Счастье моё

      – Куда он пошёл?!       – Домой, – Пауль не знал, куда себя деть. Слишком было неудобно под этим взглядом пронзительных глаз. Да и совесть не давала покоя.       – Блять, и ты его отпусти?! – Тилль был вне себя от злости. Мало того, что этого засранца избили недавно. Он ещё и домой попёрся один.       – Он бы всё равно ушёл! Не знаешь его, что ли. Я сам уже об этом жалею. “Жалею, что не сказал тебе“ – подумал Ландерс, но в слух не сказал.       Линдеманн долго смотрел на парня, но мог его понять. Сам никому ничего не сказал бы. Мужчина перевёл взгляд на часы: 19:17. Он уже хотел пойти искать пропажу, но в коридоре послышался щелчок, а после хлопок. Кто-то пришёл. Парни выбежали на шум. Перед ними стоял насквозь промокший Рихард. Взгляд был стеклянный. Казалось, ещё немного и пойдёт трещина. На кистях красные браслеты. Их оставили наручники. В уголках рта были видны трещины.       Он поднял взгляд на мужчину, и всё окончательно рухнуло. Цвен обнял Линдеманна, уткнувшись тому в грудь. Он вжался так, что последнему физически стало больно. Брюнет обнял мальчишку в ответ и медленно попятился в комнату, ведя потерпевшего за собой. Пауль закрыл на замок дверь, сбегал на кухню за стаканом воды и также направился в комнату. Тилль с Круспе сидели на кровати, а Ландерс сидел на корточках перед ними. Тишина давила, лишь тихие всхлипы парня разносились по помещению. Ребята ждали, хоть это и было невыносимо. Волнение и тревога сжирали их. С их другом что-то произошло, и торопить его с разъяснениями было бы жестоко. Учитывая, в каком он сейчас состоянии. Даже после полнейшего пиздеца в жизни он не давал себе слабину. Но сейчас уже несколько дней подряд стена разваливалась с бешеной скоростью и в итоге рухнула. Нервы окончательно сдали. Рихард продолжал вжиматься в Тилля, будто хотел раствориться в нём. Укрыться от всех грёз. Мужчина чувствовал это. Он поглаживал трясущегося Цвена. Поцеловал в макушку и шептал успокаивающие слова: "Ч-чи-чи, всё хорошо. Ты в безопасности. Тише-тише, я рядом" После этой мантры Круспе немного успокоился и взял у Пауля воду, жадно глотая её.       – Достань из шкафа чистую одежду ему, – шепнул брюнет Ландерсу. Тот быстро нашёл нужные вещи и принёс полотенце, чтобы одежда вновь не намокла.       – Риш, посмотри на меня, – мягким голосом прошептал Линдеманн. Но парень лишь сильнее "зарылся" в мужчине.       – Риш, надо переодеться. Аккуратно отцепив от себя Рихарда, Тилль поднялся и положил перед ним одежду и телефон.       – Закончишь - напишешь. Ребята оставили друга и вышли за дверь. Негласно было решено, что говорить будет Тилль, так как Пауль и слова из себя выдавить не мог. Да и мужчина явно будет грамотнее в этом деле. Через примерно десять минут на телефон брюнета прошло короткое "всё" и они зашли обратно. Ландерс собрал мокрую одежду, забрал стакан и пошёл разносить предметы по местам. Вещи в стирку, стакан на кухню. Тилль присаживается рядом с парнем, который по прежнему не смотрел ему в глаза.       – Я пошёл в квартиру за часами, – начал Цвен упорно смотря в пол. – Их там не оказалось, – пауза. – Там было двое мужчин. Я практически убежал, но меня ударили электрошокером. Он проглотил ком в горле. Каждое предложение стоило ему огромных усилий. Линдеманн внимательно слушал и терпеливо ждал. Пауль незаметно для Круспе прошёл в комнату и сел на пол, облокачиваясь о кровать.       – Я очнулся привязанный к стулу, – пауза.       –Он считал, что мама будет просить деньги у него, чтобы отдать тебе долг. И.., – Цвен сжал одеяло. Глубокий вдох-выдох и продолжил. – И сказал,.. что мы должны отработать его деньги.       Тилль притянул Рихарда к себе, а Рихард вновь рыдал навзрыд в грудь Тилля. Мужчина внешне сохранял спокойствие, но внутри его разрывала ярость. Теперь он ещё больше хотел убить Феликса. Но с этим разберёмся попозже. Пауль очередной раз пребывал в ахуе. Если бы брюнета не было дома, он бы выпил. Прям хорошенечко приложился бы водкой. А вообще похуй. С такими мыслями Ландерс отправился пить. Немного. Нагоняй от опекающего друга никто не отменял.       Цвен уже не мог держать всё в себе. Ему нужна была эта эмоциональная разгрузка. Которая, к сожалению, произошла после таких мерзких действий со стороны отчима. Он не мог смотреть в глаза Линдеманну. Он чувствовал себя слишком грязным. Ему было стыдно за то, что мужчина видит его таким. А так же он не знает почему всё это чувствует.       Сейчас Тилль сидел облокотившись о стену, а Цвен всхлипывал у него на коленях. У Круспе заканчивались силы, и через полчаса он уснул. Переложив его голову на подушку и накрыв одеялом, мужчина пошёл к Паулю.       – Ау! За что? Ландерс потирал затылок, ведь брюнет всыпал ему подзатыльник.       – За то, что без просу. Парень ухмыльнулся и сделал глоток из бутылки.       – Эй! Не налегай. Тебе ещё в школу завтра, – отнимает бутылку у Ландерса Тилль.       – Бля-я-я!       – Ага. А теперь скажи-ка мне. Рихард говорил где обычно собирается шайка Феликса?       – Возле заброшенного завода... А тебе зачем?       – Занадом. Иди спать.       – Но..       – Никаких "но", Пауль. Спать, живо, – перебил парня Линдеманн. Тому ничего не оставалось делать, поэтому он послушно направился к Цвену в комнату. ***       Брюнет сидел в машине и пытался дозвониться Луизе. Он уже пятый раз её набирает. Тщетно. Хотел уже плюнуть на это дело и вдруг, звонок.       – Прости, в душе была. Что-то хотел?       – Ты сейчас где?       – У подруги, – ответ был аккуратный, настороженный.       – Вот и оставайся пока у неё, – мужчина хотел было уже положить трубку, но женщина напряглась.       – Что это значит?       – Позже с тобой поговорим. Сейчас мне некогда. Домой не ходи. Он бросил трубку и набрал ещё один номер.       – Привет, Шнай. Ты вроде как из отпуска вернулся. Есть работка.       – Какие люди. Ладно. Куда подъехать?       – Заброшенный стекольный завод. *вызов завершён* И вновь ночной Берлин. Но на этот раз с другой стороны этой тьмы. Бутылки, мусор, алкоголики – всё это можно найти где угодно, но есть места, где этого полно. Заброшенные здания. Казалось бы, даже романтическое место. А что? Двое влюблённых ночью на крыше заброшенного здания. Одни. Мрачная атмосфера способствует выработке адреналина. Который так приятно разливается по телу. А ведь зачастую с высоких зданий виден весь город. Ну не красота ли! А потом бомжи, алкаши, наркоманы, бродячие псы. Продолжать можно ещё долго. А также заброшенные здания манят нарушителей закона. Одним из таких был Феликс, в криминальном мире – Барон. Шайка его изначально состояла из четырёх человек, но Костыль умер в драке в конце восьмидесятых. Так и остались Бородач, Картавый да Барон. Вот такой весёлой компанией они сейчас прижимали молоденькую девушку к стене заброшки, по звериному скалясь. Свист отвлёк хищников от жертвы, и ей удалось сбежать.       – Вам чё, больше всех надо, а? Бородач уставился на две тёмные фигуры приближающиеся к ним.       – Представляешь, очень надо! – приторно залепетал Линдеманн.       – Ба! Какие люди! – подал голос уже сам Барон. – Чё, шлюшка моя не понравилась? А давай он нас обоих ублажать будет? Ха! Это была последняя капля. Тилль ударил Феликса в под дых, да так, что чуть рёбра ему не сломал. Тот скрючился, тяжело дыша, но вскоре оклемался и полоснул брюнета по предплечью. Линдеманн пнул насильника по коленям, а потом толкнул в грудь, и он упал. Мужчина схватил Барона за волосы и бил о землю головой. Шнайдер, когда расправился с подручными главаря, а конкретнее, когда пристегнул их к металлическим штырям наручниками. Заметил действия друга и поспешил спасти от срока.       – Тилль! Линдеманн, мать твою! Оттащив брюнета от Феликса, Кристоф пнул обидчика в живот и так же связал.       – А теперь ты слушай сюда. Тоже в тюрьму захотел? Давай приходи в себя. Ещё не хватало чтобы ты его убил. Хотя он этого и заслуживает. Линдеманн закрыл глаза, досчитал до десяти, вздрогнул, выдохнул и немного встряхнул головой. Шнайдер подошёл к нему и похлопал по плечу.       – Давай, едь к пацанам. А я вызову наряд. Напишите заявления и мы их засадим. Оливер – мужик ещё тот. Человек слово и закон. Так что, откупиться не получится. ***       – Рих, надо поесть, пожалуйста. Хотя бы немного. Пауль уже пятнадцать минут пытается его накормить, но не получается.       – Ри-их. Ну давай. Ура! Первая ложка супа за двадцать минут! Уже что-то. И всё таки Ландерс его накормил, а после подошёл и обнял.       – Всё будет хорошо. *** Прошёл суд. Подельники сдали Барона, поэтому получили по двадцать лет колонии, а Барон получил пожизненное заключение. И вот Линдеманн снова стоит и курит у здания суда. Но теперь в другой компании.       – Спасибо мужики, – выкинул бычок, он пожал руки Шнайдеру и Оливеру.       – Да не за что. По другому и быть не могло, – Кристоф выпустил едкий дым.       – Всё равно, спасибо.       – Ладно, ладно. Главное, что всё разрешилось, – вступил в разговор Ридель. Они ещё немного постояв они разошлись ***       Прошло полгода. Рихард, благодаря поддержке ребят, поправился куда быстрее, чем прогнозировал психолог, осматривающий его во время судебного разбирательства. Он по-прежнему живёт у Пауля и Линдеманна. С матерью общается редко, так как в суде она даже пыталась защищать Феликса. Этого он простить и понять не может. Злосчастный долг она выплатила и практически исчезла из его жизни. Когда Цвен вышел в школу, и они с Ландерсом рассказали всё Кристиану, он тоже а х у е л. И на одного ахуевшего от жизни в мире стало больше.       Сейчас Пауль опять уехал один к бабушке. Рихард стоял на балконе и смотрел в осеннее небо ночного Берлина. Взгляд упал на руку, где виднелась тоненькая и еле заметная белая полосочка. След, напоминающий о неудачной попытки суицида. Круспе никогда об этом никому не говорил, да и не собирался. Всё закончилось. Он старается забыть это и жить дальше. Близкие люди помогают ему, и он искренне им благодарен. Линдеманн подходит сзади и тоже смотрит в небо. Цвен не сразу его замечает. Он поворачивается к мужчине и смотрит тому в глаза.       – Красивое сегодня небо.       – Безусловно, – Тилль вытаскивает небольшую коробочку и протягивает её Рихарду. Он открывает коробочку. Там лежали часы. Те самые часы его Отца. Круспе обнимает брюнета.       – Где ты их нашёл?       – Выкупил в одном из ломбардов. Цвен долго думал о своих чувствах. Он долго копался в себе и всё понял. Теперь он стоит, обнимая мужчину, и произносит долгожданные для себя и не только слова, гладя абоненту в глаза.       – Я люблю тебя, – так тихо, и так робко. Линдеманн берёт его за подбородок.       – Я тоже. Он наклоняется и целует его.