестиал, решивший проверить пределы возможностей Феникса. Неудачно.       — А что насчёт тебя, сестрёнка? — хитро ухмыльнувшись, спросил сын, закинув ногу на ногу. И, увидев довольную моську Коко, лишь рассмеялся, в один глоток осушив свой бокал (который через секунду вновь стал полон — магия). — Хватит тянуть, хвастунья. Давай рассказывай, как ты ощипала эту чёрную курицу.       — Про "ощипала" ты уж преувеличил, братец, но это недалеко от правды, — ответила Коко, сложив руки под грудью. — После поглощения всех десяти целестиалов, в том числе и Тиамута, с последующей полной ассимиляцией Камней, у меня вполне хватило сил, дабы сначала обездвижить эту птичку, а затем оторвать той голову, полностью уничтожив любые зачатки личности, появившиеся в ней за последние тринадцать миллиардов лет. После этого поглотить бесхозную, не имеющую воли силу было проще простого. Теперь перед вами сидит самое могущественное существо этой Вселенной и ещё пары смежных.       На что я мог лишь широко улыбнуться и начать медленно, словно в замедленной съёмке, аплодировать.       Честно? Я не мог описать, какие эмоции меня переполняли. Создавалось такое ощущение, словно в один момент меня окутала Тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина. Ведь последние триста лет я не слышал ничего, кроме скрежета шестерёнок моего великого замысла и предсмертных криков тех несчастных, ставших лишь смазкой для этого ужасающего механизма.       И вот — финал. Я смотрю на неё, и мои глаза, привыкшие к ровным графикам экономических отчётов, лабораторных докладов и улыбкам многочисленных завистников, словно слепнут. Ведь она теперь нечто большее, чем моя плоть и кровь. Она — сосредоточие пульсирующей вечности, в чьих бездонных голубых глазах словно рождались и гибли галактики.       Моя Коралин. Моя доченька. Мой венец. Моё искупление и мой окончательный грех.       Чувствовал ли я раскаяние за все те жизни, которые были отняты по моей вине? Глядя на её сияние, я пытаюсь отыскать в себе тени тех миллиардов душ, что были стёрты в последние несколько часов, но их больше не было. Они стали лишь статистикой, сухими цифрами, схороненными в дальних уголках сознания. Я пролил океаны слёз, дабы наполнить её чашу силой, и сейчас, когда чаша полна, я чувствую странную, ледяную пустоту.       Это не был привычный триумф героя, наконец подошедшего к своей цели и близкого к хеппи-энду.       Нет.       Это был экстаз скульптора, который раздробил собственные кости, дабы замешать идеальную глину. Стёр мышцы, дабы придать ей идеальную форму. Содрал кожу, дабы сшить ей идеальную одежду. И сжёг собственную душу, дабы вдохнуть жизнь в её глаза. Того, кто пожертвовал всем ради своего шедевра и теперь ни капли не жалеет о приложенных усилиях.       Ибо это моя дочь.       Моё величайшее творение.       Моё чадо.       — Я горжусь тобой, Коко, — улыбнулся я, смотря ей прямо в глаза. — Ты справилась.       Она не ответила. Даже в лице не изменилась. Вот только её глаза говорили лучше любых слов: благодарность, любовь, признание, понимание, уважение… Это была малая часть эмоций, которые я уловил в этом бурном водовороте имени Коралин Хекматьяр, к которой почти сразу присоединился Каспер, оказавшийся полностью солидарным со своей сестрой — как эмоционально, так и словесно.       — Так, раз со мной мы разобрались, то перейдём к делам насущным, — сказала Коко, громко хлопнув в ладоши. — Мир я уже изменила. Там всё так же существует наша династия, но все жертвы, принесённые тобой, отец, были возвращены, а воспоминания о происходящем стёрты. Некоторым даже моральная компенсация была выдана за особые заслуги.       — Спасибо, доченька, — ответил я, расслабленно выдохнув. Ведь это была ещё одна причина, почему я решился на подобную авантюру. В случае успеха все жертвы, все преступления и злодеяния перечёркивались одним желанием Коралин, способной управлять временем и реальностью не хуже какого-нибудь авраамического бога.       — Что касается тебя самого, то тут дело гораздо хуже, — сказала она, щёлкнув пальцами, после чего меня окутала плотная сетка из тонких, полупрозрачных розовых лучей, пронизывающих моё тело от головы до пят. — Я могу исцелить твои травмы и избавить от поводка, однако на эту Систему навешена очень поганая сигналка, предупреждающая владельца о чужом вмешательстве.       — И? — склонив голову набок, спросил Каспер. — Будто нам есть дело до этого божка. Сдирай эту гадость и побыстрее.       — Если бы всё было так просто, — раздражённо фыркнув, ответила Коралин, ещё раз щёлкнув пальцами. Лучи пошли рябью, а в районе моего сердца появилось странное утолщение, отдававшее угрожающим красноватым цветом. — Этот засранец навесил ловушку. Стоит уничтожить эту гадость без его ведома, как душа отца будет расколота на тысячи кусочков. Тогда даже я не смогу его спасти.       — Что же делать? Сидеть и ждать, когда она окончательно разрушится? — поинтересовался сын, откинувшись на спинку своего кресла.       — Вам — ничего. Мне — вести переговоры, — сказала Коралин, резко встав и развернувшись к нам спиной.       — О чём ты, дочь? — уточнил я, не совсем понимая, к чему всё это идёт.       — Я вызвала его на переговоры, — ответила она, не поворачиваясь. — Скоро он будет.       «Что?!» — мелькнуло в моей голове, а затем… всё замерло.       Каспер, Коко, обивка на стуле, само пространство. Словно всё разом побледнело, почти потеряв цвета, став серым и невыразительным. Реальность исказилась, замерев навеки.       На этом фоне ярким пятном выделялся ребёнок. Мальчик, которого здесь не было пару мгновений назад. Короткие шорты, выходные кроссовки, безразмерная худи, две пары геймерских наушников, растрёпанные волосы и надутая до предела жвачка. Отдельно они не производили никакого впечатления, но совместно создавали образ, который было невозможно спутать ни с кем.       «Это он», — ответил я, чувствуя, как начал медленно тонуть в глубине бездонных пурпурных глаз. — «Бог Игр».       — Значит, это всё, — сказал он тонким, мальчишечьим голосом. Вот только я даже в страшном сне не назвал бы его обычным. Слишком много силы и власти было в его словах. — Жаль, я надеялся растянуть представление подольше.       — Представление? — переспросил я, чувствуя, как сердце начинает с грохотом стучать в висках. Один вид того, как он легко одолел Коко, вызывал у меня сильнейшую панику. Ведь впервые с моего рождения в этом новом мире я ничего не контролировал. — О чём ты говоришь?       — О тебе,@"№@*+&#@$%&, — ответил Бог, чьи последние слова сверлом ввинтились мне в уши, давая понять: это не просто набор резких звуков. Это моё имя. Истинное имя, которое я умудрился каким-то образом забыть, даже не заметив этого. — Твоя история закончена. Пора подводить итоги.       — Итоги?.. — попытался было спросить я, как моя челюсть захлопнулась, не дав даже слова произнести.       — Итоги, — кивнуло чудовище в теле мальчика, начав медленно приближаться ко мне. — У каждой истории есть начало, повествование и конец. Именно по ним судят о ценности произведения, решая, имеет оно право на существование или должно бесследно сгинуть, затерявшись в глубинах Мироздания.       Я ничего не ответил. И не потому что не мог. Не хотел.       — Начнём! — возвестил Бог Игр, выхватив из воздуха толстый футуристичный планшет. — Завязка. На слабую шестёрочку. Персонаж из тебя получился интересный, но до уровня легендарных протагонистов своего жанра не дотягиваешь.       В этот момент мне едва хватило силы, дабы не закричать. Возникло такое ощущение, словно на самой моей сути выжгли эти цифры и сразу посыпали солью, дабы побыстрее срослось, совсем не заботясь о моих собственных чувствах.       — За масштаб экспозиции могу тебя похвалить. Давненько подобные тебе не устраивали такой хаос, — продолжило это чудовище, вообще не обращая внимания на моё состояние. — Ставлю тебе 7. Галактику ты встряхнул, но до метавселенной не добрался. Жаль, а ведь какой потенциал...       Очередная цифра и очередная боль, пронзившая до самых кончиков пальцев.       — Этическая провокация неплоха. Споры среди наших зрителей касаемо этики твоих действий возникали регулярно. Твердая 6.       — М-м-м-м… — Не выдержал я, все же упав на колени от боли. Вопрос: "Да что здесь происходит?!" — давно покинул мою голову.       — Интрига на тройку. Мне с самого начала была понятна твоя задумка, а решение избавиться от навязанных тебе ограничений слишком клишированное.       Опять боль. Опять крик. Опять полное бессилие.       — Фишечки удались хорошо. Твои дети оказались неплохой изюминкой, внесшей хоть какое-то разнообразие в происходящее, а твоя задумка со сроками попадания заслужила особых аплодисментов. 8 из 10.       Тут я уж ничего не сдал. Просто сжал зубы и не сводил с этого монстра ненавидящего взгляда.       — Подводя итог: 6 из 10. Лучше среднего, но недостаточно, чтобы продолжить финансирование. Это значит, что твоя вселенная будет стерта, а ты сам отправишься на склад дожидаться подходящего момента.       — Да что это значит?! — воскликнул я, как только почувствовал, что челюсть освободилась и я мог нормально говорить. — О чем идет речь?       — Еще не догадался? — спросил Бог Игр, по-змеиному склонив голову вбок. — Что ж, поясню: твоя история подошла к концу. Это значит, что симуляция, где происходили события, будет безвозвратно стерта, а сам ты отправишься на склад историй дожидаться следующего назначения.       — Стоп. Симуляция? Ты же не хочешь сказать… — пролепетал я, пытаясь успокоиться и найти хоть одно логичное объяснение происходящего. Может, это шутка Коко? Или Каспер ее подговорил. Мне же это точно снится… Или…       — Да. Ты все правильно понял. — Кивнул Бог, вообще не собираясь щадить мои чувства. — Тот мир был ненастоящим. Лишь мимолетным сном одного из Истинных Вечных, божественного аналога ваших человеческих суперкомпьютеров.       И, словно стремясь доказать правдивость происходящего, он хлопнул в ладоши. Тела Коко и Каспера замерцали и исчезли, растаяв в дыму.       — Нет… Нет. Нет? Нет!!! — заорал я, чувствуя, как из-под ног медленно уходит земля. 300 лет. Три долгих века жизни с миллионами уникальных людей, творцов, чудовищ, каждого из которых я любил, ненавидел, уважал, признавал или игнорировал. Весь мой мир... Все это оказалось лишь обыкновенной симуляцией, стираемой по нажатию всего одной клавиши…       Нет…       Этого не может быть…       Чисто физически не может…       Не может…       Не может.       Нет.       …       — Кто ты? — спросил я у незнакомого мальчика, оказавшись посреди странного белого пространства, хотя всего секунду назад был в каюте Левиафана, спокойно попивая вино и готовясь к грядущему дню.       — Значит, ты сломался. Какая жалость. — Вместо ответа сказал он, махнув рукой. Неизвестная сила притянула меня к нему, позволив маленькой ладони ухватиться за мои волосы. — Ничего. И не с таким работали. Хранилище Памяти не даст тебе сойти с ума, а для следующей истории все равно придется подредактировать воспоминания.       — Что ты творишь?! Отпусти, иначе!.. — возмутился я, попытавшись создать клинок и пронзить неизвестного врага, скрывающегося под личиной маленького мальчика.       Неудачно. Силы словно покинули меня, отзываясь непривычной, человеческой слабостью. Словно меня разом лишили всех способностей, что могло значить одно.       «Это Бог Игр», — понял я, бросая короткий взгляд на пурпурную макушку. — «Значит, он всё же явился, узнав про мой план. Ничего страшного, главное — выжить и вернуться к Коко с Каспером. Вместе мы сможем его одо...»       Вот только додумать мне было не суждено. В один момент разум покинул меня, и перед глазами оказалась только тёмная, абсолютно пустая хмарь.