Колдун одиннадцатого мира

      Неизвестно сколько времени спустя.       Неизвестное место.       — Итак, первое семейное собрание величайшего семейства Хекматьяр спустя два с половиной года после расставания объявляю открытым, — возвестила довольная Коко, усевшись на большой, обитой кожей, стул, закинув ногу на ногу и сцепив ладони в замок.       — Два с половиной года? — спросил сидевший по правую руку от нее Каспер, с удовольствием откинувшись на спинку тяжелого бархатного кресла. Выглядел сын также, как в нашу последнюю встречу — белый костюм-тройка, черная рубашка и галстук. — Неужели столько времени прошло? Я то просто глаза закрыл, когда грохнулся с той скалы, а затем оказался здесь.       — Поверь, ты мало что пропустил, братец, — махнув ладошкой, заметила Коралин, ухмыльнувшись краем губ. — В основном всякая геройская глупость, наподобие нападений и пары веселых пострелушек, и жесткие переговоры, где твоя несравненная сестренка ставила всех в позу зю. Любимых тобой заговоров и договорнячков, к сожалению, не нашлось.       — Да? — с отчетливой грустью спросил младший сын, закинув кверху голову, отчего мои волосы, которые почему-то отросли, стали свисать со стула. — Жаль. Я то думал, все завершится интригами, тонкими манипуляциями и финальным штрихом, наподобие: "Мы знаем твой план! Мы остановим тебя!", а ты, отец, им в ответ: "Серьезно? Думаете, я стал бы объяснять свой план, существуя у вас самая ничтожная возможность как-то его сорвать?.."       — "Я все сделал 35 минут назад", — закончил я эту фразу, довольно усмехнувшись, сразу узнав источник цитаты. — Хороший фильм. Хороший антигерой и хороший злодей. Жаль, что провалился в прокате.       — Жаль. Люди как всегда не оценили настоящее искусство. — согласился со мной Каспер, вернувшись в былое положение. — Ну так что? Что же помешало вам закончить на хорошей ноте? Неужели "герои" оказались слишком сильны?       — Нет, — ответил я, поудобней разместившись на созданном специально для меня табурете. — Как раз наоборот — все их действия оказались до ужаса однотипными и предсказуемыми. Только под конец они смогли меня немного удивить, принеся давно забытую "переменную". Причина другая.       — Отец их слишком сильно жалел, — вместо меня ответила Коко, начав закручивать меж пальцев одну из прядей. — Действуй он жестче, перестав миндальничать с этими тугоухими героинями, все прошло бы гораздо легче.       — Каюсь, грешен, — поднял я руки в жесте капитуляции. — Мне просто не хотелось приносить им больше страданий, чем это было необходимо.       — Говорит человек, самолично уничтоживший четыре планеты, — подколол меня Каспер, махнув ладонью, вслед за чем в ней появился бокал с вином, наполненный до краев. Магия, ставшая возможной благодаря их связи с сестрой. Я же продолжал чувствовать себя бессильной старой развалиной, несмотря на возвращение руки, ноги и половины уничтоженных внутренних органов. Наоборот — после последнего использования "Исполнения желания" мне словно стало еще хуже. Не критично, но неприятно.       — Не из садизма же, а ради силы четырёх целестиалов, — возразил я, не видя причин отрицать собственные грехи, особенно если скоро они станут неактуальными. — Кстати, что насчёт них? Надеюсь, все эти телодвижения оказались не зря?       Последняя фраза была обращена к Коралин, ибо после того щелчка я сразу оказался здесь. Как прошла битва с Фениксом, удалось ли победить его или запечатать, так и осталось для меня загадкой.       Ведь с самого начала мой план — собрать все аспекты этой Вселенной и запихнуть их в Коко — был чистой авантюрой, основанной на предположениях, догадках и надежде. Надежде, что я окажусь прав и у меня хватит сил осуществить задуманное.       — Нет, отец. Всё это было не зря, — всего одной фразой моя доченька сбросила с моих плеч огромный груз. — Силы Гамормена Собирателя, Онега Зондировщика, Тезкабола Освободителя и Зирана Испытателя оказались той самой каплей, необходимой для победы над одной древней курицей.       — Кого? — недоумевающе переспросил я, не припоминая такие прозвища среди ныне живущих звездных богов, о которых мне за отдельную плату рассказал Тиван.       — Тех нерожденных, — пояснила Коко, задорно фыркнув. — Их сил, вкупе с энергией остальных поглощённых мной ранее целестиалов, хватило, дабы отогнать Феникса от Земли и начать жатву.       — Жатву? — вслед за мной полюбопытствовал Каспер, оперевшись локтями на подлокотники своего кресла.       — Целестиалы — это не просто огромные чудища, способные силой воли зажигать звезды, — сказала Коко, сверкнув глазами. — Это искры того изначального пламени, изначальной концепции, из которых родилась эта Вселенная.       — Пламя? — переспросил я, склонив голову набок. — Это такая метафора? Разве этот мир появился не из сингулярности?       — Всё верно, отец, — кивнул мне доча, создав над ладонью семь разноцветных искр, шесть из которых своим цветом очень напоминали Камни Бесконечности. Седьмая же обладала насыщенным чёрным цветом, иногда сменяющимся на кристально-белый. — Изначально эта Вселенная родилась из взрыва одной из семи сингулярностей, после чего оставшиеся сформировали те самые Камни Бесконечности, несущие в себе строго определённые концепции: космос, реальность, душа, разум, время и сила. Вот только ты же сам задавался вопросом, а какую концепцию несла седьмая, взорвавшаяся сингулярность?       — Жизнь и смерть, — вместо дочери сказал я, повторив слова, сказанные не так давно, ещё во времена, когда мой план только начинал осуществляться и я рассказывал о нём Коко с Каспером в Комнате Тишины. — Изначальная концепция, из которой родилась эта Вселенная.       Что было достаточно логично. Ведь среди Камней присутствовали такие экземпляры, как Разум и Душа, не способные существовать без такого понятия, как Жизнь. Добавьте к этому существование такого ультимативного монстра, как Феникс, и силу, которую тот олицетворял, и получим ответ: в местной реальности он был заменой Камня Жизни и Смерти. А что? Эфир так-то тоже на камень не походит, но относиться к их числу. Что мешает еще одному камню существовать в виде всемогущей космической птицы?       Да, это была сырая теория, которую было практически невозможно доказать. Однако я решил рискнуть и, судя по итоговому результату, не прогадал.       — Ты, как всегда, оказался прав, — кивнула Коко, мягко улыбнувшись и бросив довольный взгляд на брата, отсалютовавшего мне бокалом и отпившего хороший глоток вина. — Но вернемся к целестиалам. Как я уже говорила, возможности Аришема и его сородичей оказались основаны на силе Феникса. Они брали искры, оставшиеся с рождения Вселенной, подсаживали их в качестве семени в магические планеты, где дольше всего проживал Феникс, а затем собирали жизненную силу живших там существ для роста и развития. Так они размножались и постепенно накапливали силы, дабы в будущем наконец-то пленить своего хозяина и сделать из него живую батарейку.       — Ого… — удивленно протянул Каспер, как и я, не ожидая таких подробностей. — Как сложно и запутанно…       — Словно когда-то было по-другому, братец, — ответила ему Коралин, пожав своими изящными плечиками. — Наша планета должна была стать последним этапом их плана. Тиамут Коммуникатор, зреющий под земной твердью целестиал, должен был стать самым сильным из них. Настолько, что у него хватило бы сил запечатать Феникса, чего до этого не удавалось ни одному другому звездному богу.       — Дай угадаю. Затмение, — сказал я, припомнив огромную обглоданную голову, парящую посреди открытого космоса. Другой сущности, способной сотворить подобное, я не знал.       — Да, — кивнула дочь, щелкнув в мою сторону пальцем. — Эклипсар Поглотитель. Первый и последний целестиал, решивший проверить пределы возможностей Феникса. Неудачно.       — А что насчет тебя, сестренка? — хитро ухмыльнувшись, спросил сын, закинув ногу на ногу. И, увидев довольную мордочку Коко, лишь рассмеялся, в один глоток осушив свой бокал (который через секунду вновь стал полон). — Хватит тянуть, хвастунья. Давай рассказывай, как ты ощипала эту черную курицу.       — Ты преувеличил, братец, но это недалеко от правды, — ответила Коко, сложив руки под грудью. — После поглощения всех десяти целестиалов, в том числе и Тиамута, с последующей полной ассимиляцией Камней, у меня хватило сил, дабы сначала обездвижить эту птичку, а затем оторвать ей голову, полностью уничтожив любые зачатки личности, появившиеся в ней за последние тринадцать миллиардов лет. После этого поглотить бесхозную, не имеющую воли силу было проще простого. Теперь перед вами сидит самое могущественное существо этой Вселенной и ещё пары смежных.       На что я мог лишь широко улыбнуться и начать медленно, словно в замедленной съёмке, аплодировать.       Честно? Я не мог описать, какие эмоции меня переполняли. Создавалось такое ощущение, словно в один момент меня окутала тишина. Оглушительная, всепоглощающая тишина. Ведь последние триста лет я не слышал ничего, кроме скрежета шестерёнок моего великого замысла и предсмертных криков тех несчастных, ставших лишь смазкой для этого ужасающего механизма.       И вот — финал. Я смотрю на неё, и мои глаза, привыкшие к ровным графикам экономических отчётов, лабораторных докладов и улыбкам многочисленных завистников, словно слепнут. Ведь она теперь нечто больше, чем моя плоть и кровь. Она — средоточие пульсирующей вечности, в чьих бездонных голубых глазах словно рождались и гибли галактики.       Моя Коралин. Моя доченька. Мой венец. Моё искупление и мой окончательный грех.       увствовал ли я раскаяние за все те жизни, которые были отняты по моей вине? Глядя на её сияние, я пытаюсь отыскать в себе тени тех миллиардов душ, что были стёрты в последние несколько часов, но их больше не было. Они стали лишь статистикой, сухими цифрами, схороненными в дальних уголках сознания. Я пролил океаны слёз, дабы наполнить её чашу силой, и сейчас, когда чаша полна, я чувствую странную, ледяную пустоту.       Это не был привычный триумф героя, наконец подошедшего к своей цели и близкого к Happy End'у.       Нет.       Это был экстаз скульптора, который раздробил собственные кости, дабы замешать идеальную глину. Стер мышцы, дабы придать ей идеальную форму. Содрал кожу, дабы сшить ей идеальную одежду. И сжёг собственную душу, дабы вдохнуть жизнь в её глаза. Того, кто пожертвовал всем ради своего шедевра и теперь ни капли не жалеет о приложенных усилиях.       Ибо это моя дочь, мое величайшее творение, мое чадо.       — Я горжусь тобой, Коко, — улыбнулся я, смотря ей прямо в глаза. — Ты справилась.       Она не ответила, даже в лице не изменилась. Вот только ее глаза говорили лучше любых слов: благодарность, любовь, признание, понимание, уважение… Это была малая часть эмоций, которые я уловил в этом бурном водовороте имени Коралин Хекматьяр, к которой почти сразу присоединился Каспер, оказавшийся полностью солидарным со своей сестрой, как эмоционально, так и словесно.       — Так, раз со мной мы разобрались, то перейдем к делам насущным, — сказала Коко, громко хлопнув в ладоши. — Мир я уже изменила. Там все так же существует наша династия, но все жертвы, принесенные тобой, отец, были возвращены, а воспоминания о происходящем стерты. Некоторым даже компенсация была выдана за особые заслуги.       — Спасибо, доченька, — ответил я, расслабленно выдохнув. Ведь это была еще одна причина, почему я решился на подобную авантюру. В случае успеха все жертвы, все преступления и злодеяния перечеркивались одним желанием Коралин, способной управлять временем и реальностью не хуже какого-нибудь авраамического бога.       — Что касается тебя самого, то тут дело гораздо сложнее, — сказала она, щелкнув пальцами, после чего меня окутала плотная сетка из тонких, полупрозрачных розовых лучей, пронизывающих мое тело от головы до пят. — Я могу исцелить твои травмы и избавить от поводка, однако на эту Систему навешена очень поганая сигналка, предупреждающая владельца о чужом вмешательстве.       — И? — склонив голову набок, спросил Каспер. — Будто нам есть дело до этого божка. Сдирай эту гадость и побыстрее.       — Если бы все было так просто, — раздраженно фыркнув, ответила Коралин, еще раз щелкнув пальцами. Лучи пошли рябью, а в районе моего сердца появилось странное утолщение, отдавашее угрожающим красноватым цветом. — Этот засранец заготовил одну поганую ловушку. Стоит уничтожить эту гадость без его ведома, как душа отца будет расколота на тысячи кусочков. Тогда даже я не смогу его спасти.       — Что же делать? Сидеть и ждать, когда она окончательно разрушится? — поинтересовался сын, откинувшись на спинку своего кресла.       — Вам — ничего. Мне — вести переговоры, — сказала Коралин, резко встав и развернувшись к нам спиной.       — О чем ты, дочь? — уточнил я, не совсем понимая, к чему все это идет.       — Я вызвала его на приватный разговор, — ответил она, не поворачиваясь. — Скоро он будет.       «Что?!» — мелькнуло меня в голове, а затем… все замерло. Я, Каспер, капли вина в бокале, само пространство. Словно все разом побледнело, почти потеряв цвета, став серым и невыразительным.       На этом фоне ярким пятном выделялся ребёнок — маленький мальчик, которого здесь не было пару мгновений назад. Короткие шорты, выходные кроссовки, безразмерная худи, две пары геймерских наушников, растрёпанные волосы и надутая до предела жвачка. Отдельно они не производили никакого впечатления, но совместно создавали образ, который было невозможно спутать ни с кем.       «Это он», — отчётливо понял я, чувствуя, как начал медленно тонуть в глубине бездонных пурпурных глаз. — «Бог Игр».       — Значит, это всё, — сказал он тонким, мальчишечьим голосом. Вот только я даже в страшном сне не назвал бы его обычным. Слишком много силы и власти было в его словах. — Жаль, я надеялся растянуть представление подольше.       — Представление? — переспросила Коко, не испытывавшая перед ним никакого трепета. — Может, для тебя так и было. Но теперь отпусти моего отца, иначе…       — Иначе что? — спросил он, склонив голову набок. — ___________ принадлежит мне. И не тебе, молодой богине, только обретшей силу, забирать у меня мои игрушки.       — …иначе я тебя уничтожу, — закончила свою фразу Коко, реальность вокруг которой пошла трещинами и начала бешено закручиваться, словно на горизонте событий сверхмассивной чёрной дыры. — Может, не сейчас. Может, не через год, век, тысячелетие или миллениум. Но я соберу достаточно силы и порву тебя на мелкие кусочки. Уничтожу саму суть. Вычеркну любой след из мироздания.       — И что же мне помешает убить тебя сейчас, когда ты слаба? — ответил угрозой Бог Игр, реальность вокруг которого тоже треснула, залившись ярким фиолетовым светом.       — Это мой мир. Моя реальность, — медленно чеканя каждое слово, ответила Коралин, нагнувшись над мелким богом, дабы смотреть тому прямо в глаза. — Здесь я хозяйка. Здесь тебе меня не достать.       Ответа не последовало. Вместо этого установилась напряжённая зрительная дуэль, где каждый оппонент пытался пересилить другого. Уверен, касайся дело другого вопроса, этот мальчишка с лёгкостью выиграл бы, учитывая его силу и опыт, в разы превосходящий Коко. Однако сейчас моя дочь не собиралась уступать и точно выполнила бы угрозу. Вековое терпение и баранье упрямство. Победитель был определен заранее.       Это понимал я. Это понимала она. Это понимал и сам Бог Игр, поэтому неудивительно, что вскоре он сдался, признав поражение.       — Хорошо. Твоя взяла, — сказал он, по-детски надувшись и махнув в мою сторону ладонью, вслед за чем нити и наросты, опоясывавшие меня, исчезли, оставив чистую, никем не затронутую душу. Которая не начала разрушаться лишь благодаря остановке времени, царившей в остальном пространстве. — Но запомни, лучше не играй в большую политику. Увижу на просторах Метавселенной — прикончу. Без жалости.       И исчез, оставив после себя лишь пару пурпурных отблесков.       — Это было опасно, — устало выдохнула Коко, развернувшись и направившись ко мне. — Тебе повезло, отец, что у тебя такая умная и бескомпромиссная дочь.       После чего, подойдя вплотную, она начала вливать в меня свою силу, сшивая и восстанавливая истощённую душу, что чувствовалось даже на физическом уровне.       — Я знаю, доченька, — произнёс я, как только чувствительность вернулась и мне удалось крепко обнять свою девочку. — Я знаю.       Вскоре к нашим объятиям присоединился и Каспер, а затем мы втроём перенеслись на одну из необитаемых планет бескрайнего Млечного Пути, где нас уже ждали немногочисленные соратники, сохранившие память после перестройки и решившие остаться с нами.       Виктория, Чикита, Ричард, Лаура и Нина.       Немного, на первый взгляд, особенно после трёх веков блуждания по миру Марвела, но нам этого было достаточно. Ведь ждала целая вечность, и я знал, с кем хочу её провести.